Середина низости

Не было никакого смысла спрашивать моего дорогого опекуна, куда же мы все таки так катим на всех скоростях, поэтому я замолкла на все это продолжительное время нашей напряжённой поездки, уже даже не в настроении засунуть в уши наушники, мало ли кто ещё из давних, обозленных знакомых решит наградить меня своим неожиданным звонком, в такой прекрасно-дерьмовый день? Между тем я неуверенно колебалась спрашивать и не спрашивать, но какой во всем этом был смысл, если дорогу до отдела я узнавала и не впервой, отчего на душе становилось ещё более тошно, от старых воспоминаний потрясающих визитов туда раньше... Ниссан заглох на стоянке, Себастьян вышел первым и открыл мне дверь, даже руку для чего-то подал, но я вылезла из салона сама, в полном напряжённом молчании; покосилась снизу вверх на огромное здание возвышающееся по бокам своими грозными, роскошными, повидавшими много колоннами; здороваться с ними уже приходилось не раз, как и с надписью «Юридического Центрального Петербургского отдела» мне сразу же внутренне поплохело; и я прерывая наше с Себастьяном безмолвное молчание, становясь прямо у двустворчатых дверей отдела, спросила: — Как думаешь, если он и наймёт адвоката в твою защиту, не будет ли он также с ним в сговоре? Ну, знаешь, деньги и все такое... — пессимистично понурила я голову. — Мне и не нужен никакой адвокат. Тем более, я уже почти что сумел прочитать скверный характер Вашего отца, как раскрытую книгу. — Ах, ну да, по звонку... И его такому же скверному голосу, — грустно усмехнулась я. — И, пожалуйста, больше не называй его моим отцом. Ненадолго преграждающие путь двери, распахнулись как только руки в белом бархате, потянули за ручки, и со слегка небольшим раздавшимся по пустынному залу скрипу, они оповестили кого-то поджидавшего о нашем скором визите. Мы прошли дальше по красному шелковому ковру, что простилался дальше по коридору, и уходил так дальше за следующим поворотом. Среднестатистический мужчина, на вид лет сорока, с копной растрепанных каштановых волос, поднялся с красного диванчика, обратив на нас взор своих черных глазенок, поскорее подоспел к нам; при приветствии его сросшаяся черная моно бровь, слегка выгнулась в каком-то то ли приветливом, то ли отвергающим выражении. — Простите, вы Себастьян Михаэлис и... — мужчина многозначительно перевел взгляд на меня. — Анастасия Турдакова? Я не ошибся? — Не ошиблись, по её согласию, я являюсь её законным опекуном, — мигом встрял Себастьян. — Точно по согласию, так? — хмуро поинтересовался он, кажется, у меня. Я быстро закивала. — Естественно. — Что ж, а по проведению суда и документам тоже подтверждаетесь опекуном законным, и с детьми как и подростками давно как водитесь? Себастьян с невозмутимым видом протянул неизвестному мужчине подтверждающие дело документы, мужчина натянув на нос прямоугольные очки, которые все это время как оказывается, торчали у него на лбу; прищурившись, уставился в протянутые документы. — Простите, но с кем имею честь?... — поинтересовался Себастьян. — Ох, простите, не сразу спохватился, так сказать... — положив левую руку на грудь, мужчина правой отдал документы обратно. — Александр Гончаров, — они пожали друг другу руки. — Я ваш предоставленный Виталием адвокат, суду тут полному, конечно, состояться не дано, но мы решим все дела в его кабинете. — С Виталием дела вести будет только интереснее...— откликнулся Себастьян, и как только Александр развернулся ступая и уводя за собой дальше по коридору, на лице демона я разглядела ухмылку: — Наедине... Я невольно поежилась, а Себастьян внимательно проследив за мной взглядом, рукой подгоняя следом, кажется, заметил и это. Дорогу в кабинет, я могла знать и без проводника в лице Александра, но одна бы сюда точно ни в жизнь не припёрлась. — Так откуда же вы приехали, Себастьян? По вам сразу же можно сказать, что точно не местный! Хотя в Петербурге, наверняка, не раз уже бывали? — Я ехал из Москвы, если это вас так интересует. А с вашим акцентом, вы наверняка, приехали в эту страну не так уж и давно. — Эх, а я то думал что смог его как-то скрыть. Но мне уже и по внешнему виду люди заявляют, что я точно не русский! Какие-либо слова, вмиг прервались у темной двери, такого же темного кабинета, и темных людей в нем, что переговаривались о чём-то между собой внутри. Только распахнулась дверь, за столом я увидела старую, довольную только самим собой морщинистую физиономию (быть может, у него не было