Покорность тебе к лицу

Осаму проснулся от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь занавески. Новая комната встречала его тишиной и свежим воздухом: светлые стены, простая мебель, мягкая кровать. Жилище в общежитии, которое ему предоставило Агентство, оказалось на удивление дружелюбным – настолько, что Осаму иногда ловил себя на мысли, будто это не временная мера, а что-то постоянное. Совсем не так, как раньше. Когда-то у него была своя студия – подарок Мори, сделанный легко и небрежно, стоило только подростку захотеть жить отдельно. Осаму тогда и не думал что-то менять: стены оставались темными, окна всегда занавешенными, а воздух – плотным, пропитанным Мафией. Дом не должен был отличаться от организации, которой он принадлежал. Теперь всё иначе. Вместе с новой жизнью даже пространство вокруг будто посветлело. Осаму протяжно зевнул, чувствуя себя удивительно хорошо. На настенных часах ровно семь утра, но в теле не было ни намека на усталость. Он поднялся с кровати и подошел к окну – просто чтобы посмотреть, как начинается очередное утро, которое теперь принадлежало ему. Внизу город уже жил своей обычной жизнью: люди спешили на работу, кто-то говорил по телефону, где-то перекликались птицы. Осаму лениво улыбнулся, уже представляя, как через пару минут заварит кофе и разогреет вчерашний ужин. Его взгляд зацепился за почтальона, проходившего мимо дома. Обычно это был один и тот же пожилой мужчина – добродушный, всегда насвистывающий одну и ту же незатейливую мелодию. Осаму видел его почти каждое утро. Но сегодня под окнами шел другой человек намного моложе. Он не насвистывал и шел медленнее, чем нужно, словно не спешил. И смотрел прямо в окно. Неотрывно, будто не простая случайность. Осаму отступил почти сразу. Полупрозрачная занавеска тихо скользнула по карнизу, отсекая улицу. Сердце сбилось всего на один удар – не больше. «Паранойя», – тут же сказал он себе. Отголоски прошлого. Привычка быть настороже, не более. У него теперь другая жизнь: Агентство, новые коллеги, работа. Мафия не станет лезть в открытую, не станет рисковать конфликтом с другой организацией ради него одного. По крайней мере… не должна. Осаму выдохнул и отошел от окна, заставляя себя не возвращаться к этой мысли. Он направился на кухню общежития босиком, не включая свет – утреннего солнца хватало. Шел почти неслышно, ставя ступни мягко, сначала носком, будто пол здесь мог отозваться эхом. Достал кружку, придерживая её за край, чтобы керамика не звякнула о столешницу, и лишь потом насыпал пару ложек растворимого кофе. Кипяток лил медленно, контролируя струю, останавливаясь на мгновение между движениями, будто прислушивался не только к шуму воды, но и к тишине вокруг. Лишь когда кружка наполнилась почти до краев, он позволил себе выдохнуть, поймав себя на мысли, что все это время двигался слишком аккуратно, будто любое неосторожное действие могло что-то спугнуть или, наоборот, привлечь внимание. Глупости. Запах свежезаваренного кофе разлился по кухне, смешиваясь с чем-то сладковатым – кто-то из соседей, должно быть, пек тосты или разогревал выпечку. Обычное утро. Люди рядом. Всё то, что должно было окончательно убедить его: он больше не один в темноте. Осаму сделал глоток. Кофе оказался слишком горячим, и он машинально задержал его во рту, прежде чем проглотить. Обжегся – совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы ощутить вкус, а не боль. Он оперся бедром о край стола и прикрыл глаза, позволяя теплу расползтись по телу, закрепляя ощущение реальности происходящего. За стеной кто-то хлопнул дверцей шкафа, послышались приглушенные шаги и короткий зевок – знакомые человеческие звуки. Осаму отметил их автоматически, расставляя в голове якоря нормальности. Общежитие жило своей жизнью, и в этой жизни для него было место. Он ещё раз вдохнул – глубоко, размеренно – и только после этого позволил плечам немного опуститься. Он сел за стол, обхватив кружку обеими руками, и пару минут просто смотрел, как над поверхностью напитка поднимается тонкий пар. Мысли лениво расползались, цепляясь за мелочи: сегодня нужно будет зайти в архив Агентства, Куникида наверняка опять напомнит о расписании, а Ацуши, скорее всего, предложит пообедать вместе – он делал это почти каждый день, с одинаково осторожной, чуть неловкой настойчивостью. Нормально. Всё это было нормально. И всё же ощущение какой-то мнимой угрозы не проходило. Он усмехнулся самому себе и сделал ещё один глоток, уже смелее. — Соберись. — пробормотал он вполголоса, почти ласково. — Ты же не в подвале, Осаму. Кофе допился до половины, когда он все-таки услышал это – не громкие шаги в коридоре. Кто-то проходил мимо кухни, не останавливаясь, но шаги замедлились ровно на мгновение. Этого мгновения было слишком мало, чтобы назвать его чем-то значимым… и слишком достаточно, чтобы Осаму это заметил. Он не сразу повернул головы. Сначала допил кофе, после медленно поставил кружку на стол и только потом, будто между делом, скользнул взглядом к дверному проему. Коридор был пуст. Осаму смотрел ещё несколько секунд, затем пожал плечами, будто отгоняя назойливую мысль, и вернулся к кружке. И всё же, когда он вышел из кухни, направляясь обратно в комнату, он поймал себя на том, что идёт ближе к стене, а не по центру коридора. Просто привычка. Просто… начало дня.

