Devil may love

«Есть такая теория: Вселенная и время

бесконечны, значит, любое событие

неизбежно, даже невозможное.» Трасса 60, 2001 г.

Аяко не плакала четыре бесконечно долгих пары. Она не плакала, пока шла от работы до метро. Ни слезинки не проронила, пока ехала домой. Но стоило двери ее комнаты захлопнуться, как истерика накрыла ее с головой. Девушка упала на свою постель и навзрыд разревелась. Хотелось вырвать собственное сердце из груди, чирикнуть зажигалкой и ко всем чертям его спалить. Душа корчилась в попытках выблевать причиняющие нестерпимую боль чувства. Липкое холодное чужеродное ощущение блуждало по всему телу. Эмоции переплетались между собой, порождая причудливого монстра, имя которому было отчаяние. Вся сложившаяся ситуация была сплошным нескончаемым кошмаром. Аяко надеялась, что со временем сможет его забыть — с глаз долой, из сердца вон. Но, видимо, у мира на этот счет были свои неисповедимые планы. Эта неожиданная встреча с Хиданом перевернула все с ног на голову. В голове у Аяко творился настоящий хаос. Мысли прыгали и скакали подобно гончим, за которыми ей, при всем желании, было невозможно угнаться. Ни за одну не удавалось уцепиться и воспользоваться привычным оружием — рационализацией. Раньше, когда она переживала такие отвратительные моменты, то всегда открещивалась от собственных чувств, прячась за спасительную завесу логики, которую виртуозно выстраивал ее разум. Это было похоже на крепость, за пределами которой бушевали разрушительные эмоции, тогда как внутри оставался лишь холодный голос рассудка, который словно приговор каждый раз оглашал одно и то же неотвратимое: «переживешь». И это всегда помогало. Но с Хиданом абсолютно все было не так, как всегда. Ее мир разваливался на части, а она даже не успевала собирать обломки. Плечи девушки подрагивали от всхлипов. Горячие соленые дорожки стекали по щекам и заливали подушку. Казалось, еще десять минут, и, подобно Алисе в стране чудес, своими слезами она затопит всю комнату. Но видимо у паркета был ангел-хранитель, раз ему на выручку пришла Конан, которая тихонько приоткрыла дверь. «Черт!». Аяко так привыкла к ее отсутствию, что совсем забыла о том, что сегодня она вернулась домой с ночного дежурства. Испуганная ее плачем, Конан бросилась к подруге. — Господи, Аяко, что случилось? Аяко попробовала выговорить хоть что-нибудь, но судорожные всхлипы упорно мешали. — Я… ик…. Он… Хи-д…а-ан… И снова протяжный вой. Подруга не на шутку перепугалась. Видеть Аяко в слезах ей доводилось настолько редко, что для пересчета хватило бы пальцев одной руки. Это было чем-то абсолютно из ряда вон выходящим. Конан села на кровать и притянула подругу к себе. — Эй… Иди сюда, солнышко. Аяко послушно уткнулась в ее колени. Конан обняла ее за плечи и погладила по волосам, шепча успокаивающие слова. — Ну чего ты… Ая, все хорошо… Кто тебя обидел? Мм? Ласковый голос Конан действовал подобно успокаивающему бальзаму. Аяко отчаянно пыталась ухватится за истерику и выплакать все, что накопилось за сегодняшний день, но у нее не получалось. Когда тебя так искренне утешают, просто не может не стать легче. Постепенно всхлипы стали более редкими, но ее плечи все еще время-от времени сотрясались. Аяко рукавами принялась вытирать сопли и слезы. Уже было как-то пофиг, все равно рубашку стирать. — Может, тебе водички? — участливо спросила Конан. Она продолжала практически с материнской нежностью гладить ее во волосам. Аяко отрицательно помотала головой. — Н-не хо-ч-чу. — Расскажешь, что произошло? Аяко глупо смотрела перед собой. Кажется, пришло время поделиться с Конан этой историей. Как минимум для того, что бы подруга не считала, что у Аяко не все дома. — Ладно. Она пересказала ей все. Рассказ вышел небольшим, и это было так странно: Аяко казалось, что за эти несколько недель она прожила целую жизнь. Конан немного помолчала, видимо, обдумывая ее рассказ. Спустя некоторое время она заговорила. — То есть он тебе понравился? — медленно начала она. — Угу. — А ты предложила ему все забыть? — с расстановкой, словно раскладывая все по полочкам, проговорила подруга. — Угу. — И сейчас ты ревешь, — скорее констатировала, чем спросила, Конан. Аяко нахмурилась. То, к какому выводу ее подводила подруга, ей не понравилось. Девушка вскочила с ее колен, взяла плюшевую игрушку и, словно обороняясь от неприятных слов, обняла, усаживаясь рядом с подругой и откидываясь на подушки. Аяко не смотрела Конан в глаза, сосредоточенно водя пальцем по плюшевой ткани. — Он мой студент. — Ну и что? — голос Конан прозвучал безобидно, но так, словно она разговаривала с ребенком. — В уставе вуза написано, что наказание за отношения с учеником — увольнение, — бесцветным голосом сказала Аяко. — Что?! — от возмущения Конан даже подпрыгнула. Аяко закивала. — Это так. — Что за дикость… Почему? Вы же два взрослых, совершеннолетних человека! Почему вы не можете вступить в отношения, если… Если, допустим, это любовь? Аяко усмехнулась и поморщилась. Конан как всегда. — Любовь? Мы просто переспали. — Ага, просто переспали, потом устроили сцену, потом ты ревела так, как будто кто-то умер. Аяко непонимающе нахмурилась. — Что ты хочешь сказать? Конан тяжело вздохнула. Иногда Аяко не видела очевидных вещей. Или не хотела видеть. Собственно, это было одной из причин, почему ее личные отношения не клеились. — Он тебе нравится? Аяко кивнула. — Если бы вы не застряли в этой драме профессора и студента, ты бы пригласила его выпить кофе? — Я… Я