Devil may love

«Две духовные силы управляют миром — любовь и ненависть,

И их непрерывная ссора создает общий беспорядок жизни.»

Мария Корелли, «Скорбь Сатаны

Когда Аяко проснулась, перед глазами стояла кромешная темнота. На краткий миг она напрочь забыла кем является и где находится — чистое, прозрачное, как стекло, сознание. А затем все события последнего месяца, в хаотичном порядке обрушились на ее голову. Каша из воспоминаний стала катализатором тупой боли в виске. Аяко поморщилась. В сознании, словно отпечатавшись негативом, застыл образ Хидана. Странное наваждение не позволяло прийти в себя и понять — был ли он сном? К горлу начинала подступать паника. Разве сны бывают настолько реалистичными? «Да нет, нет, не может быть…». Стараясь привыкнуть к темноте, Аяко судорожно попыталась нащупать на журнальном столике телефон. От неожиданного соприкосновения тонкого предплечья с ледяной поверхностью матового стола тело резко содрогнулось. Аяко мучительно поморщилась. Ладонью она начала шарить по его поверхности. «Пакетик обезболивающего, судоку Конан, а вот тут мы, кажется, не протирали пыль с момента заселения…». Как только пальцы ее коснулись прохладного чехла, в тишине раздался звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине. Скрежет металла показался самым прекрасным звуком на земле. Аяко с облегчением прикрыла глаза и шумно выдохнула. Морок наконец спал. Память любезно подкинула недостающие фрагменты — после того, как пара закончила обед, Хидану неожиданно позвонили из клуба. Поставщики Рассвета вопиюще срывали сроки важной поставки, решать проблему нужно было немедленно и на месте. А так как в отличие от Пейна, Хидан наслаждался плодами только зарождающихся отношений на сотни километров ближе к работе, честь разъебать недоумков, методом исключения, предоставлялась тому, кто в этом был неописуемо хорош: его величеству «Хлебом не корми, дай повыебываться». Аяко не подала вида, что расстроилась. В конце концов, работа есть работа, на его месте она поступила бы так же. Хидан напоил ее обезболивающим и ушел. А вот момент, когда он прикарманил запасные ключи Аяко пропустила. «Вот же наглая морда…» — раздраженно подумала она. И все же сердце ее маленькой бабочкой затрепетало в груди, когда послышался звук открывающейся входной двери. Аяко наспех влезла в теплые тапочки и сама не заметила, как оказалась в освещенной прихожей. Глаза резануло ярким светом и она непроизвольно сощурилась, отчего стала похожа на недовольного жестоким пробуждением котенка. Стараясь привыкнуть к новой обстановке, ослепленная, Аяко остановилась посреди прихожей. Входная дверь хлопнула и сквозь тени сомкнутых ресниц Аяко видела, как Хидан обернулся. На его уставшем лице вначале появилась растерянность, а затем удивление. Он не ожидал, что она настолько ненормальная, что будучи практически инвалидом, так прытко встретит его в двеннадцатом часу ночи. И особенно, что встретит так: заспанная, лохматая, явно спешившая к двери — невообразимо прекрасная. Может быть даже сейчас, под уютным теплым светом коридорной лампы она была чуть красивее, чем всегда. «Отчего бы?…». Под его ребрами болезненно зашевелилось что-то знакомое. Во мраке квартиры Аяко казалась ему чем-то волшебным, неземным, и заставляла испытывать давно забытое чувство, которое совершенно неожиданно обрело название. Неужели он… Скучал? Это непривычное слово негативом отпечаталось в сознании. Он скучал. Он скучал по ней всю свою чертову жизнь. — Привет, — просто сказал Хидан, немного сбитый с толку столь радушным появлением. «Кто-нибудь, когда-нибудь встречал меня так же?». Непроизвольная запретная мысль заставила его внутренне сжаться. Хидан ожидал, что ответ на этот вопрос отзовется привычной глухой пустотой в груди, но этого не произошло. Впервые за много лет. Это сбивало с толку. Это вышибало напрочь мозги и укладывало их обратно — так, как и должно было быть изначально. Так, как правильно. Не дожидаясь, пока Хидан снимет пальто, Аяко в мгновение ока сократила дистанцию и порывисто прижалась к парню. Его верхняя одежда была влажной от мороси, но ей было плевать. По телу разливалась пьянящая волна умиротворения. Наконец-то спокойствие. Долгожданное спокойствие. — Ты чего, я же холодный, — с легкой растерянной улыбкой на губах, выдавил Хидан. Но на самом деле он не был против. Разве что чуть-чуть. «Не правда. Ты теплый. Очень теплый». — Пофиг, — хриплым ото сна голосом ответила она. Секунда. Десять. Двадцать. Понимая, что время идет, а отпускать его все также не хочется, Аяко нехотя отодвинулась и потянулась за вешалкой, собираясь помочь Хидану с верхней одеждой, но затем осеклась. Никотиновая зависимость, уличив удачный момент, решила напомнить о себе. — Выйдем на балкон, покурим? — бросила она так, словно этот вопрос вовсе не был вопросом. — Можно, — кивнул парень, с интересом наблюдая за сонной девушкой. Забавная, немного неуклюжая, с еще опухшим лицом и розовым следом от подушки на щеке — до этого момента он никогда бы не подумал, что гипотетическая девушка его мечты может выглядеть так. Было в этом что-то по-человечески трогательное и до жути родное. От внезапно нахлынувшего избытка чувств Хидана замутило. Душа напомнила о себе, всколыхнувшись под яркой, красивой маской. К горлу подкатила едва заметная тошнота. Пришлось сделать лишний вдох, чтобы прогнать наваждение. Стало чуть легче. Ровно до того момента, пока ее дивный запах не заставил его сердце ускорить свой ритм. Хрупкая, нежная, беззащитная Аяко, пахнущая лесом и пряной теплотой дома — настоящего, а не того, чем было то место, где он ел и