Сборы заняли не больше десяти минут. Осаму одевался без спешки, но и без рассеянности. Белая рубашка в тонкую синюю полоску легла на плечи мягко, почти невесомо. Поверх – черная жилетка, аккуратно застегнутая, подчеркивающая линию фигуры, и телесного цвета брюки, светлые, практичные, без единого намека на прежнюю угрюмость. В последнюю очередь он накинул бежевое пальто – легкое, почти нейтральное, в котором отражалось утреннее солнце. Он мельком задержался у зеркала, в котором собственное отражение казалось непривычным. После перехода в Агентство он и сам не сразу заметил, как изменился его гардероб. Исчезли темные оттенки, плотные ткани, одежда, будто созданная растворяться в тени. Теперь цвета спокойнее, мягче – такие, в которых не хотелось прятаться. Это не было осознанным выбором, скорее, естественным продолжением новой жизни. Он больше не принадлежал Мафии, и даже ткань на коже это подтверждала. Осаму вышел из общежития, плотно закрыв за собой дверь. На улице утро уже окончательно проснулось: солнце поднялось выше, город шумел негромко. До Агентства около получаса ходьбы, потому Осаму неспешно двинулся по своему обыденному маршруту. На перекрестке он остановился на красный свет. Рядом стояли люди – кто-то с наушниками, кто-то с бумажным стаканом в руке, кто-то зевал, глядя в пустоту. Осаму машинально отметил мужчину в светло-сером пальто, стоявшего чуть позади. Ничего примечательного. Свет сменился, и толпа двинулась вперед. Через пару кварталов он заметил того же мужчину снова. На этот раз – на другой стороне улицы. Осаму не ускорился, просто продолжал идти, позволяя взгляду скользнуть мимо, будто тот был частью городского фона. Мужчина шел в том же темпе: ни быстрее, ни медленнее. Совпадение – вероятное, разумное объяснение. Он прошёл мимо группы школьников, потом – мимо мужчины с велосипедом. Через несколько минут увидел его снова, уже дальше по дороге, будто тот всегда оказывался на шаг впереди. Осаму не смотрел прямо. Он запоминал отражения, ритмы шагов, несоответствия. К зданию Агентства он подошел с тем же спокойным выражением лица, с каким вышел из общежития. Ни один жест не выдавал напряжения. Пальто сидело ровно, шаг оставался размеренным. Но поднимаясь по ступеням, Осаму четко осознал одну вещь: он больше не убеждал себя, что за ним не следят. Он просто принял это как факт – и начал думать, зачем… Дверь Агентства закрылась за ним с привычным, сухим щелчком. Воздух здесь был другим, наполненным запахом бумаги, кофе и чего-то ещё, трудноуловимого, но устойчиво безопасного. Пространство не давило и не требовало настороженности, напротив, оно принимало – как место, где не нужно постоянно держать спину напряженной. Осаму сделал несколько шагов вперед, позволяя плечам едва заметно опуститься. Тело все еще помнило дорогу, повторяющиеся лица, совпадения, но теперь это знание будто осталось за дверью. — Доброе утро, Дазай-сан! Живой голос Ацуши прозвучал из глубины офиса слишком искреннее, чтобы в нем можно было заподозрить что-то кроме обычной радости от встречи. Осаму повернул голову и увидел, как тот машет ему рукой из-за своего стола, едва не задевая стопку бумаг. — Хах, доброе утро. — лениво протянул Осаму. — Тебе не занимать позитива, Ацуши-кун. Мы с тобой совсем недавно в организации, но ты быстро влился в коллектив. Горжусь. Ацуши смущенно улыбнулся, но тут же снова сосредоточился на делах. Где-то щелкнула клавиатура, в соседнем углу раздалось недовольное бурчание – Танидзаки что-то обсуждал с Наоми, слишком тихо, чтобы разобрать слова, но достаточно громко, чтобы ощущать присутствие людей. Куникида был на своем месте. Прямая спина, идеальный порядок на столе, взгляд, уже скользнувший по Осаму с ноткой недовольства. — Вы опоздали на три минуты. — заметил он, не поднимая голоса. — Пешие прогулки продлевают жизнь. — безмятежно ответил Осаму, проходя дальше. — Я забочусь о своем здоровье. — Однако, это не оправдывает опоздание. — сухо отозвался Куникида. — В следующий раз учтите это в собственном расписании. Осаму усмехнулся и направился к своему месту. Сел, привычно закинув пальто на спинку стула, разгладил рукава рубашки. Он поймал себя на том, что прислушивается к шагам, но не в коридоре, а внутри офиса, к голосам и даже шороху страниц, к тому, как Агентство живет вокруг него, не обращая лишнего внимания. Здесь не нужно было доказывать, что ты свой. Здесь это принималось как данность. И впервые за утро позволил себе подумать: если слежка реальна, то она уже началась не сегодня. А значит, вопрос был не в том, есть ли она, в в том, когда Агентство это заметит – и кто сделает первый шаг. Мысль улеглась неожиданно спокойно, без привычного внутреннего напряжения. Осаму не стал развивать её дальше, не стал прокручивать возможные сценарии – просто отложил в сторону, как заметку на полях сознания, к которой можно будет вернуться позже. Он развернулся к столу, включил компьютер и позволил рабочему шуму офиса постепенно вытеснить всё остальное. Время потекло незаметно. Осаму заполнял отчеты, просматривал сводки, механически вносил правки в документы – работа, требующая минимального участия разума. Именно такая, какую он ценил в подобные утра. Пальцы двигались уверенно, взгляд скользил по тексту, а мысли, вместо того чтобы цепляться за тревожные детали, постепенно выравнивались, подстраиваясь под ритм офиса. Клавиатура тихо щелкала. Где-то поблизости перелистывали бумаги, звякала кружка, Куникида что-то негромко комментировал – всё это складывалось в устойчивый фон, на котором было легко раствориться. Осаму даже поймал себя на том, что действительно работает. Он аккуратно поставил подпись в конце очередного файла и отправил его в общий архив, после чего позволил себе откинуться на спинку стула, сцепив