Середина низости

То, на что я решила подписаться, ничем здравым, определенно, описать нельзя было. Пока мы серьезно расшагивали по коридору за этими не менее серьезными, стоящих на своем участковыми; я весь этот путь напряжённо раскидывала мозгами, роясь в самых далёких, потаённых и позабытых отделов памяти своего мозга. Где-то я читала, что с закрытыми глазами, вспоминается что-то гораздо лучше, наверное, поэтому время от времени чуть не врезалась почти что во все углы на своем пути, пытаясь нормально "вспоминать" или точнее "копаться в закоулках своей памяти" вот только, получалось нос к носу сталкиваться с совсем другими; из-за чего мы несколько раз останавливались в коридоре, замедляя свой быстрый темп. Я одновременно пыталась тянуть время, и вспоминать... Получилось как раз такие вспомнить тот самый фрагмент пятилетней давности, когда мне накануне исполнилось десять; ночью, я выходила в туалет из своей комнаты, по затемнённой коридорам, одним глазком заметив тусклый свет настольной лампы из дальнего офиса Виталия, тогда я ещё звала его папой. Офис находился в самом конце коридора, я осторожно подкралась на цыпочках, выглядывая из-за стены в узенький проем двери. Дверь затем бесшумно открылась, а я босиком прошла в комнату; сосредоточенный папа тихо бубнил, что-то печатая на своем ноутбуке, сверху над белой прописной строчке черным жирным шрифтом горели слова: «Пароль файловой базы данных:» Кажется, там было написано именно так... Он набирает набор цифр, а я подхожу чуть ближе, разглядев их все; меня саму до сих пор удивляет тот факт, как меня тогда не обнаружили. Неужели, действительно вела себя настолько бесшумно? — Все пытаетесь тянуть время? — поинтересовался у меня Себастьян, пока мы продолжали шагать в неизвестность, сворачивая к лестнице, спускаясь на первый этаж. — Это слишком заметно, да? — прикусила я губу, потерев лоб; цифры в воспоминании все ещё были размыты, да их таким образом и не вспомнишь, это просто невозможно... — Если вы надумали вспомнить утерянный пароль, могли бы попросить меня. — А откуда тебе его знать? — недоверчиво поинтересовалась я, пока мы преодолели уже за тем и главный холл. — Если захочу — могу и узнать, — лукаво улыбнулся он. — Для меня память, в отличие от людей — не помеха. — Набирать пароль все равно должна я... — с невыразимой горечью произнесла я. — Ведь только я могу его помнить... Мой уныло опущенный дух, подкрепил ещё и тот факт, прибытия на место, к сенсорному терминалу в Главном холле, со сбором всех важных, файловых данных... Я слегка вздрогнула, когда нажимая на панель кнопки: «Войти» в файловую организацию данных вышеописанного отдела, меня снова окликнули, попросив набрать в пустой белой строчке пароль. Моя рука нависла над сенсорным монитором, а глаза зажмурились, вновь пытаясь выискать в лабиринтах мозговой памяти ту самую неуловимую информацию. Пальцы в тишине комнаты, глухо стучат по клавишам, набирая комбинацию из шести цифр: «667089» а может: «980766»? Память на самом деле штука сложная, как и весь наш мозг, которым мы думаем, воспринимаем мир, придумываем того, чего быть не может... Все его свойства до конца нам не могут быть известны, ведь в жизни то мы используем его не в полную силу... И, как давно научно доказано, на сто процентов наш мозг может работать только во сне. Точно! Все это был сон! Начиная от момента где я шла от своей комнаты, по затемнённому коридору, тихо прокрадываясь в офис отца — это искаженные сном воспоминания. Тогда я поздним вечером, зашла в кабинет отца, дабы спросить у него, или поискать там свой пропавший планшет; его на месте не оказалось, и я начала искать в его кабинете сама; вот только когда я услышала его приближающиеся шаги, спряталась в шкафу, слегка приоткрыв дверцу, чтобы хоть что-то видеть. Он вернулся то ли с работы, то ли откуда-то уставший: наш старый шкаф стоял позади рабочего стола Виталия, из-за чего можно было увидеть оттуда то, что он печатает на своем ноутбуке. Когда он начал набирать