Зачарованные

      Амале не понравилась эта идея. Само по себе присутствие чего-то тёмного в человеке не нормально. А здесь, скажем так, «две порции».       Кхан не чувствовала влияния магии, но она уверена — это не приятно. Спросить у Дубея она не решалась. В самом деле, она достаточно влезла в жизнь Амрита. Он даже… ради неё готов принять в себя ещё больше тьмы. Амале хотелось узнать, ради чего все это? Или что он чувствует по отношению к ней, раз не боясь идёт на такие жертвы. Да, Дубей не выглядит трусом. Вряд ли он вообще кого-либо боялся. Тем не менее, с каждой минутой, проведённой рядом с ним — он становился для неё кем-то. Назвать «незнакомцем» его она бы не посмела. Но и «другом» тоже. Тогда кто они друг другу?       Амала устало вздохнула, наблюдая за подготовкой к ритуалу. Люди в красных мантиях активно расхаживали по комнате, расставляя свечи и рисуя какие-то символы на полу. Кхан показалось, что это руны. Возможно, мёртвый язык. Девушка сидела на диване и нервно перебирала руками края своей накидки. Ей было неуютно. Амрит оставил её с неизвестными людьми, а сам куда-то ушёл. Очевидно, он не считает должным докладывать ей о своих перемещениях.       Неожиданно к ней присел человек в плаще. Амала насторожилась, выпрямляя спину. Тонкие руки опустили капюшон. Это была девушка. Молодая, красивая, с разукрашенным лицом.       — Так ты и есть Амала?       Кхан это начинало раздражать. С кем она не познакомится — все о ней слышали. Все о ней что-то знали. Девушка закатила глаза.       — Ага, что тебе нужно?       Девушка изогнула бровь, кривя губы.       — С чего ты взяла, что мне что-то нужно?       — Иначе бы ты не подсела. Давай, говори.       Незнакомка нахмурилась и стиснула зубы.       — Меня зовут Яшви. Из-за тебя Амрит отказался проводить ритуал майтхуны со мной.       Амала усмехнулась и отвела взгляд.       — Какая жалость. А я тут причём?       Девушка прикусила губу и бросив взгляд на людей в мантиях, схватила Кхан за руку, наклоняясь к её уху.       — Ты не знаешь, с кем имеешь дело. Амрит… опасный человек. Кали делает его опасным. Ты… — Яшви поджала губы. — Сделаешь ещё хуже. Он станет злее обычного.       Амала прищурилась.       — Я не просила этого. Он сам принял решение.       — Тогда переубеди его! Тьма погубит его!       Кхан вырвала руку из её хватки и приподняла подбородок.       — Ты так хочешь лишний раз с ним заняться сексом, что говоришь это?       Яшви вспыхнула. Её лицо налилось румянцем. Она сжалась, опуская взгляд.       — Дело не в майтхуне. Я… Он мне не безразличен. И мне не нравится, что ты пользуешься им. Ты слишком… — девушка скривилась. — Очаровала его. Так быть не должно.       — Я тебе уже сказала — я ни при чем. Амрит проявляет инициативу сам. Если тебя что-то не устраивает — скажи ему об этом сама, — спокойно проговорила Амала, разглядывая Яшви. — Ты выглядешь жалко. Подумай, кому ты отдаёшь свое сердце, — вскинула брови Кхан. — Очевидно, ты его не интересуешь…       — Заткнись! — прервала её Яшви, глубоко дыша, явно злясь. — Если бы не ты, всё бы было…       — Так же.       Неожиданно появился Амрит, перебивая девушку. Он выглядел недовольным. Вернее сказать, раздражённым.       Яшви сомкнула губы и неуклюже, накинула капюшон на голову.       — Простите, Господин Дубей, я…       — Уходи, — твёрдо произнес он, нахмурив брови.       