пальцы за головой. В теле больше не было утренней настороженности – только остаточная внимательность, привычная и не мешающая. — Дазай. — окликнул голос Куникиды с тем особым оттенком, который означал: разговор будет неформальным, но рабочим. Осаму повернул голову. Куникида стоял рядом со столом, держа в руках тонкую папку и сложенный вдвое лист бумаги. Лицо серьезное, собранное – ни раздражения или привычного укора. — Есть задание. Для вас с Накаджимой. — сказал он. — Сегодня ознакомитесь с материалами. Завтра расследуете. — О, как внезапно. — протянул Осаму, выпрямляясь. — А я только начал наслаждаться бумажной рутиной. Она так успокаивает… почти как медитация. Куникида проигнорировал комментарий и положил папку на стол. — Подросток. Пятнадцать лет. Неделю назад сбежал из дома, официально числится пропавшим. Полиция результата не дала. — он раскрыл папку, показывая первые страницы. — Последний раз его видели в районе порта, но дальше след обрывается. Осаму мельком взглянул на фотографию. Обычное лицо. Слишком обычное – из тех, что легко теряются в толпе. — Агентство считает, что дело может быть связано с одаренными? — уточнил он, уже листая дальше. — Не исключено. — Куникида кивнул. — Слишком много несостыковок. Кроме того, район, где его видели в последний раз, уже всплывал в похожих случаях. Он развернул сложенный лист – карту города с отмеченными точками. — Здесь. И здесь. — палец последовательно коснулся нескольких мест. — Свидетельства разрозненные, но совпадают по времени. Сегодня изучите досье, сопоставите данные. Завтра начнете обход. Осаму принял карту, окинул её быстрым взглядом и аккуратно сложил. — Разумеется. — улыбнулся он. — Всегда рад поработать нянькой. Особенно если ребенок сбежал сам – это придает делу особую романтику. — Это не повод относиться к заданию легкомысленно. — сухо заметил Куникида. — Ни в коем случае. — с готовностью согласился Осаму. — Я легкомысленен исключительно в общении с вами, Куникида-кун. В работе я – образец ответственности. Ответом ему стал тяжелый, хорошо знакомый вздох. — Накаджима уже в курсе. — добавил Куникида. — Ознакомьтесь с материалами вместе. С этими словами он развернулся и ушел, оставив папку на столе. Осаму проводил его взглядом, после чего снова посмотрел на досье. — Ну что ж… — пробормотал он. — Похоже, скучать не придется. — Дазай-сан? Он поднял голову. Ацуши стоял рядом, с легкой нерешительностью переминаясь с ноги на ногу. Вид у него внимательный – он явно уловил напряжение между коллегами, пусть и не понял причин. — Вы уже получили задание? — спросил он. — Получил. — Осаму улыбнулся. — И, кажется, ты тоже. Ацуши кивнул, затем на секунду замялся. — Эм… если вы не против… — он указал большим пальцем в сторону двери. — Может, спустимся в кафе? Там спокойнее, и… ну… заодно пообедаем и посмотрим материалы? Осаму посмотрел на папку, потом на карту, затем снова на Ацуши. И, неожиданно для себя, почувствовал, что предложение звучит… правильно. — Звучит как отличный план. — сказал он, поднимаясь. — Я как раз проголодался. Ацуши заметно расслабился и улыбнулся шире. Они спустились на первый этаж вместе, но у дверей кафе Ацуши, как всегда, слегка опередил. — Я первый сделаю заказ! — бросил он через плечо и почти вприпрыжку направился к стойке. Осаму проводил его взглядом и только после этого позволил себе оглядеться. Кафе при Агентстве было небольшим, но уютным: мягкий свет, негромкий гул голосов, запах свежего чая и чего-то сладкого. Здесь редко задерживались надолго – в основном заходили между делами, перекусить. Он заметил свободный столик у окна и направился к нему, уже мысленно раскладывая досье и карту так, чтобы Ацуши было удобно смотреть. Шагнул вперед и в следующий же миг врезался плечом в другого посетителя, вынырнувшего из-за спинки кресла слишком резко. — Простите. — сказал Осаму автоматически, уже смещаясь в сторону. — Прошу прощения, Осаму. — ответили ему так же быстро, почти на выдохе. Дазай остановился. Имя ударило неожиданно, не оставляя времени притвориться, что он его не услышал. Слишком уверено прозвучало для случайной встречи, в которой они даже не успели посмотреть друг другу в лицо. Он резко поднял голову. — Подожди… — вырвалось у Осаму достаточно громко. Дверь хлопнула, обозначая, что незнакомец покинул заведение, и вряд ли, побеги́ за ним прямо сейчас, получится что-то разузнать. Осаму остался стоять посреди кафе, чувствуя, как внутри что-то резко сместилось. Удивление было слишком явным – не тем, которое он привык показывать людям, а тем, что возникает, когда мир вдруг делает шаг не по сценарию. Редко кто зовет по имени, кроме самых близких людей. Даже коллеги чаще обращаются по фамилии или хотя бы с соответствующими суффиксами, а здесь… будто намерено… Он медленно выдохнул и только после этого дошел до столика у окна. Сел, положил папку рядом и машинально расправил край бежевого пальто, будто этот жест мог вернуть ощущение контроля. — Дазай-сан! — окликнул Ацуши, подойдя к столику. — Я заказал себе зеленый чай и отядзукэ. — оповестил, усаживаясь напротив. — Сейчас Ваша очередь делать заказ. Осаму медленно выдохнул. — Тогда будь добр... — сказал он мягко, почти рассеянно. — Закажи мне черный кофе без сахара. И… жареный рис. — Сейчас! — выпалил он и резко вскочил. Осаму проводил его взглядом, после чего позволил плечам чуть опуститься. Он откинулся на спинку кресла, положив папку с досье на стол, но не открывая ее. Мысли снова выстроились в привычный порядок. Совпадения, взгляды, имя, произнесенное без запинки, утренний почтальон, люди, возникающие слишком вовремя – все это все еще не складывалось в прямую линию. Но для Осаму это уже не было россыпью случайностей. Он сделал то, что умел лучше всего: взглянул на происходящее