Неодинокий октябрь

      Петя, конечно, понимает, что он обнаглел, но ничего поделать не может. Благодаря Игорю он наконец-то почувствовал себя в безопасности, а Денис Сергеевич, заметив их вместе, перестал обращать на него внимание. Да и одногруппники стали относиться с гораздо большим уважением — еще бы, когда его каждый день встречает с пар взрослый мужик в форме.       Да и стоит, наверное, признать — перед самим собой, в первую очередь, — что помощь Игоря ему приятна. В конце концов, разве стал бы альфа так напрягаться ради омеги, который ему совсем-совсем, ни капельки не интересен? Разумеется нет!       Только одно не даёт Пете покоя… Нет, не так. Две вещи его напрягают. Первая — что Игорь то и дело расспрашивает о человеке, который к нему приставал. Гребанная его ментовская чуйка — ух, серьезный будет следак! Жаль, Пете это сейчас совсем не на руку.       Ну не будет же он рассказывать, что к нему катил не какой-нибудь пацан с магистратуры, а пятидесятилетний препод? Как будто он не может понравиться кому-то получше. Да еще в таких выражениях… Нет, Игорю точно не надо о таком знать. Еще не хватало, чтобы поднялась шумиха с Петей в главной роли.       Вторая вещь, которая не может не напрягать и не расстраивать, это то, что сам Игорь к нему катить как будто и не собирается. И его уважительное отношение, конечно, тоже приятно, но еб вашу мать.       Петя до сих пор не может понять, как вообще его узнал. Они виделись… сколько, лет десять назад? Оба были еще совсем пиздюками, но что тогда, что сейчас Пете отчего-то хватало одного взгляда, чтобы понять: вот он, тот самый кудрявый мальчишка, который когда-то его спас.       И вот, выходит, спасает снова. Хотя уж кто-кто, а Петя его помощи не заслужил. Знал бы Игорь… Если бы знал, то и близко бы к нему не подошел, а то и вмазал бы — и был бы прав!       Но об этом Петя старается не думать и не вспоминать. Он, в конце концов, не замуж за Грома хочет, а просто… Ну, просто встречаться, в киношку вместе сходить, сфоткаться вместе — зря, что ли, батя фотик подарил? В кафешке вместе сидеть, и что там еще парочки делают? Петя не знает, у него мало-мальские отношения были только в школе, но те ограничивались совместными прогулками до дома и парой неуверенных поцелуев за углом.       Губы у того пацана были горькими от сигарет, это вспоминается очень отчетливо. Пете не нравилось. Он тогда впервые попробовал курить, чтобы просто понять прикол, но получилось так себе — даже в привычку не вошло.       Может, там что-то бы и вышло, но всё закончилось, толком не начинаясь, когда батя спалил их, держащихся за руки. Петю в тот вечер ждала длинная тирада на тему подходящих партий и выгодных связей. Сын грузчика к таковым не относился ни в каком месте.       Интересно, а Игорю отец дал бы шанс?       Впрочем, об этом думать рано — Петя сам еще не знает, дал бы Игорю шанс или нет, но тот ведь о шансе даже не просит!       А между тем проходит уже больше двух недель с момента их разговора в кафе. Пете еще сначала показалось, что Игорь немного расстроился, как будто ожидал, что просьба о встрече была чем-то чуточку более значимым. Но больше от него не было ни знака, ни слова, ни лишнего взгляда, так что Петя счел за лучшее решить, что ему померещилось.       Что ему точно не мерещится, так это подозрительный интерес Игоря к персоне Дениса Сергеевича — точнее, до сих пор неназванного того-самого-человека.       — Так, ты говоришь, это длилось со второго курса? — уточняет как бы невзначай.       — И что, ни разу напрямую ничего не требовал? — Петя сначала отмахивается, потом зачем-то говорит, что не при одногруппниках же. — Так ты же говорил, что он старше. — Так у нас были потоковые лекции, Гром, отъебись. — А, тогда ладно.       — Точно больше не лезет? — спрашивает, внимательно глядя на Петю исподлобья, голос делает нарочито серьезный, как будто прикалывается, но по глазами видно, что реально переживает.       А у Пети не хватает духу сказать правду, так что он смеется и снова отмахивается — а сам вспоминает пристальные взгляды на парах и тяжелое дыхание слишком близко к своим волосам, когда Сергеич подходил к его парте и заглядывал в его конспект.       Мозгом Петя совершенно точно знает, что никто его не тронет, уж точно не в стенах вуза, да и побоятся — все же знают, кто его отец!.. Однако его начинает потряхивать, стоит только поймать на себе липкий, не предвещающий ничего хорошего взгляд. Сердце сбивается с ритма и начинает бить тревогу каждый раз, когда Денис Сергеевич до него дотрагивается.       Да сука! Что он, совсем слабак, что ли?! Не девчонка, в конце концов, чтобы каждого шороха пугаться. Ну и пусть смотрит, раз так хочется! Вот закончится у них семестр, и больше Сергеич его не увидит. Надо только дождаться.       О том, что дождаться можно не только конца, но и пиздеца, Петя тогда еще не думает.       Думать он начинает, когда Гром прямыми словами доносит до него мысль, насколько всё это ненормально и с каким редкостным уебком он, оказывается, имеет дело. Но сперва Петя, конечно, злится.       