не знаю. Он ведь не тот человек, который ходит по кафе. А даже если и ходит, то только для того, что бы получить новый сексуальный экспириенс. Конан вопросительно посмотрела на Аяко. — Поебаться в туалете, — пришлось пояснить той. Конан закатила глаза, но слабо улыбнулась. — Ты так уверена на его счет? — Мне кажется, я видела достаточно, чтобы в этом убедиться. — Разве ты не из тех, кто все всегда проверяет на своем опыте? — с усмешкой подначила ее Конан. Аяко шутливо возмутилась и несильно ткнула Конан кулачком в плечо. — Эй! Меня, моим же оружием? Конан рассмеялась, запоздало уворачиваясь. — Ну вот, хотя бы не плачешь уже. — Я уже давно не плачу, — с глупой упертостью проговорила Аяко. Из целого мира людей только рядом с Конан она могла позволить себе ненадолго забыться и перестать быть вечно думающим и контролирующим каждый свой шаг взрослым. Хоть они и были одного возраста, Конан Аяко воспринимала как старшую сестру. Она очень ее любила, и именно поэтому старалась никогда не нагружать своими дурацкими проблемами. И хоть ей было ужасно стыдно за свою истерику, она была рада, что Конан теперь в курсе событий. Все-таки не рассказать такое близкому человеку — это уже преступление. Хотя, была бы воля Аяко, она бы еще месяца так два упорно молчала. — Иди сюда, — сказала Конан. Аяко, рассудив, что такой возможности может еще долго не представится, нырнула в ее объятия. Конан уткнулась подбородком в ее затылок. — Обещай рассказывать мне обо всем, что с тобой происходит. Я переживаю за тебя. — Думаю, на этом все закончилось. Больше нечему происходить, — голос ее звучал блекло, но ровно. Аяко была глубоко убеждена в собственных словах. Но как же сильно она заблуждалась. Дни проходили один за другим, похожие друг на друга как капли воды. Хидан на ее парах не появлялся, и Аяко упорно делала вид, что не замечает, как староста ставит галочки напротив его имени. Все-таки в его отсутствии Аяко отчасти винила себя. Ей было очень интересно, забросил ли он совсем университет или не ходил только на ее занятия. Несколько раз ей казалось, будто в толпе студентов мелькала знакомая светлая макушка, но мало ли было блондинов в таком огромном университете? Впрочем, в один из дней все-таки кое-что случилось. Аяко отвела две пары подряд и, наконец, получила заслуженный перерыв. В последнее время нервы ее настолько истончились, что кусок в горло не лез. Аппетит был просто ни к черту. Еда стала ужасно обременительной необходимостью, поэтому на завтрак был чай, а на обед сигареты. И сейчас как раз был обед. Курилка в университете была лишь одна — для студентов. Считалось, что преподаватели должны подавать учащимся пример здорового образа жизни, а в итоге они стреляли им сигареты. Аяко не хотела выделяться из общей массы, и для этого ей надо было мимикрировать под местную флору и фауну — а именно, под местных студентов. Аяко надела худи, распустила волосы, накинула капюшон и сняла очки. Ну вот, совершенно не примечательно — сойдет. Захватив лишь предметы первой необходимости, а именно — сигареты и телефон, девушка спустилась вниз, в курилку. Стояла пасмурная погода, ветер был прохладный, но ненадолго выходить без куртки было вполне себе терпимо. Аяко обогнула красивую лестницу и тихонько пристроилась в стороне от немногочисленного столпотворения. Она достала сигарету и, покопавшись в карманах, обнаружила, что забыла взять зажигалку. Вот же, блин! Последнее, что хотелось делать, будучи в статусе преподавателя — просить у собственных учеников зажигалку. Но выбора не было — подниматься и тратить на походы туда-сюда полжизни категорически не хотелось. Аяко обошла первого попавшегося парня со спины. — Извините, у вас не будет зажи… — ее глаза удивленно округлились, — Господин Хатаке? От неожиданности ректор подавился дымом. Он, как и она, стоял в капюшоне. Со спины она бы в жизни его не узнала! Неужели он тоже пытался закамуфлироваться? — Что вы тут делаете? — глупо спросила девушка. — То же, что и все, — безобидно ответил ректор, и в доказательство приподнял в руке сигарету. Ну да, логично. Что ж, по крайней мере, просить огонька у начальника менее предосудительно. — У вас не будет зажигалки? Я свою оставила в кабинете. — Да, конечно, — Какаши выудил из кармана металлическую бензиновую zippo и, чирикнув колесиком, вежливо дал ей прикурить. Приятно. Аяко затянулась и невольно призадумалась. — Почему мы шкеримся как два восьмиклассника? — философски протянула девушка, ища ответ в темно-серых глазах ректора. Он задумчиво нахмурился. Действительно, правилами университета преподавателям не запрещалось курить в специально отведенном для этого месте. А раз это не запрещено, то чего они так переживают? Как дети малые… — По-вашему, этому есть хоть одна разумная причина? — скромно улыбаясь, спросил ректор. — Не думаю. — серьезно проговорила Аяко. Пара переглянулась. Но только они начали стягивать свои капюшоны, как в курилку ввалился новый поток студентов. С кислыми лицами, не сговариваясь, Какаши и Аяко вернули капюшоны обратно. Оба радовались, что никто не стал свидетелем их малодушия. Сзади них пристроилась кучка студентов, раздались громкие голоса. — Бля, ну ты видел нашу училку по философии? — Ага, та еще стерва, но я бы ей засадил! Глаза ректора округлились. Аяко зажала рот рукой. Затем послышался другой смеющийся мужской голос. — Вы слышали, что она Инузуку выебала? — ответом служил дружный хохот. Щеки Аяко вспыхнули. — Это крылатое выражение! — оправдываясь