Devil may love

Так я молчу, не зная, что сказать, Не оттого, что сердце охладело. Нет, на мои уста кладёт печать Моя любовь, которой нет предела.

У. Шекспир, Сонет 23

Аяко щекой чувствовала как бьется его сердце. Оно представлялось ей большим и теплым, как и сам Хидан. Казалось, она может слушать его вечно. Но вот парень разжал руки, и Аяко нехотя оторвалась от него. Парень окинул ее внимательным взглядом сверху вниз, и она вдруг четко осознала, что дома они только вдвоем. Это смущало. Они переспали уже два раза, но внутри у нее все еще вспыхивало странное трепетное беспокойство. Хидан улыбнулся и взял ее за руку. Ему ужасно хотелось касаться ее, разрывать телесный контакт было тяжело, а терпеть дистанцию просто невыносимо. Аяко переплела их пальцы — она явно не была против. — Так, значит, это твоя комната? — парень с большим интересом уставился на закрытую дверь. — Можешь зайти, если хочешь, — милостиво разрешила девушка. — Правда? — весело спросил Хидан. — У тебя какая-то нездоровая экзальтация, — рассмеялась Аяко. — Меня интересует все, что связано с тобой, — ничуть не смутившись, ответил парень. Аяко взялась за ручку и открыла дверь, Хидан зашел следом и огляделся. На первый взгляд комната выглядела… Обычно. Стол, кровать, шкаф для одежды. У окна расположилось небольшое, но мягкое на вид кресло, рядом с которым стоял торшер. — Ты тут читаешь? — догадался Хидан. В голове у него сразу всплыл образ домашней Аяко: в пижаме, очках, укутанной в плед… «Милашка». — Да, — кивнула Аяко. — За столом неудобно, а в кровати нельзя — вот я и решила проблему. — Что значит нельзя? — не понял Хидан. — Когда сталкиваешься с бессонницей, первое, о чем тебе говорит врач: кровать — место только для сна, — спокойно объяснила она. — У тебя бессонница? — удивленно спросил он. Аяко кивнула. — Время от времени, — просто ответила она. Вопрос «Почему?» Хидан предусмотрительно не стал задавать — он знал, что напрямую Аяко все равно не ответит. Оставалось довольствоваться собственными предположениями. — Значит, ничем, кроме сна, ты тут не занималась? — невинным голосом поинтересовался парень. Но вот спрятать говорящую ухмылку у него все равно не вышло. В ответ Аяко только закатила глаза — «Кто о чем, а вшивый о бане». — А где книги? — Хидан растерянно огляделся. — В гостиной, здесь слишком мало места. — Большая коллекция? — Немаленькая, — усмехнулась Аяко. Хидану страшно захотелось посмотреть на ее книги. Отчего-то это показалось ему еще более интимным, чем заглянуть к ней в спальню. Стоило представить содержимое ее библиотеки, как на душе становилось хорошо и спокойно. Наверняка там он не найдет никакого мерзкого научпопа и осточертевшей бизнес литературы — всего того, что он терпеть не мог, но был вынужден читать. На столе в красивой рамочке стояло две фотографии. На одной из них Аяко было лет четырнадцать, она стояла вместе с Конан в парке аттракционов. На второй ей было лет семь, опустившись на корточки, ее обнимал красивый черноволосый мужчина лет сорока. «Видимо, ее отец. Вот, значит, в кого она такая красивая». Даже в детстве Аяко была очень на него похожа. Вот только на фотографии она выглядела, как настоящая карикатурная заучка — на лице у нее красовались большие очки, а на зубах какие-то железки, не похожие на брекеты, названия которых Хидан не знал. На обеих фотографиях девочка буквально светилась от счастья. Хидана словно молнией ударило. Только сейчас он понял, о чем говорила Конан. На фотографиях глаза ее были очень теплыми, они буквально сияли и совсем не были похожи на любимые льдинки. — Боже мой, ты просто прелесть, — тихо проговорил парень, невольно сильнее сжимая ее руку. На его губах была странная грустная улыбка, понять смысл которой Аяко не удалось. — Ты предвзят, — усмехнулась она. — На все сто процентов, — подтвердил Хидан. — Тогда я бы тебе точно не понравилась. — Это еще почему? — возразил парень. — В подростковом возрасте мне было сложно находить общий язык с людьми… — уклончиво ответила она. — Тихоня с книжками? — предположил Хидан, еле сдерживая желание ее поддразнить. — Тихоня с книжками, — согласно кивнула Аяко. — Может, ты и права… А может, и нет. — А ты каким был? Бестолковым задирой? Стоило ей представить маленького Хидана, как на губах сама собой расцветала умилительная улыбка, которую приходилось сдерживать. — В какой-то момент, наверное, да. Когда гормоны ебашили. — Тогда мы бы точно не сошлись, — уверенно заявила Аяко. — Почему? — Угадай, — прыснула Аяко. — Тебя дразнили в школе? В ответ Аяко лишь равнодушно пожала плечами. — Вот дебилы… — раздраженно шикнул Хидан. — Только чтобы обелить свою репутацию, скажу, что девчонок я никогда не трогал. У меня были исключительно пацанские разборки. — Какой хороший плохой мальчик, — усмехнулась Аяко. В ответ Хидан шутливо ткнул ее под бок. — Подожди, получается, когда тебе было семнадцать, мне было тринадцать? — Ты так говоришь, как будто у нас разница не в четыре года, а в сорок! Не воспринимай меня, как милфу, — раздраженно шикнула она. Хидан рассмеялся. — Кошмар, я встречаюсь со старухой! — в притворном ужасе воскликнул парень. Аяко пихнула его локтем в бок, но руку не отпустила. — Говорю же, ты — фетишист и извращенец. — Да тебе едва ли можно дать двадцать семь, мы выглядим, как ровесники! — хотя на губах его играла усмешка, говорил он серьезно. — Как не стыдно льстить пожилой женщине! — раздраженно оскалилась Аяко. Хидан рассмеялся. — Нет, серьезно, ты ведь не переживаешь из-за такой мелочи, как четыре года? Вместо ответа она задумчиво нахмурилась. — У тебя уже был день рождения? Хидан кивнул. Аяко сокрушенно прикрыла глаза. — А у тебя еще нет? — догадался он. В ответ она лишь слабо кивнула. — Когда он у тебя? — В середине декабря. — Значит, разница у нас не в четыре года, а в пять лет, — резюмировал Хидан, а затем прищурился и добавил: — Ты же знаешь, что это ничего не меняет? — Когда тебе будет тридцать пять, я действительно буду милфой, — обреченно проговорила Аяко. Хидан нагнулся к ее лицу, его глаза лукаво поблескивали. — Мне нравится, что ты думаешь о нашем будущем, — на этих словах Аяко прикусила язык. — Но