глазами того, кто расставлял фигуры. Осаму медленно выдохнул – он знал, кто за этим стоит. И именно в этот момент рядом снова появился Ацуши, сообщив, заказ будет готов в течении десяти минут. — Итак. — протянул Осаму. — За это время посмотрим, чем нас порадовал Куникида-кун. Они склонились над документами. Осаму читал быстро, выхватывая ключевые моменты: даты, места, несостыковки в показаниях. В голове все уже начинало выстраиваться в многослойную схему – с вероятностями, ложными следами и теми самыми «пустотами», которые не сумели выявить полицейские. Район порта в конкретный вечер и подросток, которого никто давно не видел. — Если смотреть по времени и месту. — пробормотал Осаму, скорее для себя. — Самое то, чтобы сделать всё по-тихому и без лишних глаз. Ацуши нахмурился, разглядывая карту. В это время к ним робко подошла официантка. Она поставила с подноса тарелки с напитками на свободные поверхности и довольно быстро удалилась, не мешаясь в рассуждении. — А если… — начал тигр неуверенно. — Если его туда не тащили? Осаму перевел на него взгляд. — Продолжай. — Ну… — Ацуши замялся, почесав затылок. — Полиция ведь искала признаки похищения, насилия там, свидетелей. А если он пошел сам? Если с ним просто поговорили. Предложили что-то. Такое, что для подростка звучит… убедительно. Мысль была простой, от чего Осаму замер. Он снова посмотрел на карту, потом, на дату исчезновения, на возраст в досье. Сразу вырисовывается картинка: простой разговор с легкомысленным подростком в месте, где легко исчезнуть, если ты сам туда приходишь. — …Ацуши-кун. — медленно сказал он. — Ты сейчас сказал очень глупую вещь. Ацуши напрягся. — П-простите… — И именно поэтому… — Осаму улыбнулся уже по-доброму. — Это может привести нас к разгадке. Он взял вилку, но так и не притронулся к рису, полностью уйдя в мысли. Картина сместилась – будто стекло наконец повернули под нужным углом. — Не похищение. — пробормотал он. — Вербовка. Ну или же… — Осаму замолчал, прокручивая вилку в руке. — Ловушка. От чего-то возникло в голове, особенно на фоне предшествующих событий. Ацуши широко раскрыл глаза. — Вы думаете?.. — Я думаю. — Осаму поднял на него взгляд. — Что кто-то аккуратно открыл перед ним дверь. И он в нее вошел. Он откинулся назад и сделал глоток кофе. Они обсудили детали без спешки, но и без лишних отступлений. Осаму задавал вопросы, уточнял, возвращался к одним и тем же моментам, каждый раз заходя с другой стороны. Ацуши слушал внимательно, иногда хмурился, иногда кивал и почти сразу делал пометки в блокноте. Даты, возможные мотивы, особенности района порта, версии, которые стоило проверить, и те, что лучше оставить на потом. Ничего окончательного, но достаточно, чтобы у Куникиды сложилось целостное представление. Еду они съели почти машинально. Жареный рис давно остыл, кофе потерял первоначальную горечь, но Осаму всё равно допил его до конца. Разговор постепенно сошел на рабочий минимум – все важное уже было сказано, остальное можно было обдумать позже. Вернувшись в офис, они сразу передали собранное Куникиде. Доппо внимательно просмотрел записи, карту, пометки Ацуши, несколько раз перечитал отдельные строки. Он не торопился с выводами – лишь нахмурился и, наконец, коротко кивнул. — Завтра выдвигаемся в район исчезновения. — сказал он, убирая документы в папку. — Нужно осмотреть место лично. Если там и есть зацепки, они не лежат на поверхности. Возражений не последовало. Рабочий день закончился незаметно. Осаму покинул Агентство в привычное время и пошел тем же маршрутом, что и утром. Город встречал его ровным, спокойным ритмом. В этот раз ощущение чужих глаз не следовало за ним. Люди все казались обычными – никаких подозрительных личностей, которые чудились ранее. К общежитию он вернулся с мыслью, что, вероятно, утром всё действительно показалось. Остаточный стресс, старая привычка, не более. Осаму поднялся на этаж, дошел до своей двери и уже потянулся к ручке, когда взгляд зацепился за что-то на полу, у самого порога. Окурок – тонкий, длинный, аккуратно потушенный. Сигарета лежала так, будто ее оставили намеренно. Белый фильтр, узкое тело, золотой ободок, едва поблескивающий в тусклом свете коридора. Для кого-то это была бы незначительная деталь: след чужой небрежности, мусор, оставленный кем-то из жильцов или случайным гостем. Повод лишь поморщиться и переступить. Осаму не сделал ни того, ни другого. Он замер. Дыхание сбилось, оставляя неприятное ощущение в груди. В памяти всплыл табачный дым – плотный и горький до тошноты. Кабинет с панорамными окнами, в котором всегда было слишком спокойно. Голос – ровный, мягкий, от которого хотелось отступить на шаг, но некуда. Уверенность, липкая и чужая, не терпящая сопротивления и не признающая отказов. Осаму невольно сжал пальцы, испытывая острое, почти физическое отвращение. Этот сорт он знал слишком хорошо. Осаму медленно выпрямился, не сводя взгляда с окурка. В груди холодно сжалось понимание – Мори Огай знает, где он живет. Осаму все-таки переступил через окурок. Дверь закрылась за ним тихо, почти беззвучно. Осаму не сразу убрал руку с ручки – подержал её еще секунду, прислушиваясь. Замок щелкнул сухо и окончательно, отрезая внешний мир, но спокойствия это не принесло. Свет он включать не стал. Лишь щелкнул настольной лампой, оставив комнату в полутени – достаточно, чтобы видеть, и недостаточно, чтобы чувствовать себя выставленным напоказ. Тени легли знакомо, мебель выглядела на своих местах. Он прошелся медленно, не разуваясь, стараясь не создавать лишнего шума. Осаму остановился у стола, наклонился, проверил пространство под ним, затем скользнул взглядом по задней стенке шкафа. Он поднял голову, оценивая углы потолка, затем провел ладонью по полке, чувствуя под пальцами