Середина низости

Дальше сидеть на месте и слушать уже не пришлось, через огражденный внутренний двор дома, я решил быстро преодолеть небольшое по всему тому расстояние, спустя пять секунд оказываясь на месте происшествия. — Что это значит? За что вы хотите меня арестовать? — стараясь скрыть дрожь в голосе, от многочисленных рыданий, произнесла госпожа поднимаясь с качели. — Не вас, а вашего опекуна... Кажется, его зовут мистером Михаэлисом? — двое полицейских подошли чуть ли не впритык к запуганной госпоже, толстая рука одного из полицейских потянулась к ней; оказавшись всего в паре метрах от этих двоих, я мигом перехватил его руку. — Да, я тот кого вы можете звать мистером Михаэлисом, господин полицейский. Оба странно переглянулись, наши взгляды с госпожой неожиданно встретились в свете уличного фонаря. — Я и не заметил вас сразу, уже думал было спросить: «Каким образом вы здесь очутились?» — пробормотал он смятенно. — Всего лишь гулял тут неподалёку. Неужели, вы в самом деле думаете, что я бы смог так легко отпустить несовершеннолетнюю гулять куда-нибудь одну ночью? — Насчёт этого мы пока не знаем, но знаем только что вы: должны пройти с нами и с Настей в полицейский участок, дабы послушать ваши опровержительные оправдания на ваши фальсифицированные документы. И на вашу личность в целом! — мужчина покачал головой, прожигая во мне дыру своим натренированным укоризненным взглядом, словно собирался воззвать к моему чувству вины. — Пожалуйста, объясните для начала и мне, что здесь происходит? Какие фальшивые документы? — Девочка, твои крестные поддались обману настоящего мошенника! — сказал второй, опять же кивнув на меня. — Если бы только твой отец нас не предупредил! Теперь скорее наивность этих двоих, у которых наверняка есть кое-какие договоры с "не тем юристом" вызвали внутреннюю усмешку. — Мой отец? — нервно рассмеялась госпожа. — Конечно же, в первую очередь вы должны доверять именно моему отцу! Я видела документы Себастьяна, и это ещё доказали вчера в суде... — Суда ещё никакого не было... Но то, что документы твоего опекуна не настоящие, уже определенно доказано. — Даже тестом по определению личности? — произнес я, улыбнувшись. — Думаю, там действительно выясниться вся обо мне правда, как о каком-то неуловимом преступнике, не так ли вы думаете? Оба служащих указали нам рукой на полицейскую машину с невыключенными красно синими прожекторами. — Вам только остаётся понадеяться, что так не будет на самом деле. — дверца за ними закрылась, мы с госпожой уместились на заднем сидении; на улице давно стемнело, стояла практически глухая в этом тихом районе ночь. Только вот сегодняшняя ночь, определенно, обещает быть интересной. И не только для меня.                               *** Сидя в белых, душных стенах некой допросной, куда я, к счастью, не попала прошлым несчастным случаем, а точнее убийством моей матери... Убийство, следовало за убийством, в этот раз меня точно не пронесло... Вроде бы в этом месте не было так уж душно из-за включенного кондиционера, но от волнения сбившийся, неритмичный стук сердца глухо отдавался в ушах, а мне повторили вопрос снова: — Так как вы познакомились? Я хочу услышать вариант Насти... — Мы... Сначала... Списались в Интернете, через Телеграм... — пробормотала я, придумывая на ходу. — ...Мы познакомились... А потом договорились встретиться на Невском проспекте... — я выждала обдумчивую паузу. — Потом позвонили крестные, и я пришла с Себастьяном к нам домой... — Так все, прекрати, девочка! — мигом заткнул меня повысив голос полный полицейский в униформе, с бритой под ёжика башкой. — Само собой очевидно, что ты сейчас врешь нам в глаза, как дышишь! — И у тебя это, кстати, так себе получается! — поддержал своего напарника тупым трёпом более молоденький, светловолосый блондин. — Ты боишься рассказать нам правду... — участковый слегка понизил голос. — При нём? — Прошу меня простить, но может вы уже прекратите все это ребячество? — перебил его Себастьян, сохраняя при себе невозмутимый вид. — Так открыто обсуждать мою потенциальную опасность Насте, не обговорив всех фактов. — Ох, прошу меня простить, мистер Себастьян, (так ведь у вас там принято обращаться в Америке?) Давайте разом учитывать все факты: первое — ваши документы поддельные, как и заграничный, так и российский паспорт, не известно когда и с кем вы раньше работали, а скрытые данные явно говорят о том, что законом вы не подтверждаетесь опекуном. А третье же... Отказываетесь отдавать дочку в руки ее родного отца! — Скорее, в жадные руки ее родного отца! — вырвалось у меня; блондин недовольно на меня шикнул, что вызвало в меня только двойную волну отвращения. — Конечно, я попросил вас учитывать факты, а вы разом назвали мои недостатки, что ж, такие действительно есть: приехал будто бы из ниоткуда, хотя билет на перелёт из Москвы в моих документах имеется. Ваши расистские обвинения я могу не принимать на свой счет, ведь таковым американцем не являюсь, названным по английскому имени; конечно, можно было бы отдать девочку в руки незнакомым ей людям, на днях уехавших в