я не хочу, чтобы ты о нем переживала. Бархатистый голос Хидана прозвучал мягко и успокаивающе. Пальцы его нежно погладили ее щеку, эта незатейливая ласка отозвалось внутри у нее сладостным теплом. — Ты мне нравишься, и это неизменно. «Если быть честным, я люблю тебя до беспамятства» — подумал Хидан. От этих искренних слов сердце в ее груди счастливо затрепетало. — Спасибо, — тихо прошептала она. — За что? — с легкой усмешкой поинтересовался парень. — Твоя поддержка — я очень ее ценю, — слова, идущие от сердца, сами сорвались с ее губ. Хидан усмехнулся и отвел взгляд — «Черт, я не думал, что слышать такое от нее будет настолько приятно». — Можно вопрос? — Можно. — Мы дома уже пятнадцать минут, и за все это время ты ни разу не пристал. Почему? — шутливо спросила Аяко. Хидан пожал плечами. — Ты выглядишь уставшей, — серьезно ответил он. — Хочешь, полежим? Аяко презрительно сузила глаза — «Ну что за лис». Хидан в ответ только рассмеялся. — Я серьезно, буквально полежим, — проговорил он, а после игриво добавил: — Кровать же только для сна. — Я рада, что ты это запомнил, — раздраженно шикнула Аяко. Хидан взял ее за запястье и утянул за собой на постель. Парень лег на спину, а Аяко устроилась сбоку от него. Хидан обнял ее за плечи и притянул к себе. — У тебя в квартире есть еще много мест, в которых можно заняться сексом. — И ты все равно выберешь стол, — прыснула девушка. Хидан осторожно откинул ее волосы назад, оголяя шею. — Не дразни меня, а то я могу и передумать, — обманчиво мягко проговорил он, но она чувствовала, что он улыбается. Аяко доверчиво прижалась к нему ближе, а он ласково погладил ее по волосам. — Тебе не холодно? Парень коснулся ее руки — она была ледяной. Хидан подцепил ногой лежащий в углу кровати плед и подкинул его к себе поближе. Одним резким движением руки он его расправил. — А? Да не знаю… — Аяко задумчиво посмотрела на свое предплечье. — Если честно, я плохо различаю холод. — В смысле? — не понял он. — Ты же мерзнешь все равно? — Да, но не так, как раньше, — Аяко закусила губу, молясь, чтобы Хидан проигнорировал эту фразу. — Обращаю внимание на сильный холод и ветер, но как на факт. Обычно не замечаю, что дрожу или трясусь. «Видимо, еще одно странное последствие передозировки» — подумал парень. Хидан накрыл ее пледом и укрыл так, чтобы нигде не поддувало. Он обнял ее за плечи и покрепче прижал к себе. — Тогда я буду следить за тем, чтобы ты не замерзала. В один момент стало так тепло, что Аяко поняла — до этого ей действительно было прохладно. Она удовлетворенно прикрыла глаза и едва ли не замурчала — слишком уж было хорошо. Веки закрылись сами собой. — Поспи, если хочешь, — заботливо сказал Хидан. — Кстати, об этом, — нахмурилась Аяко. — Зачем ты спал в подъезде? — Это духовная аскеза — проникался сочувствием к бездомным и обездоленным, — не моргнув и глазом, ответил Хидан. Аяко тяжело вздохнула. — Наша ссора не повод сходить с ума. — Из-за тебя я уже сошел с ума. — Ты мог заболеть, — Аяко вяло стукнула лбом по его груди. С каждым словом ее все сильнее затягивало в сон. — Переживаешь обо мне? Пальцы Хидана принялись гладить ее по волосам, успокаивая, усыпляя. — Конечно, я переживаю о тебе, — находясь на грани сна и бодрствования, прошептала Аяко. — Не делай таких вещей… Больше. — Если это тебя расстраивает… — Хидан довольно улыбался. — Очень, — кивнула Аяко и прижалась к нему. Ласково, словно котенок, она потерлась щекой о его свитшот. «Сейчас она кажется особенно слабой и беззащитной…». — Хорошо. Обещаю, что буду беречь себя ради тебя. Но только при одном условии. — Каком? — сонно спросила она. — Если ты пообещаешь мне то же самое взамен, — голос его прозвучал серьезно. Какое странное дежавю. Просьба Хидана что-то напоминала, но сквозь подступающий сон уловить что именно никак не получалось. — Обещаю, — тихо прошептала Аяко. Если бы месяца три назад кто-то сказал Хидану, что он затащит девушку в постель только для того, чтобы уложить ее спать — он бы ни за что не поверил. И все же это случилось. Аяко обняла Хидана за талию и закинула на него ногу. Ее объятия были самыми нежными из всех, которые ему доводилось испытывать. Чувствовать, как доверчиво она к нему прижимается, было просто охренительно. Хидан нежно нашептывал что-то ей на ушко, но Аяко уже практически не разбирала смысла его слов. Лишь обволакивающий сознание мягкий голос, заботливые руки и тепло его тела. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Зачем и для чего этот жестокий, бессмысленный хаос? Почему вселенная не может быть похожа на бесконечную негу двух влюбленных? В таком мире Аяко никогда бы не пришло в голову заниматься такой глупостью, как поиск смысла жизни. Когда ты разделяешь абсолютное счастье напополам — все и так кристально ясно. Когда Аяко открыла глаза, по металлическому подоконнику барабанил дождь. Свет, льющийся из окна, стал менее ярким — видимо, из-за туч. Рядом лежал Хидан, обнимающий ее со спины. «Интересно, который час?». Дневной сон всегда слишком дезориентирует. Ни телефона, ни часов рядом не оказалось. Аяко повернулась и попыталась перелезть через парня, но он поймал ее в свои объятия и вернул на место. Ее это развеселило. — Куда собралась? — сонно спросил он. — Спи, — тихо ответила девушка, мягко улыбаясь. Хидан медленно разлепил глаза. — Без тебя не хочу, — уперто заявил он, точно капризный ребенок. Аяко про себя усмехнулась — «Ну что за ребячество». — Сколько времени? — уже бодрее проговорил парень, довольно быстро приходя в себя. — Я как раз пыталась это выяснить. Хидан отодвинул ворот свитшота и мельком взглянул на часы. — Два часа дня. Аяко про себя вздохнула с облегчением. Здорово, что не вечер. Терять слишком много времени, которое можно было провести рядом с Хиданом, ей очень уж не хотелось. Парень сладко потянулся, и Аяко страшно захотелось погладить его, как самого настоящего кота. Хидан подпер голову рукой и уставился на девушку. От такого прямого взгляда Аяко немного смутилась, но ничем это не обнаружила. Она машинально отзеркалила позу Хидана, чем изрядно его позабавила. Вставать с постели сразу ему не хотелось, а потому он решил