Неодинокий октябрь

      Череповец       15 сентября, 20:46       Мухтар оказывается удивительно послушным и спокойным псом. Петя, правда, не уверен, надолго ли его хватит, — всё-таки ехать чуть больше недели. Но пока Мухтар мерно сопит на разложенных задних сиденьях, изредка меняя положение, и не доставляет ровным счетом никаких проблем.       Хозяева, вопреки опасениям, отпустили его без лишних вопросов. Они, как понял Петя, были слишком заняты друг другом и в голос заявили, что пса можно везти куда угодно, главное — вернуть потом домой в целости и сохранности, в том числе ментальной. Насчет последнего были сомнения, но Дима с Валей синхронно вздохнули и сбросили звонок.       Удивительно, что, будучи собакой Дубина — уже Гашпарова, — Мухтар так сильно похож характером на Игоря. Тот молча сидит рядом и разве что не спит, а пялится в окно, хотя там уже полтора часа, как ничего не видно. Из-за того, что вокруг один лес, они как будто едут внутри огромной банки с чернилами.       На языке вертятся вопросы. От банального «как ты» до глобального «что будем делать». Петя кусает губы и щеку, чтобы ничего из этого случайно не озвучить: оба явно не готовы что-то обсуждать.       Эта поездка задумана для того, чтобы просто побыть рядом — и чтобы найти на длинной дороге шанс, то ли оброненный кем-то другим, то ли улетевший когда-то от них и занесенный вглубь страны потерянным воздушным змеем.       — Поищешь хостел? — вполголоса спрашивает Петя, и Игорь заметно вздрагивает от неожиданности. — Приедем через минут двадцать.       — Хорошо, — хрипит Игорь и тянется за телефоном. Тупо замирает, не донеся до него руку.       Ну да, точно. Он впервые за… сколько, года три?.. вернулся к своему любимому кнопочному кирпичу. Петя прикусывает улыбку.       — Возьми мой, — кивает на приборную панель.       Игорь осторожно берет простой серый смартфон — от «яблока» Петя давно отказался, очень уж легко бьется, — и подвисает.       — Скажешь пароль или?.. — спрашивает как-то неловко.       Неужели правда думает, что Петя не доверит ему свой телефон. Он же всего себя, всю свою жизнь и душу, всегда.       — Одиннадцать восемьдесят три, — ровно говорит Петя и только потом понимает, что, может, стоило всё-таки смолчать.       Ноябрь восемьдесят третьего. Тринадцатое число. День рождения Игоря.       Он краем глаза косится на него, но Игорь спокойно кивает и вводит цифры. Игнорирует уведомления — сразу открывает карты.       До города так и доезжают молча. Мухтар, правда, начинает беспокоиться, и Игорь потихоньку разговаривает с ним, то и дело неудобно выворачивая руку назад, чтобы коснуться любопытного носа.       Череповец встречает их темнотой, слабо освещенной огнями, и непривычной тишиной. После вечно живого, полыхающего и поющего Питера ощущение такое, словно приехали в деревню. Петя усмехается этой мысли — надо же, сколько времени живет в северной столице, а всё продолжает мыслить московскими категориями.       На удивление, в хостеле оказываются не против собаки. Только позже, листая историю браузера, Петя понимает, что Игорь специально искал заведения, которые не против заезда с животными. Ну да, точно же. А он сам и не подумал.       Они гуляют с Мухтаром вокруг территории, когда Игорь вдруг очень тихо говорит:       — Я скучал.       Петя едва не давится холодным воздухом прямо на середине вдоха. Соображает медленно — устал после почти семи часов дороги, да и вообще… И Игорь, кажется, не ждет ответа, но он всё-таки говорит:       — Я тоже.       Ночной Череповец дымит густыми серыми облаками.                     Екатеринбург       17 сентября, 01:30       Они совершают ошибку, решая втопить в полную силу и сменять друг друга, лишь бы доехать одним разом до Екатеринбурга. Дорога занимает чуть меньше суток, и в конечном итоге они вваливаются в отель без всяких сил.       Петя проваливается в сон, краем уха слыша, как Игорь о чем-то переговаривается с Мухтаром и уводит его гулять. Самое время уснуть до утра, но почему-то Петя машинально прислушивается к тишине — ждет, когда Игорь вернется.       