Середина низости

— Настя, это я! Прошу, скажи, что ты дома, нам нужно немного поговорить... Или я позвоню твоим крёстным! — Чёрт, Катя... — безысходно выругалась я. — Ладно, я бы сказала тебе спрятаться, но это не самый лучший вариант... Уж лучше сразу её шокировать, чтобы бедняжка потом в обморок не упала. — я нервно подозвала Себастьяна к двери, но он уже давно здесь стоял, словно специально дожидаясь, в какой удобный момент начать действовать мне на нервы. И вот он подошёл ко входной двери, всего в паре метрах от ее замка. — Себастьян, я открою дверь... Куда ты... — но я не успела, он уже распахнул перед шокированной Катюшкой дверь, а мои ноги тоже в этот миг, на время приросли к земле. Себастьян только качнул головой, с обворожительной улыбкой выдав: — Здравствуйте. — Здравствуйте... — проронила в изумлении Катя. — Эм... Привет, Кать, — поприветствовала подругу я, махнув рукой. — Привет... — Катя застенчиво окидывала Себастьяна знакомым мне недоверчивым взглядом, но посмотреть ему в глаза или в упор, кажется, побаивалась. — Извините, но ещё никогда раньше не видела вас здесь... У Тарасов...Тарасовых... В общем, в этом доме. — Я понимаю, что для тебя это неожиданно, Катя. Но познакомься с моим... — я запнулась. — Опекуном. Я— Себастьян Михаэлис, очень приятно, Екатерина, — она подала ему руку для рукопожатия, он поцеловал ее тыльную сторону; в общем-то, что похоже, проделывал и со многими, в том числе были не только мы с Катей. — Проходи, Кать. Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, — прошептала ей я, когда Себастьян удалился обратно на кухню. — Наедине, Настён, выглядишь не в лучшей форме. Что у тебя с рукой и с ногой? И мне что, действительно не показалось, или этот Себастьян ходит во фраке? — Да, ходит, — непредвзято ответила я. — Это у него стиль такой, прими это, как сведение. — Прости, но при входе я подумала, что это твой дворецкий... — тихо усмехнулась Катя. — Да пошли уже скорей на кухню, Кать! — наконец подозвала я ее как раз к тому моменту, когда чашки с чем-то горячим и ароматным, похожим на чай, струились дымом множеством красок распространяя восхитительный запах дальше по первому этажу. Присаживаясь, мы с Катей одновременно переглянулись. На бесстрастном лице Себастьяна по нашему приходу ничего не отобразилось, но откуда-то я была точно уверена, что наш разговор он прекрасно слышал. — И откуда же вы приехали, Себастьян? Или мне вас лучше называть мистер Михаэлис? — поинтересовалась Катя, искоса на него посмотрев. — Называйте меня, как хотите. А приехал я из довольно дальних краев. — Дальних? У вас и акцента не слышно? Приехали, а как нашли Настю, решаясь удочерить такую... — Катя покосилась на меня. — Такую несносную девчонку, как я? Даже не знаю, Себастьян, зачем же ты это сделал? Я бы сказала, что от всей души благодарна... «Ни капельки!» — Но я ещё даже не успела познакомиться с друзьями крёстных. «Лучше бы эта встреча с "опекуном" никогда не состоялась...» — Вот как... Наверное, разговариваешь по-английски? В такое тяжёлое время из Америки прибыл? — Я давно как уже живу в России, мисс Катерина, — с улыбочкой вновь добавил он. — Да, наверное, вам пришлось познакомиться где-то заранее? — в упор посмотрела на меня Катя. — Где же ты интересно могла так себя поколотить, Настёна? Это Себастьян забинтовал твою руку и ногу, поэтому теперь ты хромаешь? А хромаешь почему? Может, вспомнишь, по какой причине я тебе писала... — её голос напрягался с каждой секундой и каждым словом. — Мы познакомились в Вк заранее, Кать, — посерьёзнела я. — Ты все неправильно понимаешь. Но с той тусы меня действительно забрал Себастьян. — Да вы что? Она скинула тебе свои гео-координаты, пока у нее отобрали телефон, Себастьян? — Что вы, я бы нашел ее сам и без всяких координат по телефону. Думаю, что, тот, кто отвёз ее туда, не соизволил бы привезти обратно. Одному сбежать легче, — я почувствовала, как атмосфера вокруг значительно накалилась и напряглась. — Погодите, вы сейчас говорите про Артёма? — всполошилась Катя. Я не выдержала и взяла её под столом за руку, прошептав на ухо: — Поговорим наедине, — я быстро переглянулась с Себастьяном, а когда мы встали и выбежали из-за стола, он не произнес в нашу сторону ни слова возражения. Мы забежали в открытый без дверей проем гостиной, Катя осторожно отпустив мою и без того израненную руку, схватившись руками за голову, присела на краешек дивана. — Пожалуйста, объясни мне, если можешь, Насть, что происходит? Этот... — Катя демонстративно кашлянула в кулак. — Твой опекун, конечно, очень красивый и очень... Вежливый, других слов нет... Но каким