Швейцарию, или же ее так называемому родному отцу, что все эти последние три года, не отставал с требованиями выплаты долгов и кредитов, оформленных на совместный семейный бюджет. Мне показалось, что в тишине застывшей в этой напряжённой, все представляющая из себя официоза допросной; я услышала стук отвалившейся челюсти. На долю секунды толстый участковый слегка разинул рот в удивлении, собираясь атаковать вновь. А чем? — В одних отправленных нам отчётов, предстали давнишние документы вашего судебного иска, задействованных как раз из Москвы, откуда вы приехали, — кашлянув в кулак, проговорил в этот раз его светловолосый напарник. — Что... кхм... Что вы будете делать, если судебная экспертиза предпочтет обвинить вас в пресечении своего родительского долга, и лишит этих самых прав на опекунство, и полномочий? Из этого вычитается весьма немалая сумма... — Вы сами понимаете, господин Поляков, — заметила я чуть позже, прочтённую Себастьяном бейдж с именем, прикрепленным на груди блондина. — Что сейчас открыто мне угрожаете, и не в одиночном присутствии? — медленно произнес Себастьян, склонив голову набок; при всем этом делая явный намек на меня. Как-то потихоньку запахло жареным. — Это всего навсего предупреждение, мистер Михаэлис, — продолжил он, сверлив Себастьяна взглядом в упор; тот прожигал в нем дыру в ответ. Этот парень сам не понимает, на кого и что идёт... Почему-то как раз совсем не вовремя, в возбуждённом мозгу всплыла песня из мема: «Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь...» — Если пойдете наперекор ему, выгода в первую очередь не достанется вам, так как все переведённые Виталием деньги вычтутся из семейного бюджета, только теперь с бонусом в двести тысяч и от вашего... — хрипло добавил полноватый участковый, вновь оживившись. — А девочку снова передадут либо Виталию, либо крестным, что приедут из Новгорода по экстренному случаю. — Извините, но моё мнение вы не забыли спросить? — тихо пробормотала я, присоединившись к Себастьяну в прожигании дыр, в этих двух наглых участковых. — Я знаю, кому меня решат отдать крестные. Второй вариант может оказаться ещё хуже... — Когда ты в последний раз, видела своего папу? — поинтересовался у меня блондин. — Вчера. И надеюсь, что больше не увижу. — Что ж, я думаю, если вы не собираетесь соглашаться с нашим предложением, нам придется поступить по требованию... — Это не предложение — это принуждение, — спокойно прервал его Себастьян, хотя мне на миг показалось, процедил. — И дело тут совершенно не в размере денег, господа... Насколько могу посудить, никакие документы не передадут высокую степень вашей алчности. А обычно, именно таких до глупости наивных, как вы, убирают первыми, — двоим спорщикам и затевателем вышеописанного спора, до изумления удивлённых, показалось, что у Михаэлиса даже глаза сверкнули красным, от выражаемого всего на этих двоих холодного гнева. Но Насте это узнать, конечно, было не дано. Зато, она очень ярко ощутила эту напряжённую обстановку в неспокойной допросной, напряжение которой все с каждым разом нарастало. Скрестив за спинкой стула указательный и средний пальцы, я тихонько произнесла, изо всех сил стараясь казаться самым честным человеком на всем белом свете: — Мы не можем согласиться на ваши предложения так просто, пока вы не проверите в госу... Государственном, юридическом отделе базы данных, — чуть нахмурившись, произнесла я давно заученное название; только из-за многочисленных визитов к "папочке" — Последние изменения в документах Себастьяна, эм... Присланных Виталием... Точнее, в его папке, в его базе данных... — Ты говоришь про приватную базу данных, или же открытую? — в не меньшем смятении поинтересовался полный участковый. — Ээ... Открытую! Где публично сохраняются все законные файлы Виталия... — подчеркнула я, внутренне осознавая, насколько в этих юридических законодательствах, и ментовке, любят слово: «законный» Чуть ли не растерявшись, под столом я специально наступила на ногу Себастьяна. — Она имеет в виду — Файловую организацию данных его юридического отдела. — мне показалось, что как только Себастьян снова подал голос, эти двое вздрогнули; но опять же таки, все мне могло привидеться... — Если Настя упоминула об этом, значит, она наверняка помнит пароль от этой системы, — закончил он, невинно улыбнувшись. Мне захотелось наступить на его ногу ещё раз. — Да, она хорошенько так закодирована... — задумчиво повторил его слова блондин. — Разве так обязательно входить в эту систему? Мы уже все документы представили вам, на столе. — Вы не имеете право арестовывать Себастьяна просто так, пока не представите нам первую версию файлов в оригинале! — твердо настояла на своем я, завершив разговор вмиг тем, что поднялась со стула, и уже было собралась к выходу из допросной. — Погодите-ка, мисс! — окликнул меня Петрушин, уже собираясь вновь остановить меня, протягивая толстую ручонку. К этому времени уже успели подтянуться Поляков и Себастьян; только когда Петрушин повернул ключ в замке, нам больше не пришлось толпиться у выхода. — Для начала, мы покажем вам дорогу.