Середина низости

— Ч-чего?... — только и сумела выпалить я. — Откуда ему может быть это известно? — Шпиону что когда-то организации «ТКР» и с тех пор потерявшим какую-либо связь с миром живых, сумеет найти любой подход. Но это не значит, что его нельзя будет легко обхитрить. — заговорщически улыбнулся Себастьян, протягивая бумажку через книжный столик мне обратно в руки. Я сидела на диване по турецки, двумя руками обхватив горячую чашку лимонного чая, пытаясь согреться, и со временем окаменевшие пальцы начали остывать. — В каком смысле, потерявшим какую-либо связь с миром «живых»? Он... Не человек, такой же как ты? — В вашем случае только первый вариант. Обмануть его можно в том смысле, если пойдете на встречу вы одни, а я буду неподалеку, готовым к любым неожиданностям. — Скажи, Себастьян, если он уже не имеет связь с миром живых, то кто он такой? Сама Смерть? Не захочет ли он и меня жизни лишить? — некоторую дрожь в своем голосе об одной только мысли своего странного окружения, и какого-то прозябания под открытым окном; я попыталась скрыть сделав ещё один глоток чая. — Не бойтесь. Я ему не позволю. — отрезал Себастьян, закрывая окно на микро проветривание, пока я шмыгала носом. — А если... Кто-то успеет меня убить раньше, чем исполниться контракт... Что тогда будет? — почти что шёпотом поинтересовалась я, прекрасно зная, что он все равно услышит. Сама не понимаю, на кой чёрт я тогда потянула кота за хвост, и решилась спросить это у него. Себастьян до этого стоявший ко мне спиной, разглядывающий неведомый мне вид из окна, неожиданно развернулся на лакированных туфлях, (я сама не понимала, почему дома он ходит в обуви) и подошёл впритык ко мне, присаживаясь рядом на корточки. Руками я пережимала остывшую вместе с чаем чашку в руках на коленях. — Ничего не будет, потому что до его исполнения, никто не сможет вас убить. Повторюсь, я не позволю им этого сделать. И смогу найти вас где угодно, благодаря печати, — прошелестел демон таким же голосом на пониженных тонах, пристально всматриваясь в мои глаза. В мою собственную душу. Теперь, похоже, не только мою собственную... — Это был всего лишь вопрос... — растерянно пробормотала я. — Но это не значит, что ради такого стоит нарушать личные границы. А ты, видимо, не знаешь такого понятия как "личное пространство"! — А я думал, что вы все продолжите уступать, — с дежурной улыбочкой добавил Себастьян, наконец, поднимаясь на ноги и отходя на шаг. — Уступать? Так ты все это время издевался надо мной специально? — в негодовании воскликнула я, скрестив руки на груди. Себастьян не ответил, он только вновь удостоил меня чудесным подарком из всех: своей загадочной явно замышляющей миной с хитрой ухмылкой, отчего я резко поднялась с дивана, сполоснула чашку от чая в раковине на кухне, поставила ее обратно на полку, и потопала к лестнице; поднимаясь в свою комнату. Но не успела я преодолеть и два лестничных пролета, как услышала из зала голос Себастьяна, напоследок обратившегося ко мне: — Не все ваши слабости мне известны, но уже бо́льшая их часть... Я неосознанно замедлила свой шаг, не пытаясь выглядеть в его глазах так, будто собираюсь сию же минуту сбежать... «Прям как в ту ночь...» Хотя ужасно хотелось. В итоге, только в своей комнате я сумела спокойно выдохнуть.                               ***                                «Здравствуй, дорогая Настенька... Надеюсь, если ты и прочитаешь эти строки, то никому другому постороннему ни за что не расскажешь: ни полиции, ни своим друзьям, не тете с дядей, потому что никто из них этого не поймет. И я искренне надеюсь, что и ты тоже... Пока ты его читаешь, убедись, пожалуйста обязательно, что находишься в полной безопасности; хотя, даже если пока ты так будешь думать, на самом деле может быть и не так. Я не пытаюсь этим запугать тебя, а лишь предупредить, и рассказать всю правду, которую я уверена, ты жаждешь больше всего на свете! Так вот, все произошло по моей собственной