отвлечь Аяко беседой. — Кстати, что ты слушала вчера? — Плейлист для бешенства на бывших, — честно ответила девушка. — У тебя серьезно такой есть? — удивился он. — Да, — усмехнулась Аяко. — Получается, я как все, — задумчиво проговорил парень. — Напрашиваешься на комплименты? — Аяко прищурилась. — Расслабься, я не принуждаю тебя говорить их, если тебе некомфортно. Я и так знаю, что нравлюсь тебе. — Прости. Но да, ты прав, — стоило ей сказать это, как Аяко почувствовала, что попалась на какую-то его манипуляцию, хотя и не была уверена, что он сделал это специально. Но парень самодовольно усмехнулся, предполагая, что она соглашается с заявлением о том, что он ей нравится, чем развеял ее сомнения. Аяко не смогла противиться желанию свредничать. — Ты как все, — максимально нейтральным тоном закончила она. Несколько секунд Хидан смотрел ей в глаза ничего не выражающим взглядом. — Знаешь, я передумал. Я заставлю тебя это сказать. Только спустя несколько секунд до Аяко дошло, что он имел в виду. Когда на ее лице отразилось понимание, Хидан дернулся в ее сторону. Аяко попыталась вскочить, чтобы убежать подальше от кровавой вендетты, но не успела. Хидан схватил ее за запястье раньше. Он притянул ее к себе, кинул на кровать и принялся щекотать. — Нет! — девушка испуганно взвизгнула и попыталась извернуться, но парень был сильнее. Пальцы Хидана безжалостно забегали по ее ребрам, вызывая у нее громкий истеричный смех. — Отпусти! Хватит! Нет надо, пожалуйста, Хида-а-ан! На лице Аяко расцвела искренняя улыбка, а ее заливистый смех заставил его улыбнуться в ответ. — Ты скажешь это? — громко спросил парень, пытаясь перекричать визжащую девушку. Аяко изо всех сил пыталась вывернуться из его лап, но Хидан без труда продолжал испытывать ее нервы на прочность, открыто наслаждаясь ее мучениями. — Да! Ладно-ладно! Я скажу. Скажу! — в конце-концов закричала девушка, капитулируя. Хидан схватил ее за запястья и сжал их над ее головой. — Я весь во внимании, — злорадно усмехнулся парень. Грудь Аяко тяжело вздымалась, она с трудом пыталась отдышаться после щекотки. Это зрелище доставляло парню особое удовольствие. — Ты… — ценой огромных усилий она не отвела взгляд, — ты мне нравишься. Хидан победоносно улыбнулся, а затем взгляд его опустился на ее приоткрытые губы. Одной рукой он продолжил удерживать ее запястья, а второй приподнял подбородок. «Мне нельзя с ним целоваться, у нас же спор!» — внезапно вспомнила она. Аяко постаралась увернуться, но Хидан успел поймать ее губы. Она дернулась, пытаясь отстраниться, но пальцы его удержали ее подбородок, а губы настойчиво потребовали ответа. «Если хочу выиграть, нельзя ему поддаваться» — с тоской подумала девушка, проклиная собственную гордость. Хидан очень осторожно касался ее лица, но целовал властно, почти что жадно. В его руках она чувствовала себя в безопасности, при этом стоя на краю пропасти. Стон, вырвавшийся из ее горла, Аяко постаралась замаскировать под всхлип. Аяко дернулась в его руках, но он крепко удержал ее за запястья, не давая вырваться. «Ну нет! Нельзя же так быстро сдаваться!». Аяко недовольно замычала. На этот раз Хидан наконец оторвался от ее губ, глаза его были хитро прищурены. — Если хочешь покричать, я с удовольствием послушаю, — мягко поддразнил он и переключился на ее шею. — Отпусти! Так не честно! — взмолилась она. — А кто сказал, что я буду играть честно? — Мне… Мне не нравится! — выпалила Аяко первое, что пришло в голову. Горячий поцелуй обжег шею, выворачивая ее душу наизнанку. Каждая клеточка тела отзывалась на его действия. Тело против воли услужливо выгибалось, подставляя шею Хидану. «Даже собственное тело может предать» — с тоской подумала девушка, изнутри сгорая от желания. — Попробуй еще раз, — мягко поддразнил он, ни на секунду не поверив ее словам. Рука Хидана забралась ей под футболку. Прикосновение его длинных красивых пальцев к оголенной коже вызвало восхитительные импульсы по всему телу. — Зачем ты пользуешься своей силой? — раздосадованно спросила она. — Потому что знаю, что тебе это нравится. Аяко злилась на себя за то, что он был прав. Он высоко задрал ее футболку, оголяя лифчик. Хидан опустил белье чуть ниже, даже не потрудившись его расстегнуть, и припал к ее груди. — По… пожалуйста, хватит… — жалобно всхлипнула девушка. Проигрывать до обидного не хотелось. Он жадно покрывал ее красивую белую грудь обжигающими поцелуями. Хидан коснулся ее бедра, нагло заставляя ее раздвинуть ноги. Аяко попыталась скрестить их, но это не помогло. Пальцы его нырнули под шорты, бесцеремонно касаясь ее трусиков. — Нет! Но под напором Хидана устоять было практически невозможно. Его мягкий, немного шершавый язык лизнул аккуратный розовый сосок. Хидан медленно провел по нему влажную дорожку, словно наслаждаясь изысканным десертом. Аяко тихонько заскулила и почувствовала, как он улыбается. Хидан оторвался от ее груди и навис над ней, глядя прямо в глаза. — Я тебе этого не прощу… — зло заявила Аяко из-под томно полуопущенных ресниц. — Даже если тебе понравится? — усмехнулся он, любуясь желанием, которое, как ни пыталась, она не могла скрыть. — Особенно если мне понравится. Хидан нагнулся к ее уху, и его чарующий шепот вскружил ей голову. — Теперь мне хочется взять тебя силой еще больше. Пальцы Хидана коснулись ее клитора сквозь ткань трусиков, от чего Аяко тихо простонала. Словно не выдержав дистанции, парень вновь приник к ее губам, поцелуем заглушая ее стоны. Он грубо и нагло сминал ее губы, не ответить ему было просто невозможно. Аяко сдалась и навсегда зареклась спорить с ним, особенно на секс. Почувствовав, что она не сопротивляется, Хидан наконец отпустил ее руки. В ответ на это Аяко удовлетворенно простонала. Она порывисто обняла его за шею и притянула к себе. Пальцы ее с жадностью зарылись в серебристые волосы. Аяко целовала Хидана с таким всепоглощающим пылом и страстью, словно не могла насытиться. И он охотно ей отвечал, со страстью вдавливая ее хрупкое тело в кровать. Он прижимался к ней так сильно и тесно, словно желал слиться с ней. Но только из его горла вырвался полустон-полурык, как Хидан резко отстранился, приподнимаясь