пароль, я тогда с не сохранившимся у меня сейчас, с тех времён идеальным зрением, разглядела шесть цифр, что он набрал на экране для входа в систему... Я ещё тогда отметила про себя, что этими цифрами, являлась какая-то дата; мама тогда ответила на мой вопрос: «— А! Так это же дата выпуска твоего папы с Высшего, Юридического факультета СПБГУ. А откуда ты знаешь об этой дате?...» Дата, что связанная с одним месяцем лета... А точнее последним, в поздних числах: 29.08... Какой тогда за тем идёт год выпуска? Если папиной карьере вот уже идёт не меньше двадцати трёх с половиной лет... Девяностые... «29.08.97» — пальцы неуверенно нажали на нужные, а возможно, пустяковые клавиши; не собираюсь с трепетом выжидать нужного момента, я быстро нажала клавишу «Enter» пусть уже было дело с концом. Я не могла помнить всего этого, в тончайших подробностях. Но потом эта дата ещё ни раз попадалась мне на глаза, в дальнейшей жизни. Пароль оказался верным, и вход в систему был успешно разрешен; я только отошла на пару шагов от монитора, облегчённо выдыхая, а всем остальным только бросила: — Готово. Участковые странно переглянулись между собой, решаясь впритык подойти к терминалу. Только чуть позже, эти двое повернулись к нам с широко раскрытыми глазами. — И как только могла эта тупая полиция обвинить вас? — в негодовании восклицал Арсений, откровенно обращаясь к Себастьяну. «— Неслыханное безобразие!» Так и слышу от тебя! — передразнила его Катя искажённым голосом. — Я бы оправдывающе сказала, что это была всего лишь ошибка, но скажу откровенно: спасибо моему золотому папаше... — прокомментировала я, устало вздыхая. — Получается, Себастьян, вы первый кто смог противостоять нечестным читам в рукаве нечестного дяди Вити, — проговорил Рома с самым серьезным на этой планете видом. — Получается, что так, — спокойно бросил Себастьян. — Это был лишь вопрос времени, когда в полиции наконец узнают о промышлении его незаконной деятельности. — Вот это ты... Эм... То есть вы, прям жгли! А какая память у Настюхи так я вообще молчу! — с воодушевлением воскликнул Сеня, подталкивая меня локтём в плечо. — Мне казалось, что в моей голове полная каша этих цифр... — пробормотала я, сонно зевая. — Ещё бы чуть-чуть и мой мозг бы точно отключился. Дал сбой... — Если я даже не могу вспомнить того, что ещё было вчера, а ты вспомнила код от системы, который увидела в десять лет... То тут уже понятно, что память у тебя явно не "как у рыбы" как ты до этого все говорила. — хмыкнул Рома, пока мы все не присели на широкую, на всех пятерых скамейку. По крайней мере, они были очень рядом придвинуты друг к другу; поэтому Себастьян и я уместились рядышком с ребятами на второй. — Все ясно, врала нам до этого, — с ухмылкой Арсений переглянулся со мной. — Себастьян, а давно ты... Ну как сказать... Шаришь во всех этих делах законных, потому что как мне показалось, по описанию Насти, ты вел себя как настоящий адвокат на суде. — подхватила Катя, вальяжно разложившись по всей спинке скамейки, вот-вот готовая всей своей тушей навалиться на уступивших ей, сжавшихся в углу ребят. — Я действовал по велению чистой совести, сохраняя при себе всю ту ответственность, что я возложил на себя за Настю. — Если вы так стараетесь позаботиться о ней, хотя по сути являетесь чужим человеком для нее, значит, вам можно доверять, — дружелюбно улыбнувшись, посмотрел на меня Рома через плечо Себастьяна, склонив голову набок. — Только... Я бы хотел высказать и свои слова... — демонстративно кашлянул в кулак Сеня, прерывая всю устоявшуюся среди нас сентиментальность. — Такая целеустремленность защиты, наоборот кажется мне очень... — из-за чего-то Арсений неожиданно прервался на слове; в моей голове автоматически всплыл привычный образ Ромы, пихающий друга в плечо, чтобы не бросил чего лишнего и опрометчивого; из-за чего из моей груди вырвался удручённый вздох. — Не обращайте на этого дурака внимания, — нервно усмехнулась Катя, туда сюда поворачиваясь то к нам, то к ребятам. — Как-то