Another's soul

Последний коридор — миллионы раз ты находился в нëм. Человек снова решил пройти эту игру на геноцид. Вновь пришлось лицезреть, как тех, кто тебе дорог беспощадно убивали. И вот, ты опять остался ни с чем и, кажется, это уже вошло в привычку. Каждая перезагрузка всë больше приближает тебя к тому, чтобы окончательно сойти с ума. Ты закрываешь глазницы, на секунду представляя, как было бы хорошо, если б тебе не было с чем сравнить этот путь. Звуки пения птиц, пушистые облака. Солнце уже взошло, и его лучи загорались на горизонте. Вдох. Твоя левая рука сжимает руль, а ноги ритмично крутят педали велосипеда. Ты поворачиваешь голову назад, выискивая взглядом брата, который вовсю уже догонял тебя на своëм красном кабриолете. Выдох. Вы на поверхности, и катаетесь по большому мосту, соединяющему два берега. Мимо проезжают машины, изредка сигналя за несоблюдение правил дорожного движения, но вам всë равно на это. Папирус обгоняет тебя, решительно вырываясь вперëд. Теперь взор улавливает его красный шарф, что в такт с твоей курткой развивался на прохладном ветру. Ты решаешь поднажать и, как только вы оказываетесь на равне, используешь велосипедный гудок, привлекая забавным звуком внимание своего бро, что так старательно следил за дорогой. Заметив тебя, тот начинает ворчать, и ты не можешь не засмеяться с его реакции. Звук сохранения возвращает мысли в реальность, и ты открываешь глазницы. Вот и он. Мрачное лицо человека прикрывали русые пряди волос, а на губах виднелась злонамеренная улыбка. Ты слышишь, как его тяжелые шаги отдаются эхом и понимаешь, что пути назад нет. Убивай или будь убитым — так гласит правило монстров этого Подземелья. Как только этот ублюдок оказывается уже на расстоянии двух метров, ты, вытащив руку из кармана, машешь ему в знак приветствия и хладнокровно произносишь: -Приветик. Был занят, да?… В общем, у меня тут к тебе один вопрос. Как думаешь, может ли измениться даже самый наихудший человек?.. — ты чувствуешь, что ничего не добьëшься этим разговором, но продолжаешь: — Все ли могут стать лучше, если просто попытаются? Вопрос повис в воздухе, и убийца поддался вперëд, по видимому, отказываясь выслушивать твой монолог. Как грубо. Ты не желаешь больше терять время и с усмешкой произносишь: — Ладненько. Тогда вот вопрос получше. Хочешь неприятностей? Потому что если ты сделаешь ещë шаг.. Тебе ТОЧНО не понравится то, что произойдëт дальше. И он делает шаг, готовя в своей руке, покрытой порохом твоих друзей, кинжал. — Что ж. Простите, леди. — обращаешься ты вслух к Ториель, хоть и понимая, что она уже давно мертва. — Поэтому я никогда ничего не обещаю. Тебе с лëгкостью удаëтся увернуться от ребëнка, что пролетает вместе с ножом в сантиметрах от тебя, и на секунду ты улавливаешь на себе его обескураженный взгляд, прежде чем он не по-детски врезался своей физиономией в кафель. -Что? Думал, я просто буду стоять на одном месте и принимать удары? — произносишь ты, пожимая плечами. Антагонист приподнялся и посмотрел в твою сторону далеко недружелюбным выражением лица. Резко появившийся ряд костей, что у тебя получилось создать с помощью магии, пронзает его тело, и душа раскалывается на мелкие кусочки. Ты обращаешь своë внимание в сторону сохранения и, как оказалось, не зря, ведь буквально сейчас в тебя запустили кинжал, который неудачно приземляется на то же место, что и твой противник секундами ранее. Хорошая попытка. Только вот, стоит поработать над меткостью. Ты видишь, как русоволосый постепенно стал выходить из себя. Кажется, вместо того чтобы остановиться, этот проигрыш придал ему только больше решимости. На тебя побежали с бешеной скоростью, и ты создаëшь платформы, пытаясь перегородить путь, но, к несчастью, для убийца эти кости послужили