Середина низости

— Слабенькая ты ещё для таких мест, Настёна... Может и правда маловата... — Я не слабая... — кинула я на него испепелительный взгляд. — У меня просто некоторые проблемы с отдышкой, и это не только от сигаретного дыма. — Попробуй начать курить, приноровишься, и все вмиг пройдет, — непредвзято сказал он, доставая свою пачку сигарет с зажигалкой. Артем был старше меня всего на год, ему было уже шестнадцать; при том, что в следующем месяце мне должно исполниться столько же. — Нет уж, спасибо, — задумчиво выискивая на что бы ещё такое упал мой взгляд, но только не на слащавое лицо Артема, я взглянула на три прикрепленные мишени на самой дальней стене. Какой-то парень с хорошим запасом дротиков в руках, растратил все свои заряды, практически только на первую мишень, но разглядеть попал он или нет, с такого расстояния выдавалось весьма сложным, не то чтобы вообще целиться отсюда; видимо, его дальнозоркости можно было бы позавидовать. — Хочешь побросать? — поинтересовался у меня белокурый парень в круглых очках с черной оправой. На нем были рваные черные джинсы, и на две пуговицы расстёгнутая рубашка. — Только чуть ближе, чем ты, — неловко ответила я. — А то я с такого расстояния не вижу. — У меня все наоборот, — усмехнулся он. — Видишь ли, у меня близорукость, поэтому отсюда для меня прекрасно попадать. На держи пока три штучки, у меня их не так много. — он дал мне три дротика, я оглянулась, будто бы чувствуя, что Артем со странным прищуром за нами наблюдает; но ближе чем на шаг не подошёл, так и стоял там в стороне, у окна. Я хмыкнула у себя в душе, про себя отмечая, что никогда не захочу, и не будет у меня такого парня-ревнивца. Больно мне это надо было! — Как тебя, кстати, зовут? — поинтересовалась я в спину белокурого. — Андрей, — он улыбнулся. — А тебя? — Настя, но за дротики можешь звать меня Настёной, как впрочем, все здесь называют. — А что это какая-то привилегия для особенных? — склонил он голову набок, параллельно доставая сигарету из пачки, поджигая зажигалкой, и закуривая. — Неа, — пожала я плечами. — Просто от близких это приятней слышать, чем от незнакомцев. Только на последнем слове, я поняла, как откровенно в моих устах это прозвучало; и сразу же смутилась. Андрей снова улыбнулся то ли какой-то невысказанной похвале, то ли своим мыслям, и отошёл также как Артем, к окну, которое давно было только пустым квадратным отверстием. Я подошла на три шага вперёд, прицелилась, и мой первый дротик успешно прилетел в никуда. В белый кружок. Мне оставалось только с глупой улыбкой посмотреть на Артёма, который, кстати, по уходу Андрея, подоспел ко мне обратно очень быстро. — Эх, Настёна... — вздохнул он, выхватывая из моих рук дротик. — Ты же совершенно не так целишься! Щас мастер тебе покажет! — Артем запульнул свой дротик рядом с тем кружочком, куда запустила я. Пусть и не в белую зону, но тоже не так уж и близко к мишени. — Ну вот это да, конечно! С таким то мастером мне в этой жизни не сравниться! — саркастично похлопала я в ладоши его профессиональному мастерству. — Ой да брось, — сплюнул он. — Это была лишь только разминка, дорогая! — Как? Как ты меня назвал? — с насмешкой спросила я. Артем выхватывает из моих рук второй, последний дротик. — Эй! — всплеснула руками я. Его дротик чуть в бок, но целиться в красную точку мишени; он с победным кличем, самодовольно смотрит на меня, и вскидывает руки. — А теперь... Посмотрите на настоящего мастера! — Самодовольность из тебя так и хлещет... — закатила я глаза, скрещивая руки на груди. Наши взаимные пререкания, прервал звонок моего мобильника, отчего я невольно вздрогнула. Высветился номер абонента: «Дядя Юра» и моё тело дрогнуло ещё раз. Я отошла от Артёма, пробормотав что-то нечленораздельное, я отошла к окну, и сняла трубку. — Ало, Насть, это ты? — поинтересовался в трубке напряжённый голос дяди. — Конечно, это я... Кому ещё быть? Я сейчас с Катей, что-то случилось? — Насть, погляди