Середина низости

Отпрянули кто куда в разные стороны. Я зажала пальцами сильно кровоточащее запястье, а из накапавшей на бетонный пол крови, само по себе, начал образовываться, и нарисовываться нечто похожее на огромный круг. Моему удивлению и страха не было предела, когда посередине круга из моей собственной крови начертили звезду, что теперь явно походило на кровавую пентаграмму. Воспользовавшись моментом, Артем вскочил с пола, и понёсся к просторному проходу, вместо двери, из этого жуткого помещения. — Какого... Что ты наделала девчонка? — вскричал на меня черноволосый мужчина, пытаясь схватить за руку; я увильнула, и побежала следом за Артёмом, пытаясь догнать его. Все бы ничего, если бы вокруг меня не окружала густая, непроглядная тьма; я в ней закашлялась, и голова слегка кружилась, от большой потери крови; адреналин застлал этот эффект, и меня больше сейчас волновало другое. В помещении был свет, но сколько бы я не бродила во тьме, никак не могла на него выйти, а мой телефон отобрали. — Почему здесь стало так темно... — кашлянула я. — Я не понимаю... — Потому что я так захотел. Ты ведь меня призвала, не так ли? — поинтересовался ещё один, на слышимость мужской голос, но какой-то искажённый. Это точно были не те мужики из «ТКР» внутри забилась тревога, как только я вспомнила про ситуацию с пентаграммой. — Кто ты? Что тебе от меня нужно? — Люди могут призвать меня в самый отчаянный и безвыходный момент, и это мне уже решать, откликаться ли на зов их души, значит, прямо сейчас это тебе что-то нужно, иначе бы меня здесь не было. — я вгляделась в темноту, что всегда боялась делать с детства. Страшно было увидеть в ней кого-то постороннего. И прямо сейчас, все мои детские кошмары сбылись... Я разглядела два красных огонька с вертикальным зрачком во тьме. — Вы... Вы говорите про пентаграмму? Это... Это вы ее сделали? Но я никого не призывала... Вам лучше спросить тех фанатиков... — растерянно бормотала я. — Нет, как раз наоборот, девочка. — не успела я моргнуть, как он оказался всего в паре метрах от меня, слишком близко я видела перед собой эти алые огоньки; голова закружилась вновь. — Меня привлек зов именно твоей души. И если ты не собираешься заключать контракта... — Да кто же вы? — не выдержала я. — О каком контракте идёт речь? На мою душу? — я разговаривала с ним, прикрыв рукой лицо. — Я — демон. А ещё я чувствую, что у тебя есть сильное желание, которое было бы в силах исполнить мне. Лишь за ту одну ценную награду, какую ты уже отгадала, не настолько уж ты глупа. — я убрала руку, и, ссилясь, посмотрела ему в глаза. И, наверное, в следующую секунду, сразу же об этом пожалела, так как разглядела широкую зубастую ухмылку. — И ты от меня не отстанешь... — я отступила на пару шагов назад. — Если я откажусь?... — Я не стану тебя принуждать, если ты хочешь умереть здесь, так и ничего не узнав о тайнах своей матери, — из темноты послышался смешок; он издевается надо мной... — Соглашаюсь на условия твоего... Эм... Контракта, и ты мне помогаешь выбраться отсюда? — хрипло и неуверенно спросила я. — Свои условия контракта, мы обсудим позже. Но похоже, теперь вы готовы заключить его со мной, и отречься навсегда от Бога? Этот вопрос так и застрял, и долго шевелился в моём возбуждённом, нервном сознании. Откажусь — и меня убьют сразу же на месте, и уже что-то узнавать, станет, действительно ужасно поздно. Но если я соглашусь, какие последствия будут ждать меня потом?... Я колебалась с ответом, умирать прямо сейчас мне не хотелось, нет, я просто была к этому не готова... Помереть от рук карателей моей мамы, в таком раннем возрасте... Боже, боже, боже... Что же я делаю? — Я согласна, — тихо сказала я, будто это само отчаянно вырвалось из моего рта, как птичка выпущенная из клетки. — Разумное решение, — похвалил ухмыляющийся демон. — Куда поставить печать, юная госпожа? — П-печать? Вам тоже нужно