образом он вытащил тебя оттуда? — Кать, давай, пожалуйста, не здесь и не сейчас... У меня ужасно раскалывается голова, и ты наверняка тоже не сомкнула всю эту ночь глаз из-за меня, — виновато пробормотала я, приобнимая себя за руку. — С тобой этой ночью произошло что-то ужасное, я уверена... Похлеще каких-то недоразвитых алкоголиков, — Катя на миг сжала губы в тонкую линию. — Прости, что потревожила тебя так рано. Пиши, если что-то случиться. Я думаю, твой новый опекун не даст тебя в обиду, — Катя сказала это попеременно оглядываясь в проем в коридоре, побыстрей накинула на себя свою джинсовку, и поспешила удалиться к двери. — Катя, извини, что так получилось... — прошептала ей я, боковым зрением уловив Себастьяна позади нас. — Не извиняйся, это я дура, что оставила тебя. — Не переживайте так, со мной Насте больше не грозит никакой опасности. Навряд ли она куда-нибудь ещё так сбежит, — сказал он, положив руку на моё плечо. «Потому что теперь она под моим контролем...» — промелькнуло у меня в голове. — Пока, Настён. До свидания, Себастьян, всего хорошего. — сказала она напоследок, и как только дверь за ней закрылась, я вновь почувствовала себя не в своей тарелке, не в полной безопасности, только не с этим чудовищем. Ужасно хотелось распахнуть следом за ней дверь дома, и босиком побежать по влажной от недавнего утреннего проливного дождя лужайке, окликая её и умоляя забрать с собой. Это был мгновенный внутренний порыв, который я также быстро, как он вспыхнул в моей голове, сумела укротить, и лишь печально вздохнуть. Себастьян отошёл от окна, когда я собралась подниматься по лестнице наверх. — Вы уверены, что вам не стоит помочь обработать раны? Если бы не ваш побег в лесу, быть может, и не так много грязи попало бы в рану. — Что ты этим хочешь сказать? Что теперь за мой проступок ты собираешься идти в душ со мной? — моя рука вцепилась в деревянные лакированные перила. — Ах, так вы воспринимаете это как наказание? Я бы устроил его чуть позже, ибо сейчас я говорю на полном серьёзе. Из уст демона слово "наказание" прозвучало как смертный приговор, мне ещё слишком рано было умирать опять! — Вот не надо этого, пожалуйста... Ты ещё условия нашего контракта не исполнил, чтобы уже устраивать мне домашние пытки, — когда я сильно волнуюсь или боюсь, начинаю болтать всякую дребедень, но ведь Себастьян это не знает, так что, может, подумает, что я осмелилась дать отпор его завышенной нечеловеческих размеров гордости, и отстанет наконец. — Это не пытки, госпожа. От одного попадания инфекции в рану, человек уже может скоропостижно умереть. Я не находя больше слов на его бесячую назойливость с многозначительным видом развернулась, твёрдыми шагами ступая, поднимаясь по лестнице наверх. — Вот уж не знаю, что хуже: умереть от сепсиса или от долбаного контракта! — пробормотала себе под нос я. За мной в следующую минуту захлопнулась на замок дверь ванной комнаты.                          ***                                     — А ты знала, что пытаться спастись самой — нисколько не проявление эгоизма, а проявление вложенного в нас инстинкта... — пояснял мне мягкий материнский голос, перевязывая поцарапанную руку, смачивая ватным спонжем разбитую коленку. — Ай... — прошипела от боли я. —..Как больно... Но я.. я так хотела им помочь, воды почти их поймали. Если бы ещё чуть-чуть, но у меня начала идти кровь из ранки... Я ужасно с ними поступила, наверное, они меня никогда не простят... — Малышка, — мягко улыбнулась кудрявая женщина, блеснув своими тёплыми глазами цвета небесной синевы. — Ты сделала, что смогла и сама была ранена, ведь если бы ты не прибежала домой, могла сама "не спастись" тебя бы тоже поймали воды, верно? Я неуверенно кивнула. — Но я бы пожертвовала собой, и тогда они бы убежали... — Не надо никем жертвовать. В этот момент ты сделала все, на что только была способна. Ты молодец, что хочешь помогать слабым, но это не значит, что ради этого лучше жертвовать своей жизнью. — Своей жизнью? — удивлённо протянула я. — Но там никто никем не жертвовал, мам... Это же были простые Казаки Разбойники... — Да, это была простая игра, Настёна. Но если когда-нибудь тебе в жизни придется столкнуться с трудным выбором, то после не надо будет жалеть об уже сделанных решениях, потому что ты сделаешь то, что в твоих силах, не больше... Ну, вот, — мама с приободряющей улыбкой закончила перевязку ран. — Теперь тебе лучше пока не играть в Казаки Разбойники с ребятами, ты же раненый член! — Спасибо большое, мам! Я лучше, тогда, просто позову их в гости! — радостная девочка вскочила со стула на крыльце и босыми ногами побежала