над ней на одной руке. Губы его искривились в хитрой усмешке, но в алых глазах горел огонь лихорадочного возбуждения. Это стратегическое решение далось ему ценой огромных усилий. Но ее вид стал для него лучшей наградой. Растрепанные угольные волосы, пылающие щеки, особенно ярко выделяющиеся на бледной коже, блестящие от желания глаза — такой была по его мнению красота. Аяко с удивлением обнаружила, что в груди у нее разливается разочарование. Она непонимающе уставилась на парня. — Ты же сама просила, чтобы я остановился, — объяснил он немного хриплым от желания, но оттого еще более сексуальным голосом. — Так ты решил взять меня измором? — поражено усмехнулась девушка. От этого стало еще обиднее. «Он просто играл со мной». — Не буду же я и впрямь брать тебя против твоей воли, — усмехнулся Хидан. Аяко застонала и обняла подушку, спрятав в ней свое лицо. Попутно девушка натянула свою футболку обратно. Хидан сел рядом и машинально принялся накручивать ее локон себе на палец. — Я всегда рядом и с радостью исполню все твои желания, стоит только попросить. — Исчезни. — Все, кроме этого. — Ты самый ужасный человек на планете! — прорычала в подушку Аяко. Хидан не был согласен с этим утверждением. — Я могу трахнуть тебя хоть прямо сейчас и не один раз, а столько, сколько захочешь. И даже ничего не попрошу взамен, — продолжил искушать ее парень. — Кроме моей гордости и проигрыша. Хидан усмехнулся. — Кроме них. Он притянул ее к себе, Аяко послушно села. Она обняла себя за коленки и спиной уперлась в его торс. Хидан обнял ее за талию и носом зарылся в ее волосы. — Не дуйся. Аяко уткнулась подбородком в подушку. — Ты чудовище, — буркнула она. Хидан задорно рассмеялся. — А ты вредная маленькая девчонка, которая не хочет брать ответственность за свои желания, — Хидан игриво укусил ее за плечо. Его нежное отношение прогоняло ее злость, губы Аяко сами собой растянулись в слабой улыбке. Быть рядом с Хиданом казалось чем-то настолько простым и естественным, как дыхание. И таким же жизненно важным. — И все же, если сдашься сейчас, обещаю сделать с твоим телом что-нибудь особенное, — заговорщически проговорил он. Аяко настороженно нахмурилась. — Например? Хидан опалил ее шею своим восхитительным дыханием. — Хочешь испытать сквирт? От настолько неожиданного предложения Аяко закашлялась. «Он и такое умеет?» — стоило представить себе, как она кончает от одних лишь его пальцев, как щеки сами собой заливались румянцем. Хидан понимающе улыбнулся и заботливо постучал ей по спине. В этот момент в дверь позвонили. — Пойду открою, а то ты, кажется, не в состоянии, — весело сказал парень. Хидан чмокнул ее в макушку и нехотя поднялся с кровати. Аяко не стала спорить. Ей страшно хотелось подавить раздражающе зудящее внутри чувство, и легче всего это было сделать вдали от Хидана. Девушка прикрыла глаза и коснулась груди, стараясь успокоить беспокойно колотящееся сердце. Но стоило сомкнуть веки, как перед глазами вновь и вновь возникали развратные картинки с участием невероятно привлекательного парня… Теперь уже ее парня. Нет, кажется, все попытки избавиться от возбуждения путем дыхания и медитаций обречены на провал. Но наравне с возбуждением внутри у нее разливалось теплое, лучистое чувство, похожее на счастье. А может, это оно и было? Хидан открыл дверь. Перед его лицом возник огромный букет цветов, которым при желании можно было кого-то убить. Парень скривился так, словно смотрел не на белые розы, а на плоских червей. — Что это? — М-можете прочитать записку, — кое-как, запинаясь, выдавил из себя курьер, большую часть которого закрывали цветы. Хидан вытащил мерзкую розовую открытку. «Аяко, прими эти розы в знак моих искренних извинений. Итачи». «Учиха, да ты совсем ахуел?» — закипая от злости, подумал Хидан. — Заберите их нахуй. Хидан попытался закрыть дверь, но проворный курьер сунул руку между дверью и косяком. — Я должен сфотографировать получателя отправителю… — Так фотографируйте. Курьер всучил Хидану цветы. «Ну вот, теперь руки мыть, чтобы не дай бог Аяко со своей аллергией не словила анафилактический шок от этого «подарка». — Улыбочку, — попросил курьер, в качестве примера широко растягивая губы. Хидан выжал из себя улыбку, которая больше походила не на выражение дружелюбия, а на угрозу запихнуть эту фигню кому-нибудь в задницу. Раздался щелчок камеры, и он с чистой совестью вернул это биологическое оружие курьеру, предвкушая, как же обрадуется отправитель, увидев фотографию. — Веник оставьте себе. — Правда? Это мне? — курьер расцвел на глазах. — Ага. Спасибо за вашу работу! — Хидан хлопнул его по плечу и закрыл дверь. Парень пошел в ванну и принялся мыть руки, в мыслях кроя Итачи хуями. На кой хрен он это делает? И почему вместо обычного букета щедро шлет ей переносные джунгли? Хидан догадывался почему, и эта причина его выбешивала. Он не собирался закрывать глаза на эту херню — в следующую встречу Хидан обязательно выскажет ему все в лицо. Но на обратном пути Хидан достал телефон, зашел в социальную сеть и все-таки выплеснул свое недовольство на переходящего грани дозволенного друга. — У Аяко жуткая аллергия на цветы. Если ты пытался ее добить, знай, что у тебя не вышло. Хидан вернулся в комнату и обнаружил Аяко разбирающей рабочую сумку. — Кто приходил? — Дверью ошиблись, — не моргнув и глазом, соврал Хидан. Он перевел взгляд на бумажки, которые Аяко задумчиво сортировала. Хидан подошел к ней и обнял со спины, положив подбородок ей на плечо, словно верный кот на хозяйку. — Не подглядывай, — шутливо фыркнула Аяко, прижимая к себе листочек. — Ответы к следующему тесту? — усмехнулся он. — Не скажу. — Может, мне тебя заставить? — промурлыкал ей на ушко Хидан. Аяко заерзала в его руках и обернулась. Она обняла его, подбородком уткнулась в его грудь и подняла на него голову. Парень уставился на нее, словно завороженный. Маленькая девочка на фотографии и большая в его руках — они улыбались практически одинаково. «Я хочу сделать ее счастливой во что бы то ни стало» — подумал Хидан. Наверное, это был первый момент, когда он четко и ясно осознал свое желание заботиться о ней. Нет, то было не желанием, а