Амала чувствовала себя в роли стороннего наблюдателя. Она нисколько не сочувствовала Яшви. Её вмешательство было бесполезным и отчаянным. Глупым. Кхан не понимала таких девушек. Ради чего это проявление собственничества? Проявить себя? Показаться важной? Бред.       Яшви быстро встала и ушла прочь. Дубей посмотрел на Амалу и вздохнул.       — Всё готово. Идём? — он подал ей руку.       Кхан недоверчиво оглядела жреца. Всё же слова Яшви её задели.       Тьма погубит его.       Амала взяла за руку Дубея и посмотрела на него исподлобья.       — Ты уверен, что это безопасно?       Амрит нахмурил брови и пробежался взглядом по лицу девушки.       — Я готов ради тебя рискнуть, Амала. Если лишив тебя силы, ты останешься здесь, то…       — Амрит, я этого не говорила, — приподняла брови девушка, поджав губы.       Дубей фыркнул и сжал сильнее её руку.       — А я и не спрашивал. Хватит. Давай покончим с этим.       Жрец провел Амалу к алтарю, где было много свечей, различных магических атрибутов. Наверняка с целью удержать магию, или наоборот поспособствовать её появлению. В любом случае, выглядело всё это надёжно. На полу были белым мелом нарисованы руны, может, символы. Они были заключены в круг, насыпанный солью. Что-то похожее на пентаграмму было по всему периметру комнаты, начерчено чёрным углем. Кхан казалось, что тёмная энергия облипает её тело, накладываясь, как вторая кожа. Девушка судорожно вздохнула, стараясь не обращать на это внимание. Однако было трудно. Воздух казался тяжёлым и неприятным. Ощущение Амрита поблизости не помогало. Как будто его энергия затерялась среди всего этого.       Дубей остановил Амалу в центре комнаты, проводя по её волосам рукой.       — Будет… больно. Не физически. Тебе покажется, что от тебя отрывают часть души. Но… — Амрит выдохнул. — Ты справишься. Я уверен.       Кхан закусила щеку и поводила глазками по комнате. Люди в красных мантиях заключили парочку в круг. В руках все держали какой-то амулет и свечу. Их лиц не было видно. Лишь по рукам Амала поняла кто из них мужчины, а кто женщины.       Девушка сглотнула и посмотрела в изумрудные глаза Дубея. Она доверяла ему. И это самое главное. Амала кивнула и прикрыла глаза.       Амрит отпустил её руку и отступил. Кхан открыла глаза и увидела, как от алтаря исходит чёрный дым. Он был такой густой, слишком тёмный. Дымка обвила тела Амрита и Амалы, вызывая дрожь. Это было похоже на прикосновения. Холодные, грубые и отчужденные. Потусторонние… Кхан огляделась. Люди в красном шептали на неизвестном языке. Она пыталась разобрать хоть что-то, но бессмысленно. Амала перевела взгляд на Дубея. Его глаза были прикрыты. Она наблюдала, как тьма окутывала его тело, словно руками обнимала его, как родного. Амрит выглядел до боли спокойным. Словно ледяные прикосновения были для него привычны. Это заставило Амалу занервничать. Девушка опустила взгляд, чувствуя, как холод сковывает её движения. Кхан стиснула зубы и выдохнула. В комнате температура понизилась.       Неожиданно она услышала тихий смех, а потом громкий шёпот. Ей было страшно поднимать взгляд. Но любопытство сильнее. Амала чуть дернулась, когда увидела души. Да, это были призраки. Те самые, о которых говорил Амрит. Кхан испуганно разглядывала каждого из них. Они стояли за кругом с солью, пристально смотря на девушку. Их взгляды… пустые. Полные боли и печали. Вот о них говорил Амрит? Это их он видел изо дня в день на улицах Калькутты? Девушке стало не по себе. Как ему удаётся терпеть это? Эти души были неспокойны… она чувствовала это. Некоторые были изуродованы до невозможности. Это… ужасно. Кхан тяжело задышала, чувствуя невыносимое потустороннее давление. Она не могла разобрать шёпот призраков. Что-то невнятное, несуществующее в реальности.       