на часы и на улицу. Уже без десяти минут десять, темнеет в девять, я, надеюсь, вы там до сих пор не на улице? Оля беспокоиться... — Мы уже и так нагулялись до девяти, и сейчас мы у Кати дома, фильм один смотрим. И, кстати говоря, ты остановил нас на самом интересном моменте... — соврала я, придумывая на ходу, и стараясь говорить без затишья. — Мы просто хотели убедиться, что у вас там все хорошо. А то твоя неугомонная тетя, уже была готова написывать Кате, что ты так долго не писала, и звонила. — Кошмар, гиперопеки на вас ещё не хватало, — я закатила глаза, и похоже, через столь дальнее расстояние, дядя это уловил. — Будешь только мечтать о ней, когда кто-то поймает вас в темной подворотне, Настя. — мрачно, и в своем духе проговорил дядя. — Вот ещё... Только в ваших кошмарах или мечтах... Я отключилась, чувствуя себя ещё более неловко, завидев целый букет сообщений с самыми разными на меня проклятиями, от Кати. От неё проклятия было получать страшно потому, что они часто сбывались, когда ее так кто-то задевал в школе. Но только не на меня. Все её сообщения, как в жизни, так и смс, она расписывала в полных эмоциональных красках: «Мисс Тупая Отчаянность, ваша тетя отписывается мне уже в какой раз, и в который раз мне приходиться ей нагло врать!...» «Ты точно сумасшедшая! Поехать с каким-то гопником и чудиком, неизвестно куда, неизвестно с кем... Я знаю, что сейчас я похожа на твоего зануду-дядю, но, блин, то, как ты решила отвлечься от горя, это просто... У меня даже не находится слов!» «Ты только пиши как там, ладно? Одни пьянющие 16-18 летние подростки?» «Куда ты опять подевалась, Настёна??? Я тут щас с твоей тёткой в обморок свалюсь...» Она как обычно, ужасно любила преувеличивать. Только-только я начала строчить ей полный извинений ответ, как на моё плечо опустилась чья-то рука; я взглянула на широкую волосатую руку, пред моим взором предстал бородатый мужчина в черной куртке «Adidas» тех же спортивках, и черной кепке. Под ложечкой неприятно засосало; дела дерьмовые... — Ты — Турдакова? — поинтересовался он тучным голосом. — Простите, а вам это зачем? — Я спрашиваю, ты — Настя Турдакова? Все моё существо так и завопило об опасности, передо мной, в буквальном смысле, предстал классический образ пьяного гопника. Хотя, его взгляд и стойка, была весьма трезвая. — Я... Я не... — не успела я договорить, как моё плечо больно сжала сильная рука; меня насильно потащили в другое помещение. Компанию подростков, разгоняла столпившаяся вокруг них компашка каких-то странных людей; кто-то из них был одет как здешние разгильдяи или этот мужик, а некоторые из них выделялись в странной форме и смокингах. Меня приволокли в соседнее пустующее, огромное по всей ширине и долготе помещение; оно было в разы больше, чем то, где тусовались подростки наверху. К стене прижали Артема, заламывая ему руки за спину. Я переглянулась с ним отчаянным и непонятным в настоящей ситуации взглядом. Ко мне развернулись трое мужчин, и одна русоволосая женщина; все как один, в черных куртках, на которых поверх российского флага был нарисован серп; а поверх серпа буквы: «ТКР» я растерянно крутила головой в разные стороны, силясь найти хоть какой-нибудь выход; мужчина сзади сильно стиснул мои руки, а я взревев от боли, со своей силы пнула его локтем в живот; и наступила на ногу, не успела я отбежать, как меня схватили за руку, и вновь насильно притянули к себе, обхватывая обе руки за спиной, и приставляя к виску пистолет. Меня, как пойманную в ловушке мышь, привели к четырем жаждущим растерзать в клочья не только своими испепелительными взглядами, — охотникам. Я прислонилась к стене, ощущая её холод; мурашки волной пробежали по спине, и по всему телу; сердце стучало в ушах, время будто бы замедлилось, или растянулось словно резина. Мельком, я все таки сумела ухватить такой же напуганный до смерти взгляд Артема. — Девочка, ты знаешь, что за нарушение закона, прилагается