самой настоящей потребностью. — Почему ты так смотришь? — Я… — люблю тебя. Признание было готово вот-вот сорваться с кончика его языка. Но такое форсирование событий Аяко только напрягло бы. — Я считаю тебя чертовски привлекательной девушкой. «Близко, конечно, но не то» — подумал Хидан. А меж тем слова его пронзили ее сердце и там и остались. «Иногда он такой душка…». — Я все равно не дам тебе ответы, — усмехнулась Аяко. — Мне достаточно тебя. — Ну хватит, — девушка смешливо поморщилась, мастерски скрывая за этим свое смущение. Хидан немного отстранился, взял ее лицо в свои ладони и принялся покрывать короткими поцелуями щеки, лоб, подбородок, нос. На этот раз Аяко не пыталась сопротивляться, смиренно принимая это выражение привязанности. Каждое касание его губ казалось ей незаслуженным благословением. Пылкие, но вместе с тем бесконечно нежные и невинные поцелуи, лишенные какой-либо пошлости. Теплое, мягкое чувство заботливо обволакивало ее сознание, словно укутывая в уютное одеяло. Но на фоне этого безмятежного счастья в глубине души резко кольнула тревога — «Что же со мной будет, когда это закончится?». Нет. Не стоит об этом думать. Не сейчас, когда она рядом с ним и все наконец хорошо. Кончиком носа Хидан напоследок потерся о ее и наконец отпустил. — Покажешь мне свою библиотеку? — с энтузиазмом спросил парень. Аяко прикрыла глаза и поморщилась. — Почему из твоих уст это звучит, как фраза из порно? Вопрос, разумеется, был риторический. Неожиданно в животе у нее громко заурчало. Аяко закусила щеку изнутри. «Как неловко». — Хочешь, что-нибудь закажу? — заботливо справился парень. — Лучше сделаю рамен. — Ты готовишь сама? — Почему тебя это удивляет? — не поняла Аяко. — Я бытовой инвалид, живу на доставках, — объяснил Хидан. — Совсем отвык от того, что еще есть люди, готовящие самостоятельно. — Добро пожаловать в бедность, — Аяко преувеличенно-радушно улыбнулась, хлопнула Хидана по плечу и пошла на кухню. Он, словно хвостик, последовал за ней. Они зашли на небольшую кухню, чтобы иметь возможность развернуться, Аяко надавила на плечи Хидана, заставляя его сесть на стул. — А продолжение будет? — дерзко усмехнувшись, спросил Хидан. — Если заслужишь, — ответила Аяко, подсовывая ему разделочную доску, мясо и нож. Она поставила разогреваться бульон, достала и овощи, помыла их и села возле парня. Аяко наконец обратила на него внимание — вместо того, чтобы резать мясо, Хидан придирчиво осматривал лезвие. — У тебя нож тупой. — Дай-ка проверю? — Аяко говоряще оскалилась, и Хидану показалось, что он буквально прочитал ее мысли: «Тупой-то тупой, но под ребро войдет как по маслу». — Понял, молчу, — Хидан сделал вид, что застегнул рот на замок и выкинул ключик. Но уже в следующий момент вновь открыл рот, вызывая у Аяко недовольный вздох. — Какой самый необычный сексуальный экспириенс у тебя был? — ни с того ни с сего с искренним интересом спросил Хидан. Аяко ответила практически не задумываясь. — Анальный секс, — бровь Хидана удивленно выгнулась и Аяко поспешила пояснить, — но мне не понравилось. Этому могло быть много причин, и Хидану было интересно, почему же так вышло. Он грешил на ее криворуких любовников и чувствовал, что был прав. — Почему? — Было больно, — спокойно пожала плечами Аяко. На этих словах что-то внутри него щелкнуло. Воображение услужливо подкинуло картинку, как какой-то конченый еблан эгоистично берет эту ужасно хрупкую маленькую девушку, не обращая внимания на то, что ей явно плохо. Захотелось оторвать руки этому уроду и запихнуть их ему в задницу — чтобы понял, каково это. — Да как вообще можно вытворять такое с живым человеком? — неожиданно вспыхнул парень. Формулировка этого предложения Аяко рассмешила. Она поджала губы и осторожно посмотрела на Хидана. Его праведный гнев казался ей ужасно милым. — Блять, это экстремальный вид секса, им нельзя заниматься через боль! «Тем более с тем, кого любишь». Хидан зло прорычал и, резко бросив все, что было у него в руках, притянул к себе ее стул. Аяко испуганно пискнула и в следующую секунду оказалась лицом к лицу с Хиданом. В его взгляде, причудливо смешавшись, отражались жалость и злость. — Ты чего? — удивленно моргнула она. Вместо ответа Хидан коснулся ее губ своими. Она ожидала, что поцелуй окажется не сдержанным и эгоистичным, как тот, что был в машине, когда парень вышел из себя. Но это оказалось не так. Если в прошлый раз он хотел лишь сбросить свое напряжение, то в этот раз он думал о ней. Это было своего рода выражение заботы и сопереживания. Хидан целовал Аяко мягко, почти трепетно. Поцелуй был коротким, но очень чутким и нежным. Оторвавшись от нее, он носом провел по ее изящной шее, прикрыл глаза и, подобно коту, лбом потерся о девичье плечо. Рука Аяко сама потянулась к его серебристым волосам и ласково ноготками погладила по загривку, словно в благодарность. — У меня слишком хорошее воображение, — объяснил он. — Ни один уебок не смеет обращаться с тобой так. Аяко слабо улыбнулась. Его слова растекались сладостным теплом в районе груди. — Прости, — неуверенно ответила она. — Тебе-то точно не за что извиняться. Он нежно поцеловал ее в щеку, и они оба принялись нарезать еду, но уже сидя совсем рядышком. Хидан повернулся к ней так, чтобы видеть ее лицо. — Ты ходячая эротическая энциклопедия, — улыбнулась она, заминая немного неловкую для себя тишину. Даже молчать с Хиданом было бы комфортно, если бы не одно но — она все еще не привыкла к тому, как непосредственно он проявляет свои чувства по отношению к ней. Хотя, бесспорно, это и было приятно. — Главный принцип всех необычных практик — не навреди, — Хидан осуждающе покачал головой. — Уж мне бы хватило мозгов сделать все так, чтобы тебе понравилось. Стоило ей только представить, как Хидан касается ее там — как мысли сами собой начинали путаться, а дыхание сбивалось. — Ну, так… А что насчет тебя? — возвращаясь к их диалогу, спросила Аяко. — Я делал много ебанутых, странных и даже неприемлемых для большинства вещей. — Наверное, каких — мне лучше не спрашивать, — скрывая смущение за усмешкой, проговорила Аяко. В голову лезли самые необычные сексуальные