спал, — захотелось обнять ее и больше ни на минуту не отпускать. В эту самую секунду, еще одна простая как три копейки, но удивительно пронзительная мысль озарила его светлый разум — дом, это вовсе не место. Потребность выйти на воздух стала физической необходимостью — слишком много осознаний для одного вечера. Глупая улыбка сама собой скользнула по его в миг лишившемуся любых признаков ума, лицу: «Неужели любовь к философии передается половым путем? Кажется столь тесный контакт с учителем определенно идет мне на пользу.». Аяко двинулась к двери, но Хидан успел остановить ее, придержав за футболку, как непослушного котенка. — Ты так идти собралась? — с легким неудовольствием спросил он. И прежде чем она успела ответить какую-нибудь колкость, на плечи ей опустилось его тяжелое пальто. Оно было теплым и пахло просто потрясающе. Аяко приложила все силы что бы не измениться в лице, молясь, чтобы румянец на щеках ее не выдал. Ей же не пятнадцать, так почему такая мелочь заставляет чувствовать себя по-настоящему… Особенной? Хидан с удовольствием наблюдал как упорно Аяко борется со смущением. Ее пылающими щеками можно было бы смело топить многоэтажку. Неделю. Вряд ли эта ее игра в неприступность ему когда-будь надоест.  — Это было необязательно, — буркнула она. Хидан в ответ на это только расплылся в довольной улыбке — произведенным эффектом он остался доволен. Раздраженно закатив глаза, Аяко развернулась и поспешила отворить дверь. Быть запертой между двухметровым парнем и дверью было… Некомфортно. Она открыла дверь и холодный сырой подъездный воздух приятной освежающей волной ударил в лицо. — Смотри, не запутайся в подоле, — с беззлобной усмешкой поддразнил Хидан. — Я думала шутки про рост ниже твоего достоинства, — машинально ответила Аяко, потирая еще немного слипшиеся глаза. «Надо же было уснуть в линзах», — с раздражением подумала она, — «Теперь глаза режет. Гадость.». Аяко пропустила Хидана в коридор и захлопнула дверь. Закрывать на ключ не было смысла, лишняя морока. Соседи все свои, да и красть у них с Конан нечего. — Все что угодно ниже моего достоинства, — пожал плечами Хидан. Аяко слабо усмехнулась. «Придурок». Они двинулись к балкону. — Раз так, получается, твоему достоинству я не подхожу? — придерживаясь тона серьезной дискуссии, спросила она. — Это к лучшему, — на его губах появилась загадочная полуулыбка. — Гребаный извращенец, — тихо пробурчала Аяко, надеясь, что слова потеряются за скрипом очередной двери. Но Хидан услышал и в ответ лишь бесшумно рассмеялся. Они вышли на балкон и на секунду от потрясающей красоты вида у Аяко перехватило дыхание. Великолепный. Как и всегда. Далекий горизонт Токио покрывала нежная туманная дымка, а в близи перемигивались яркие разноцветные огни мегаполиса. Аяко прикрыла глаза и вдохнула ни с чем несравнимый запах во время дождя, чувствуя растекающееся по телу умиротворение. Ради таких моментов действительно стоит продолжать жить… Опомнившись, девушка сунула руку в левый карман пальто и довольная своей наблюдательностью выудила от туда пачку и зажигалку. Она по-хозяйски взяла одну сигарету себе, а вторую вальяжно протянула Хидану. Так, словно делала ему одолжение. Хидан молча поражался такой наглости. — У тебя юмор как у второклассника, злобно пробурчала Аяко, подкуривая сигарету в зубах. — Простите, учитель, — тон его голоса сочился лукавством. «Ну прямо большой ребенок». Аяко протянула Хидану зажигалку, но вместо того, что бы взять ее у нее из рук, он решил воспользоваться помощью. Хидан нагнулся к Аяко, чтобы подкуриться. Дрожащим пальцем она чиркнула по колесику и острые изящные черты его лица осветил оранжевый огонек зажигалки.  На влажных серебристых волосах Хидана завораживающе поблескивали капельки дождя. Взгляд Аяко медленно покрывался томной пеленой: «Пламя так не подходит его внешности, но оно так идет его нутру...». Чуть выбившиеся из прически пряди делали образ Хидана таким расслабленным, вальяжным... И от того безумно сексуальным. Даже залегшие под глазами фиолетовые тени ничуть не портили его совершенства. Глядя на Хидана, Аяко была готова поверить в то, что сотворение человека было делом рук божественных сил. Хидан с удовольствием затянулся, с хитрым наглым прищуром глядя Аяко в глаза. В свете огня алые зрачки казались пронзительнее, чем когда-либо. Расстояние в тридцать сантиметров казавшееся ей бесконечным каких-то пару минут назад, сейчас ощущалось смущающе-ничтожным. Аяко казалось, что Хидан замечает каждую ее эмоцию, скользнувшую на лице, слышит ее трепещущее сердце, и смотрит точно в ее расширенные, словно у наркоманки, зрачки. Только на этот раз ни капли не осуждая. «Забавно, и диллер и наркотик в одном лице.». Находясь в плену его глаз, Аяко чувствовала себя обнаженной. Но вовсе не телом. Не выдержав напряжения, она досадливо нахмурилась и отвела взгляд. В голове скользнула трусливая мысль: «Может выгнать его к чертям, пока со стыда не умерла?». Слабый румянец на ее щеках стал для Хидана еще одной приятной победой. Он затянулся, непринужденно облокотился на перила и позволил себе немного посмаковать ее смущение. — Любишь ты такие места, — с легкой флиртующей улыбкой, проговорил парень. — Какие? — боясь случайно обнаружить перед ним предательскую глубину своих чувств, в которых она беспомощно барахталась, Аяко сама не заметила, как ее напряжение стало очевидным. Слишком очевидным. Натянутый, будто струна голос, деревянное тело, внутрянняя настороженность... Хидан отметил про себя, что ей бы совсем не помешал годовой сеанс массажа. Ему, человеку не склонному подавлять себя, это казалось странным. Но