Зачарованные

      Амрит пах гранатом. Это достигло сознания Амалы совершенно внезапно. Девушка сидела рядом с ним, переваривая услышанное. Шехар уже убрал осколки, а одежда высохла. Кхан вдохнула в себя запах Дубея и прикрыла глаза. Он одурманивал её. Амрит несколько минут целовал её шею. До сих пор в этом месте жгло, но не от боли, а от желания получить ещё.       Это было странно. Амала прикусила язык, переводя взгляд на мужчину. Амрит сидел ровно, с нечитаемым выражением лица. Дубей не сводил с неё взгляда. Это казалось невыносимо. Он будто залезал ей под кожу.       О, Господи.       Девушка облизала губы и увидела, как Амрит сглотнул. Она сильно покраснела и готова была поклясться, что что-то подобное выступило на щеках брюнета.       — Что такое, Амала? — хрипло спросил жрец.       Кхан шумно выдохнула.       Так, Амала, прекрати. Это убийца. Амрит. Это просто магия. Не обращай внимание. Нельзя же черт возьми быть таким притягательным…       Девушка вздернула подбородок и закинула ногу на ногу. Так она показала свой характер.       — Ничего. Я думаю, что смогу найти способ лишить себя магии.       Амрит прыснул. Это было слишком громко. Дубей скривился и нахмурил брови.       — Что за бредни? Это невозможно. Это дар от Богини Кали.       — Да мне все равно! Эта магия отняла у меня мать, а сейчас ещё и бредит бабушка! — развела руками девушка. — Почему я должна наступать на те же грабли, что и они?       — Потому что ты всё сделаешь правильным, — в глазах Дубея что-то блеснуло. — Я тебе помогу. Мы вернём нашим семьям былое могущество и величие.       — Зачем? — всплеснула руками Амала. Она правда не могла понять. — Ваша семья и так на вершине! А мы с братом не собираемся вторгаться в ваше личное пространство как, судя по всему, сделала моя бабуля и потеряла рассудок! — соскочила Кхан с дивана и начала бродить по комнате. — К чему мне эта магия? Я не хочу с ней связываться! Это глупость! Это вообще…       — Проклятие, — лениво продолжил Амрит и откинул голову на спинку дивана.       — Верно! — указала девушка на него пальцем и прикусила губу, рассматривая Дубея. Он был слишком красив. Нельзя быть таким красивым и манящим. Амала уже не могла понять где тёмное притяжение, в где реальное. — Мама… — запнулась Кхан.— Умерла? Почему?       Амрит взглянул на девушку каким-то обреченным взглядом. Он покачал головой и встал, подходя к Амале практически вплотную. Жрец сложил руки в карманы и наклонил голову, разглядывая девушку с интересом.       Высокий…       — Потому что сглупила. Мой отец приложил к этому руку, — спокойно произнёс Дубей, вглядываясь в карие глаза своей гостьи.       Руки Амалы дрожали. Она побледнела и отступила назад, на шаг от Амрита.       — Я уеду в Лондон.       — Нет, — грубо сказал Дубей, хватая её за запястье. — Не посмеешь. Как бы ты не хотела сопротивляться судьбе, но тьма всё ещё в тебе. Она погубит тебя, если ты не начнёшь выполнять свой долг, — прошипел Амрит, прищуриваясь.       — Я как-то жила до этого и всё было чудесно! — фыркнула Амала, вырывая свою руку. — Считай, Амрит, что я и не приезжала в Калькутту! Так будет проще. Нам обоим.       Это был какой-то детский сад. В Амале было столько обиды. На себя, на коллег, на Дубея. Слишком много свалилось за несколько дней. Было очевидно, что ей нужно было либо смириться с прошлым, либо быстро строить будущее. Очень быстро.       Амрит хотел сказать что-то ещё, но она выскочила из гостиной раньше. Она сама нашла выход из поместья и поспешно его покинула. Ей нужно прогуляться. Отрезвить мысли и… смыть с себя этот запах граната.