ошибке... Самой наиглупейшей в моей жизни. Виновата в этом моя собственная жажда мести, и правосудия, того самого восторжествования... Но, разве, стоит ли всего этого твоя душа? Я так не думаю, и ты так не думаешь, я знаю... Но уже было поздно, прости, милая, пусть я и знаю, что за это ты меня никогда больше не простишь. Из-за сделки с самым настоящим Дьяволом, я узнала правду, горькую правду... И я скажу тебе сразу, что она может ранить и тебя, дорогая моя, поэтому, если не можешь, не читай это письмо дальше: лучше отложи его, и все обдумай! Обдумай все хорошенько! Ибо дальнейшие строчки могут вмиг с треском разбить твое отношение ко мне, и раскрыть всю ту так жаждущую тобой горькую правду... Пусть я и буду мертва, но меня ты будешь ненавидеть больше всего на свете, и я не стараюсь давить на жалость, потому что заслужила...» Целые месяцы, годы, мне не давало покоя только одно: я никак не могла выяснить и понять, кто же подстроил этот несчастный случай с моими родными и близкими в 2014? Когда-то у меня было много ошибок и просчётов, и в какой-то определенный, неожиданный для меня момент, коллеги с которыми я работала все эти годы плечом к плечу, знавали мы друг друга, наверное, если не с восьмидесятых; и пережили вместе многое, пока я работала в сотрудничестве, с ребятами из «ТКР» и подрабатывала агентом, казалось, все шло хорошо, многие опасные операции что в буквальном смысле, ставили на грани наши жизни, удалось пережить, и со временем, я перешла в нормальную, спокойную жизнь среднестатистического человека-петербургца. По юридическим компаниям, познакомилась с привлекательным с виду, и по первому ложному впечатлению приятным человеком, от него я и забеременела, но жизнь у нас вскоре не задалась: на деле же он оказался самым настоящим мерзавцем, и эгоистом с раздутым самомнением, и всегда, главное для него была не семья, а набитый деньгами кошелек, и его собственные узкие круги понятия нравственности и циничного правосудия. Лишь пока я не вступила обратно на работу в старую организацию, попеременно воспитывая свою ненаглядную дочурку, которую кому-нибудь другим бы больше точно не стала бы отдавать на попечение; я бы не встретила его... На одном секретно порученном нам задании, мы действовали сообща, как настоящие напарники; с нами были также ещё другие ребята, что тоже во всех красочных подробностях сумели запомнить тот самый день. И в один такой прекрасный день обвинить во всем меня. Все бы казалось, у нас с Димой шло отлично, если бы ребята из «ТКР» из которого мы потом спустя три года ушли в отставку, не помешались на своей странной бредовой идее. Я помню, какое это во мне вызвало любопытство, и как я втайне от Димы и всех, занялась изучением странных планов затеваемых «ТКР» тесно сотрудничащие с правительством. Это звучит как слова параноидального конспиролога, помешанного на теориях заговора, но началось это все не с меня, и притом я своими глазами видела уличающие отвратимые доказательства. Они захотели придумать идею со своей новой религией, как будто мы живём в средневековье?... Либо же просто превратились в странных, сумасшедших сектантов: именно такое у обычных людей складывается мнение, когда они вживую своими глазами сумели лицезреть настоящее жертвоприношение, но вот только кому? Приносили они эту жертву какому-то своему собственному то ли выдуманному, то ли неизвестному никому богу, кроме них самих. Один раз я попала туда, где не должна была находится, один роковой на эмоциях сделанный выстрел: и я убила человека, а точнее типа старающегося походить на священника, хотя на деле он таким и не был. Эти люди думали либо только о деньгах которые им за это заплатят, либо у них был какой-то собственный таинственный фетиш, где главным вознаграждением для них было все исполнения их сокровенных желаний. На широком столе для приношения жертвы и какого-то жуткого распятия, уже лежала мертвая женщина, с окровавленной грудной клеткой, с изрезанными