в то же время привлекательным. Чертовски привлекательным. Настолько, что желание сделать нечто из ряда вон возмутительное и извращенное рядом с ней превращалось в непреодолимую жажду. Хотелось намотать ее длинные, черные как смоль волосы на кулак, с силой поставить в самую пошлую позу, и не давая вырваться, наслаждаться. Наслаждаться тем, как ярко пылают ее щеки, как покрывается трещинами невозмутимый ледяной фасад, и ломается под его натиском вся ее гордость и напыщенность. Что ж, кажется про подавление себя он все же немного приврал. — Темные, безлюдные… Я бы даже сказал, интимные. Аяко раздраженно фыркнула, лишь больше замыкаясь в себе. Хидан едва не замурчал от удовольствия. — Кажется сейчас ты говоришь скорее о себе, — отчего-то тон вышел куда более резким и раздраженным, чем она планировала. Даже собственное тело подводило хозяйку, оставляя ее беспомощной, перед натиском нахлынувших чувств. «Предатель!». — Но ведь не я привел тебя сюда, — чарующим глубоким баритоном пропел Хидан. Совсем рядом, почти над ее плечом. Аяко нервно переплела тонкие пальцы. Сердце в груди билось с такой силой, словно спустя сотни лет заточения, наконец вырвалось из клетки. «Кажется самоконтроль решил взять выходной».  — Но не я этому радуюсь, — шикнула Аяко, оскалившись, словно загнанный собаками в угол котенок. — Я радуюсь вовсе не этому. — Лгун, — презрительно сощурив глаза, бросила она. «Ну что за поразительная девушка, чем больше в ней яда — тем слаще она кажется». — Как ни странно, сейчас я говорю правду, — невозмутимо пожал плечами Хидан. Голос его  был настолько неожиданным, что она невольно подняла на него вопросительный взгляд. И испуганно вздрогнула. Хидан стоял так близко, что на своем лице она могла чувствовать его дыхание. Не в силах выдерживать этот нахальный и слишком уж самоуверенный напор, Аяко трусливо опустила взгляд. Длинные ресницы трепетали от волнения, бросая заманчивые тени и придавая ей неподдельного очарования. — Так что же тебя так осчастливило? — заполнить неловкость первым пришедшим на ум вопросом показалось спасением.  Но в итоге стало ошибкой. Хидан сделал шаг вперед, нависая над ней. Аяко попыталась отодвинуться, но не сумев сделать и полушага, спиной уперлась в бортик балкона. А вот Хидану, видимо, и этого было мало. Секунда — и вот, она уже чувствует как его пресс касается ее ребер. В животе узлом затянулся восхитительный спазм — так сладко и болезненно, что тихий удивленный выдох вырвался из груди. — О, на этот раз мои чувства очень светлые и альтруистичные... «Это флирт? Да так воркует маньяк, перед тем как приступить к пыткам!». Аяко нервно усмехнулась. — Не веришь? А ведь я могу тебе помочь. — Это чем же? — Избавить тебя от страданий, — ласковый шепот над ухом заставил забыть, как дышать. — В секту свою завлекаешь? Или прикончить меня собираешься? — И то и другое. И снова она попалась на этот дурацкий трюк! Пора искоренять в себе привычку искать ответы на свои вопросы на дне его глаз. — Фигурально, разумеется, — Хидан медленно, невесомо, провел по ее волосам, откидывая их за спину. Мимолетно коснулся ее шеи, заставляя ее заметно вздрогнуть. Мурашки разлетелись по телу, словно ворох бабочек. Внезапно стало очень тяжело дышать. Морозный воздух стал густым и взяким. Голова закружилась, а ноги предательски подкосились. — Эй, эй! Аяко! Сильные руки подхватили ее за талию и прижали к себе. Рукой она слабо оперлась на его грудь, впрочем в этом не было необходимости — в его надежных объятиях было совершенно не за чем перестраховываться. — Что с тобой? Как ты себя чувствуешь? Аяко приоткрыла глаза и слабо улыбнулась. — Значит все таки прикончить... Шутка не смогла пробить броню его беспокойства. — Поехали в больницу. — Постой. — Аяко, я серьезно. — Со мной все нормально. — Нормально?! Да ты стоять не можешь! – начинал закипать Хидан. «Чертов Учиха! Да я сейчас же отвезу Аяко в центральную клинику Токио и полляма угроблю на то, что бы ее всю с головы до кончиков пальцев обследовали во всех возможных космический аппаратах! И если из-за ахуевшего вождения этого криворукого барана с ее здоровьем хоть что-то будет не так, я сам перееду его асфальтоукла...» — мысли его были прерваны на самой приятной сцене мести. — И кто в этом виноват? — слова прозвучали тише, чем следовало. Хидан глупо моргнул, переваривая полученную информацию. Маленькие подрагивающие пальчики от волнения вцепились в его плечо. Аяко неловко потупилась и досадливо прикусила язык. И чем она только думала, признаваясь ему в таком? Насмешек потом не оберется! От этой мысли, даже поездка в ненавистную больницу посреди ночи не показалась таким уж плохим вариантом... — Подожди, тоесть ты хочешь сказать... — Угу. — Что это... — Да. — Из-за меня? — не веря собственным ушам, спросил он. На этот вопрос она лишь молча кивнула, смущенно рассматривая ткань его толстовки. Хидан совершенно по-идиотски довольно хохотнул. — Я переборщил? — пространная улыбка на его лице кричала о том, что сожалеть об этом он явно не собирается. А скорее всего и вовсе гордится собой. «Вот же павлин напыщенный!». Аяко хотела провалиться сквозь землю. Она чувствовала себя кисейной барышней из романов Джейн Остин. Хотя, справедливости ради, даже на страницах эпохи регенства девушки не теряли сознания. Впрочем, и мужчины не издевались над ними столь бесстыдным образом. Хидан притянул Аяко к себе и крепко обнял. От его нежности грудную клетку просто разрывало. Если в этом мире существовало счастье, то это было оно. Теплое, всеобъемлющее чувство окутало ее от макушки до самых пят. Оно было таким невообразимо большим, что