Тихий смех разносился по комнате. Это была женщина. Смеялась девушка. Амала пробежалась взглядом по всем дамам и осознала — это смеются не они.       Вдруг свечи погасли, Амала посмотрела на Дубея и ужаснулась: его глаза были чёрными. Не было видно зрачка, оболочки… ничего. Просто тьма. Кхан хотела сделать шаг назад, но не смогла. Её тело не поддавалось. Девушка задрожала, следя как на губах Амрита появилась улыбка.       — Ты думала меня обхитрить, — женский голос, искаженный эхом сорвался с губ Дубея. — Хотела избавиться от моего дара?!       Кали.       Амала сглотнула, оглядываясь. Незнакомцы в красном лежали на полу. Они… нет… Кхан подумала, что они мертвы, пока не заметила их дыхание. Это лишь на мгновение её успокоило. Девушка поджала губы и посмотрела в глаза Амрита.       — Я… Я… — Амала подбирала слова. — Я не заслуживаю твоего дара. Я… не выполняла обязанности моей семьи. Я хочу избавиться от него.       Бровь Амрита выгнулась.       — Вот как? — снова смех, который ударял по барабанным перепонкам девушки, заставляя зажмуриться. — И ты решила, что лучшим решением будет отдать свою силу ему? — рука Дубея указала на него самого. — Глупая девчонка. Я бы не позволила преданному мне жрецу умереть, — прошипела Кали. — Вы… сосуды. Способны ломаться, когда переполняетесь. Тело Дубея не выдержало бы! — рявкнула Богиня. — Твоя мать — отказалась мне служить. Она поплатилась за это жизнью! Ты хочешь повторить её судьбу?!       — Нет! — вскрикнула Амала, сжимая руки в кулаки. По её щекам потекли слёзы, оставляя за собой влажные дорожки. — Я не знала о силе, пока не встретила Амрита! Я не виновата! Я не выбирала служить тебе!       — Дубей хотел спасти тебя, — Богиня схватила девушку за горло. — Он молился мне, чтобы я дала тебе шанс. Дала тебе возможность принять силу. Но он идиот! — прокричала Кали. — Он влюбился и захотел спасти тебя иначе… рискуя собственной жизнью, — фыркнула Богиня, сильнее сжимая горло Амалы, — Ты можешь извиниться сейчас и принять тьму. Научиться пользоваться ей. Ты должна мне служить!       — Нет… — прохрипела девушка. — Я не стану, — всхлипнула Амала. — Убей меня. Закончи это. Я готова повторить судьбу своей мамы. Я не буду убивать для тебя людей. Не буду проводить эти ритуалы. Это не моя жизнь! — Кхан попыталась вдохнуть, зажмуриваясь.       Глаза Амрита сузились. Богиня рассматривала заплаканное лицо девушки, кривя губы.       Амала чувствовала что задыхается. Она умрет. И так будет правильно. Так будет нужно. Кхан оглядела тело Дубея, мысленно проклиная себя за то, что согласилась на его предложения. Наверняка за это его накажут. Его убьют, как и её. Девушка прикрыла глаза и всхлипнула.       Прости, Амрит…       — Ты — ничто. Ты не заслуживаешь смерти. Ты должна страдать. Должна каждый день вспоминать, что ты сделала. Ты отказалась от моей силы! И ты поплатишься за это! Твои близкие поплатятся за это! Ты всю жизнь будешь платить, за то, что отказала мне! — кричала Кали. — Ты заплатишь за это! — предметы запарили в комнате. Из алтаря вновь хлынула тьма, окутывая комнату. — Ты жестоко заплатишь за это! Запомни, ты заплатишь за это!       Крик Богини оглушил Амалу, а после она ударилась рывком о землю. Перед глазами была лишь тьма…