перед ректором, зашипела девушка. На губах ректора заиграла загадочная полуулыбка. — Да, очень, кхм, крылатое. Аяко захотелось исчезнуть с этой планеты. Но и по Какаши Хатаке студенты не преминули пройтись. На этот раз голоса были женские. — Наш новый ректор такой симпатичный. Вы знали, что он не женат? — Как такой красавчик в его-то возрасте может быть свободен? — А что, если он гей? — послышалось женское хихиканье. Аяко еле удержала пытающегося повернуться ректора за плечи и отрицательно замотала головой. — Нет, не надо, не оборачивайтесь… — Я не гей, — спокойно заявил Хатаке. Это была последняя фраза на земле, которую Аяко ожидала услышать из уст своего начальника. — Им не стоит узнавать об этом лично от вас! — негромко проговорила девушка. Та же компания невозмутимо продолжила перемывать косточки. — Кстати, вы слышали, что эта стерва Хана кричит на занятиях? — Пятьдесят седьмая группа — отбитые долбоебы, так что не удивительно. Вы же помните, как они довели одного преподавателя до инфаркта? — Не знаю, я бы все равно на их месте написала коллективную жалобу на эту дуру. На этот раз уже ректору пришлось удерживать ее за плечи. — Госпожа Хана, спокойнее… Аяко была в бешенстве. — Да что они себе позволяют! Я ведь даже не кричала ни на кого! — снова оправдываясь, проговорила девушка. Голос повысила — это да. Но не кричала же! — Даже если бы я своими собственными глазами увидел, как вы дубасите палкой кого-нибудь из пятьдесят седьмой, я бы притворился слепым, — заверил ее начальник. С горем пополам они кое-как докурили и, не сговариваясь, двинулись обратно. Как только они поднялись по ступенькам, Аяко поделилась вертевшейся в голове мыслью. — Кажется, впервые за многие годы у меня появился по-настоящему весомый повод бросить курить. Ректор негромко рассмеялся. У него был удивительно приятный смех. Аяко неловко отвела взгляд и, по закону подлости, именно в этот самый момент, носом она больно въехала в чью-то грудь. — А-ай! — сделав пару шагов назад, жалобно прохныкала девушка, потирая ушибленную переносицу. Аяко пришлось высоко задрать голову, что бы увидеть виновника аварии. И, господи, лучше бы она этого не делала. Внутренности болезненно свело. Аяко забыла как дышать. Перед ней возвышался Хидан. Их удивленные глаза встретились, и ни один из них не мог найти в себе силы разорвать эту неожиданную, но пробирающую до самого сердца связь. Аяко знала наверняка, что за один этот взгляд была готова положить на алтарь собственную душу. Однако недовольное мельтешение сбоку все-таки спустило ее с небес на землю. Слева от парня, то и дело посматривая на блестящие наручные часы, стояла блондинка в красивом пальто с иголочки. Рядом с этой дорогой красотой Аяко почувствовала себя совершенно по-идиотски. — Извини… Те, — немного запоздало проговорил Хидан. Голос его прозвучал крайне удивленно. Он кинул растерянный взгляд на ее спутника и с каким-то странным, еле уловимым неудовольствием узнал в нем ректора. Если бы Аяко была высокого мнения о себе, она бы подумала, что это была ревность. — Здравствуйте, — поздоровался Хидан. Мужчина ответил ему вежливым кивком. А у Аяко все еще неприятно ныл нос. То ли дело было в этом, то ли в том, что Хидан упорно игнорировал ее занятия, но при этом терся с какой-то девушкой — но своим раздражением Аяко нестерпимо захотелось поделиться. — У тебя что, бронежилет? — с языка сами собой слетели слова. Аяко прикусила язык, но было поздно. От привычки язвить направо и налево она избавилась, осталось поработать над направлениями «назад» и «вперед». Хидан усмехнулся. — Да, на случай подобной атаки, — отчего-то голос его звучал так по-доброму, что на глаза почти навернулись слезы. Совсем не зло, как ее собственный. Напротив, его мягкий тембр обволакивал сознание, невольно успокаивая ее странную, невесть откуда взявшуюся вспышку гнева. И душа ее практически поддалась этим чарам, как рядом раздался требовательный женский голос. — Хидан, пошли, мы опоздаем. Эти слова больно резанули по чему-то в районе ее груди. Магия была разрушена. Аяко невольно подумала, что в следующий раз она обязательно исправит осточертевший плюсик в журнале посещений на минус. Хватит это терпеть! Руки ее незаметно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, отрезвляя. Аяко искривила губы в язвительной усмешке. — Ну пока, айсберг. Вся эта сцена длилась секунды, но Аяко показалось, будто она зависла в одном шаге от горизонта событий.* На короткий миг время остановилось, а потом, словно кто-то вновь завел шестеренки неисправного механизма, пошло. Аяко и ректор скрылись из вида. Хидан поймал себя на мысли, что впервые за несколько дней его губы были растянуты в совершенно искренней улыбке. Приятное чувство разливалось в районе живота. Он не ел ничего странного, не пил ничего подозрительного и, тем более, не употреблял. Причина этому новому, удивительному ощущению могла быть только одна — маленькая редкостная заноза, которой, видимо, суждено было появляться там, где ее меньше всего ждут. Но в этом Хидан, вопреки всем законам логики, находил какую-то особую мазохистичную прелесть. Он чувствовал себя словно заядлый курильщик, который, продержавшись несколько дней без никотина, наконец скурил втихаря целую пачку. Кажется, именно это люди называют счастьем. Хидан даже про себя возмутился: откуда у обыкновенной преподавательницы такая власть над ним? Что в ней такого особенного? Ответ был не утешительный — все. И, казалось, чем более холодной