тонкий слой пыли – признак того, что здесь никто не копался. Заглянул под кровать, проверил вентиляционную решетку, аккуратно отодвинул её, прежде чем вернуть на место. Он искал что-либо похожее на камеры, микрофоны или жучки – все, что Мори когда-либо предпочитал использовать, Осаму знал наизусть по опыту. Он знал как легко подобные вещи прятались и как трудно потом избавиться от ощущения, что за тобой все еще смотрят. Комната была чистой настолько, насколько это вообще возможно. И все же это не принесло облегчения. Осаму опустился на край кровати и медленно выдохнул, позволяя плечам чуть просесть. Это не помогло. Ощущение чужого присутствия не рассеялось. Его нельзя было доказать, нельзя было поймать на фактах, и именно поэтому оно раздражало сильнее всего. Его нашли. И дали понять об этом так, как умел только один человек. Он попытался переключиться. Открыл книгу, пробежался взглядом по страницам, дочитал абзац, потом еще один – и понял, что не помнит ни слова. Закрыл. Потянулся к телефону, пролистал ленту: заголовки, фотографии, чьи-то чужие жизни, новости без веса и смысла. Экран погас, оставив после себя только отражение потолка. Осаму снова взял книгу. С тем же результатом. Тишина в комнате стала навязчивой. Часы на стене отсчитывали секунды слишком громко, будто нарочно напоминая о времени, которое не двигалось вперед. Сон не приходил. Он лег, заложив руки за голову, уставившись в потолок. С каждой минутой становилось яснее: оставаться одному сейчас – плохая идея. Через несколько минут он уже стоял в коридоре с подушкой под мышкой и одеялом, перекинутым через плечо. У двери Ацуши он постучал негромко, но настойчиво. Ответ последовал не сразу. Потом послышалось шорох, сбивчивые шаги, и дверь приоткрылась. — Дазай-сан?.. — Ацуши выглядел сонным и явно напуганным от внезапного визита. — Что-то случилось? — Да так. — Осаму улыбнулся, привычно легко. — Подо мной, кажется, поселился любитель ночной жизни. Грохочет так, что я уже мысленно опоздал на работу и получил лекцию от Куникиды. Ацуши моргнул, переваривая сказанное, потом нахмурился. — Серьёзно? Я… я ничего не слышал. — Повезло тебе. — Осаму вздохнул так, будто смирился с судьбой. — Я решил спасти наше общее утро. Несколько секунд колебания – и Ацуши отступил, открывая дверь шире. — Ну… если вам правда мешает… проходите. Осаму не стал благодарить вслух. Просто вошел. Комната Ацуши была меньше, проще, но в ней чувствовалось тепло. Он аккуратно устроился рядом, спиной к Накаджиме, стараясь не нарушить его пространство. Лишь когда рядом оказалось чужое дыхание, ровное и спокойное, напряжение в теле наконец начало отступать. Осаму закрыл глаза. Сон пришел медленно. Тело понемногу отпускало, слой за слоем, и холодное чувство настороженности отступало, будто ему наконец позволили не держаться наготове. Рядом был человек, которому можно было доверять хотя бы настолько, чтобы закрыть глаза. И этого оказалось достаточно. Утро прошло тихо. Они с Ацуши разминулись, не разбудив друг друга. Осаму проснулся раньше, осторожно выбрался из чужой постели, стараясь не потревожить сон, и вернулся в свою комнату. Собирался он без спешки, позволяя утру разворачиваться постепенно. Это даже успокаивало, особенно после вчерашних событий. Лишь одно ощущение выбивалось из общего фона: легкая, тянущая усталость. Осаму отметил это мимоходом и не стал зацикливаться. Вчерашний день был насыщенным. Ничего удивительного в том, что разум продолжал работать даже тогда, когда тело наконец позволило себе отдых. В Агентстве он оказался, как и следовало ожидать, с опозданием – всего на пару минут, но этого оказалось вполне достаточно. — Вы снова не уложились в график. — буркнул Куникида, стоило Осаму переступить порог. — И Вам доброго утра. — безмятежно отозвался тот, снимая пальто и не торопясь устраивая его на спинке стула. Взгляд сам собой скользнул к столу. Там лежала знакомая папка – та самая, вчерашняя. Точно такая же находилась и у Ацуши. А значит, что сегодня теория перерастает в практику. Куникида подошел ближе и, понизив голос, добавил уже тише, почти между делом: — Я не забыл ваше предположение. Насчет ловушки. — он сделал паузу, явно взвешивая слова. — Звучит, мягко говоря, сомнительно. Но мы с Танидзаки сегодня работаем неподалеку, на другом задании. Если что-то пойдет не так – подключимся сразу. Осаму лишь хмыкнул, принимая это без лишних комментариев. Они выдвинулись к месту исчезновения ближе к полудню. Ацуши заметно нервничал – это читалось в каждом его движении. Он держался собранно, но всячески поправлял рукава рубашки и потирал затылок. Для него это было первое выездное задание, и ответственность ощущалась слишком отчетливо. Осаму же, напротив, выглядел непринужденно – он уже на опыте, потому сосредоточился лишь на том, чтобы просто поскорее закончить. Район был тихим и неуютным. Влажный воздух тянулся от порта, пах сыростью и ржавчиной. Вдоль улицы стояли старые склады – серые, обшарпанные, с глухими стенами и заколоченными окнами. Между ними пролегали узкие проходы, в которых легко было спрятаться или исчезнуть, не привлекая внимания. Здесь почти не было людей, и каждый звук ощущался слишком отчетливо. Осаму быстро огляделся. — Иди дальше. — сказал он спокойно. — Загляни внутрь, посмотри глубже. Я останусь поблизости. Ацуши кивнул уверенно и двинулся вперед, углубляясь между зданиями. Они разошлись всего на несколько шагов, когда воздух внезапно изменился. Из-за стены резко вырвалась черная тень – быстрая и жесткая, словно что-то живое. Длинная темная полоса хлестнула между ними, отсекая Ацуши путь назад. Он не успел даже подумать, что происходит, и просто отступил, инстинктивно выставив защиту. Из тени вышел человек. Высокий, худой, в темной одежде. Лицо