лишь опорой. Подпрыгнув на одну из них, он приземляется прямо перед твоим несуществующим носом и интенсивно поднял с полу ранее выкинутый нож, снова принимая попытки пронзить острым лезвием тебя. Но не был бы ты тем, кем являешься, если бы этот маневр оказался для него победным. Ты тяжело дышишь, чувствуя, как к твоей футболке у самых рëбер приставлен клинок. Твоя магическая аура окутала душу этого монстра, не давая тому сдвинуться с места и закончить начатое. Ты слегка отводишь руку в сторону, наблюдая за тем, как его тело послушно поддаëтся в то же направление, и резко подкидываешь в воздухе, с целью окончательно выбить с ребëнка всю дурь. Припечатанный к потолку едва ли подаëт после такого признаки жизни, и теперь ты кидаешь человека вниз прямо на кость, что сделал секундами ранее, тем самым добивая окончательно. И вот, он опять возрождается у сохранения, и ты ощущаешь, как силы начинают постепенно покидать твоë тело. Но слишком много тебе приходилось испытывать боли, чтобы так просто, не отомстив, сдаться сейчас. Ты вновь уворачиваешься от неумелых атак бедолаги и с помощью своей силы опять швыряешь его в сторону. Не спеша приближаясь с бластером к лежащему на полу противнику, которому всë же удаëтся поднять голову, у тебя на секунду получается уловить в его глазах что-то.. поистине человеческое. Это заставляет тебя углубиться в воспоминания, когда ещë Фриск пытался пройти головоломки в Сноудине, что твой брат сделал специально для него. Как вы стояли всей компанией около дома Азгора и собирались сделать общий снимок, на котором тебе всë же удалось подставить малому рожки. Неужели для него эти моменты ничего не значили? Ему не было весело? Тогда почему он решил так поступить? Эти вопросы будут мучать тебя всю оставшуюся бесконечную жизнь сурка. И ты не жалеешь его. Нисколько. Он сам выбрал этот путь. Путь смерти. Ты сжимаешь кулак, делая выстрел из бластера, однако понимаешь, что облажался, когда на тебя налетают с ножом, зацепляя остриëм одежду. У тебя инстинктивно выходит применить магию и в последний момент остановить человека, что почти уже разорвал твою куртку у самых ключиц. Никогда ты так не балансировал на краю пропасти и понимаешь, что долго не продержишься. Кажется, пришло время воспользоваться своим запасным планом, который хоть иногда, но оказывался действенным. Зрачки малого были расширены от прилива адреналина. Кажется, убийца был в предвкушении нападения, но ты лишь медленно отпускаешь его с магического плена, тем самым, давая понять, что не собираешься оказывать насилие, и хриплым голосом произносишь: -Фух.. ну…- по твоему лбу стекают капли пота и ты пытаешься привести дыхание в норму. — Тебе, эм,.. и впрямь нравится размахивать этой штуковиной, да? … Слушай, я знаю, что ты не отвечал мне раньше, но где-то внутри тебя я чувствую.. проблеск хорошего человека, который.., возможно, когда-то в прошлой временной линии был мне.. другом?.. Ну же, малой. Ты помнишь меня? — за столько времени тебе удаëтся произносить эту речь максимально убедительно. — Пожалуйста, если ты слышишь.. давай забудем обо всëм этом, хорошо? Просто положи этот нож, и.. моя работа станет намного легче. Ты замечаешь, как злая гримаса медленно пропадает на лице антагониста, а его пальцы, держащие нож, заметно задрожали. Похоже, твои слова явно сбили его с толку и, видимо, заставили одуматься?.. По всему залу раздался звон, что издал кинжал, ударяясь об пол. Ты видишь, что убийца поднял руки вверх, прямо как истинные преступники в тех человеческих фильмах. — Хех, ну что ты, это было не обяза.. Твою куртку развивает метель в перемешку с пылью всех, с кем ты жил бок о бок в этом жалком снежном городишке. Ты не плачешь, ведь видишь это далеко уже не первый десяток раз. Алый