и неприступной она была, тем сильнее она затягивала его в свои сети. Он еще надеялся, что однажды у него получится из них выбраться, но уже совсем в это не верил. Эти дни избегания Аяко дались ему слишком высокой ценой. Ценой бессонницы и непрекращающегося чувства апатии. Хидану ужасно не хотелось, чтобы этот краткий просвет облегчения проходил. Но их миры, подобно галактикам, столкнулись лишь для того, чтобы вновь разлететься по разным уголкам вселенной. Как можно дальше друг от друга. Реальность снова развела их разными путями, и Хидан ее за это ненавидел. Пара дошла до машины. Хидан разблокировал ее и уселся за руль. Его однокурсница Ино уселась рядом. Она как обычно о чем-то трепалась, совершенно не замечая, что он ее даже не слушал. Хидан устало откинулся на спинку сидения. — Бля, и нахуя я только подписался на эту твою ебучую конференцию… — негромко произнес он, перебивая поток сознания блондинки. Та легко переменила тему. — Потому, что если бы ты отказался, то госпожа Шизуне бы заплакала. Хидан поморщился, словно от зубной боли. — Ой боже, ненавижу женские слезы. — Серьезно? — прыснула Ино. — Ну типо, она стоит, плачет, и что ты можешь сделать в этот момент? — искренне не понимал Хидан. Женские слезы вводили его в ступор, заставляя чувствовать себя какой-то тупой деревяшкой. — Ты никогда не утешал плачущую девушку? — подначивая, выгнула бровь блондинка. — Ну плакала передо мной одна, я ей сунул в лицо салфетку и хлопнул по плечу со словами «не кисни». — Ты что, слился? — рассмеялась девушка. — Я передал ее в руки подруг и съебал как можно дальше. — А если бы перед тобой плакала я, что бы ты сделал? — стреляя глазками проговорила Ино. Разговор резко повернул куда-то не туда. — Ну ты же женщина?.. — неуверенно протянул Хидан. — Я рада, что ты заметил. Ну, так что? — она выжидающе смотрела на Хидана. Он устало закатил глаза. — Яманака, ты че прицепилась? — Ну скажи, если бы перед тобой плакала я, что бы ты сделал? — не унималась девушка. Она с легкой усмешкой смотрела прямо ему в глаза. Хидан подумал, что обычно в такие моменты он уже освобождал окошко для секса. Сейчас же он был готов занять свободные окошки чем угодно, хоть, блять, кружком макраме, но только не сексом. — Так как мы одногруппники… — начал рассуждать вслух Хидан. — Так… — довольная тем, что парень клюнул на удочку, проговорила девушка. — И давно друг друга знаем… — Та-а-ак… — сладким голоском протянула Ино. — Я бы достал из твоей косметички зеркало и показал потекшую тушь, ты бы мгновенно перестала реветь и переключилась на то, чтобы, — Хидан передразнил ее, — «Стереть этот ужас со своего восхитительного лица!». — Ты придурок? — разочарованная Ино шлепнула его по плечу. Хидан рассмеялся. — А то ты не знала. — Ладно, раз сегодня у тебя проблемы с соображалкой, скажу прямо: давай переспим. Бровь Хидана поползла вверх. — С чего такие порывы, Яманака? — С каких пор ты стал задавать подобные вопросы? «С тех самых, как двинулся на своей преподавательнице». — Тебя ебет? — Ты мог бы. Хидан был в одном шаге от того, чтобы ударится головой об руль. Секса в его жизни дохуя, бери — не хочу. Но он не хотел. Точнее хотел, но не любого, а вполне себе конкретного. Как же хуево было желать того, что не можешь получить. — Ты сам несколько раз ко мне подкатывал, и вот, я соглашаюсь. Так в чем проблема? — требовательно спросила Ино. — Я не хочу, — просто и честно проговорил Хидан. Казалось, на этом разговор должен был закончится, но так мог подумать лишь тот, кто не знал его одногрупницу лично. Девушка подозрительно сузила глаза. — Не верю. Я слишком хорошо тебя знаю. Или… Ты не хочешь спать со мной, потому что нам еще вместе учиться, и ты боишься испортить наши отношения? — девушка игриво приблизилась к его лицу. Захотелось накрыть ее лицо ладонью и отодвинуть на расстояние вытянутой руки. Но, из уважения к ней, Хидан сдержался. Девушка была слишком близко. В голову парня проскользнула одна идиотская мысль, которую ему было просто необходимо проверить. Хидан нагнулся и поцеловал Ино. Она с охотой ему ответила. Ее мягкие губы были какими-то слишком пухлыми. «Не то. Не те…». Дурацкий малиновый блеск делал этот поцелуй слишком приторным и сладким. Вот бы он был со вкусом мятной жвачки, и было бы вообще супер, если бы от ее волос исходил слабый запах табака… «Ну блять, ну нет, это просто невыносимо!». Спустя четыре секунды внутреннего счета Хидан оторвался от нее — больше он выдержать не мог. Рукавом толстовки Хидан вытер свои губы. — А говорил, не хочешь, — довольно улыбаясь, проворковала девушка. — Я сделал это, чтобы проверить. — И как? Хидан ехидно ухмыльнулся. Девушке эта улыбка понравилась. — Действительно, не хочу. Ино раздраженно цокнула и отвернулась к окну. — Все равно однажды переспим, — самоуверенно заявила девушка. Парень ее проигнорил. — Смени блеск, вдруг тебе аллергик попадется. — У тебя аллергия на малину? — испуганно выпучила глаза девушка. — По-моему, у меня аллергия на тебя, — утомленно проговорил Хидан. — Я поняла, это у тебя тактика новая, да? Строишь из себя недотрогу, чтобы девочки сами липли? — попыталась угадать Ино. Объяснять что-то было бесполезно. Если Яманака что-то вбила себе в голову — это на долго. Она так пять лет бегала за их однокурсником Саске, пока тот бегал со стафом от ментов. Разные приоритеты в жизни. Кажется, и в его жизни теперь выстраивались новые приоритеты, имя которым было: «Берегу себя для единственной, как конченый хиккан». Аяко