противиться ему Аяко бы не смогла при всем желании. А желания и не было. Впервые страх потерять Хидана показался ей таким несущественным, в сравнении с бесконечно прекрасным чувством, что с каждым днем лишь росло в ее груди. — Прости, — тихое, с хрипотцой и привычной насмешкой. Хидан ослабил объятия, а затем, убедившись в том, что Аяко вполне себе крепко стоит на ногах, вновь примостился сбоку от нее. — Пойдем домой? Айко отрицательно мотнула головой. — Сейчас лучше побыть на воздухе. — И без меня, — криво усмехнулся Хидан. Аяко раздраженно прикрыла глаза. — Ты этого не забудешь, да? — кисло спросила она. — Ни за что, — довольно улыбнулся Хидан. Язык ужасно чесался обсудить с ней произошедшее, однако на сегодня с нее и правда хватит мучений. — Но в качестве извинений, я оставлю все насмешки на завтра. — Ты так великодушен, — скривилась девушка. — Или ты уже чувствуешь себя лучше? — Хидан приблизился ближе, Аяко напротив, отодвинулась в сторону. — Нет, мне еще не здоровиться, — тут же пропела она. Хидан прыснул от смеха и дернул ее за прядь, словно мальчишка. — Ауч! — Аяко кинула на него раздраженный взгляд. — Вот что я чувствую, когда ты играешь с моими чувствами. — Да по твоим чувствам можно танком проехаться, и ничего тебе не будет! — зло вспыхнула Аяко. — Вообще-то у меня очень тонкая душевная организация! — в тон ей ответил Хидан. Несколько секунд они буравили друг друга взглядами, а затем осознание абсурдности диалога заставило обоих рассмеяться, разряжая обстановку. Хидан протянул руку и достал пачку из кармана пальто. Аяко тоже намеревалась взять сигарету, однако парень не дал ей этого сделать. Он отвел руку в сторону ровно в тот момент, когда цепкие пальчики Аяко уже были готовы заполучить желаемое. — Куда руки тянешь? — недовольно протянул Хидан. — Всмысле? — Я что ли в обморок минуту назад грохнулся? — Что? — глупо моргнула она. — Никаких сигарет ближайший час, вот что. — безапелляционно заявил Хидан. Наверное ей стоило ощетиниться, возмутиться, сказать, что она взрослый человек и сама разберется с тем, что ей делать и чего не делать, но... Она лишь завороженно смотрела на его суровое лицо и растворялась в совершенно непривычном эйфорическом чувстве. Было приятно. До чер-ти-ков. Краем глаза Хидан увидел как Аяко пытается скрыть откровенное удовольствие на своем лице. Отчего-то ему страшно захотелось ее затискать. Черная завеса волос упала на ее левое плечо, скрывая от него улыбку, но Хидан был готов поклясться, что она придвинулась к нему ближе. А затем еще чуть-чуть. «Какая же ты, черт возьми, милая.». — Ты не против, я?.. — Аяко чуть приподняла телефон. Хидан молча отрицательно помотал головой. «Наверняка спала весь вечер и теперь хочет проверить уведомления.» — догадался парень.  Уголки ее губ в благодарность слабо дернулись в улыбке. На экране было несколько уведомлений. Аяко решила разгребать их по степени важности. Вначале она быстро отписала Конан о своем самочувствии и вновь заверила ее в том, что все в порядке. Всего три сообщения Аяко искренне удивили — проблемы со связью? Или теперь у подруги появился новоиспеченый белобрысый шпион, докладывающий о каждом ее шаге? Этот странный тандем не переставал удивлять. Затем Аяко перешла к следующему уведомлению, и палец ее завис над телефоном. Надпись на экране вызывала крайне смешанные чувства. «Итачи Учиха хочет добавить вас в друзья». Ее заминка не осталась незамеченной. — Что там? — без задней мысли полюбопытствовал Хидан. Он перегнулся через ее плечо. Текст бросившийся в глаза вызвал волну искреннего раздражения. Аяко запоздало заблокировала телефон и, нахмурившись, уставилась перед собой. — Что-то случилось? — испытующе глядя ей в глаза, спросил Хидан. Вместо ответа Аяко буравила взглядом огни ночного города и кусая щеку, прикидывала что-то в уме. Затем она резко повернулась и сделала то, что терпеть немогла больше всего на свете — ответила вопросом на вопрос. — Что у вас за отношения с Итачи? Хидан пожал плечами. — Мы друзья. Аяко презрительно фыркнула. На удивление Хидан верно истолковал ее реакцию — она ему не поверила. Да, он бы и сам не поверил, если бы был свидетелем их общения со стороны. — Мы действительно друзья. Просто мы с ним… — на несколько секунд он замялся, подбирая слова, — Слишком разные люди. Парень задумчиво затянулся и медленно выдохнул дым. Аяко невольно засмотрелась на него.  Опомнившись, она легонько мотнула головой, сбрасывая легкое наваждение. — Чего не сказать о вкусах на девчонок — они у нас совпадают. — четко очерченные губы изогнулись в кривой усмешке, — Что только усложняет ситуацию. Аяко зло усмехнулась и многозначительно коротко вскинула брови. «Это я заметила». Развивать эту тему дальше она не стала, это было опасно — слишком много углов надо обойти, что бы не напороться на неудобный для нее вопрос. — А что насчет тебя? Какие парни в твоем вкусе? — Терпеть не могу брюнетов, — не задумываясь ответила Аяко. От одной только мысли она поморщилась так, будто ей предложили съесть дохлую крысу. Реакция эта была такой искренней, что Хидана это развеселило. Значит Итачи все таки не в ее вкусе… Раз так, тогда пожалуй, можно позволить себе капельку великодушия. — Бедный Учиха, — покачал головой Хидан, наигранно причитая, — представляю как он расстроится, когда узнает об этом. — А он узнает? — усмехнулась Аяко.  «Да он злорадствует» — это осознание вызвало у нее совершенно идиотский приступ веселья. Продолжая улыбаться, Хидан отвел глаза в сторону. Ревность ослабила петлю на его шее, позволяя сделать спасительный вздох. Но увы, не пропала окончательно. — Может быть, — пожал плечами он, и с видом самого счастливого человека на земле затянулся сигаретой. В том, что Хидан сделает все для того, чтобы это известие дошло до Итачи, Аяко не сомневалась. «Да ты прямо таки сияешь» — с иронией отметила она. Хидан мечтательно уставился на Аяко. Теперь он чувствовал наверняка — между ними все наконец налаживается. В серых глазах, подернутых призрачной пеленой тоски, отражались огни города. В его собственных отражалась она. — Красиво, — тихо сказала Аяко. — Очень. Пауза. Понимание. Сердце ее ускорило свой ритм, доверчиво отзываясь на осторожную нежность. Он снова это сделал. Если в мире действительно есть что-то постоянное, пускай это будет одной из таких вещей. Миллионы маленьких бабочек несли по венам окситоцин. Непрошеный ком в горле обжог гортань. Аяко нахмурилась, силой мысли стараясь сдержать слезы в уголках глаз. Не получилось. — Эй… Ты чего? — не на шутку перепугался Хидан. Он осторожно взял ее лицо в свои теплые ладони, с тревогой всматриваясь в блестящие от влаги глаза. Аяко порывисто стерла слезу, неловкий смешок вырвался из ее груди. — Прости… Это… Это не от грусти, — неловко улыбаясь, словно извиняясь перед ним за свои слезы. Что-то внутри него надломилось и с громким треском обрушилось на голову. Какая же она хрупкая, слабая, беззащитная… Точно весенний лед на реке, чуть тронешь — весь изойдется трещинами и исчезнет.  Хидан сам не понял как так вышло, что его горячие губы обожгли поцелуем ее скулу. Зато он почувствовал, как тонкое женское тело напряглось в его руках, словно в первобытном страхе. Это не на шутку заводило. Все ее реакции пробуждали в нем чистое, ничем незамутненное желание. Словно она была создана его кровавым богом специально для него. Дар, которого он не был достоин. Жадность, зарождающаяся в нем, вела Хидана дальше, заставляя нагло распускать руки. Пока его жесткие, потрескавшиеся от холода губы спускались ниже, любовно очерчивая линию ее челюсти, его пальцы ловко расстегнув пуговицы пальто, беспрепятственно проникли под верхний слой ее одежды. Одной рукой он стиснул талию девушки, а другой, невесомо провел по задней стороне ее бедра, вызывая новую волну удовольствия во всем теле. Аяко выгнулась, словно кошка — хотелось быть ближе к нему, такому большому и сильному. Почувствовав это он тихо зарычал, сжимая бедро, аккурат под ее ягодицей. Аяко тихо всхлипнула. Несмотря на холод царящий вокруг, она таяла.  Ласки Хидана были так мучительно приятны, что почти причиняли боль. От переполняющих чувств становилось трудно дышать. В голову ударили гормоны, мешая мыслить связно. Хидан сжимал, стискивал, давил — каждое его действие словно оставляло на ее теле клеймо, безмолвно заявляя о том, кому отныне оно принадлежит. Что ж, в этом у Аяко сомнений не было. — Я хочу тебя, — дорожка из поцелуев медленно спускалась все ниже. — Мы же не будем делать это прямо зд… Хидан резко развернул ее, спиной прижимая к себе, животом заставляя упереться в перила балкона. — А что, боишься соседи увидят? — насмешливый шепот у нее над ухом, вызвал слабую щекотку. Аяко от досады закусила губу. Риск быть замеченной ее не радовал. — Скорее, услышат. Однако злость мешалась с острыми ощущениями. А мягкий ласкающий баритон помогал переступить через собственные страхи и табу. — А ведь они могут зайти сюда в любую секунду, — продолжал дразнить он. «Чертов эксгибиционист.». — Ты это не серьезно, — Хидан с удовольствием отмечал, как неуверенные протесты постепенно превращаются в согласие. Хидан запустил руку в ее волосы, и мягко, но властно потянул на себя, заставляя ее откинуть голову ему на плечо. От пронзившего тело удовольствия Аяко прикрыла глаза. Его взору открылась изящная шея. Бледная кожа завараживала своим сиянием в темноте. — Если правда не хочешь, скажи прямо. Аяко закусила щеку. — Так я и думал. — Не хо… — слова потонули в тихом нежном стоне. Скрипнула дверь. Хидан сориентировался мгновенно. Он закутал Аяко в пальто и поправил растрепавшиеся от его действий волосы. А затем по-хозяйски приобнял ее за плечи, тем самым словно негласно давая понять — мое. Всего за секунду Аяко успела побелеть и покраснеть несколько раз. Возбужденный разум легко поддался панике. Слышал ли этот человек ее стон? Скорее всего да... Догадался ли, чем они тут занимались? Это не так уж трудно. «Господи, какой позор... А ведь ей еще жить с этими людьми на одной лестничной клетке!». Не дай бог это какая-нибудь повернутая старушка, которая от нечего делать растреплет всему дому, о том что учительница философии из семьдесят третьей занималась развратом прямо в подъезде! Хотелось провалится сквозь землю. Сердце отбивало в груди раздражающе хаотичную мелодию страха. Лишь вальяжно и уверенно расположившаяся на плече рука Хидана удерживала ее от того, чтобы сгорая от стыда кинуться с балкона. Аяко не видела его лица, однако всем телом чувствовала, что эта ситуация ему кажется особо приятным видом развлечения. В какой-то момент, она даже позавидовала уровню его внутренней свободы. Ей бы не помешало взять у него пару уроков по раскрепощению. Дверь отворилась и на балкон зашел хорошо знакомый Аяко сосед. Высокий молодой парень — на вскидку, ровесник Хидана, — с тонкой бледной кожей и вечно застывшим на лице доброжелательным выражением. Слишком нарочитая маска, которая при первом знакомстве скорее пугала людей, нежели располагала к себе. Но Аяко к Саю давным-давно привыкла, а потому натянула ответную маску непосредственного дружелюбия, скрывая за этим нервозность и желание, узлом затянувшееся внизу живота. «Как же ты вовремя» — сокрушенно подумала девушка. — О, Аяко, привет, — Сай улыбнулся настолько ярко и лучисто, что она почти физически ощутила на себе воздействие радиации. «Неужели все-таки не слышал?» — эта мысль принесла с собой облегчение.  