Тот возвращается очень быстро, командует Мухтару спать, а потом почему-то замирает. Или так Пете кажется?.. Сквозь дремоту сложно сказать; теперь, когда он точно знает, что Игорь вернулся и не встрял по своей привычке ни в какую переделку, сон накрывает стремительно и неумолимо.       Поэтому Петя не знает, приснилось ли ему ласковое прикосновение к волосам, тихое дыхание совсем рядом со щекой, теплое и чуть колючее касание к скуле, а потом — как его бережно укрыли одеялом по самую шею.                     Омск       18 сентября, 11:37       Мухтар весело носится по парку в центре Омска. Петя так и комментирует вслух, когда, сквозь раскаты смеха, пытается снимать видео для Димы с Валей. Игорь подхихикивает где-то рядом.       — Дим, твой пес уже повидал больше городов, чем ты, — язвит Петя, не переставая широко улыбаться, — а мы еще даже половину не проехали!       — А заебались так, как будто едем обратно, — ворчит Игорь, и Петя переводит на него камеру.       — И это сказал человек, который большую часть времени торчит на пассажирском, — шутливо возмущается Петя и несильно пинает Игоря в ботинок. — Что вы скажете в своё оправдание, тащ майор?       Игорь дожевывает шаверму — даже здесь, блин, откопал! — и как ни в чём ни бывало пожимает плечами.       — Зато я девяносто девять процентов времени общаюсь с Мухой, — парирует он.       — Это не считается!       — Считается, — невозмутимо кивает Игорь, поднимая взгляд.       — А я… а ниче, что я… Ну и пожалуйста, ну и пошло оно всё! — Петя снова ржет, и Игорь тоже ржет, смешно морща нос. Петя поворачивает камеру на себя и заявляет: — Дима, прости, я прямо сейчас покупаю билет на самолет и забираю с собой паспорт этого придурка. И пусть выбираются отсюда, как хотят!..       — Ах так! — Игорь вскакивает со скамейки и подхватывает его на руки, сразу начиная кружить; Петя взвизгивает и прямо на каком-то смазанном кадре выключает запись видео.       Мухтар скачет рядом с ними, весело гавкает и тоже подпрыгивает, хвостом виляет, как пропеллером. Игорь, кажется, вилял бы своим, если бы у него был. Да и Петя, честно говоря, тоже. Проходящие мимо люди смотрят на них с теплыми улыбками — а может быть, так только кажется, ведь суровые сибиряки никому не улыбаются.       Игорь ставит его на ноги, помогает расправить пальто. Оба продолжают по-дурацки хихикать, сталкиваются взглядами.       Игорь его целует.       Но Петя не успевает ни обрадоваться, ни вообще как-то отреагировать, потому что тот отстраняется сразу же и, пряча смущенный взгляд, бормочет:       — Извини.       Петя непонимающе сводит брови.       — За что? — Игорь молчит, отходит на полшага. — За поцелуй?       — Да. — Он всё-таки нехотя поднимает глаза на Петю. Выглядит, как Мухтар, когда случайно раздирает очередную всученную ему игрушку. — Это ничего не значило, если что, просто… порыв.       Хорошее настроение сдувает холодным сибирским ветром. Петя плотнее запахивается в пальто и ошарашенно моргает, пытаясь осознать то, что услышал. Открывает и снова закрывает рот, но не находит слов.       Нет, ну это просто охуеть можно, какой пиздец!       — Игорь, ты…       — Не надумывай там ничего, пожалуйста, — перебивает Игорь неожиданно раздраженно, и Пете с новой силой хочется его стукнуть. — Да блять, я не то имел… Петь! Мы же еще ничего не обсудили, так? Я об этом говорил. А не в смысле, что поцелуй… или ты… для меня ничего не значит. Значишь.       — Ага, — Петя по инерции кивает, — а целовать тогда зачем?       Игорь супится. Пыхтит что-то, оглядывается и подзывает к себе отбежавшего в стронку Мухтара.       — Захотелось, — бросает еле внятно, и Пете хочется то ли заплакать, то ли заорать.       Из Омска выезжают снова молча. Разговаривать им, кажется, противопоказано.                     