хлопнула дверью своего кабинета и, прислонившись к ней, отчаянно схватилась за сердце. Оно с неестественной скоростью билось о грудную клетку. Попытки его утихомирить были заведомо провальными. Так быть не должно! Это не нормально! Ты просто столкнулась с обычным студентом, ничего особенного не случилось! Он просто шел куда-то с одногрупницей, тебе-то какое дело? «А куда они шли? Могли ли они ехать к нему… Нет!». Аяко схватилась за голову и, заскользив по двери, осела на пол. Они же куда-то опаздывали, а кто будет опаздывать к себе домой? Никто. Если только этот кто-то не ебется по расписанию! Девушка встала и принялась беспокойно ходить туда-сюда. Но за целый день выкинуть случившееся из головы ей так и не удалось. Уже ночью, беспокойно ворочаясь в своей постели, она поняла, что так больше продолжаться не может. Аяко взяла телефон, открыла социальную сеть и вбила в поиск ставшее ей роднее, чем «Отче наш» имя — «Хидан Мацураси». Высветилась лишь одна страница. Осторожно, стараясь не нажать ни на какую лишнюю кнопку и не скомпрометировать себя, Аяко тыкнула на его фотографию. Загрузилась его страница, профиль был открыт. Сердце Аяко радостно забилось. — Был онлайн 10 минут назад… — тихо прошептала девушка. В статусе у него стоял какой-то дурацкий анекдот. Друзей у Хидана было куча, и, почему-то, Аяко не сомневалась, что всех их он как минимум знал в лицо. А вот фотографий у него висело не много. Всего парочка дурацких селфи и несколько невероятной красоты снимков, которые, судя по-всему, были сделаны чьими-то очень умелыми руками. «Может, это его друг-дизайнер постарался?». Сердце защемило от нахлынувших воспоминаний — одна из этих фотографий была сделана на той самой террасе клуба, где они впервые поцеловались. Хидан не видел, что его фотографируют — он стоял, вальяжно опершись на перила, с коктейлем в руке и кого-то увлеченно слушал. Аяко невольно ахнула. Лицо его было таким искренним и прекрасным, что рука ее сама-собой потянулась к кнопке «сохранить». Теперь в ее телефоне была его фотография. Эта мысль почему-то немного облегчила ее душевные страдания. Осознав, что она сделала, Аяко тут же вышла из сети и заблокировала телефон, откидывая его подальше. Она резко повернулась на другой бок. — И чем это может помочь? — задумчиво проговорила девушка. А спустя три минуты Аяко уже крепко спала. Следующий день был субботой. А точнее, унылой субботой. Аяко с ног до головы закопала себя в работу. И если избежать реальности это помогало, то избежать самой себя у нее едва ли получалось. А вот воскресенье выдалось более активным. И, прежде всего, за счет похода в Рассвет. Аяко переделала всю работу и могла позволить себе со спокойной душой и чистой совестью спать до трех часов дня. Они с Конан вместе позавтракали, и подруга показала Аяко приготовленные костюмы. Себе Конан выбрала наряд ангела: белое платье, мягкие крылышки и нимб. А вот для Аяко она приготовила нечто менее традиционное. Девушка две минуты тупо смотрела на свой костюм. — Я никуда не пойду. Она развернулась, но Конан удержала ее за плечи, разворачивая обратно. — Тебе не нравится? — осторожно спросила Конан. — Это что, порно-реквизит? — жалобно спросила Аяко. — Ну, я подумала, что тебе нужно будет что-то броское, за чем твой студент не сможет тебя разглядеть. Поэтому купила это. — Купила? — сдавленно проговорила Аяко. — Да, просто ничего подходящего у себя я не нашла, — объяснила Конан, — Так, тебе не нравится? — встревоженно спросила девушка. То, что на это Конан потратила свои деньги все меняло. — Нет, что ты! Просто… Удивилась. Конан ей не поверила. Она попробовала ее переубедить. — Все, что видно в этом костюме, — это чистый секс, никакой личности. Кожа будет слишком бледная, черты лица слишком стерты с ярким мейком, а твои темные волосы будут удачно скрыты париком. Для верности можешь надеть свои цветные линзы. Так что, я практически уверена, что даже если Хидан и будет в клубе этим вечером — он тебя не узнает. Да и вообще, никто не узнает в этой секс-бомбе преподавательницу. — Ц, ладно. — проговорила Аяко. В ее голосе больше не было слышно недовольства. Харли Квинн, так Харли Квинн. Черт с ним. — Хидан, сколько можно? Ты сидишь так уже час! — Хидан, лежащий на диване в своем кабинете, испуганно вздрогнул. Он перевел взгляд в сторону звука и увидел, что его друг сидел за его столом, нахально развалившись в мягком кожаном кресле. — Блять! Кисаме, ты давно тут сидишь? — Я же сказал — час, — насмешливо проговорил парень, — Что с тобой происходит? Хочешь, я тебя к психологу свожу? — то ли всерьез, то ли в насмешку спросил он. — К психологу? — кисло поморщился Хидан. — Ага. Я вот недавно ходил. — И как? — Отвратительно. Но сеансы психолога и не должны нравится. — Какой смысл платить такие бешеные бабки за то, что тебе даже не нравится? — недовольно проворчал Хидан. — Во имя развития. — Во имя развития чего? Экономики? Кисаме улыбнулся. — Так что случилось? — Сегодня я поцеловался с однокурсницей, и меня чуть не стошнило, — сказав это, Хидан почувствовал себя каким-то пятиклассником. — Она так плохо целуется? — Да… То есть, не то что бы. Кароче, дело не в этом, а в том, что пока я ее целовал, я думал о своей преподавательнице. Хидану очень нравилось это словосочетание. Хоть в чем-то она была его. — И? — И типо… — Хидан по-человечески сел на диван и принялся объяснять свою мысль, — Вот, просто представь, что из всей еды, что есть на планете, ты можешь есть только что-то одно, а