шарф, засыпанный снегом, и вместе с ним прах самого родного тебе на свете скелета. Ты вновь проводишь обряд, какой делал всегда, когда хранил своего брата. В костлявые руки тебе удаëтся зачерпнуть немного снега, тем самым сформировав из него снежок, и кинуть себе в лицо, как Папирус делал это раньше. Ты не сдерживаешь улыбку, такую широкую и полную боли, что она остаëтся на твоëм черепе всегда. Воспоминания о головоломках, которые он создавал для человека, заставляют задуматься о том, получится ли у тебя сделать одну самостоятельно. В конце концов, кто знает, может ты был в этом так же хорош всë это время. Одинокая слеза всë же стекает по твоей скуле, но давно уже не из-за потери брата, нет, его-то ты скоро увидишь снова и, возможно, ещë успеешь сказать, как любишь, а от безысходности ситуации. Чувства, что как бы тебе не хотелось что-то изменить, в конечном итоге всë сбросится. И самое ужасное, ты единственный, кто будет это помнить и раз за разом переживать снова. Ты чувствуешь себя заключëнным в объятия.. такие.. тëплые. В любой другой момент тебя бы стошнило от осознания того, что это делает убийца твоих родных и тот, кто сделал всë, чтобы расхотелось жить и тебе. Но ты не сопротивляешься, так как в ужасе замечаешь, что ножа, который минутами ранее был брошен на пол, не оказалось. Попытки использовать магию оказываются тщетны, ведь тебя слишком вымотали эти сражения. Конец игры близок. Снова. И вот, по твоей спине проводят острым лезвием, всë ещë не отпуская с этой хватки, которую со стороны до сих пор можно принять за безобидные обнимашки. Будто бы он заигрывает с тобой. Но.. зачем? Что мешает уже просто воткнуть кинжал, чтобы побыстрее закончить эти мучения. Вдруг, тебя резко отталкивают, приземлив с глухим стоном боли на твëрдый кафель. Что-то не так, ты понимаешь это, ведь подобного не было ни в одном таймлайне. Что, черт возьми, происходит?! Человек схватил тебя за колени, резко разводя их в стороны, и приставил нож у самой лобковой кости сквозь шорты, тем самым унимая все твои попытки сопротивляться. Ты ошарашенно смотришь на его ухмылку своими суженными зрачками. Острое лезвие проникает сквозь ткань нижней одежды и начинает рвать еë в клочья. Самое смешное, что тебе только остаëтся наблюдать за всем этим, не имея возможности хоть как-то пошевелить костями. Ты считал, что твоя смерть, которую будешь помнить и переживать снова — это самый ужасный кошмар, но сейчас тебе буквально хочется умереть, так как понимаешь, что теперь есть кое-что гораздо страшнее этого. Что-то, после чего точно больше не захочется жить, даже без перезапусков. Никогда. — С-стой, дружище. Я понял, что ты задумал,… прошу, остановись. Лучше убей меня! — взмолил унизительно ты всë ещë с глупой надеждой, что сможешь вправить этому несовершеннолетнему мозги. — Ведь… разве не это ты по началу хотел сделать, хах? Похоже, ты забыл насколько этот грязный убийца решителен не отступать, потому мольбы твои лишь сильнее заводили его. Но поздно тебе удалось это понять, ведь от шорт остались уже одни обрывки ткани, и твои бедренные кости были оголены. Ты не понимаешь, на что он надеялся, так как лицо его было весьма озадаченным. Будто бы этот извращенец действительно ожидал увидеть там фаллос. На секунду у тебя появилась надежда, что человек всë же решил отступить. Ты предвкушаешь, как получишь ножевое ранение в самую душу, проснëшься опять под деревом и будешь вспоминать предыдущий сброс, как страшный сон, надеясь, что будешь снова умирать, как и всегда. Обнимешь брата, который вновь собирëтся тебя ругать за безделье. Скажешь Андайн.. Вдруг тебя резко выбило из раздумий чувство, что начали лапать твой крестец, и ты моментально взвыл, содрогнувшись всем своим телом. Нет. Этот кошмар никогда не закончится. Зря