К радости

В чужой квартире уже ни чем не пахнет. Олежа поймал себя на этом два месяца назад, после того как вернулся из Питера, с каникул. Тогда он зашёл к Антону на чай и заметил, что ничего не чувствует. Не пахло чужими предметами, не пахло чужими порядками. Так пахло, что-то родное. Родное, но без романтики, а просто своё. — Погода мерзкая, — сказал Олежа, когда Антон открыл ему дверь. — Сыро? — спросил Антон и чуть отошёл от порога, улыбнувшись. Олежа покачал головой, быстро снимая ветровку и обувь. Он шагнул к Антону и коснулся своими ледяными руками его шеи. Антона вздрогнул. — Холодно, — ответил Олежа в пол голоса. Он заехал ненадолго. Просто выпить чаю, обсудить дела. Заехал, потому что позвали. Заехал, потому его хотели увидеть сегодня. — Какой фильм? — спросил Антон, пока Олежа мыл руки. —Какой-нибудь, чтобы не думать, — ответил Олежа, выходя из к нему. — А можно, что-нибудь старое... Он шмыгнул носом. Нос холодный. А от него мёрзнет всё. — Например? Олежа пожал плечами и прошёл на кухню, поставив чайник. На самом деле ничего смотреть не хотелось. Олежа понимал, что сюжетов фильмов, которые они с Антоном смотрели вместе, давно не запоминал. Обращал внимание на, что-то в процессе, но потом всё как белый лист. — Одиноким предоставляется общежитие. — Что? — Антон спросил громко, повернувшись к нему всем корпусом. Олежа усмехнулся. — Фильм так называется. Включай его, хороший, — ответил Олежа, открыв кухонный ящик. — Чай... Так... Чай тоже был на привычном месте. Олежа хмыкнул себе тихонько. До него, в этой квартире чая совсем не было. Достижение какое-то. Олежа пропустил заставку Мосфильма и целую минуту от кино. Он поставил кружки на журнальный столик, а сам уселся на подлокотник дивана. Надо было сбегать за очками ещё. —Переезжай ко мне, — вдруг сказал Антон, не отрывая взгляд от экрана. Он сказал это так просто и буднично, что будто бы сам устал об этом думать. — Или тебе в общаге классно? Он наконец-то посмотрел на Олежу, а потом откинулся назад на спинку дивана. Расслабил плечи, сложил руки на груди и удобно уложил голову на мягкую обивку. Смотрел прямо в глаза. Выжидал. — На Марсе классно, — выдохнул Олежа и улыбнулся. Прозвучало это настолько мягко, что стало тепло и нежно до кончиков пальцев. — А вселенная бесконечна? — Да, — Олежа кивнул, соприкоснувшись с Антоном носами. У Антона нос горячий, а глаза беспокойные. — Ты же не уедешь сегодня? — Я хотел. Завтра понедельник, — ответил Олежа, коротко целуя его. Антон не успел поймать чужие губы и вздохнул, прикрывая глаза. — Оставайся... Завтра отвезу тебя обратно. — Завтра нужно будет рано вставать, — ответил Олежа и тихо усмехнулся. Они зашептали. Глупость изнеженная, но не кричать же друг другу в лицо в конце концов. Второй раз Антон поцеловал его сам. Нежно и аккуратно, запуская пальцы в кудри на макушке. Олежа улыбался в поцелуй и поддался вперёд. Сполз с подлокотника рядом к Антону. Хотел облокотиться на руки, но под левой ладонью дивана почему-то не оказалось. Олежа попытался схватиться за мягкую диванную спинку, за Антона или хотя бы за его бедовую голову, но уже на полу понял, что держаться то не за что. — Господи, Олеж... Нормально? Да, в фильме правильно сказали. Олежа теперь не один. Он теперь вдвоём. А общежитие предоставляется только одиноким. И на Марсе, наверное, классно. И Вселенная, скорее всего, бесконечна. И квартира не чужая. Она пахнет домом.