от остального тебя жестко воротит. — Такими темпами и сдохнуть недолго. — Вот! — радостно замахал руками Хидан, — А я о чем. И я, кажется, уже как раз на грани того, чтобы сдохнуть. Разве может быть такое, чтобы из всех людей я мог теперь целоваться только с ней? — Да по тебе документалку для Дискавери можно снимать: «Эволюция бабника в нормального человека», — иронично проговорил Кисаме. Хидан закатил глаза. — Хотя, у меня есть идея, — загадочно начал Кисаме. — Какая? — Ну, как ты можешь утверждать, что не способен есть никакую еду в мире, кроме одной, пока не перепробуешь ее всю? Хидан заинтересованно сузил глаза. Если Кисаме знал выход из его тупиковой ситуации, то он был обязан его попробовать. В конце концов — это же вопрос жизни и смерти! — Так, и что ты предлагаешь? — У нас полный клуб девчонок — хоть со всеми перецелуйся! Вдруг найдешь ту, что понравится. А если понравится одна — значит, и вторую потом сможешь найти. — Бля, а в этом есть смысл… — задумчиво протянул Хидан. В следующий миг он как ошпаренный подскочил с дивана. — Погнали! — А я тебе там зачем? — весело спросил Кисаме. — Будешь учет вести, а то я сам со счета собьюсь. — Ну ладно, у нас есть еще минут сорок до встречи с подружкой Пейна. Пошли. Чтобы добраться до клуба, девушки решили взять такси. Передвигаться в таком диком виде на общественном транспорте было бы ужасно не комфортно. На входе их без проблем пропустили. Они оставили куртки у уже знакомого Аяко гардеробщика и по крутой лестнице поднялись наверх. Народу было тьма, и, чтобы не потеряться, девушки взялись за руки. Конан куда-то повела Аяко, видимо, к заранее оговоренному месту встречи. Этим местом оказался черный диван на небольшом подиуме в углу, на котором уже расположились трое парней. Один был рыжеволосым — в нем Аяко узнала парня Конан. На его лице было так много пирсинга, что Аяко захотелось задать ему кучу вопросов. Например: не примагничивает ли его бортик айфона? Или, например: как парень проходит металлодетектор? А как он летает на самолетах? Его заставляют все снимать? Но она предусмотрительно прикусила язык. Сегодня надо было казаться милой, ради Конан. Хоть Аяко так и подмывало достать айфон… Второй парень был с красными волосами, пожалуй, единственной его особенностью было то, что Аяко не могла угадать его возраст. Знаменитое «между десятью и сорока». Третий парень был блондином с очень длинными распущенными волосами. Навскидку ему было лет девятнадцать. У обоих ногти были покрашены черным лаком, что было немного необычно. Конан скользнула в объятия к Нагато, и пара поцеловалась. Все трое: Аяко, Рапунцель и Красная шапочка, — не сговариваясь, отвернулись. Нагато был в костюме дьявола, с рожками. Очевидно, с Конан у них были парные костюмы. Длинноволосый блондин был в костюме эльфа. Красноволосый был одет в плащ с красными облаками. Погодите-ка, где-то она этот плащ уже видела… Точно! Именно такой плащ был у Хидана. Нехорошее предчувствие залезло под кожу. — Привет, — поздоровалась с парнем Аяко, — Извини, а что это за плащ? Это из какого-то аниме? Парень немного удивился вопросу, но улыбнулся и вполне вежливо ответил. — Нет, это своего рода отличительный знак. — И кого же он отличает? — Хозяинов клуба. Твою мать! Аяко улыбнулась, скрывая боль, и вернулась к подруге, радуясь, что та не успела ее представить и назвать по имени. Она коснулась ее плеча. — Конан, можно тебя на минуточку? — еле сдерживая нахлынувший ужас, проговорила Аяко. Конан удивилась, но отошла в сторону вместе с ней. — В чем дело? — обеспокоено спросила она. — Хидан друг Нагато! — в отчаянии зашипела Аяко. — Что? С чего ты это взяла? — Плащи! У них одинаковые плащи, — взволнованно объяснила девушка. Конан озадаченно нахмурилась. — Черт… Так, Аяко, отставить панику. Сейчас я что-нибудь придумаю. Тебе… Тебе нужна маска. — Но у Харли Квинн не было маски… — Художественная достоверность сейчас последнее, что имеет значение. — попыталась вразумить ее Конан, — Видишь того парня у бара, в маске Бэтмена? Забери ее! — на ходу придумала план Конан. — Как ты себе это представляешь?! — возмутилась девушка. — Договорись, в крайнем случае, позаимствуй, — предложила подруга. — Классно ты завуалировала слово «укради», — зло нахмурилась Аяко. Конан неловко улыбнулась. — Ая, давай кабанчиком. У тебя есть пять минут. Аяко зарычала, радуясь, что из-за громкой музыки никто не мог этого слышать. — О боже, Конан! Я в этот проклятый клуб больше ни ногой! Аяко двинулась сквозь толпу, держа за ориентир Бэтмена. С ее ростом ей приходилось буквально распихивать всех локтями. Парень стоял и попивал виски. Было в его движениях что-то неуловимо грациозное. Аяко примостилась сбоку от него. — Привет, — проговорила девушка. Парень устало повернулся, словно к нему каждую минуту кто-то подходил и тревожил, не давая спокойно насладиться одиночеством. Аяко про себя посмеялась — пришел в клуб и жаждет уединения? Но, видимо, увидев перед собой персонажа из его собственной вселенной, в его черных как ночь глазах, промелькнула тень заинтересованности. — Привет, — ответил он ей, сузив глаза и склоняя голову на бок. Аяко решила, что лучше не юлить. По-крайней мере, по началу. Девушка робко улыбнулась. — Мне нравится твоя маска. Честно говоря, она мне настолько нравится, что я бы очень хотела ее одолжить. Парень улыбнулся краешком губ этой нелепице. Он задумчиво покрутил стакан в длинных красивых пальцах, а затем поставил его на барную стойку и перевел