практики, называть которые своими именами было стыдно даже в собственных мыслях. Хидан пожал плечами. — Что бы ты ни спросила, я расскажу тебе честно. Не вижу смысла врать. — Хорошо, тогда… Какой самый необычный опыт испытал ты? — Хм… Однажды меня выпорола девчонка. — Всего-то? — Ну, это было очень необычно лично для меня и именно в психологическом смысле. Типа, как так, я взрослый мужик — какого хрена меня кто-то лупит, как нашкодившего пятилетку? — Понравилось? — Прикольно, но повторять порку я бы не стал. Хотя против шлепков ничего не имею, — почувствовав на себе ее взгляд, Хидан оторвался от своего занятия. Аяко смутилась и продолжила резать овощи. — Но с тобой я бы перепробовал все, что угодно. — Почему? — Потому что мне интересно узнать, как бы это было именно с твоим участием. Одно дело трахаться сугубо ради секса, и совсем другое заниматься сексом с тем, с кем у тебя такая сильная… Связь. Совершенно разная глубина. Так что считай, что в некотором смысле все, что для тебя оказывается в новинку — я открываю заново вместе с тобой. — А… — Аяко открыла было рот, но слова застряли в горле. — Кхм, ладно, не важно. — Что? Аяко закусила губу и в смятении уставилась на парня. — Да не стесняйся, спрашивай, — подбодрил ее Хидан. Вот уж кого эти разговоры точно не смущали, так это его. Этот вопрос давно интересовал ее, но задать его она никак не решалась. — У тебя был секс… С парнем? Он даже не удивился. — Был секс с участием парня — мжм. А еще мжмж, мжмжмжм… Аяко рассмеялась, и Хидан неожиданно отчетливо осознал, насколько комфортно и хорошо ему с ней было. Они просто сидят на кухне, готовят и общаются — а чувство такое, будто он без малого нашел смысл жизни. Но одной жизни с Аяко ему было бы мало. Хотелось, чтобы и во всех оставшихся она была рядом. А если нет — то нафиг они ему не сдались. Пусть эта будет последней. Лучше уже и не придумать. — Но с самими парнями — ничего. Я гетеросексуальный мужчина. А у тебя было что-то нетрадиционное? Хидан спросил это скорее машинально, не ожидая получить какой-то необычный ответ. В конце концов, так или иначе, а Аяко виделась ему невинной овечкой без эротических скелетов в шкафу. — Нет, — слишком быстро ответила она, и от него это не укрылось. Хидан подпер подбородок рукой и уставился на нее говорящим взглядом. — Аяко… — протянул парень. Обмануть его не удалось. «Придется говорить правду» — уныло подумала Аяко, предвкушая его реакцию. — Просто целоваться училась с Конан, — смущенно бросила она. — Не надумывай. — Как мило, — усмехнулся парень и вернулся к разделке мяса. Вот только по его хитрому лицу было видно, что думает он вовсе не о еде. Пару раз из его рта вырывались особенно громкие смешки, и на третий Аяко не выдержала. — Ну что? — скрывая за раздражением стыд, спросила она. Хидан моментально оторвался от своего занятия и уставился на нее с горящими от любопытства глазами. — Тоесть ты и Конан?.. — заговорщически начал он. — Да что такого?! — вспыхнула девушка. — Много кто так делает! Нам было по 16! А я, если помнишь, в том возрасте была объектом насмешек, а не любовного интереса, так что выбора у меня особо не было! Аяко сама не заметила, как начала угрожающе размахивать ножом. Хидан попытался скрыть то и дело прорывающуюся хитрую улыбку и примирительно поднял руки, сдаваясь. — Я понял, я все понял! No homo, чисто дружеская помощь, — кивнул он. — Извращенец, — обиженно буркнула Аяко. — Для меня друзья и секс — вещи несовместимые. — Хорошим сексом дружбу не испортишь. — Хорошим нет, а вот плохим… Хидан рассмеялся. — Туше́. Спустя час рамен был готов, закуски нарезаны, оставалось лишь разлить все по тарелкам. Хидан открыл дверцу кухонного шкафчика и в недоумении уставился на пустую полку. — У вас только две тарелки? — с сомнением спросил он. Аяко закусила губу. Не рассказывать же ему, что всю остальную посуду она перебила вчера из-за него. — Мы минималисты, — как можно невозмутимее ответила девушка. — Что-то мне так не показалось. — Решили начать с посуды. «Надеюсь ей и закончим». Хидан удивленно вскинул брови, но больше ничего не сказал. Он достал две глубокие суповые миски, после чего совместными усилиями пара накрыла журнальный столик в гостиной. Они уселись на ковер, и Хидан попросил ее включить «Друзей», памятуя о том, что ей нравятся комедии. Аяко высоко оценила его выбор. Когда они принялись за обед, Хидан намотал лапшу на палочки, подул, остужая ее, и протянул ей. — Открой рот. — Ну нет, — Аяко посмотрела на него, как на врага. — Пожалуйста, — попросил Хидан, пуская в ход его ластящийся кошачий взгляд. — Даже не думай, — ощетинилась Аяко. — Я тебе зверушка что ли? — Один раз, — продолжал уговаривать Хидан. Аяко тяжело вздохнула и, недовольно нахмурившись, открыла рот. Хидана это развеселило. — Ну что ты, как маленькая… От этого замечания брови ее только сильнее сдвинулись. — Ая, расслабься. Я просто хочу сделать тебе приятно. — Ты хочешь сделать приятно себе. — Это лишь сопутствующий плюс. Нет, если правда не хочешь… Хидан уже было убрал руку, но Аяко удержала его за рукав. — Ладно. Давай, — она слабо улыбнулась, усилием воли стирая недовольство с лица. «В отношениях приходится идти на жертвы. Иногда даже на такие огромные». Аяко чувствовала себя дикой кошкой, которую приручают к рукам. Хидан расплылся в довольной улыбке. Он заворожено наблюдал, как она приоткрывает рот, губами обхватывает его палочки и плавно скользит вдоль них. — Ты так сексуально ешь, — не удержался от комментария Хидан. Аяко одарила его убийственным взглядом, не переставая жевать. Больше Хидан до нее не докапывался с дурацкими предложениями, лишь изредка заботливо подкладывал ей в тарелку то лишний кусочек мяса, то нарутомаки. Прямо в разгар обеда раздался звук дверного звонка. — Сиди, я открою, — Хидан тут же встал с места и направился в прихожую. Аяко проводила парня удивленным взглядом. Не скрывая раздражения, Хидан дернул ручку двери. Курьер, глупо моргнув, уставился на него, а затем на свой телефон, видимо, сверяясь с информацией о доставке. — Госпожа Хана? — Ну, почти, — усмехнулся Хидан и недовольно скрестил руки на груди. — Это вам. Курьер передал