бледное, взгляд холодный и тяжелый. Плащ двигался странно – будто это была не ткань, а нечто живое. Черные полосы тянулись и извивались рядом с ним, повторяя каждое движение, словно он управлял ими даже не задумываясь. Незнакомец молча смотрел на Ацуши, оценивающе, без спешки – как будто ждал именно его. — Кто ты? — спросил Ацуши, стараясь держаться спокойно. — Акутагава Рюноскэ. — ответил тот без эмоций. — Из Портовой мафии. Черная материя вокруг него снова шевельнулась, плотнее сомкнувшись за спиной. Это не было демонстрацией силы, скорее, знаком того, что он здесь не случайно. Его задача была проста: не дать Ацуши уйти дальше. Объяснений не последовало. В следующий миг Акутагава шагнул вперед, и тень рванулась вместе с ним. Ацуши едва успел увернуться. Все произошло быстро, резко, без слов и предупреждений. Бой начался сразу, словно другого варианта просто не существовало. Осаму дернулся на звук схватки и уже собирался броситься к напарнику, но в тот же момент ощутил чужое присутствие. Он остановился, не оборачиваясь сразу. Из тени между складами вышел Мори Огай. Черное пальто, красный шарф и уверенная, почти довольная ухмылка. Он выглядел так, будто пришел не на место боя, а на заранее запланированную встречу. — Осаму-кун. — голос был мягким, почти томным. — Я скучал. Осаму не ответил. Все силы ушли на то, чтобы просто стоять. Ноги стали ватными, в груди сжалось, но не от страха, а от раздражения. От того, что он снова чувствовал себя маленьким, словно за спиной все еще есть тот, кто может сказать: «Сюда. И не спорь». Мори сделал шаг вперед. — Каждый вечер я думал о тебе. — продолжал он спокойно, будто рассказывал о погоде. — Думал, чем же ты занят… читаешь, наверное. Ты ведь всегда любил книги. И сразу появился запах – сначала едва уловимый, но с каждой секундой воздействовал удушающе. Эти феромоны, которые Осаму помнит из тысячи, уже въелись прямо под кожу за столько лет совместного проживания бок о бок. И привычка Огая пользоваться ими против своего воспитанника осталась такой же неизменной. Тело откликнулось предательски: мурашки по коже, слабость в коленях, дурацкое тепло внизу живота. Осаму поморщился, будто от запаха стало физически противно. Феромоны Огая всегда давили с ужасающей силой. От этого невозможно было скрыться, даже самым стойким альфам организации, что уж говорить об омеге, у которой мозг искал один единственный выход в данной ситуации: подчиниться. Мори остановился на шаг ближе. — Чуя-кун очень переживает. — сказал он, и в голосе прозвучала фальшивая жалость. — Он думает, ты погиб. И я… я не могу его утешить. Не знаю, что сказать, если не верну тебя. Осаму замер, резко осознав, насколько подло Мори играет, давя на то, что все еще болело – на напарника, на воспоминания, на доверие, которое когда-то существовало. — Я… не вернусь. — выдавил Осаму своим хриплым от напряжения голосом. — Я не вещь. И тем более не какой-то там «проект». Мори вздохнул, словно уставший учитель перед непонятливым учеником. Он сделал еще шаг, и феромоны сгустились, стали тягучими, как сироп, заполняя легкие и затуманивая разум. — Ты всегда был моим лучшим «проектом», Осаму. И самым непослушным. Но это… мило. Напоминает те первые дни. Рука Мори потянулась нежно, почти по-детски, как будто он собирался погладить ребенка по щеке, а не взрослого человека, который уже давно перестал быть частью его мира. Осаму ощутил, как в груди что-то напряглось, как будто сердце само решило подготовиться к удару, который неизбежно должен был последовать. Он зажмурился, ожидая прикосновения, к которому не хотел допустить себя, но не потому, что боялся боли, а потому, что понимал: это будет не просто касание. Это будет признание. И в этот момент Осаму почувствовал, как страх вспыхнул в нем ярче, чем прежде, от понимания, что Мори знает, как нажать на самое больное. И если он ответит на это, если позволит себе принять прикосновение, то это станет сигналом: он снова готов быть тем человеком, который слушается, который подчиняется и живет по чужим правилам. И тогда все, что он строил сейчас – новая жизнь, новая свобода, новый смысл – может рухнуть, как карточный домик. — Отойдите от сотрудника Агентства. Голос Куникиды прозвучал ровно, но с такой железной твердостью, что воздух, казалось, задрожал. Он стоял в двух шагах, слегка дыша после быстрого бега до сюда, как только ощутил опасность, но его поза была безупречной. И его феромоны… они были совсем другими – не таким, как обычно: резкие, чистые, как морозный воздух после грозы. Своим запахом он не подавлял феромоны Мори, а специально рассекал их, создавая вокруг Дазая чистый пузырь, в котором можно было дышать. Мори медленно убрал руку, но неприятная ухмылка осталась. — Куникида-сан. Какая неожиданная встреча. — Вы нарушаете нейтралитет. — отрезал Куникида. Его взгляд не отрывался от Мори, но Дазай чувствовал, что блондин полностью контролирует пространство вокруг них. — Отойдите. Немедленно. В этот момент из тени склада вывалился Ацуши, поддерживаемый Танидзаки. Оба были потрепаны, но на ногах. Акутагава, заметив это, бросил короткий взгляд на Мори и, получив почти незаметный кивок, исчез в тени – его задача была выполнена. Мори оценил ситуацию и, не теряя достоинства, сделал шаг назад. — До скорой встречи, Осаму-кун. — сказал он ласково-ядовитым тоном. — Не забывай, где и с кем твой настоящий дом. И растворился в тени, будто его здесь и не было. Осаму остался стоять, сжимая кулаки так, что пальцы побелели. Дышать стало легче, но внутри все еще было тяжело. Он посмотрел на Куникиду. — Он… — начал Осаму, но слова застряли. Куникида молча кивнул, как будто понял все без объяснений. И в этом кивке было что-то, что Осаму ощущал как обещание: «Я не позволю ему забрать тебя обратно».