смеющийся взгляд на Аяко. — А мне с этого что? — спокойным голосом спросил он, но Аяко показалось, что парень просто прикидывается. — Как-то не очень благородно со стороны Бэтмена, — смущенно проговорила девушка. — Харли Квинн говорит мне про благородство? — усмехнулся он. Аяко улыбнулась. «Какой идиотизм». — Считай, что помогаешь даме в беде. Бэтмен снял маску, и она невольно разинула рот. Этот клуб — рассадник настоящих красавчиков! Длинные черные волосы парня, которые, по видимому, скрепляла резинка маски, рассыпались по его плечам. — Так, что мне за это будет? — парень двумя пальцами изящно пододвинул маску к ней, и с интересом склонил голову. Глаза его смотрели на нее лукаво. Под этим взглядом Аяко зарделась. Как же неловко… Чего только не приходилось терпеть из-за этой дурацкой вещицы! — И какую же плату ты хочешь за этот бескорыстный поступок? — намеренно наивно хлопая глазками спросила Аяко, ослабляя его бдительность. Брюнет уже собирался озвучить свой ответ, как неожиданно Аяко его перебила, уставившись куда-то ему за спину. — Вау, это что, Black Pink? Парень на секунду обернулся через плечо, но, наткнувшись глазами лишь на безликую толпу, осознал, что как дурачок попался на детскую уловку. В последний момент он успел обернуться и ухватить девушку за запястье. Брюнет резко притянул к себе неудавшуюся воровку и прижал ее к барной стойке, руками облокачиваясь по обе стороны от нее. — Мне кажется, мы не закончили, — со спокойной усмешкой проговорил парень. Аяко во все глаза уставилась на него, не в силах выдавить из себя ни слова. Адреналин ударил в кровь. Вот идиотка! Как же она так попалась… Ей стоило огромных усилий сохранить самообладание. Она вежливо улыбнулась, так, словно это не она пыталась его обокрасть. — Хорошо, давай продолжим, — преувеличенно бодро заговорила девушка. Все-таки в костюмах был плюс — из-за этих масок человек чувствовал себя свободнее и раскованнее, ему легче было совершать необдуманные поступки и легче соглашаться на них. — Мы остановились на плате. И все чего я хочу… — загадочно протянул парень, всматриваясь в ее глаза. Аяко, затаив дыхание, тревожно ждала продолжения. А вот его сложившаяся ситуация, похоже, развлекала. — Один поцелуй. Пульс резко подскочил к небесам. «Поцелуй?!». Аяко задумчиво закусила губу, взвешивая все «за» и «против». Она уже и так много времени потратила на разговоры, и если не получит маску, то либо опоздает из-за попыток получить новую, либо Хидан ее узнает. Ни тот, ни другой варианты ее не устраивали. Да и в принципе, учитывая обстоятельства — вполне себе сносная плата. Хорошо еще, что парень красивый. Хотя, даже он не смог бы заставить ее сердце трепетать так, как это делал Хидан. Дело ведь было далеко не во внешности. — Ладно, — согласилась Аяко. Чего греха таить, не смотря ни на что, целоваться с незнакомым парнем ей было страшно. Но тут надо было поступать так же, как в случае с прыжком с высоты в воду — не думая разгоняться и прыгать. И Аяко прыгнула. Она одним движением притянула парня за шею и коснулась своими губами его. Парень немного запоздало ответил на поцелуй, видимо, не ожидая от нее такой прыти. Он несильно углубил поцелуй, осторожно отвечая на него. Аяко считала про себя. «Раз, два, три… Сколько там надо-то, что бы за эту маску расплатится?». Мозг ее был занят расчетами. А вот парню, похоже, понравилось. Аяко почувствовала как его рука легла на ее талию. «Пять, шесть, семь…». Когда его вторая рука коснулась ее плеча, Аяко отстранилась. — Ну все, хватит, — намеренно не смотря ему в глаза от стыда, проговорила девушка. Аяко аккуратно изъяла из рук парня полученную уже вполне законным путем, маску. Хотя, кажется, законодательство их страны имело немного другое мнение на этот счет, и считало подобный способ торговли проституцией, но… Как говорится, у нее не было выбора! Парень тихо рассмеялся. — Спасибо за покупку, будем ждать вас снова, — с улыбкой проговорил он. Краснея от его слов, Аяко натянула маску на лицо и, не говоря ни слова, пошла к месту встречи. Парень залпом допил виски и двинулся в ту же сторону. Когда она подошла, то заметила, что компания существенно пополнилась. К уже имеющимся четырем людям добавился парень с темно-синими волосами в кигуруми акулы и уже знакомый Аяко Какузу. Вот откуда Хидан так хорошо его знал. Аяко столкнулась с ним глазами и поспешила отвести взгляд. Хоть бы не узнал! Аяко не успела подойти к Конан, раздался голос Нагато. — Итачи, ты опоздал. Слева от нее кто-то остановился. Аяко подняла глаза и с ужасом осознала, что рядом с ней стоял тот самый парень, с которым она всего минуту назад целовалась! «Блять!». Парень с усмешкой посмотрел на Аяко. ⁃ Были неотложные дела, — от того, как он это сказал, Аяко захотелось тупо дать деру. Жгучее чувство стыда окрасило щеки красным. Ну вот, разблокирована еще одна полезная функция этой маски! — А где Хидан? — спросил парень в плаще. От этих слов ей стало еще хуже. Господи, серьезно, она умудрилась поцеловаться с его другом?! Этот вечер становился все сюрреалистичнее. Кажется, мир всеми возможными способами пытался вернуть ее к Хидану и уже выкручивался из последних сил. «Господи, не дай бог Хидану станет об этом известно…». От переизбытка эмоций захотелось удариться головой об стену. Принять и уложить в своей голове происходящее никак не получалось. Боже, ей двадцать семь лет, она практически пожилой человек, ей нельзя так нервничать! Аяко начала грызть ногти. Она поймала вопросительный