настолько много морщин на лице, но так его мне описывать было привычнее) темно русые волосы подстриженные под ёжика, отрощенные усы, но гораздо короче, чем как у Пуаро (у второго явно красивее) болотного оттенка глаза, готовые своим пристальным взглядом сжечь тебя в них, и пафосный светлый смокинг. На столе расселся как я поняла, его надёжный адвокат, каких у него было полным полно. При виде нас, русый мужчина лет так двадцати, уселся за предоставленный стул, подле Виталия. Я застыла в проходе, но Себастьян вновь легонько подтолкнул меня внутрь, так что на его поддержку поскорее отсюда слинять, я могла не рассчитывать. Хотя чего я все должна бежать от проблем? Если от тех недо-сектантов смогла спастись, то от отца и подавно. Виталий кашлянул в кулак: — Здравствуйте, Себастьян Михаэлис, почту за честь наконец познакомиться с вами вживую, — скупиться Виталию на то не надо, чтобы направо и налево раскидываться со своим потенциальными жертвами, слащавыми речами; хотя Себастьяну это и вдвойне не надобно, к тому же, наверняка он это делает с невероятной лёгкостью, и насчёт потенциальной жертвы, я бы ещё поспорила кто именно. — Взаимно, мистер Сорокин. Как в жизни, так и по рассказам вашей дочери, по одному на вас взгляду можно понять, какой вы заботливый отец, — теперь слащаво ухмыльнулся Себастьян. — Кхм, значит, прямо сейчас и выясним, кто из нас смог бы лучше всего позаботиться о юной Настеньке, — мельком глянул на меня Виталий. — Значит, оплату за адвоката придется возместить сразу? — Нет, пока что адвокат даётся вам с моего счета, — подчеркнул он. — Я думаю, включая судебные разбирательства, поддержку адвоката и все остальное, плату вы возместите чуть позже. — Думаю, над этим нам всем для начала предстоит разобраться, — встрянул Александр. — Как и над тем, что по закону родным биологическим отцом Турдаковой, является Виталий? — сразу встал в защиту русоволосый, поднимаясь со стула, и через стол протягивая Себастьяну руку. — Федор Романенко, приятно иметь с вами дела. — Мне тоже очень приятно, а ведь так-то у меня есть имя, и я тоже как-то влияю на то, с кем мне лучше всего будет? — поинтересовалась я, неуверенно скрестив руки на груди. — А с кем тебе лучше всего будет, дорогая, скажи? — настырно поинтересовался отец, прожигая меня взглядом. Он всегда так делал, если собирался получить от любимой дочурки или кого-либо ещё нужное согласие, начинал давить морально. — Мне... — я переглянулась с Себастьяном. — Прямо сейчас, все решат документы и доказательства, мы называем это методом Д и Д, — сказал Федор. — Личные подтверждения по поводу определенного человека тоже не помешают. — Присаживайтесь, мистер Михаэлис, Настя, — указал Виталий на стулья, сам присаживаясь напротив вальяжно облокачиваясь, доставая из пачки сигарету. — Прошу прощения, что не предложил вам этого раньше. Начнем с подтверждений обо мне от Насти, так ведь, Федор? — поинтересовался он у того, зажав сигарету между зубов, почти что прислонив к ней зажигалку. — Ах, извините за замечание, но здесь как бы ребенок, — встрял Александр, произнося это как настоящий спаситель. — Точно! Настя ведь никогда не переносила запах дыма сигарет, её сразу начинало от этого мутить, — с не менее довольным видом, он убрал сигарету и зажигалку обратно в карман. — Вот видишь, Настенька, оказывается, не так уж мало я про тебя знаю. — Прямо сейчас ты хочешь услышать моё мнение? — нарочито поинтересовалась я. — Я думаю, что лучше всего мне будет с опекуном, чем с тобой. — И почему у вас сложилось такое мнение о Виталии? — угрюмо поинтересовался его адвокат. — Личные разногласия как с родителем? Непонимания? — Угрозы, и все это вместе взятое, — отрезала я. — Виталий тем временем чуть не поперхнулся воздухом от моей наглости, по нему сразу можно было увидеть, как его раздувает от ярости. — Врать я не буду, — подалась я вперёд. — Прости, Настя? Но есть ли у тебя какие-то другие на то доказательства на компетентность твоего опекуна, кроме как злой клеветы на своего родного отца? — он изобразил из себя невинного ангелочка; оскорбленного наглостью обозленной дочери. — Если Вы мистер Сорокин, завели разговор о компетентности в моей профессии, тогда почему бы вам не обращаться ко мне? Документы свои я уже предоставил, и с уверенностью могу предоставить ещё раз, это же подтвердит мистер Гончаров, — спокойно откликнулся Себастьян. — Да, это так. Я хорошенько разглядел его документы, и на указанный опыт его