Взгляд Аяко скользнул по Хидану и увиденное заставило ее едва ли не покатиться со смеху — тот смотрел на Сая как на инопланетное существо, лицо блондина выражало искреннее недоумение. — Привет, Сай, — поздоровалась она. Если бы душа могла съесть лимон, то было бы легко описать чувства Хидана в этот момент. Этот ходячий зомби буквально пожирал Аяко глазами! Видела бы она как изменился взгляд Сая, когда он узнал обжимающуюся в темноте незнакомку! «Как будто у пацана на глазах убили котенка, ей богу.» — кисло подумал Хидан. Радовало лишь то, что он был брюнетом. Сай привалился к поручню балкона, поджег красный marlboro и с удовольствием затянулся. Аяко следила за его действиями с завистью — ведь ей в ближайшее время, а именно, пока Хидан помнит о ее обмороке, такая роскошь была недоступна. — Как там твоя пятьдесят седьмая группа? Хидан чуть не подпрыгнул на месте, заставляя Аяко еле заметно поморщиться из-за внезапной боли в подвернутой лодыжке. В этот момент лицо его резко стало излишне заинтересованным. «Сай знает такие подробности ее жизни? Они близко общаются?». Аяко вымученно улыбнулась: — Лучше, чем могло бы быть. Еще пара ничего незначащих, мучительно долгих и ужасающе нудных фраз. Как Конан? Как учеба Сая в архитектурном? И бла-бла-бла. Впервые за долгое время Хидан почувствовал себя невидимкой. Не то чтобы его это задевало... Но, разве не стоило бы ей представить его своему приятелю? Медленно закипая, Хидан нетерпеливо постукивал пальцами по бортику балкона, с каждым стуком представляя, как воздух медленно входит и выходит из его легких, а самодовольная голова Сая разлетается на мелкие атомы. Хидан слышал, подобное называют медитацией. Видимо, устав от раздражающего звука, Аяко наконец двинулась к двери. — Мы, пожалуй, пойдем, — пролепетала она, настойчиво подталкивая Хидана к выходу. — Привет брату и удачи с экзаменами. — И тебе терпения с твоими раздолбаями, — усмехнувшись, отсалютовал Сай. Аяко вышла первой. Хидан на секунду задержался, чувствуя затылком прожигающий взгляд. Он обернулся. Приклееная улыбка наконец сползла с лица соседа, обнажая его настоящее лицо. Стиснутые челюсти и заметный оттенок обиды. Хидан хищно оскалился и напоследок издевательски пропел: — Доброй ночи. Сай лишь молча проводил его взглядом. «Пф! Да наплевать. Этот труп невесты может сколько угодно игнорировать меня, однако едвали у него получится проигнорировать тот факт, что я тот, кто идет к Аяко домой. Я тот, кто зажимал ее в подъезде. И я тот, под кем она будет стонать этой ночью. И все последующие. Эта неразделенная любовь даже умилительна. Неужели этот сопляк и вправду думал, что здесь у него есть хоть какие-то шансы? Просто поразительно!». Пара зашла в квартиру и принялась разуваться. Хидан картинно вздохнул. Волосы на голове у Аяко зашевелились, предчувствуя беду. Она всеми силами попыталась отогнать от себя ощущение сгущающихся над головой туч. — Давно я так славно не беседовал, — бесцветно протянул он. Аяко беззлобно прыснула: — Наверное это будет ошарашивающей новость, но земля не крутится вокруг тебя. Хидан едко усмехнулся — «Да, из нас двоих явно не я удостоился этой чести.». Аяко повесила пальто в шкаф и пошла мыть руки, Хидан молча двинулся за ней. Тишина давила, но как разрядить ее, девушка не знала. Приходилось терпеть. Аяко прошла на кухню, Хидан снова поплелся за ней. Он сел за стол и принялся наблюдать за тем как она ставит чайник, достает чашки. Наконец, его голос разрезал тишину, вынуждая Аяко напрячься. Нервозность осела душащим комом в горле. — И... Близко вы общаетесь? — Хидан растягивал слова, подобно тигру, что медлил перед роковым прыжком. Девушка рассеяно пожала плечами. — Ну, иногда мы пьем пиво во дворе. Она суетливо перебирала чайные коробки, выбирая сорт зеленого чая. Тонкие пальчики рассеянно бегали от одной упаковки к другой. — Тоесть, это твой друг? — Да, пожалуй, — пожимая плечами, согласилась она. — И, почему же ты не представила меня своему другу? Рука Аяко резко замерла над коробкой с молочным пуэром. Хидан постарался задать этот вопрос максимально отстраненным тоном, но видимо, что-то пугающее в его голосе все же прорезалось наружу, и заставило ее внутренне сжаться. Тревожный ком в горле сделался болезненным. Аяко медленно закрыла дверцу шкафа и нехотя обернулась, с видом провинившегося школьника. Хидан, подперев щеку рукой, изучающе следил за тем, как ее серые глаза бегают по кухне, в поисках немой поддержки. Закипевший чайник резко хлопнул. Аяко испугано дернулась. Она закусила щеку, нахмурилась, и лишь спустя несколько секунд, заговорила. — Я не была уверена в том, как должна тебя представить, — тихо, едва различимо, пролепетала она. Это было и правдой, и оправданием. Хидан нахмурился. Неожиданно для самого себя он вскочил со стула и резко сократил дистанцию между ними. Его гордость ни капли не была задета этой ерундой, нет, разумеется ни капли... Но как долго она будет обманывать саму себя? Аяко подняла на него испуганные глаза — ему словно ножом по сердцу резанули. А где же ледяная маска? — Да какая нахрен разница? Она нервно закусила губу. Алые глаза смотрели раздосадовано и зло. Очень-очень зло. — Аяко, отныне ты часть моей жизни. И ты можешь продолжать делать вид, что это не так, но и я часть твоей. Мне плевать как ты обзовешь то, что между нами происходит! Отношения, секс по дружбе или подготовка к курсовой. Но не смей, — слышишь