взгляд Конан. Когда Аяко начинала грызть ногти — это означало ситуацию крайнего пиздеца. Аяко осмотрелась, чтобы никто на нее не смотрел, красноречиво стрельнула глазами в сторону Итачи и быстро вытянула губы, изобразив короткий поцелуй. Глаза Конан резко округлились, затем абсолютно дебильный смешок вырвался из ее рта. Девушка прикрыла рот ладонью и рассмеялась, пряча лицо в плече Нагато. Аяко почему-то была убеждена, что Итачи понял, что же ее так рассмешило. Вот это поддержка, так держать Конан! Жизнь Аяко стремительно превращалась в серию Санта-Барбары. — Хидан заканчивает свой эксперимент, — со смешком ответил парень в кигуруми. — Какой еще эксперимент? — поинтересовался голос брюнета слева. — О нет, что вы опять задумали, — обреченно протянул Нагато. — Кароче, — сквозь рвущийся наружу смех начал рассказывать Кисаме, — вы же помните про училку Хидана? Аяко и Конан переглянулись. Аяко напряглась. Ну да, видимо заочно они тут все, похоже, давно перезнакомились. — Ну, вообщем, у пацана совсем крышак потек походу по этой женщине. На этих словах Аяко уставилась на Конан в поисках немой поддержки. Та отвечала ей удивленным взглядом, изо всех сил сдерживая улыбку. Слушать про себя от друзей парня, который тебе нравился, было странно. А учитывая то, что они даже не знали, что она прямо в этот момент стояла среди них — пиздец как странно! Но помимо этого, внутри у Аяко загорелся огонек неподдельного интереса. Что же это был за эксперимент? — Он мне заявил, что не может целоваться ни с кем, кроме нее, — на этих словах у нее закружилась голова. Аяко почувствовала, как кончики ушей заливает краска. Она стыдливо уставилась в пол, пытаясь осознать то, что сейчас услышала. Неужели она настолько сильно ему нравилась? Неужели Конан была права, и Аяко поторопилась с выводами о нем? — И? — спросил красноволосый парень. — И я ему предложил ахуенную идею… — Кисаме, последняя твоя «ахуенная идея» закончилась тем, что Дейдара выпрыгнул с парашютом из ресторана Эйфелевой башни, — напомнил Итачи. — Да ладно вам, это правда было круто! — ответил блондин, — Всего-то лодыжку потянул. Зато во французском автозаке было весело! — Так вот, — продолжил парень-акула, — Я ему предложил поцеловать хотя бы пятьдесят девушек в этом клубе, чтобы наверняка в этом убедиться. Аяко в немом шоке уставилась на рассказчика. Ее рука невольно дернулась, чтобы залепить ему подзатыльник. Какой вообще нормальный друг мог посоветовать подобное?! — И скольких он поцеловал? — с усмешкой спросил Дейдара. — Ну, когда я уходил, было тридцать пять… — смеясь проговорил Кисаме. Аяко взялась за голову, рассматривая ботинки Нагато. Тридцать пять — это же практически небольшая аудитория… Наверное, только преподаватель мог исчислять подобное в студентах. — Что?! — психанул Дейдара, — То есть мне ты советуешь рискнуть жизнью, а ему — поцеловать пятьдесят красоток?! Я тебе какое плохое зло сделал? Компания рассмеялась. Аяко же было не смешно. Он должен был перецеловать один битком забитый вагон метро, чтобы узнать, понравится ли ему целоваться хоть с одной, кроме нее. Аяко понимала, что в этом деле статистика была не на ее стороне. Сзади нее раздался знакомый до слез голос. — Блять, у меня на губах уже мозоли от этих дебильных поцелуев. Компания вновь залилась хохотом. Аяко же замерла, с ужасом осознавая, что то, что сейчас скажет Хидан может попросту вдребезги разбить ей сердце. Стало до чертиков обидно. Она так его берегла, боясь, что это случится, а оказалось, что это все было зря. Ее хрупкое маленькое сердце давным давно находилось в его сильных руках, и лишь от Хидана зависело, что он с ним сделает. Раздавит или сохранит? — Ну и как оно? Сколько из пятидесяти поцелуев тебе понравились? — усмехаясь, спросил Сасори. Сердце Аяко билось так, словно она только что пробежала стометровку. Ему ведь не могло не понравится… Пятьдесят поцелуев — это слишком много… Хотелось закрыть уши, уйти, остановить время, что угодно лишь бы не слышать его ответ! Аяко изо всех сил закусила щеку изнутри. «Господи, он же не знает, что я здесь…». Хидан встал справа от нее. Аяко нашла в себе силы посмотреть в его прекрасное лицо. Она всматривалась в его алые глаза и, не зная ни одной молитвы, молилась. — Ни одного, — ровным, уверенным голосом произнес Хидан. Внутри все радостно затрепетало. В груди у Аяко раздулось что-то очень-очень большое и лопнуло, волной самого настоящего эйфорического счастья разливаясь по телу. Впервые за всю жизнь от счастья ей захотелось разреветься. Лицо Хидана выражало замученную усталость, но это выражение лица стало ее самым любимым. Она словно увидела его совершенно другими глазами. Неужели, ее сердце правда осталось целым и невредимым? Аяко чувствовала, что она буквально светится от счастья, подобно маленькому солнышку. Как же все-таки хорошо, что у нее есть эта маска, за которой она могла не бояться проявить это прекрасное чувство. Хидан, видимо, заметив, что на него бессовестно пялятся, повернул голову. На миг их глаза встретились. Ее сердечко пронзили миллионы маленьких стрел Амура. Оказывается, все это время Хидан был в костюме Джокера. Аяко закусила губу и поспешно отвела взгляд в другую сторону. Но улыбка с ее губ так и не сошла. — Чего ты так долго? — спросил Кисаме. — Полоскал рот с хлоргексидином, — отозвался Хидан. Компания рассмеялась, и, наконец, Аяко могла позволить себе беззаботно рассмеяться вместе с ними. Кажется, это официально самый лучший день в ее жизни.