особенное наказание... — спокойно сказал мужчина в такой же черной куртке, как и у остальных. — Чем я его нарушила? Придя сюда? Я даже не пила алкоголь... — Дело не в этом. Дело в нашем собственном законе и ужасном пригрешении твоей матери. — с печально состроенной миной, протянул он. — Ты ведь не знаешь, кто мы такие? Я мотнула головой, а мои на взводе мозги, с примесью адреналина и страха, пытались адекватно оценить ситуацию, и наконец придумать, как выкручиваться. Заговаривать кому-то зубы, у меня получалось с трудом, особенно, когда в подобных ситуациях я едва ли могла складывать внятные предложения. — Даже в этом случае, скрывая от тебя жестокую правду, оставляя в ложных надеждах, она согрешила... Но мы можем устранить ее самый главный грех... — Про что вы вообще пиздите, чокнутые фанатики! — вмешался разъяренный Артём, не сопротивляясь, все ещё животом прислоненным к стене; но с яростно взирающего на «ТКР» не хватало сил расспрашивать, что это значит. — Про какой мамин грех вы говорите? Что вы вообще знаете о ней? Что она... — Убила Морозова? Почему-то, ты все ещё продолжаешь носить её фамилию, девочка. Мужчина приблизился ко мне ещё на два шага, пока его лицо не оказалось от моего всего в паре метрах; он растянулся в довольной ухмылке, обнажая кривые зубы, а я отвернулась в отвращении; он с силой дёрнул меня за подбородок, поворачивая мою голову к себе. — Самый главный её грех — это ты... И мы постараемся его поскорее исправить. Ты будешь как расплатой за все. — процедил он, отступая назад; в проёме без двери, в пустынном помещении показался какой-то мужчина-монах в черном плаще сверху, хотя, с каждым разом, что он приближался сюда, вовсе не походил на такого. Если он вообще был христианином... На его шее нечто похожее на подвеску с кружком и двумя линиями наискосок посередине. Чёрт, да Артем реально был прав; и кажется, тут либо собираются провести какой-то фанатский ритуал, либо же это все для показухи. Мои ноги затряслись, и я в диком страхе скорого приближения смерти, обхватила руками свои колени, из стороны в сторону раскачиваясь. — Моя мать уже давно мертва... — дрожащим голосом, осмелилась заявить я. — ..Так кому вы собираетесь отомстить? — Ты ничего не понимаешь, дитя, — тот же самый мужчина, взглянул на меня с жалостью. Русоволосая женщина, только закатила глаза, все остальные из них молчали. — Нам нужна не месть, а расплата всех ее грехов даже не смотря на то, где она сейчас находится. Уж точно не в Раю... Ко мне подошёл мужчина, недо монах, и без лишних слов, схватив мою правую руку, приставил к ней холодное лезвие кинжала; я расслышала, как шёпотом он забубнил на непонятном языке. — Мы воздаем справедливость, которую так не может дать нам Бог или Закон. — спокойно протянула русоволосая, впервые. — Возомнили себя кем-то вроде... Карателей? — хмыкнул сквозь боль Артём; за что заслужил ещё один удар ногой в живот, в бессилии следом за мной, оседая на пол, дожидаясь своей участи. Серо-зеленые глаза стремного мужчины, блеснули странным холодным, жадным блеском, и он в итоге вскинул мою руку, будто бы показывая ее всем, а я отчаянно попробовала вырваться из его хватки, ударяя его по ногам, но ему было хоть бы хны. Следом за восторженным возгласом придурка, он резанул кинжалом запястье моей руки, и оттуда хлынула со всей силы алая кровь, просто капая на пол. Я неожиданно вскричала от боли, проклиная всех их здесь присутствующих, само это место, и кого ещё только можно. «Что стряслось с моей мамой? — где-то на концах сознания раздался мой внутренний голос. — Кто они такие? И почему расплачиваются моей жизнью за твои ошибки... Ответь мне, мама... Ответь, почему ты никогда не говорила мне чёртову правду! Я не хочу умирать прямо сейчас...» Недо-монах весьма неожиданно отпустил мою руку, а сам отпрянул на несколько шагов назад. Ещё трое присутствующих враждебных «ТКР» все кто можно, в замешательстве и, похоже на то... В страхе?