по солнечной травяной лужайке внутреннего дворика. Просыпаюсь я от первых, или же поздних лучиков солнца, прорвавшиеся сквозь задёрнутые шторы; поднимаюсь на кровати, устало и сонно растирая глаза ото сна, зевая. В голове все ещё мелькают флешбеки со странного сна, или же каких-то искаженных воспоминаний, от которых по пробуждению понимаешь, что это не правда, и что этого разговора с ней больше никогда не будет, сдавливает огромной болью в груди. Встряхиваю головой, но от этого становится только хуже, потому что она слегка начинает кружиться, когда я встаю. Мой телефон рядом лежит на тумбочке, никаких сообщений за это время больше не приходило, только реклама и уведомления о новых постах в соц. сетях. На экране дисплея горело почти позднее время обеда: «13:44» цифра на моих глаз вдруг мгновенно поменялась на 45 минут, и я все таки вскочила с кровати, снимая со стула от рабочего стола домашнюю одежду, шорты и широкую футболку, цвета сплошного зелёного. Одеваюсь, и тяну время дабы не спускаться вниз, но ловлю себя на том, как же я все таки голодна, и в итоге, мне ничего не остаётся. На лестнице я слышу разговоры ещё одних двух голосов, вместе с голосом Себастьяна; вновь ловлю себя на том, что это голоса моих крёстных, и без всяких колебаний, спускаюсь вниз, бесцеремонно прерывая их интересные разговоры. На меня уставились трое пар глаз, сидящих за разложенным столом на кухне, а я только выдавливаю из себя: — Привет, я эм... Вижу вы уже познакомились с Себастьяном? — поинтересовалась я с тупой улыбкой. — Ох, дорогая, присаживайся, — супницы дяди и тети Оли были давно опустошены, я послушно присаживаясь рядом с Себастьяном, а тетя Оля поднимаясь, спрашивает: — Ты случайно не голодна? — Да, есть такое, — скромно отвечаю я. — Почему-то ещё вчера, ты не была такой стеснительной, Настя, — хохотнул дядя Юра. Похоже, не только я здесь заметила, что он отчего то был навеселе, с опустошённой рюмкой стоящей возле супницы. — Что бы мы без вас делали Себастьян... Нашу командировку перенесли на сегодняшний день, а Морозовы приехали бы только на следующей неделе. Но теперь, и их помощь не требуется. — Будут только спать спокойно, — сказала тетя Оля над моим ухом, ставя на стол передо мной наполненную до краев тарелку с куриным бульоном и кусочком белого хлеба. — Не думаю, что так можно ещё сказать о Насте, — с наигранной отцовской заботой, Себастьян потрепал меня по плечу, из-за чего я чуть не подавилась куском хлеба. — От неё, конечно, до поры до времени, никак не знаешь чего ожидать, но я встречал подростков с характером и похуже, — с заметной ностальгией в голосе признался Себастьян. — Определенно, к такому типу Настю отнести будет с трудом. — Иногда, у нее всплески бывали и похуже, — прокрехтел дядя Юра. Я возмущённо сжала в руках ложку, понимая, что они открыто при мне же обсуждают меня. — Сейчас у нас полный завал на работе, надо поскорее все разбирать по полочкам, — добавила тётя Оля, копошась в своей чёрной кожаной сумочке. — А то Морозовы ещё те могут быть, с приветом, — тетя Оля покрутила рукой у виска. — Так что это даже облегчение, что мы оставим Настю именно вам. — Что вы, помимо меня нашлось бы ещё много опекунов и поопытнее меня, — нисколько не обольщаясь, скромничал демон. — Просто так получилось нам наткнуться друг на друга, и это будет ещё одним опытом, в пользу моей многолетней работы. — Это конечно здорово, что ты и сама будешь рада остаться на попечительство мистеру Михаэлису, Настя, — встрял дядя Юра, переглянувшись с Себастьяном; обычно, только баловство с алкоголем, помогало унять его суровость. — Вы меня спрашиваете? — поинтересовалась я, переглядываясь на лица их обоих. — Эм... Конечно, это будет только лучше, чем остаться с какими-то незнакомцами... — Вот и я говорю, что Морозовы со своими дисциплинарными правилами, уже совсем того! — воскликнула в поддержку тетя Оля. — Ага, а до недавнего времени, ты сама их рьяно расхваливала, — пробормотал дядя Юра, выпивая ещё рюмку. — Но на этот раз, с тобой сложно не согласиться, Оля. К скорому времени, крестные громко друг с другом переговариваясь, собрали до конца все свои вещи, с сумками; тетя несколько раз умоляла меня отписываться, или названивать как я там, чуть ли не каждый день, а дядя Юра нарочито проговаривал Себастьяну, в случае чего, обязательно звонить им, и они оба сразу же бросят все дела, и прилетят на первом самолёте обратно в Питер. Себастьян уверял их, что такого точно ни за что и никогда не произойдет, они не должны насильно сильно утруждаться, и что в скором времени, они сами убедятся в том, что мне с ним ничего не грозит.