зябко стало, вы не заметили? Может, сходим в кафе? По кофе, а? Я бы если честно, ещё бы и поела. Чуть проморгавшись от выглянувших ярких лучей солнца из-за облаков, слепящих мои глаза, я рукавом куртки усердно протёрла их; голова протяжно гудела, ноги и все тело ныло от усталости. Всю ночь глаз не сомкнула, но с другой стороны я так долго откладывала свое обещание встретиться с друзьями, а тут вот такое случилось... Да ещё и эта странная ночь... Ещё один плюс я находила в том, чтобы больше времени провести с друзьями, а не наедине с этим чудовищем, что продолжала пугать меня, поэтому я уже было раскрыла рот, чтобы ответить. — Я думаю, что в связи этой бессонной ночи, Насте бы не помешало отдохнуть. Если вы хотели позвать её отдельно, — прервал весь поток моих сумасшедших мыслей Себастьян, стараясь быть незаметным, уже осторожно обхватил мою руку своей под локоть. — Да нет же, мы хотели и вас позвать, мы не та компания, в которой кто-то остаётся лишним, — добавил своё Рома, пока Арсений в своих каких-то недовольных мыслях, мрачно отвернулся на краешке скамейки, в сторону улицы, закуривая из электронки. — Что ж, хотел бы ещё раз отблагодарить вас за то, что встретили нас, как настоящие друзья. И не возразите, если мы уйдем? — с невинным добродушным видом, слегка расстроенным той ситуацией, что уже настало время прощаться, сказал Себастьян. — Нет, конечно. Как мы можем возражать? — ответила за всех Катя, пока остальные, как кажется, будто бы сидели под смущением. — Напиши нам потом, Настён, или вы... Себастьян, — когда мы поспешно развернулись в противоположную сторону, я упорно постаралась скрыть свое огорченно-раздражённое состояние. Ребята будто бы хотели что-то сказать мне на прощание, но не могли, потому что Себастьян был здесь; как какой-то посторонний, которому они бы ни за что не захотели довериться. Я знала этот их взгляд, и от этого я могла ответить им только тем же смятённым. Себастьян так легко примерял различные маски, скрывающие его подлинные чувства... Маски настоящей фальши, фальшивых эмоций, будто бы только и состоял из одной лжи и фальши. Либо же он на самом деле ничего не испытывал по отношению к людям окружающим его и ко всему этому скучному для такого, как он, миру, либо же он просто мастерски скрывал все свои настоящие эмоции. Он так и продолжал идти со мной, удерживая под локоть, таким образом мы миновали всю от и до заполненную толпами людей улицу, пока не свернули в тихий, безлюдный скверик. Страх вновь образовался комком в горле, а я его из-за всех сил старалась сдержать. — Куда ты меня привёл? — Скажите, разве в таком состоянии вы сможете преодолеть ещё пару десятков кварталов? Как мне кажется, нет. — Ну, да, я не в самом лучшем состоянии, но все таки для особо быстрых передвижений у нас есть машина! — в защиту яро воскликнула я, вырываясь из его хватки, и скрещивая руки на груди. — Которая осталась в гараже дома Кузнецовых? — ответил Себастьян, не сдержав усмешки. — А, ну да, точно... — обречённо пробормотала я, уже собираясь хлопнуть рукой по своему лицу; как обычно, мой мозг забывал очевидные вещи и факты, и предпочитал видеть их по своему, особенно, под влиянием усталости. — О'кей, потопали на ближайшую остановку! — заключила вердикт я, твердым шагом разворачиваясь в сторону арки. Завидев некоторые изменения в выражении лица демона, я на всякий случай подытожила: — Ну, если тебе не комильфо ехать на общественном транспорте, — многозначительно закатила я глаза. — Тогда дай денег на проезд, я поеду одна... Тогда уже встретимся дома! — Возможно, вы неправильно интерпретировали мою фразу, — настырно прервал меня Себастьян, а под моим непонимающим взглядом продолжил: — То есть, выражаясь на русском языке, будет гораздо быстрее, если мы попадём домой благодаря мне. Чуть поразмыслив, до меня наконец дошло, когда в голове всплыл образ позавчерашней ночи... — Нет-нет-нет, голубчик! Спасибо за такой честный выговор, но я предпочту потесниться с надоедливыми бабками в