ему огромную коробку конфет. Хидан мельком глянул состав и протянул посылку обратно, даже не соизволив прочитать приложенную записку. Как он и предполагал — основной начинкой выступали орехи. — Оставьте себе. — Но я должен… Хидан вытащил несколько долларов и всунул их в руку курьеру. Еще одну фотографию он не потянет. — Надеюсь, мы друг друга поняли, — Хидан улыбнулся, но в улыбке этой сквозило небывалое раздражение. Лицо курьера расплылось в довольной ухмылке. Ну конечно, коробка дорогущих конфет и чаевые сверху — вот это лут. — Базару ноль… В смысле, спасибо. Хидан захлопнул дверь, достал телефон и принялся агрессивно печатать сообщение. «Да что с ним не так? Совсем сдурел что ли?». — Во-первых, она не ест орехи. Во-вторых, кончай играть в ловеласа. Ответ пришел практически мгновенно. — Это просто извинение. Не надумывай. — Завязывай с этой хуйней. Хидан вернулся в гостиную. — Кто это был? — Сектанты, — на ходу придумал отговорку Хидан. Аяко прыснула. Оба вернулись к трапезе. Но не прошло и десяти минут, как в дверь снова позвонили. — Да что за день сегодня такой? — негодующе прошипела она. Последнее, что хотелось делать во время еды, — это отвлекаться. Аяко встала и с воинственным видом направилась открывать дверь. Хидан поднялся из-за стола и последовал за ней, мысленно подвергая Итачи всевозможным мучительным пыткам, которые только приходили ему на ум. Аяко открыла дверь, перед ней стоял сотрудник службы доставки. — Госпожа Хана? — Я ничего не заказывала, — растерянно ответила она. — Это сделали за вас. Вам подарок. — Что? Курьер подсунул ей ручку, буквально заставляя расписаться на бланке. А затем отдал ей серого плюшевого медведя размером с половину нее и поспешил уйти. Аяко закрыла дверь, озадаченно разглядывая игрушку. — Интересно, от кого это? — Это от Итачи, — ни капли не сомневаясь, ответил Хидан. «Тут уже и Вангой не надо быть». — Но как он узнал мой адрес? — Думаю, так же, как и я. Аяко хмыкнула. — Конан вам справочник что ли… Ладонью Аяко провела по мягкой шерстке игрушки, приятная ностальгия сковала грудь. — Это мишка Тедди — я не видела их с две тысячи седьмого, — усмехнулась она. — Тебе нравится? — Хидан изучающе склонил голову, поражаясь своему самообладанию. — Ну это достаточно… Мило, — честно призналась Аяко, задумчиво рассматривая игрушку. А затем, осознав, что ляпнула, вскинула на Хидана испуганные глаза. «Ему, наверное, неприятно, что я хвалю подарок Итачи. Если бы я была на его месте, мне бы не понравилось, что он принимает какие бы то ни было знаки внимания от девушек». — Что? — Хидан выгнул бровь, заметив ее замешательство. — Ты недоволен. Наверное, мне надо было вернуть его курьеру, — с досадой проговорила Аяко, жалея, что хорошие мысли всегда приходят поздно. Хидан коснулся одной рукой ее щек и мягко сжал их. «Переживает о моих чувствах?» — осознавать это ему было приятно. — Иногда ты такая зайка, — Хидан усмехнулся зло, практически кровожадно. Но Аяко прекрасно понимала, что чувства эти в большей мере были адресованы не ей. «Кажется, недоволен — слишком мягкое определение». — Есть ли у меня такое право — указывать тебе, что и от кого принимать? Хороший вопрос. Ответа на него у Аяко пока не было. Впрочем, он и не требовался, ведь подтекст его слов был несколько другим и звучал как: «В этот раз я могу это стерпеть». — М? — Аяко перевела взгляд на картонку. — Тут еще открытка. Она оторвала прикрепленное на пластиковый жгутик сердечко, развернула его и пробежалась глазами по тексту. «Извини за сегодняшнее, мне действительно очень жаль. Желаю скорейшего выздоровления. Ps. Тебе стоит рассказать ему о том, что произошло в клубе. Иначе это сделаю я. Итачи» В один миг из ее легких выбило весь воздух. Обида волной захлестнула сердце. Это требование было эгоистичным и до жути несправедливым. «Какого черта?! А Учиха-то не меньший наглец, чем Хидан. Скажи мне, кто твой друг — и я скажу, кто ты». Вот только зачем Итачи это было нужно, Аяко не понимала. Что это даст ему, кроме испорченных отношений с ними обоими? Хидан ни за что не должен узнать об их поцелуе! Все только начало налаживаться, еще одной ссоры она сейчас не переживет — всерьез ругаться с ним казалось ей самой ужасной вещью на земле. А стоило представить, каково будет Хидану узнать, что она целовалась с его другом — так сердце ее и вовсе исходилось мелкими трещинами. «Я не хочу делать ему больно» — с тоской подумала Аяко. — Что там? Парень двинулся к ней, но Аяко вовремя захлопнула открытку, сбрасывая с тела охватившее ее на мгновение оцепенение. Девушка вскинула на Хидана настороженный взгляд, но, будто назло, удачная отмазка не хотела приходить в голову. — Аяко… — Хидан опасно прищурился и сделал шаг ближе. Словно его обратное отражение, она сделала шаг назад и спрятала открытку за спину. — Есть ли у тебя право читать чужие послания? — нервная улыбка тронула ее губы. — Любому великодушию есть свой предел, — усмехнулся Хидан. «Я попала». Аяко кинула в Хидана медведя и ломанулась к мусорке. Но уже на середине пути он поймал ее в охапку. Девушка испуганно взвизгнула. Одной рукой он схватил ее, заковывая в кольцо стальных объятий, а второй до обидного легко забрал из ее рук сердечко. Хидан отпустил ее. Одну руку он вытянул перед собой, держа между ними дистанцию, а вторую отвел в сторону. Он задумчиво всматривался в ее лицо, словно ища в нем ответы. В глазах его горел дьявольский огонек. — Так сильно не хочешь, чтобы я это читал? Аяко ответила немигающим настороженным взглядом. — Можем договориться. Французский поцелуй — и этот мусор твой. «Как же его это зацепило-то». Аяко тут же с готовностью шагнула к нему. — Хотя, знаешь… — лукаво протянул он. — Я передумал. — Что?! — Да. Не надо меня целовать. Хидан собрался было открыть сердечко, но Аяко пролезла под рукой парня и попыталась его выхватить. Успехом это не увенчалось, но справляться с ее энергичными нападками и одновременно читать Хидану было непросто, а потому она продолжила свои попытки. — Черт… Нет, Хидан! А ну стой! Уворачиваясь от ее проворных цепких рук, он двигался в сторону гостиной. — Что же там такого написано… — дразняще протянул