меня? — не смей делать вид, что между нами вообще ничего нет! Аяко шмыгнула носом и Хидан с удивлением обнаружил, что глаза ее были полны слез. Стоило ему коснуться мягкой бледной щеки, как на ней появилась прозрачная дорожка. Вся его злость вмиг улетучилась. На смену ей пришло очень странное чувство. Смесь нежности, легкого возбуждения, и сладкого, приторного душевного удовлетворения. Хидан с затаенным восторгом принялся утирать ее слезы, наслаждаясь каждым прикосновением. Каждым вздохом облегчения, которое — он знал — ей приносят его руки. Утешать ее, такую открытую, искреннюю, ранимую, было истинным наслаждением. И лишь мысль о том, что он являлся причиной ее слез, подсыпала смертоносного яда в этот сладостный нектар. Наконец то, что так долго копилось у нее внутри — все страхи, все сомнения, все угрызения совести — всё — вылилось в рыдания. Аяко мелко дрожала. Всхлипнув, она порывисто залепетала: - П-прости... Прости меня. Я... Я знаю, что это было неправильно... И вообще... За все прости! Я знаю, я чудовище, которое лишь мучает тебя... Мне жаль, мне очень-очень жаль! Слушать это было невыносимо. Слезы перетекали в истерику. Хидан порывисто прижал ее к себе. Мгновение — и Аяко в кольце его крепких надежных рук. «Придурок... Какой же я придурок! Клялся себе не давить на нее в этом щепетильном вопросе, а в итоге сорвался, да сам не заметил как!». — Не надо. Не извиняйся. «Это должен делать я.». Эта просьба, такая искренняя, показалась ей несправедливой. — Но это правда! — Аяко попыталась вырваться, чтобы посмотреть ему в глаза, доказать ему, что она и только она источник всех его несчастий! Но Хидан удержал ее, лишая этой возможности. — Тише... Все впорядке. «За исключением того фактора, что я гребаный идиот!». Он обнимал и баюкал ее, точно ребенка. Снова резкий всхлип, рыдание. Его доброта отчего-то заставляла ее чувствовать себя последней мерзавкой на планете, раскурочивая кочергой совести изнеженную душу. — Чшш... Ая... Все хорошо. Его пальцы коснулись волос, поглаживая по макушке. У нее получилось сделать глубокий рваный вдох. — Вот так. Ничего страшного не случилось. Хидан прикрыл глаза. Напряженное тело под ним обмякало с каждым словом, с каждым касанием. И вот, наконец хрупкие плечи перестали подрагивать, а разрывающие сердце всхлипы затихли. Раздался тихий, чуть охрипший от слез голос: — Мне жаль, что я не могу дать того чего ты хочешь... — Аяко почувствовала, как напряглись мышцы под его толстовкой, — Но и отпустить тебя я не в силах. Хидан отстранился и смерил ее внимательным взглядом, словно желая убедиться, что если он выпустит ее из своих рук, она не наворотит глупостей. Он заботливо усадил ее на стул и Аяко точно тряпичная кукла выполнила желаемое. Теперь уже она наблюдала за тем, как он суетится по маленькой кухне. Сунув руку в шкаф, Хидан явно наугад вытащил первую попавшуюся коробку, кинул в одну из чашек пакетик, чертыхнулся, заливая его кипятком, и даже догадался разбавить напиток. Довольный собой, он поставил на стол перед Аяко дымящуюся чашку вкусно пахнущего напитка и присел перед ней на корточки. Аяко вопросительно уставилась на парня. — Пей, а то остынет. Не пререкаясь она взяла чашку. Теплая керамическая кружка в руках вселяла чувство спокойствия. И все же Аяко с интересом и некоторой опаской заглянула внутрь. — Не отравлено. Девушка скривила язвительную гримассу. — Да кто тебя знает. — Ромео и Джульетта не мой вариант. А вот Отелло... Аяко слабо поперхнулась. «Это он в яблочко...». — Позволишь хотя бы перед сном помолиться? — Вообще-то я думал ни сон, ни тем более молитва в твои планы сегодня не входили... Аяко закатила глаза и немного нервно отхлебнула большой глоток чая. Они молчали минуту. Аяко пила чай и постепенно приходила в себя. Соленая влага на щеках высохла и неприятно стягивала кожу, но сейчас внутри у девушки не было того привычного опустошения, какое обычно вызывают слезы. Лишь ровная гладь безмятежного озера. На душе была странная легкость, которая по-видимому объяснялась лишь одним фактором — заботливым парнем, что подобно верному коту устроился у нее в ногах. Всегда холодные пальцы Аяко согревались о кружку. А пальцы Хидана задумчиво выводили узоры на ее оголенных бедрах. Она робко изучающе поглядывала на него, пока он невидящим взглядом гипнотизировал ножку стола. Видимо, почувствовав на себе ее взгляд, он поднял на нее глаза. Аяко смутилась, но Хидан словно не обратил на это никакого внимания. — Прости меня. Брови Аяко стремительно взлетели вверх. — За что? — совершенно сбитая с толку, удивленно спросила она. — Что довел тебя... До такого. Озвучить в слух, что он заставил ее плакать своими идиотскими требованиями он попросту не мог. Эти слова жгучим комом вины застывали в горле. Сдержанность, конечно, не его конек, но Хидан никогда не думал, что однажды заставит кого-то расплакаться. Мысли о том, что он мог ранить ее чувства причиняли невыносимые мучения. Аяко решительно отставила чашку в сторону. — Ты конечно не подарок, — хмыкнула она, — но и я не святая. Хидан, неужели ты забыл с кем имеешь дело? Я не хрустальная, от повышенного тона не тресну. Он показательно изогнул бровь. Мол, дорогая, а кто только что ревел в три ручья?    — Это другое. Ты здесь ни при чем... Тоесть причем конечно, но... Агрх, — Аяко задумалась как бы доходчиво объяснить ему причину своих слез, и внезапно обнаружила, что старое как мир объяснение идеально описывало ситуацию. — Просто накопилось и... Ну, знаешь... — она показательно взмахнула ресницами, — Я же девочка. — Поразительно... — выдохнул Хидан, — Преподаватель философии объясняет причину своего нервного срыва вот этим... Аяко фыркнула и легонько толкнула парня в плечо, на что тот только рассмеялся. Однако в следующий миг глаза его уже были полны совершенно не шуточного раскаяния. — И все же, прости. Уголки губ Аяко слабо дернулись вверх и она кивнула. Если ему от этого легче — пожалуйста. — Тогда и ты меня прости, — Хидан предостерегающе нахмурился, но Аяко поспешила внести ясность, — за пытку женскими слезами. Хидан криво усмехнулся. — Да уж. Честно говоря, я бы предпочел раскаленные щипцы. Аяко прыснула: — Я учту. Повисла неловкая пауза. Неловкая для Аяко. Она принялась медленно допивать чай, растягивая его как могла. Только сейчас, когда эмоциональная буря миновала, она поняла насколько открылась перед ним. «Взяла и разревелась ни с чего... Как же неловко. Что он теперь обо мне подумает? Решит, что я истеричка? Впрочем, я ведь и впрям далека от невозмутимого ангела...». Аяко кинула случайный взгляд на Хидана и заметила, что тот с хитрым прищуром наблюдает за ней. — Я словно смотрю телевизор, — усмехнулся он. Аяко вопросительно вскинула брови. — Ты так... эмоционально думаешь. — И о чем же я думаю? — Не знаю. Но очень хотел бы, — честно признался Хидан. Эти слова прозвучали так покорно, что внутри у Аяко вспыхнуло нечто злорадное и столь естественное... Желание спровоцировать. Должно быть она сошла с ума. «Безумная вредная маленькая девчонка!». — Что ж, пожалуй, о некоторых своих мыслях я могу тебе рассказать... — обманчиво робко пропела Аяко. Хидан внимательно следил за тем, как ее маленькая изящная ладонь отставляет кружку. Как небрежным, естественным движением руки девушка откидывает волосы за спину, открывая его вниманию тонкую шею, в которую ему отчего-то так и захотелось впиться зубами. Аяко заметила как потемнел его взгляд, и уголок ее губ дернулся в милейшей улыбке. Хидан пожирал ее глазами, как влюбленный школьник, неподозревая подвоха. Аяко испытывала нечто среднее, между ликованием и злорадством. Хидан продолжал сидеть перед ней на корточках. Она пододвинулась ближе и пальцем ненароком провела по его плечу. — На самом деле... — задумчиво проворковала она. Ее тонкие пальчики порхнули по его шее, ноготками играюче царапнув чувствительную кожу. — Да? — мысли в голове парня становились похожи на узоры калейдоскопа, такие же яркие, цветные и разрозненные. — Я думала о том... — одной рукой Аяко поглаживала его по загривку, а вторую опустила ниже, скользнув по мускулистой груди, и дальше, вдоль пресса... Мозг Хидана уверенно превращался в сахарную вату.  — М-м? Почему-то именно сейчас Хидан впервые отчетливо ощутил разницу в возрасте между ними. Он почувствовал себя наивным парнишкой, которого волей случая решила одарить своим вниманием взрослая сексуальная женщина. Воображение услужливо подкидывало фантазии, в которых Аяко нагло соблазняет его прямо в учебной аудитории, а он и не думает отказываться... — Как именно, ты... Аяко наклонилась к его уху, так что он почувствовал ее дивное дыхание. Женская ручка двинулась в том направлении, о котором он и мечтать не смел. Слегка задев внушительный выпирающий бугорок, Аяко коснулась внутренней стороны его бедра. Хидан едва не застонал. Его тело реагировало на это сотней электрических разрядов, каждый из которых заставлял испытывать неподдельное удовольствие. Приятное волнение сковало его мышцы, делая их каменными.  — Будешь возвращать мне то... — рука Аяко двинулась выше и правее, — …что так нагло стащил? Послышался металический лязг. На губах девушки расцвела хищная улыбка, когда перед их лицами мелькнула связка запасных ключей, которые Хидан «одолжил» днем, по наводке Конан. В следующую секунду, подобно громовому раскату на ясном небе, по кухне пронесся громкий хохот Хидана. — Ты дьявол в обличие ангела! — счастливо заявил он. Аяко прыснула. А затем охнула от неожиданности, когда он потянул ее за запястье на себя. Вторая рука парня по-хозяйски обвила ее талию. — Думаешь, что можешь безнаказанно играть моими чувствами? — его красивое лицо было так близко, что на своих губах она ощутила тепло его дыхания. — С каких пор похоть стала чувством? — дерзко прошептала Аяко. — С тех самых, как я увидел тебя, — улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой просто и честно ответил он. Сердце ее пропустило удар. Дыхание стало рваным, тяжелым. Близость Хидана пьянила, кружила голову, сводила с ума. Боль и удовольствие от его слов причудливо смешивались, перекручивая внутренности. Захотелось целоваться. Очень захотелось целоваться. Но к ее разочарованию Хидан не торопился этого делать. А между тем, слиться с ним губами Аяко хотелось так сильно, что попросить его об этом уже не казалось ей чем-то зазорным. Даже воспоминания об их споре не казались препятствием. Удивительно, как только они умудрились не поцеловаться до этого момента... — Хидан... — Да? — ответил самодовольный голос, явно получающий удовольствие от того, как ее ломало. — По... — слова застряли в горле. Хидан смотрел на нее с жадностью, стараясь как можно лучше запоминить этот момент. — Почему так жарко?! — Аяко резко вскочила со стула и поривисто бросилась к окну. Трясущимися от волнения руками она повернула ручку, впуская прохладную свежесть на кухню. Нужна была пауза, небольшая передышка... Аяко попыталась взять себя в руки, но вздрогнула когда по обоим сторонам от нее на подоконник опустились красивые мужественные руки, закрывая ее в ловушке. Спиной она ощутила тепло сильного тела, а бархатный голос прямо над ухом заставил сердце сделать сумасшедший кульбит. Не то от испуга, не то от предвкушения... — Попалась.