***

      Когда нибудь эта девчонка сможет нормально уходить от него? Сбегает каждый раз, когда начинает пахнуть жареным. Конечно, это её защитная реакция. Но какой же подлой надо быть, чтобы поворачивать такое каждую встречу.       Неужели я такой страшный?       Амрит усмехнулся сам себе, сидя в саду. В полной тишине. Он долго пытался унять ноющее чувство в груди, оповещающее о том, что магии не хватает. Надо насытиться. Либо снова встретить её.       Дубей готов был поклясться, что не может не знать где находится эта девушка. Ему было мерзко от мысли, что она может что-то проворачивать со своим военным. Амрит не идиот. Он сразу заметил как горе-Лайтвуд не упускает возможности сблизиться с Кхан. А может уже сблизился.       Жрец стиснул зубы и непроизвольно сжал руку в кулак. Он посмотрел на свою ладонь. Он не должен этого делать. Не смеет, но… Знание. Ему оно нужно. Он покрутил перстень на своём пальце.       Дубей стал что-то заговорчески шептать и через пару мгновений, где-то в центре Калькутты сапфир девушки загорелся ярким синим цветом. А у Амрита стали пробегать перед глазами картинки…       — Киран, расскажи какие девчонки тебе нравятся? — спросила Амала у брата, сидя за обеденным столом.       — Ох… Кхм, зачем ты спрашиваешь? — покраснел парень.       — На будущее… Знать, с кем тебя сватать, — Кхан рассмеялась, запрокидывая голову от глупой шутки. Очень глупой.       Амриту нравилось, как она смеётся. Он мог бы надолго застрять в этом воспоминании и послушать её звонкий голос, но ему нужно другое.       — Амала, поздравляю вас! Вы отлично справились с защитой дипломной работы. Вас ждёт светлое будущее, — старый мужчина в кругленьких очках пожимал руку Амалы, слабо улыбалась.       Не то.       — Киллиан, прекрати! — Кхан громко смеялась, бырыкаясь в постели, уворачиваясь от лап мужчины. — Хватит щекотки! — резко сказала она, угрожая ему пальцем.       Киллиан лениво откинулся на подушки и потянулся.       — Ты права, мы восстановили силы и можем продолжить… — подвигал бровями Лайтвуд.       Дальше все как в замедленной съёмке — она податливая и нежная, опускается к мужчине и целует его с улыбкой. Такой искренней, что все внутренности Амрита связались в тугой узел.       Этот военный не имел права на неё. Он даже мизинца её не стоил. Дубей тихо выругался под нос и метнулся к последним воспоминаниям.       — Киллиан, что ты…              Он впился в её губы. Глаза Амалы широко распахнулись и она ударила Лайтвуда по груди. Тот не пошевелился. Тогда Кхан стала пытаться вылезти из-под мужчины, не позволяя ему проникнуть языком в её рот.       Глаза Амрита налились кровью. Этот её поцеловал. Без её согласия. Он прикоснулся к его.       Амрит наблюдал за этим. Интересно как их отношения с тех, что он видел ранее, переросли в это? В отчаянные поцелуи военного, мечтающего зацепиться за последние остатки чувств Амалы. Как глупо.       — Не приближайся ко мне! Начни уже жить будущем, хватит цепляться за прошлое! Мы расстались! Напиши себе на лбу, если не смог этого за год понять! — Амала кричала. — Господи, Киллиан, лучше не доверяй мне и держись от меня подальше чем так… — Кхан оглядела смущённое лицо Лайтвуда. — Раньше ты был другим.       Амрит перестал крутить кольцо и теперь он видел реальность. Дубей тяжело вздохнул и прикрыл глаза.       Амала к Лайтвуду ничего не чувствовала. Это ясно как день. Но вряд ли даже после этой ссоры он перестанет терять надежду. Амрит долго думал, где начинается грань, когда ему не все равно на девушку и он готов сжечь всю Калькутту ради неё? Это ведь так просто. Бросить всё ради кого-то столь важного и...       Слова вертелись у Амрита на языке, отчего он нахмурился.       Любимого.       Дубей посмотрел на кольцо. Он хотел знать мысли Амалы. Главная цель — всегда быть начеку. Эта девушка опасна и одновременно такая... нужная.       Когда-нибудь она узнает о свойствах своего кольца и сможет залезть в голову жреца...       Ей явно не понравится, что она там увидит...       Дубей усмехнулся.       — Здравствуй, сын.       Господин Девдас подошёл к столу и сел напротив Амрита.       — Здравствуй, отец, — кивнул жрец и немного размял плечи. — Ты что-то хотел?       Мужчина огляделся по сторонам и фальшиво улыбнулся. Так фальшиво, что при виде этой улыбки кишки непроизвольно сворачиваются.       — Риши рассказал мне, что у нас была гостья. Почему ты не оповестил меня об этом?       — Это не входит в мои обязанности, — резко ответил Амрит. — Риши повёл себя отвратительно. Он пытался касаться её. Более того, надеялся меня унизить.       Девдас провел по бороде рукой, задумчиво вглядываясь в кустарники.       — Я передам брату, чтобы он разобрался с ним. Но ты ведь понимаешь, что если приводишь кого-то в наш дом — прятать долго это не получится.       — Она сама пришла, — очерканил Амрит и широко улыбнулся.       Перед глазами появилась Амала в своём милом розовом сари. Дубей, пока за ней следил, не раз задумывался о том, как хороша её фигура и глаза... Янтарные, глубокие. Амрит уверен, если в них смотреть достаточно долго — можно потерять рассудок.       — Вот как? — воскликнул Девдас и улыбнулся. — Это ли не означает, что твой план работает?       Дубей‐младший кивнул и посмотрел в глаза отца.       — Я ей рассказал. Практически всё. Кроме...       — Её матери. Хорошо, — Девдас потёр ладони и пробежался взглядом по столу, думая. — Тогда нам остаётся только провести с ней ритуал в День Кали.       — Он уже завтра. Я сомневаюсь, что эта девчонка пойдёт туда. Она мне угрожала, что вернётся в Лондон.       — Тогда ты должен сделать так, чтоб она пришла! — ударил кулаком по столу Девдас. — Чёрт возьми, Амрит! Мы не можем потом вновь ждать год!       — Я знаю, отец.       Амрит выдохнул и встал.       — Прости, мне нужно идти.       Девдас кивнул и спровадил сына взглядом.       Не то чтобы жрец был расстроен выговорами отца. Это скорее уже было обыденностью. Амрит злился лишь на то, насколько он мягким был по отношению к Амале. Ему стоило быть более... убедительным. Возможно, для этого бы пришлось ей угрожать, но...       Амрит прикусил язык, не давая мысли развиваться.       Вот где Кхан сейчас?       Дубей фыркнул.       Очевидно, топчется где-то рядом с посольством, чтобы рассказать всё своему военному. Амрит скривился, ощущая тошноту. Мысль о том, что кто-то её касается... смотрит. Как удар в грудь.       Дубей решил принять душ и найти Амалу.       Господин Девдас правильно сказал. Нельзя ждать целый год. Праздник Кали уже послезавтра. Ему необходимо её уговорить, либо просто не позволить покинуть Индию.       Амрит усмехнулся, вставая под тёплые струйки воды.       Если бы сегодня все прошло гладко...       Амала бы стояла сейчас здесь, передо мной на коленях...