Новосибирск       19 сентября, 08:40       Петя вздрагивает от холода и делает еще один глоток горячего кофе. Сложно сказать, наступила ли осень повсеместно или просто они добрались до настоящей, холодной Сибири. Странно, что с губ не слетают облачка пара.       Зато приятно дымится напиток в кружке, и Петя блаженно вдыхает запах, глядя на широкую, спокойную реку.       Может, это от нее веет таким холодом?       Игорь с Мухтаром бегают вдоль берега, и Петя изредка посматривает в ту сторону. Неосознанно думает, что ему очень не хватает нотки шоколада в привычном и любимом аромате кофе. Интересно, а Игорю хватает его запаха? Или тоже временами нестерпимо хочется уткнуться в шею и дышать, дышать…       — Доброе утро! — вдруг раздается рядом звонкий женский голос. От неожиданности Петя крупно вздрагивает и едва не роняет кружку. — Ой, простите, что напугала… У вас есть минутка?       Петя наконец фокусирует взгляд на незнакомке. Девчонка оказывается одного с ним роста, светловолосая и слишком дружелюбная. Или не слишком, а он просто отвык, что люди на улице могут ему улыбнуться.       — Да… Да, доброе утро, — находится он и криво улыбается в ответ.       — Меня зовут Лиля, я фотограф, — представляется девушка и приподнимает фотокамеру, которую Петя до этого и не заметил. — Заметила вас с… это ваш друг или парень?       Они синхронно смотрят на Игоря, который уже косо поглядывает в их сторону, хмуря брови. Переживает, что ли? Неужели.       — Вроде того, — кивает Петя, а потом, осклабившись, решает сказать: — Это мой бывший парень, с которым мы взяли перерыв полгода назад, а потом, ничего не обсуждая, рванули на машине во Владивосток.       Лиля удивленно моргает, но тут же отмахивается:       — Не самая странная история. Так вы не против пары фотографий? Я сразу скину вам на почту или в инстаграме.       Петя смотрит на Игоря, потом на Мухтара. Один из них явно будет не в восторге, и это точно не четвероногий. А значит решено.       — Конечно! — Петя хочет скинуть плед, в который кутался, но Лиля просит оставить его — якобы кадр и без того «атмосферный».       Игорь, как Петя и предсказывал, сразу хочет слиться, но под прожигающим взглядом тушуется и соглашается попробовать. Позировать ни один из них не умеет, но Лиля оказывается опытным фотографом с хорошим чувством юмора и легко ставит им живые, эмоциональные кадры.       Съемка занимает всего минут десять или пятнадцать, но они успевают постоять у открытого багажника машины, потом у капота, затем у реки и, наконец, на фоне города. Лиля сотню раз повторяет, что они очень красивая пара, и спрашивает, можно ли выложить фото в блог. «Я бы опубликовала всё, если бы не планер ленты!» — радостно вещает она, листая фото, каким-то чудом уже перекинутые на телефон.       Петю укалывает ностальгией. Игорь, который так и продолжает обнимать его за пояс, чуть сжимает ладонь — тоже, наверное, об этом подумал. Петя потихоньку нашаривает его руку, кладёт свою поверх и сначала помогает ему расслабить пальцы, а потом переплетает со своими.       Лиля, как и обещала, скидывает фото сразу же. От оплаты, даже в форме чашки кофе, отказывается и, пожелав им счастливого пути, упархивает куда-то в недра Новосибирска.       Уже сидя в машине — и всё ещё сжимая пальцы Игоря своими — Петя листает фотографии. Игорь заглядывает ему через плечо.       — Ого, неплохо, — хмыкает он. — Цвета такие теплые.       — Да, — тихонько отзывается Петя. — Теплые.       Он и не думал, что со стороны они выглядят… вот так. Они же поломанные в хлам, выжженные дотла и едва-едва живые. Они оба столько раз падали, разбивались на части, кропотливо склеивались и падали снова, что это должно быть заметно. Не может не быть.       Но на фотографиях — просто пара, просто два человека, любящих друг друга так, как вообще умеют.       Петя только сейчас замечает в чате с Димой сообщение: «Безумно рад за вас, идиоты». Открывает видео и пересматривает без звука — и удивляется, что его собственные глаза сверкают так искренне и счастливо.       