веришь. Пальцы противника начали активно насиловать тебя, проникая в передние крестцовые отверстия, а вторая рука слегка царапать клинком кинжала рëбра из-под приподнятой футболки. Ты пытаешься удержать в себе стоны. Всë происходящее сейчас с тобой — это безумие, и с каждым шагом ты лишь больше приближаешься к тому, чтобы окончательно потерять рассудок. Человек садится на тебя сверху, придавливая всем своим телом к холодному кафелю. Теперь твоему взору открывается вид на ширинку джинс, что так нетерпеливо топорщилась от возбуждения. Ты понимаешь к чему всë идëт, чувствуя свои конечности прижатыми намертво к полу, и порывисто извиваешься в попытках протестовать. Переполненный решимостью, убийца расстëгивает молнию свободной рукой, а другой проводит ножом по твоим шейным позвонкам. Ты жмуришься, собираясь закричать от боли, но вдруг твой череп резко насаживают на половой орган, тем самым вынуждая твои глазницы распахнуться от, подступающего к горлу, рвотного рефлекса. Осознание того, что ты не сможешь жить после всего этого, сопровождает тебя горькими слезами, что скатываются по, покрытым голубым румянцем, скулам. Засунув орган по самую глотку, человек с негромкими стонами повторяет это действие уже в более быстром темпе и постепенно набирает скорость. Ты слабо бьëшь кулаками по его ногам, но, кажется, провоцируешь этим вколачиваться в твой череп лишь сильнее. У тебя не выходит вспомнить что-то хорошее в этот момент. Мысли увидеть снова родного брата и друзей перестают зажигать в тебе причину, из-за которой ты считал своë существование небесполезным. Ведь они — просто марионетки в этом жалком мире. Любую их реакцию на происходящие ты знаешь наперëд. Они не смогут помочь, когда узнают о твоей проблеме, потому что просто сочтут тебя сумасшедшим и окажутся правы. Всхлипы, приглушенные занятым ртом, заполняют коридор, что убийца, видя тебя таким, достигает пика. Он грубо притягивает твой череп и изливается, полностью насаживая на член, дабы ты проглотил часть семени. Белая, человеческая жидкость неприятно стекает по твоему подбородку. Тебе ничего не остается, как давиться еë, сдерживаясь, чтобы не вывернуло на пол. Наконец, человек отходит от тебя. Ты откашливаешься от остатков спермы и, услышав странное хмыканье, обращаешь внимание на антагониста. С ухмылкой насильник уставился на твой член, который сформировался с помощью магии. Но что могло тебя так зависти, если ты до последнего верил, что испытываешь отвращение и боль от всего происходящего. Ответ простой: ты от этого и возбудился. Твой взор упал на кинжал, что был безответственно оставлен на полу рядом с тобой, но берëшь ты его ни чтобы вонзить в человека. Нет, зачем? Это всë равно бессмысленно, так как он снова появится возле сохранения. Ты берëшь этот нож для того, чтобы убить себя. И, вдруг, на тебя накидываются, выхватывая холодное оружие, так, что оно отлетает куда-то в сторону. Этот грязный убийца не даëт тебе умереть, забавно. Интересно, стал бы он останавливать, если б ты не мог превращаться в прах после смерти. Имело ли для него бы значение изнасиловать тебя живым или твой труп? Русоволосый нависает над тобой, крепко сжимая твои запястья. Лицом ты прижат к полу и ощущаешь на себе его вновь пульсирующий член. -..