А как иначе, когда Игорь вдруг ни с того ни с сего заходит с ним в здание вуза, ткнув охраннику в лицо удостоверением, тащит Петю с собой по коридору, вталкивает в ближайшую свободную аудиторию, игнорируя все вопросы, и плюхает на стол ворох каких-то бумаг, заметок и фотографий со словами:       — И ты, зараза такая, молчал!       Петя хлопает глазами, не сразу даже соображая, о чем речь.       — Ч-чего?..       — Того! — передразнивает Игорь; глаза у него шальные, красные, как будто не спал пару ночей подряд, голос взбудораженный и одновременно очень встревоженный. — Заливал мне всё про старшака! Думал, не узнаю, что до тебя препод домогается?       — Да какие домогательства? — мгновенно взвивается Петя, а сердце предательски ускоряет бег. — Ты чего, дядь, совсем ебанулся?! Откуда ты это взял вообще?       Игорь смотрит на него пристально, чуть ухмыляется как-то совсем нездорово, а потом парой резких движений раскидывает листы по парте — часть из них с шуршанием падают на пол, — хватает Петю за запястье и подтягивает ближе.       — Смотри сюда.       — Блять, мне больно! — рявкает Петя и выдергивает руку. Игорь не дает ему отстраниться ни на шаг, обхватывает уже за плечи и, крепко держа, тычет второй рукой в какие-то записи.       — Смотри, я сказал! Этот твой Бехтиев Дэ-Эс прикрыл себе жопу со всех сторон, но если начать копать, то найти не так уж и сложно…       — Игорь, — почти без голоса, потому что горло сжимается от иррационального страха. Петя не может заставить себя успокоиться, толком не понимает даже, что ему говорят, но общего посыла уже сейчас достаточно.       — …Шестнадцать омег, Петюнь, как тебе такое? Шестнадцать, блять, человек его шайка похитила и творила с ними такое, что тебе и в кошмарах не снилось! Рассказать подробнее? А то я много чего накопал, знаешь, не мог оторваться!..       — Горь, пожалуйста, — слетает с дрожащих губ.       Игорь мигом замолкает и отходит на полшага. Краем глаза Петя видит, как он изучает его лицо, дергается, но больше не трогает.       — Прости, если перегнул, — неожиданно говорит Игорь тише. — Но я пиздец, как за тебя испугался. Ты почему мне ничего не сказал, а?       Петя отвечает не сразу, слишком завороженный уголком фотографии, которая лежит под пачкой других листов. Черно-белый снимок девочки; даже так видно, что лучше бы она была просто мертвой.       В желудке что-то сворачивается, и Петя усилием воли отводит взгляд, чтобы не стошнило прямо на материалы. Игорь, наверное, много сил потратил, чтобы их найти.       — Я не думал, что всё так серьезно.       Игорь шумно выдыхает, но молчит. Потом снова дергается к нему, и Петя ждет, что он попытается обнять, но получает только еле заметно сжатую на плече ладонь. Пожалуй, сейчас он даже благодарен за эту сдержанность.       — Провожу тебя домой, хорошо? — негромко продолжает Игорь. — И не ходи пока на учебу. Лучше вообще минимально выходи, ладно?       Петя мотает головой. Он вообще не до конца осознаёт, что происходит и что ему говорят. Что Игорь собирается сделать и что может ждать его теперь, когда Денис Сергеевич узнает… что он, Петя, знает.       — Н-не надо, — бормочет, отходя на шаг, и еще на один, не понимает, куда деть глаза, потому что зацепиться не за что, смотреть на бумаги не хочется, а смотреть на Игоря страшно. — Не надо, ты же ничего не сделаешь, а потом только хуже будет…       — Тише, тише, — неожиданно мягко говорит Игорь, продолжая, кажется, смотреть на него. Подходит совсем близко, но не трогает. Наоборот, выставляет перед собой раскрытые ладони. — Тише, Петь, всё нормально. Он же ничего еще не?..       — Ничего. И не сделает. Побоится. — Говорит и сам себе не верит.       — Ну у него связей не меньше, чем у бати твоего. Отмажется.       Самое жуткое, что Игорь прав. Точно ли отец будет стараться в случае чего, или ему только легче станет, что избавился от неугодного сына? Мечтал же об альфе. Или, если уж и родится омега, чтобы был послушным и чтобы его можно было выгодно отдать замуж.       Петю снова начинает колотить. Если бы его тоже… Отец постарался бы успеть? Вот Игорь, кажется, старался бы. Он и сейчас спешил, чтобы только не опоздать.       — Я домой, — зачем-то говорит Петя. — Не провожай, дойду сам.       — Ага, щас! — нарочито весело отмахивается Игорь. — Никуда тебя больше не отпущу одного, понял? Пока всё не уляжется, буду твоим телохранителем. Будешь, как крутян из кино.       — Я же не просил, — неубедительно буркает Петя.       Взгляд Игоря достаточно красноречиво намекает, что в данном случае просить и не нужно было, но стоило для приличия поделиться чуть больше, чем каплей информации.       Когда они выходят на улицу и Петя, спустя даже десять минут пути, не произносит ни слова, Игорь вдруг еле ощутимо касается его пальцев. Отдергивает руку сразу же, но Петя, на пару секунд задержав дыхание, тянется уже сам и неуверенно вкладывает свою ладонь в его.       И оказывается, что любой кошмар пережить легче, когда держишь кого-то за руку.