***

В машине царила гробовая тишина. Осаму сидел впереди, рядом с Куникидой, опустив голову. Лицо было напряженным, как у человека, который увидел то, к чему не был готов и понял, что это никуда не исчезло. Пальцы сжимали край сиденья слишком сильно, будто он держался за него, чтобы не провалиться глубже в собственные мысли. Внутри поселилось чувство, похожее на предательство, хотя разум понимал: это было не оно. Скорее осознание, что прошлое все еще имеет к нему доступ. Сзади Ацуши сидел прямо, почти не двигаясь. Он выглядел спокойным, но Осаму знал этот взгляд: Ацуши был напуган. Не самой дракой – этим он уже жил. Его пугало другое: то, что он увидел в Осаму что-то надломленное, уязвимое, совсем не похожее на привычную маску. И все же Ацуши молчал, стараясь быть сильным – не задавать вопросов. Танидзаки сидел рядом с ним, иногда бросая короткие взгляды вперед. Он тоже все понял. Куникида вел машину спокойно, но время от времени косился на Осаму, словно проверяя: здесь ли он, не ушел ли слишком далеко в себя. В этом взгляде не было осуждения – только ответственность. Он привел Осаму в Агентство, а значит, считал себя обязанным защитить его, даже если тот никогда об этом не попросит. Осаму не поднимал головы. Он знал, что сейчас любые слова будут пустыми. Потому что дело было не в Мори как во враге. Мори был угрозой другого рода. Он не собирался убивать. Не стремился победить здесь и сейчас. Он просто напомнил, что знает, куда бить. Что помнит, кем Осаму был. Кем его можно снова сделать – если дать хоть малейшую слабину. И именно это пугало сильнее всего. И с этим придется что-то делать.

***

В кабинете Фукудзавы было тихо. Слышался только скрип бумаги и легкий шум кресла. Доппо стоял напротив стола директора, держа в руках папку с отчетом. Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение – как будто он пытался собрать мысли в правильном порядке. — Мори Огай… — начал он, не сразу подбирая слова. — Он появился на расследования. И… прямо говорил с Осаму. Не просто говорил, а будто хотел его вернуть. Фукудзава молчал. Его лицо оставалось спокойным, как всегда, но в глазах было что-то, что не давало понять, удивлен ли он. Доппо сделал паузу, словно ожидая реакции директора. Но Фукудзава не выдал ни эмоций, ни удивления. Он просто кивнул, как будто все это уже было предсказуемо. — Что ты хочешь этим сказать? — спросил Фукудзава спокойно. Доппо перевел взгляд на папку, потом снова на директора. Он пытался понять, как объяснить то, чего сам не понимал. — Я не понимаю, зачем боссу Портовой Мафии нужен Осаму. — признался он чуть громче. — И почему он так настаивает. Я… я не знаю, что связывает их. И самое главное – почему он считает, что Осаму можно «вернуть». Мы говорим о сотруднике Агентства. Почему он вообще вмешивается? Фукудзава наконец оторвался от бумаги и посмотрел на Доппо прямо. — Потому что Осаму – не обычный сотрудник. — сказал он ровно. — И потому что Огай знает, кем он был раньше. Доппо замер. — Вы… были в курсе? — спросил он тихо. Фукудзава не спешил отвечать. Он просто положил руку на папку и сказал так, будто это было очевидно: — Да. Я знал все с самого начала. И мне не нужно удивляться. Потому что Мори – не тот человек, который действует без причины. Он не «вмешивается» просто так. Он возвращает то, что ему когда-то принадлежало. Доппо почувствовал, как внутри все сжалось. Он не понимал, что именно означает это «принадлежало». Но он понял одно: дело опаснее, чем казалось. — Тогда… — начал он. — Нам нужно что-то делать. Вероятнее, он знает, где Осаму живет, значит, общежитие не безопасно. Фукудзава кивнул, и его голос стал еще спокойнее, но теперь в нем слышалась твердость: — Именно. Поэтому нам нужно позаботиться о безопасности Осаму. К тому же он – омега, и это делает его уязвимым. Особенно перед тем, кто умеет давить на чувства и воспоминания. Доппо опустил глаза на папку. Он все еще не понимал, почему Мори так нацелен на Осаму, но теперь уже не сомневался, что это серьезно. — Тогда что вы предлагаете? — спросил он. Фукудзава посмотрел в окно, словно оценивая ситуацию. — Вариант простой: он должен быть под защитой. Постоянной. И если нужно, пусть живет рядом с тем, кто сможет его охранять. Доппо сделал шаг назад, не скрывая удивления. — Рядом с кем? Фукудзава повернул голову и ответил коротко, но уверенно: — С тобой. Доппо вздохнул. Он понимал, что это решение не из-за симпатии, а из-за необходимости. И в этот момент он почувствовал новую порцию ответственности – ведь это он привел Осаму в организацию. — Хорошо. — сказал Доппо тихо. — Я… я сделаю все, чтобы он был в безопасности. Фукудзава кивнул. — Тогда действуй. И не позволяй этому делу выйти из-под контроля. Доппо ещё раз посмотрел на папку, затем на директора. Он не знал всего прошлого Осаму, но теперь точно понял: Мори Огай – не просто проблема. Это угроза, и она направлена прямо на человека, которого они должны защищать. Осаму стоял по ту сторону двери кабинета директора и ждал. Он просто стоял, засунув руки в карманы пальто, уставившись в деревянную поверхность двери, словно пытался прожечь ее взглядом. Сквозь нее доносились приглушенные голоса, но слова разобрать было