П-пожалуйста, я хочу умереть… -страх вновь охватил тебя, и предэякулят сочится с твоего неона. Может морально ты борешься с тошнотой, но вот твоë тело буквально говорит об обратном, из-за чего больше даже испытываешь отвращение к себе, чем к происходящему. Насильник начал тереться своим органом об тазовые кости, как бы давая отрицательный ответ на твои мольбы. И тут, тебя будто прошибает током, от чего ты вскрикиваешь, чувствуя, как член вторгся в твою магию. Человек издаëт громкий стон удовольствия и толкается в твоë нутро глубже. Ты ощущаешь, как горячий орган всë сильнее разрывает твои магические стенки, а запястья до боли сжимают мëртвой хваткой. «Ты был прав, бро, когда назвал меня слабым..» — пронеслось в твоей голове. Сейчас ты видел все воспоминания с братом и друзьями блеклыми, превращающимися в психоделический бред. Твои руки крепко сжимают ржавый руль, а ноги еле-еле пытаются сдвинуть с места сломанный велосипед. Ты поворачиваешь голову назад, выискивая взглядом брата, который вовсю догонял тебя со сломанной ногой. Взор улавливает обрывки твоих шорт у него на шее, вместо привычного красного шарфа. Ты чувствуешь, как грязный, годами лежащий где-то на свалке, велик поехал со скрипом самостоятельно, везя тебя по дребезжащему мосту к обрыву. Больные раздумья прерывает антагонист, что вошëл в тебя уже полностью и начал резко двигаться. Ты ощущаешь, как по твоим скулам стекают слëзы, и отрывисто стонешь вперемешку со всхлипами. Вы в Сноудине. Папирус, всë ещë перемотанный заместо шарфа твоими шортами и без левой ноги, бурно объясняет правила головоломки, стоящему напротив, Фриску. Твой взор заостряется на ребëнке, и зрачки суживаются от увиденного. У него нет глаз, лишь чëрные потëки у глазниц со скалистой улыбкой до ушей. Ты вновь обращаешь внимание на брата, который слегка задумчиво уставился на мятый лист правил. Его, по всей видимости, нисколько не смущает ни человек, ни всë остальное в целом. Вдруг, твой голубой неон перехватывают рукой и начинают грубо надрачивать тебе, размазывая предэякулят по всему основанию. Проникновения становятся более жëсткими, из-за чего твои внутренности буквально горят от наступающего конца. Вот, ты со всей компанией около дома Азгора собираешься сделать общий снимок. — Улыбнитесь. — говорит король Подземелья, настраивая фокус у камеры. Только сейчас ты замечаешь, что находишься в одной куртке, а бедренные кости полностью оголены. Твои скулы покрываются голубым румянцем, и ты рефлекторно пытаешься закрыть свой пах. — Хо-хо, Санс, тебе нечего скрывать. Покажи нам всем, что ты там прячешь. — тебе не удаëтся разобрать, кто произнëс эти слова. Они лишь отдались эхом в твоей голове, которая пошла кругом от всего происходящего. С хриплым рыком убийца делает финальные толчки. В тебя входят полностью и заполняют человеческим семенем до краëв. Это конец. Отныне ты сможешь отдохнуть где-то там, где не будешь помнить обо всëм, что произошло сейчас и происходило когда-то. Всë будет хоро- Ты ощущаешь, что насильник продолжил вновь вдалбливаться в твою изнемождëнную магию. Теперь сперма служит хорошей смазкой для проникновения. Он стал надрачивать неоновый член в такт, пытаясь добиться наконец твоей разрядки. — У-мо-ляю... оста-нови-ись… — почти срываешь голос ты из последних сил. Ветер пробирает бедренные кости. Ты видишь свои, засыпанные снегом, порванные шорты и кучку пыли, которую постепенно начинает уносить метель. Тебе становится весело от всего происходящего, и ты падаешь рядом с останками брата на колени в приступе истерики. Как же это нелепо. Ты смеëшься и рыдаешь одновременно, вскоре полностью теряя над собой контроль. «Прости, Папс..» Тебя пробирает судорогами от подступающего оргазма, и со вскриком ты кончаешь в чужую руку. Убийца достигает пика следом за тобой, вскоре так же изливаясь внутрь второй раз. Из тебя выходят и оставляют твою голубую магию истекать семенем. Ты чувствуешь, как начинаешь терять сознание. Последний раз тебе удаëтся проводить взглядом человека, что направился к выходу из коридора, прежде чем закрыть глазницы до следующего сброса. С этого момента в каждом таймлайне ты совершаешь суицид. Теперь, в какой-то степени твоя мечта исполнилась. Ты постоянно будешь обретать покой. Пусть и ненадолго.