Он расцепляет с Игорем руки только для того, чтобы не мешать тому переключать передачи, но когда они выезжают из города на новую трассу, уверенно кладёт свою ладонь поверх его. И замечает краем глаза, что Игорь улыбается.                     Иркутск       21 сентября, 20:35       Байкал оказывается больше, чем Петя себе представлял.       Уже вечереет, но озеро такое огромное, а небо над ним — и того больше, поэтому всё подсвечено желто-розовым, а вода темно-бирюзовая и прозрачная.       Вокруг ни души — не сезон, а может, время не то. Они миновали Иркутск и поехали сразу к озеру, чтобы успеть на него насмотреться. Никого и ничего, кроме километров воды и неба, кроме двух запутавшихся человек и одной счастливой собаки, которая переживает самые интересные события в своей жизни.       — Смотришь на это, — хрипит Игорь с полуулыбкой и странно грустным взглядом, — и кажется, что люди на этой планете всё-таки лишние. Прилетели откуда-то и всё испоганили.       Да уж, люди так сильно любят уничтожать всё, к чему прикасаются.       Петя крепче прижимается боком к Игорю, а тот вдруг обнимает его свободной рукой, позволяет упасть головой ему на плечо.       Сидя на разложенных пледах на берегу Байкала, попивая горячий чай с бутербродами, они наконец-то разговаривают.       Не о чём-то глобальном, но и не про быт. Они говорят о важном — друг о друге. О планах, мечтах и надеждах, вполголоса рассказывают, какой хотят видеть свою жизнь. «Кем хотят стать, когда вырастут».       — Слушай, а ты поступил?..       — Да, на заочку.       — Ничего не пропустишь?       — Не волнуйся, у меня пока самостоятельная работа. На первом курсе ничего сложного, так что потом всё нагоню.       — Почему ты решил взять Мухтара?       — Да я всегда хотел собаку… А тут Димка по всему отделу бегал, искал, кому отдать. Ну я и вызвался.       — И как ощущения?       — Подумываю теперь взять свою. Оно как-то, знаешь, сразу больше ответственности за себя. Меньше подставляешься под пули, потому что знаешь, что дома пёс не кормлен.       — А что потом планируешь? Откроешь свою контору?       — Не уверен, что готов вести свой бизнес.       — Почему?       — Мой батя, знаешь, тот еще уебок, но он хорошо вел дела. И я помню, что он почти дома не бывал, а когда бывал, почти всегда был занят.       — А когда не был занят…       — Заставлял меня учить законы, да. И вообще… Бизнес — он меняет людей, влияет на характер. Не хочу стать большей мразью, чем был. Чем есть.       — Ты не…       — Ты понял, о чём я.       — Ты когда-нибудь думал завести семью?       — Конечно, думал. Ты же знаешь. Одно время не верил, что могу быть, типа, нормальным альфой…       — Никто не может.       — Мне один знакомый так и сказал. Но я, наверное, хочу попытаться.       — Ты будешь лучшим в мире отцом.       — Думаешь?       — Не сомневаюсь. У тебя же был лучший пример.       — Ты бы хотел вернуться в Москву?       — Нет. Никогда.       — Ты думал переехать из Питера?       — Нет. Слишком люблю этот город. А ты?..       — Кажется, я теперь тоже.       Негромкий шум волн и шелест свежего ветра, оказывается, отлично прочищают мозги. Но, наверное, этот эффект работает, когда сперва преодолеваешь несколько тысяч километров в маленьком замкнутом пространстве.       Есть двадцать тысяч лье под водой, а у них — шесть тысяч «кэ мэ» на земле. Прилетели, испоганили — а потом сами же исправили, чтобы перед отлетом в родную галактику не было так стыдно.       Байкал видел миллионы людей, слышал миллионы историй. Еще одна упала каплей в прозрачную толщу — ею там и останется, незаметной и маленькой в сравнении с тем, что побольше иного моря.       Рассказывать всё это ему, подносить в соединенных руках свою историю и каждое своё чувство — нестрашно. Он не осудит и примет, а если захочешь, то всё, рассказанное этому озеру, навеки в нем и останется.       Петя наблюдает, как на бескрайнюю гладь опускается ночь.       Такого же бескрайнего спокойствия он не чувствовал еще никогда.