многолетней работы, — откликнулся теперь Александр с дивана; пока Виталий с прищуром недоверчиво разглядывал подписные бумажки оформленные на Себастьяна. — Получается, начинали работать лет с двадцати, до 12 лет включительно, значит, сейчас вам должно быть где-то 31-32? — 17 июля 1990 года, если вас так интересует мой год рождения, — сориентировался Себастьян; и когда он даже в официальных документах успел расписать себе ложную дату рождения? Пока я спала, что-ли? — Это я прекрасно понимаю, тут в документах подробно расписано, — сурово проворчал Виталий. — Хорошо, насчёт мистера Михаэлиса нам все понятно, но а что насчёт вас, Виталий? — поинтересовался у него Александр. — Извините, но мне не понятно, каким образом вам может быть все понятно об этом как из ниоткуда взявшемся человеке? — всплеснул руками от безнадёжности, Фёдор. — К примеру, документы его пришли к нам только недавно, сразу понятно, что тут расписали Москву, как город откуда он приехал в Петербург, но о его настоящем жительстве, получается, неизвестно ничего? Вы приехали в Петербург с целью работы, или каким-то образом узнали о новоиспечённой сиротке Турдаковой? Под столом я сжала кулаки, начиная уже закипать от его бесконечной трепотни и явного стремления не упустить заранее уплаченные ему моим батьком деньжата. — Вы так на меня смотрите, будто бы я могу оказаться каким-нибудь самозванцем, это вы хотите сказать? — усмехнулся Себастьян, переводя взгляд на Федора с двумя толстыми папками документов в руках. — Приехал я в Петербург по делам работы, ещё заранее с месяца мая запланировав приехать сюда, по окончанию всех долгосрочных дел, а о Анастасии узнал из новостей, спустя пару дней решил связаться с её крёстными, лишьу чтобы разузнать есть ли у них сейчас время на воспитание подростка, или же нет, они сообщили мне о том, что собираются уезжать, — Уезжать к своим родным детям, Анастасию доверили оставить на меня. А вы прямо сейчас, мистер Романенко, пытаетесь ухватиться за неравноценные вещи, лишь бы получить вознаграждение за услугу такого юриста, как мистер Сорокин, — Себастьян хитро украдкой взглянул в сторону опешившего Виталия, между ним и его не менее удивленным адвокатом, шли разочарованные переглядки. — Я воспитывал тебя, уплачивал те денежные растраты твоей мамы, какие только получалось, долго поддерживал нашу семью, пока в нее не заявился этот... Этот... — Простите, но по словам Насти, ушли вы раньше, едва ей исполнилось десять лет... Много раз требовали денежное возмещение от ее матери кредитов и долгов, оформленных на вас с женой вместе, тоже самое можно сказать и об... — начал длительную защиту Александр. Мне не на шутку пришлось удивиться. — Пожалуйста, замолчите, Гончаров! — мигом заткнул его недовольный всем Виталий. — Не забывайте, какую плату я до этого возместил на ваш личный счёт! — Сейчас вы ведёте торги деньгами, или же реальный суд? — с довольной миной наперекор его словам, встрял демон. — А ведь поначалу я подумал, что вы человек честный, вежливый а главное... — Уступчивый? Только такие люди вам и нужны, не так ли мистер Сорокин? — теперь Себастьян открыто над ним издевался, понимая, что оба адвоката давно сдались, Александр пугливо молча прикусил язык, а Фёдор нервно перебирал в своих руках документы, не силясь найти нужный. — Люди не особо сговорчивые, на ком отлично было бы отлично срывать всю свою ненависть, например на таких, как ваша дочь? — Заткнись, сукин ты сын! — вскричал на него Виталий брызжа слюной, своими растопыренными жадными пальцами замахиваясь на черный пиджак и рубашку Себастьяна, дабы схватить, но все произошло настолько быстро... Он промахнулся, и его рука чуть не дала мне пощечину, но Себастьян остановил ее в паре метрах от моего лица. — Прежде чем вновь надумаете проводить серьезные собеседования, в лице опытного юриста, для начала, научите сдерживать свой гнев, — процедил Себастьян, такое ощущение, сильно пережимая его руку, от чего Виталий начал морщиться ещё сильнее; но как только он отпустил, тот быстро отдернул ее поглаживая левой рукой. — И... Кстати говоря... — я выложила свой включенный на записях звонков телефон на стол. — У меня есть доказательства... После прослушивания противной записи, на протяжении которой, со стороны моего недо отца слышаться гневные угрозы и шантаж в мою сторону и моего "опекуна" адвокатов в кабинете будто бы осенило; а Виталий все это время неподвижно сидел за столом, виновато прикрывая лицо ладонями.