ранами от кинжала. Странные, пугающие лица жадных зрителей... То, что выстрел сделала я, они узнали не сразу; какие-то недельки две, мне удалось пожить нормально. Если жизнь в страхе на каждого прохожего, подозревать что он в какой-то момент может тебя убить, считается нормальной жизнью... В итоге, меня перехватили в переулке темные, высокие мужские силуэты; как бы изо всех сил я бы не пыталась сопротивляться, они все сильнее прижимали мокрую в усыпительной, с едким запахом вымоченную тряпку жидкости к моему рту и носу, перекрывая доступ к кислороду. Сбежать мне посчастливилось по одной лишь какой-то выпавшей фортуне, или же простой удачи... Я бы не стала настолько вдаваться в подробности, что же там происходило; ведь чуть позже это сумело окончательно, выбить меня из себя. Я потеряла недооценённую мной раньше способность трезво мыслить, и по одной старой книжке из библиотеки, и помощи Интернета, провела дома пока никого не было, ритуал по призыву демона. Для этого я специально, отправила дочку на несколько недель в деревню, а муж отправился на дней пять в командировку в Москву. От нахлынувшего отчаяния, я даже не надеялась и нисколько не ожидала, что существо откликнется... После непроглядной завесы густой непроглядной тьмы, передо мной предстал молодой человек с обманчивой красотой во фраке. Печать он поставил на моё левое предплечье, а затем поинтересовался: — Своими условиями я с вами уже поделился. А вот на ваше единственное желание уже догадываюсь. — Единственное желание... — пробормотала тогда я, закусывая губу. — Я хочу узнать, кто убил моих родных и близких в 2014... Это было довольно таки давно, и я думаю, что будет достаточно сложновато... — Дайте мне время, и увидите, что управлюсь всего за два дня, — проговорил демон, пока глаза его неожиданно сверкнули дьявольским алым огнем, зрачок сузился; он поднял руку с почерневшими на ней ногтями, и загоревшейся ярким малиновым светом пентаграммой. — Контракт заключён. Все эти два дня я старалась провести как можно полноценными, как только могла; я не догадалась попрощаться с дочкой перед отъездом, и все время боялась, что после меня, он найдет и её... Но согласиться на то же что и я, Настя не могла, не настолько она была отчаянная... Если бы только не ошеломляющая весь мой разум и существо горькая правда, от которой так и начинало неприятно ломить в груди. В тот самый день, я сделала это собственными руками, в состоянии полнейшего аффекта... Отомстила за все, за всю ту причинённую ему мне боль, и гадкое предательство... За моей спиной мой муж подставлял меня, убивал медленно и мучительно, и заставлял испытывать эту свою ничтожность, все снова и снова. Все это время Дима был с ними заодно, и за это он и расплатился, когда только лезвие ножа в моих руках, проткнуло его грудную клетку насквозь. Вот правда, когда пришло время к исполнению своей части контракта, я ещё даже не успела отойти от сверлящей боли, туман перед глазами рассеялся только в бездонных глазах демона. Все это время он спокойно стоял и наблюдал за этим в сторонке, ни одна мускула на его лице даже не дрогнула, и только окончившие все вмиг рыдания и мои яростные выпады, слова заставили вздрогнуть от подступившего страха как внутри, так и снаружи: — Все кончено. Но это не значит, что все ваши мучения на этом заканчиваются, — протянул он, стоя прямо над моей душой и мертвым телом. — Теперь пора исполнить ваши условия контракта. — Я их исполню. Как и обещала... — чуть ли не шёпотом, прохрипела я, вставая на дрожащих коленах без какой-либо помощи. — Только пообещай мне напоследок, ещё кое-что одно... — сказала я, вскинув голову, и взглянув прямо в его вновь ярко горящие алые глаза настоящего чудовища. Я выглядела в этот момент пусть и слишком жалко, обращаясь как жертва к охотнику, но с такими мыслями, мне не помешало твердо произнести: — Если кто-то из них решит убить мою дочь, помоги ей... Но не вынуждай ее заключить контракт с тобой...