подписывать что-то? — Печать контракта — на моём и на вашем теле, — он показал мне свою когтистую руку, в которой я разглядела фиолетовое свечение той самой пентаграммы. — Другая такая должна стоять и на вашем — это обязательные условия. — И куда ж её обычно ставят на теле? — в растерянности спросила я, начиная воспринимать ситуацию как нереальную. — Куда контрактер пожелает. — Куда пожелает?... — шёпотом повторила я, но кажется, демон и это услышал. Я посмотрела на свои израненные руки, отметила про себя, что здесь кровь с моей раны на запястье остановилась. — Тогда, на правой ладони... — выдала я свой ответ. А про себя трепетно подумала: «Неужели, это будет как тату набить? Также больно, но терпимо?» — к сожалению, я ещё никогда не набивала татуировки, чтобы это понять. Неожиданно, демон схватил меня за правую руку, сильно её зажимая, а по ощущениям будто бы, впиваясь всей своей когтистой лапой в кожу на моей ладони. Не выдерживая, я вскрикиваю от боли; но мгновенная боль прекращается также быстро, как внезапно началась. Когда он отпустил мою ладонь, я пошатнулась на месте, всматриваясь в ярко-горящую, похожую как на его руке пентаграмму, только теперь кровоточащую. — Каков будет ваш первый приказ, госпожа? Я сжала кровавую ладонь. — Н-не дай им уйти отсюда живыми... И навредить кому-нибудь ещё... Тьма расходиться, и растворяется перед глазами; я в последний раз гляжу на «ТКР» позади себя, и бросаюсь бежать не оглядываясь, следом за Артёмом. Пробегаю некогда заполненное подростками помещение, перепрыгиваю, с лёгкостью преодолевая первый лестничный пролет, а затем и второй. В главном помещении на первом этаже, оставалось ещё пару подростков, не раздумывая, я забегаю в свободный дверной проем по соседству, тут окна наполовину растресканы; фонарем в них светит Артем, пока на улице уже давно спустилась темень. Я свечу фонариком туда же, Артем в страхе оборачивается, при виде меня, глаза его округляются ещё сильнее, до невиданных размеров. — Ты?... Как... Какого черта? — Какого черта я не померла там... Пока ты меня там вот так бросил? — Я... Я думал... Это существо что появилось из пентаграммы, оно приблизилось к тебе... — А-Артём, некогда ничего объяснять, давай сбежим отсюда, да поскорее, — я хотела протолкнуться с ним, к единственному растрескавшемуся окну; через которое возможно было пролезть обоим. — Твою мать! Что это у тебя на руке? Неужели... Неужели это... Я поглядела на свои изрезанные ссадинами ладони, и одну единственную правую с порезом на запястье, все ещё кровоточащем, и светящейся пентаграммой у меня на ладони. — Я...Я не знаю... Я просто хотела выжить... Я не хотела чтобы все дошло до такого, — всхлипывая, протянула я дрожащим голосом. — Да здесь реально происходит какая-то чертовщина, и это как-то коснулось тебя... — Артем... — я в слезах сделала шаг к нему. — Не подходи ко мне! Стой, где стоишь! — он, озираясь на меня, попятился к окну. Выпрыгивая оттуда, Артем не оглядываясь побежал, огибая задание; видимо, направляясь к своему мотоциклу. Я выпрыгнула из окна следом, поранившись, след битого стекла остался практически на всю ногу; теперь и эта рана кровоточила. Я взглянула на угрюмое, мрачное здание, бросаясь бежать отсюда в рощу туда, куда глаза глядят. Я не хотела, чтобы меня догнали, чтобы меня догнал он... Остановилась я тогда, когда поняла что нахожусь в абсолютных потёмках, посреди рощи, непроглядной этой безлунной ночью; фонарика у меня нет, а вместе с истечением адреналина, напомнила о себе режущая боль в лодыжке, горящая ладонь, в прямом, и переносном смысле; а также та же глубокая рана от кинжала, зажимать было бесполезно, силы были практически на нуле. Я оглянулась вокруг, понимая, что осталась совершенно одна, чувствуя себя до небывалого расколотой и побитой. Мои ноги подогнулись сами, я осела на колени, а затем упала на траву, и на твердую землю, теряя сознание.