автобусе, чем вспархнуть как птичка над этим городом... — наотрез запротестовала я, инстинктивно отступив на два шага назад. Прямо сейчас, после сей неловкой и нелепой ситуации, я снова отчаянно забоялась, что он почувствует, когда я захочу сбежать. — От вас нельзя было ожидать иного ответа. Поэтому... — подозрительно затихнув, я и глазом не успела моргнуть, как этот чертила всего лишь в одну секунду приблизился впритык ко мне, с невероятной молниеносной скоростью подхватил на руки, а когда я уже испуганно раскрыла глаза, мои невдомёк брошенные слова, осуществились наяву... Теперь Петербург виднелся внизу хотя и не на такой большой высоте, как в прошлый раз, и множество улиц которые нам бы пришлось преодолеть пешком, или на автобусе с остановками, проплывали под нами, и исчезали следом сию минуту. На самом деле, никакого страха высоты у меня не было, и я почти что наблюдала за представшей моим глазам картиной, с некой завороженностью, особенно, с прекрасной картиной Петербурга. Но я до усрачки боялась неведомой непредсказуемости со стороны Себастьяна, поэтому когда он уже собирался меня опустить, я спрыгнула сама и пробежала внутрь через открытую ключом дверь. Нервозность заполонила собой всю прежнюю перед этим сильную усталость или, по крайней мере, уменьшило её в десятки процентов. Поэтому сейчас, пока Себастьян проводил очередную уборку не только по всему дому, но и в своей комнате, которая до этого была комнатой тети и дяди, я за ароматной чашкой кофе пыталась читать новую книгу; купила я ее ещё в начале лета, но до того чтобы прочитать, дошла только сейчас; пока мои глаза наливались свинцом, или же слипались от усталости, назвать это можно было как угодно, я пыталась вчитаться и вникнуть в суть самой книги на тему так меня интересующую; отчего в один прекрасный момент, не заметила как Себастьян вновь подкрался ко мне исподтишка. — На психологическую тему. Должно быть, очень интересно, — хмыкнул он, облокотившись о стойку соединённную с кухней. — И не представляешь насколько, хотя, может, и представляешь, но мне откуда знать. Хоть какой-то шанс появиться прочитать тебя. — А вы и до этого уже не раз пробовали, не так ли? Думаю, задача обойдется вам не из лёгких, — одарил он меня своей самой самодовольной ухмылкой. — Ты это знаешь, потому что уже давно прочитал меня полностью? Или с синдромом восьмиклассника лелеешь себя необыкновенной личностью? — бросила я в ответ, внутренне чувствуя что он явно задел моё эго, и быть может, это и намеревался сделать. Хотя смысл сказанной мной фразы пришел ко мне чуть с опозданием, вспоминая кому я это все таки говорю... — Я, конечно, с уверенностью мог бы назвать себя специалистом в области человеческой природы, смотря на весь тот большой опыт всей моей жизни. И по тому, сколько я наблюдал, как люди испокон веков пытаются унижать друг друга, чтобы на их фоне чувствовать себя лучше: не думаете ли вы, что это качество, скорее может быть присуще исключительно людям? — на мудрёные слова, Себастьян, действительно, не был кроток, но от простого подстёгивающего вопроса мной до этого, таким откровением я достаточно растерялась. — Не мне это знать, мне всего пятнадцать... Но, наверное, тебе скорее знать об этом больше, — натянуто улыбнулась я, стараясь скорее скрыться, вновь сосредоточила свой взгляд на книге; но вскоре кофеин начал действовать на меня совершенно иначе, и меня снова начало клонить в сон. В конце концов, перед глазами страницы начали туманиться, и я отложив книгу, опустила голову на руки, ощущавшие холодную поверхность мраморного стола. — Может, вам лучше уйти поспать в свою комнату? Там должно быть поудобнее, — не увидев его лица, я мысленно представила его улыбку; чуть позже рука в перчатке поправила и слегка пригладила мои волосы. — Нет... Мне и так хорошо, правда... — пробормотала я сквозь сон. Так я и отрубилась. Правда, чуть позже почувствовала сквозь сон, как кто-то несет меня на руках, пока, конечно, не провалилась в царство Морфея вновь...