он, открыто злорадствуя тому, что преимущество в виде роста не на ее стороне. — Боже мой, да тут целое сочинение, — продолжил издеваться он. Аяко нагнала Хидана возле дивана. Он остановился и вытянул руку вверх, не давая ей схватить бумажку. Она встала на цыпочки, но так сильно прижалась к нему, что парень не удержался на ногах и, запнувшись о подлокотник, упал на диван. Аяко полетела вслед за ним. Но стоило ей оказаться на нем, как она подпрыгнула, выхватила открытку из его рук и оказалась с ним лицом к лицу. Аяко попыталась встать, но Хидан неожиданно резко притянул ее к себе. Щеки ее ярко вспыхнули. Взгляд Хидана стал непривычно серьезным. «Если не хочет показывать — на то должна быть причина. Вопрос лишь в том, какой мотив побуждает ее это делать». В глубине души у него заворочились сомнения. Вот только сомневался он не в ней, а в себе. Хидан заговорил медленно, словно не был уверен в правильности своего решения. — Я обещал тебя не торопить — и я не буду. Но один вопрос все же задам. На мгновение — всего на мгновение — в его алых глазах мелькнула искра до боли человеческой уязвимости. Аяко передернуло. — Аяко, я могу тебе доверять? Глупый и наивный вопрос. Все равно что спрашивать подозреваемого — а не убийца ли он часом? И все же, ответ на него Хидану было необходимо услышать. Аяко тяжело вздохнула и поднялась, усаживаясь на диван. Открытку она положила на журнальный столик — «Очевидно читать ее он передумал». Кажется, выбитого под пытками признания Хидану было недостаточно. Глубоко-глубоко внутри за всей его бравадой и самонадеянностью Аяко сумела разглядеть маленькое и хрупкое желание быть любимым. От этой ее реакции Хидан не на шутку испугался. «Я опять все испортил?». Он сел вслед за ней, предплечьями оперевшись на колени. Хидан встревоженно всматривался в ее красивое лицо, пытаясь угадать, что же она скажет. — Ты правильно заметил, что говорить о чувствах мне не очень просто. Но я не хочу, чтобы ты находился в иллюзиях относительно наших отношений. В конце концов, это нечестно с моей стороны. «Так. Это уже совсем пахнет жареным. Дернул же Джашин за язык». — Аяко, забудь, это не важно… — Ты задал вопрос — так дай мне на него ответить, — спокойно попросила она. «Твою мать…». Аяко немного свела брови, словно собираясь с мыслями. Она опустила глаза. Внутри у нее все клокотало от волнения. — Знаешь, я действительно не понимаю, чем тебя заслужила. «Плохо. Очень плохо». Но Хидан заставил себя выслушать ее. — Может, и правда ничто не вечно, и черные полосы все же иногда сменяются светлыми. Собственный голос казался Аяко скрипучим, а идущие от чистого сердца слова, будучи озвученными вслух, отчего-то вовсе не казались искренними. Каждое слово давалось ей ценой непростых усилий, приходилось буквально преодолевать собственную неловкость. Быть честной в своих чувствах порой до жути страшно. Но оно того стоит. Аяко подняла на него глаза. — Возможно, это прозвучит наивно или даже глупо, но лишь рядом с тобой впервые за долгое-долгое время я вновь почувствовала себя по-настоящему живой. Для меня ты особенный человек. И ты мне… Нужен. Очень сильно нужен. — Но?.. — протянул Хидан, намекая на неприятное продолжение, которое по его мнению непременно должно было быть. Неожиданно Аяко рассмеялась. Ее смех зазвенел в тишине комнаты, легко и просто развеивая напряжение. — Глупый, нет никакого «но». Это все, что я хотела сказать. Хидан усмехнулся и склонил голову, признавая свое поражение, словно важный взрослый, осознавший, что попался на незатейливую детскую уловку. Парень задумчиво уставился на свои руки. Он так мечтал услышать от нее что-то подобное, а услышав, почувствовал себя самым настоящим влюбленным мальчишкой, что от избытка чувств не способен и слова сказать. «Что эта женщина со мной творит?». Он никогда не думал, что в этом мире действительно найдется сила, которая сумеет заставить его замолчать. Сказала ли она прямо, что любит его? Нет. Но любовь ее сквозила во всем: во взмахе ресниц, в нервно сжатых руках, покоящихся на белых коленках, в глубоко вздымающейся груди, в ее прямом, но немного встревоженном взгляде, когда она говорила то, что ему стоило воспринимать особенно серьезно. Чертовски красивая. Бесконечно далекая. И до безумия родная. Она слабо коснулась рукава его свитшота, скромно прося о внимании. — Как можно предать того, кто настолько искренне заботится и всей душой так упорно тянется навстречу? — ее серые глаза лучились трогательной благодарностью. — Ответ на твой вопрос — да. Ты можешь мне доверять. «А с Итачи я как-нибудь разберусь». Хидан улыбнулся и вновь отвел взгляд. «Он часто стал так делать. Неужели смущается?». Аяко с ужасом наблюдала, как парень медленно, словно в замедленной съемке, протянул руку и взял открытку со стола. «Черт, зря я оставила эту проклятую бумажку тут!». Затаив дыхание, она ждала, что же он будет с ней делать. Хидан задумчиво повертел в руках злополучную вещицу, а затем просто протянул ей. Он решил ей доверять, а это означало — не важно, что и почему она от него скрывала. Аяко была тронута, хотя ее радость и омрачала горькая щепотка обмана. Она мягко улыбнулась, приняла из его рук открытку и убрала ее в задний карман шорт, стараясь ничем не обнаружить своего волнения. «Слава богу, сейчас все обошлось» — с облегчением подумала она, наконец спокойно выдыхая. Мерзкую липкую тревогу, налипшую на душу, точно грязь на руки, Аяко изо всех сил игнорировала. Хидан взял ее за руку, прикрыл глаза и невесомо поцеловал внутреннюю сторону запястья. В такие моменты его лицо было настолько одухотворенным и совершенным, что Аяко казалось, словно в этот самый миг он за нее молился. От ощущения теплых, немного шершавых губ на тонкой коже по ее телу прошлась волна мурашек. — У тебя действительно теплое сердце, — мягко проговорил он. Его бархатистый голос сводил ее с ума, кружил голову, одурманивая разум точно чарами. — Звучит кровожадно. Хидан усмехнулся и нагнулся к ней. Его ангельский лик исказила пелена порока, делая его еще более прекрасным. — Я съем его без остатка, — предупредил он. Аяко выдохнула ответ прямо ему в губы. — Приятного аппетита.