невозможно. Однако знал, что говорили о нем – в этом Осаму не сомневался ни на секунду. Когда дверь наконец открылась, Куникида вышел первым. Он выглядел собранным, но в лице читалась усталость тяжелого разговора. Он остановился, заметив Осаму, и на секунду будто демонстративно выдохнул, словно собираясь с силами. — Дазай. — сказал он. — Зайди… нет. — поправился почти сразу. — Не нужно. Я скажу здесь. Осаму приподнял бровь, изображая легкий интерес. — О, как официально. — протянул он. — Мне начинать волноваться? Куникида проигнорировал тон. — Это решение директора. — сказал прямо. — Временно ты переезжаешь ко мне. Сегодня. Мир будто споткнулся. Осаму моргнул. Потом еще раз. Улыбка на его лице застыла слишком резко, словно ее забыли снять. — Прости… что? — переспросил он, даже не пытаясь скрыть искреннего недоумения. — Ты все услышал. — спокойно ответил Куникида. — В целях безопасности. Общежитие больше не считается надежным местом. — Нет-нет, подожди. — Осаму вытащил руки из карманов, впервые за все утро повысив голос. — Это какая-то шутка? Очень плохая, к слову. Я взрослый человек, а не… — Омега, за которым охотится глава Портовой мафии. — жестко перебил Куникида. — И именно поэтому – нет, это не обсуждается! Осаму шагнул вперед. — Я не согласен. — быстро сказал он. — Это абсурд. Я не собираюсь жить с тобой, Куникида. Мы коллеги, не… — он запнулся, подбирая слово. — …семья. — Это не про твои предпочтения. — отрезал тот. — Отлично. — Осаму усмехнулся, но в улыбке не было ни капли веселья. — Тогда, может, сразу посадим меня под замок? Так будет честнее. В этот момент дверь кабинета снова открылась. Фукудзава вышел тихо, но его присутствие сразу изменило атмосферу. Он посмотрел на них обоих, задержав спокойный взгляд на Осаму. — Дазай. — произнес он. — Это временная мера. Осаму резко выдохнул, словно именно этих слов и ждал. — Временная? — переспросил он. — Вы так говорите, будто речь идет о паре дней. — Речь идет о твоей безопасности. — ответил Фукудзава ровно. — До тех пор, пока мы не убедимся, что влияние Мори на тебя полностью пресечено. Пока он не потеряет к тебе доступ. Осаму отвел взгляд. Слова «доступ» и «влияние» резанули сильнее, чем он ожидал. Потому что часть его знала – это правда. Мори уже нашел его. И если дать ему еще хоть немного времени… — Я справлюсь сам. — сказал Осаму тише. — Я всегда справлялся. Фукудзава покачал головой. — В одиночку – нет. — сказал он. — И ты это знаешь. Молчание повисло между ними плотным, тяжелым слоем. Осаму смотрел в пол, сжимая пальцы до побелевших костяшек. Внутри все протестовало – против контроля, против чужого пространства, против самой идеи снова быть «под присмотром». Но он также помнил окурок у двери. Улыбку Мори. Осаму медленно вдохнул, потом выдохнул. — Хорошо... — сказал он наконец, не поднимая глаз. — Временно. Куникида кивнул, будто ожидал именно этого ответа. Фукудзава посмотрел на Осаму чуть мягче. — Это не наказание. — добавил он. — Это защита. Осаму усмехнулся устало, без привычной насмешки. — Иногда разницы почти нет. — пробормотал он. Но спорить больше не стал.

***

Переезд занял совсем немного времени. Осаму вернулся в общежитие, быстро собрал пару вещей – сменную одежду, книгу, зарядку для телефона. Больше брать было нечего. Его комната и раньше не выглядела обжитой, а теперь и вовсе казалась временной остановкой, из которой он уже мысленно ушел. Он огляделся напоследок, без сожаления, закрыл дверь и больше к ней не возвращался. Всю дорогу до квартиры Куникиды они ехали молча. Доппо вел авто и был сосредоточен на дороге, Осаму смотрел в окно, позволяя городу проплывать мимо. Разговоры сейчас были лишними. Куникида припарковался у жилого дома, поднялся первым и открыл дверь квартиры, пропуская Осаму внутрь. — Осмотрись. — коротко сказал он. Осаму вошел и сразу отметил порядок. Чисто, аккуратно, без лишних вещей. Пространство было светлым и спокойным. Это место совсем не напоминало квартиру Мори: здесь не было ощущения клетки или контроля. Скорее… уютное убежище. Квартира была однокомнатной, выполненной в минималистичном стиле. Прихожая сразу вела в гостиную с диваном и небольшим кофейным столиком. На стенах висели несколько картин, на полках – книги, расставленные в идеальном порядке. Рядом располагалась компактная кухня. Все выглядело продуманным и живым, без показной строгости. — Ты будешь в спальне. — сказал Куникида, проходя дальше. — Я останусь в гостиной. Осаму тут же нахмурился. — Подожди, это лишнее. Я могу… — Нет. — перебил его Куникида устало. — Я не собираюсь это обсуждать. Я вымотался и не хочу сейчас спорить. Осаму замолчал. Потом пожал плечами. — Как скажешь. Он вошел в спальню. Комната была простой, но уютной: аккуратная кровать, стол, шкаф, приглушенный свет. Витали феромоны самого альфы в большом количестве, но, на удивление, от них не хотелось задохнуться, напротив – от них хотелось расслабиться. Осаму сел на край кровати и только тогда понял, как сильно был напряжен весь день. Плечи сами собой опустились, дыхание выровнялось. Пусть они оба и не хотят этого соседства, пусть все происходит не по его воле, но в этот момент Осаму почувствовал, что может просто… выдохнуть.