W.i.s.h.f.u.l: Когда ты заплачешь...

Приглушенный судорожный всхлип отразился от кафельных стен одной из закрытых кабинок офисного туалета, когда на злосчастном тесте на беременность появилось две отчетливые полоски. Слезы горечи и радости смешались в один обильный поток соленой воды, стекающий по немного пухловатым щекам, а на лице то возникала, то исчезала сумасшедшая улыбка. Влажные губы в бардовой помаде размыкались в необъяснимой нужде что то сказать сейчас, когда телефон подносился слабыми пальцами к левому уху, а на той стороне невыносимо долго тянулись гудки. Тэхен взял трубку не с первого раза, как будто был занят чем то более важным, хотя оно и понятно, ведь их время встречи еще не пришло. Обычно они видятся ближе к вечеру, в дорогом номере какого-либо отеля, подальше от любопытных глаз, пряча тайну их страстной связи в стенах не столь крепких, как личный дом или квартира в центре столицы. Чимину хочется, чтобы его любимый альфа узнал об этом первый, возможно он что-то придумает, заберёт Пака подальше от городской суеты, они уедут вместе, чтобы жить счастливо, забыв обо всех неприятностях и препятствиях, каких хватает. Ведь беременность - весомое оправдание их роману, который длится уже второй год, это очень важная вещь, от которой просто так не избавиться им обоим. И уже становится неважно, что вообще то они оба женаты на других... Одно из лучших заведений Сеула на пороге своего роскошного, фешенебельного зала в достаточно позднем часу после рабочего дня встретило весьма редкого гостя, по причине своей занятости не имеющего даже мыслей по посещению подобных мест. Здесь царит прекрасная атмосфера, идеально подходящая для веселых встреч с друзьями, теплых семейных обедов и ужинов, а также для романтического свидания со своей второй половинкой, но для Юнги приглашение не подразумевало ничего хорошего из выше перечисленного. И скорее, ему было даже заведомо обиднее, чем когда-либо, ведь в уединенном и арендованном помещении для встречи ему пришлось у самой двери лицезреть одно из самых ненавистных лиц. Непривычно видеть, как на груди Чимина расстегнуто пару пуговиц для легкого дыхания, как его бледная кожа блестит в слабом отражении света от тусклой лампы на комоде позади стола, а пальцы переплетены с тэхеновскими, слишком огромными для маленькой ручки Пака. И Юнги не придал бы этому значение, если бы они перестали держаться друг за друга и всё же распустили переплетенные пальцы, но их решительные взгляды, и нарастающее в Мине давление оголяло всё новые и новые недовольные эмоции и возмутительные действия со стороны Ги, казалось, еще надеявшегося вернуть себе то, что по праву принадлежит. Сидя напротив влюбленной пары, беловолосый Юнги накрывает ладонями глаза, упираясь локтями в дорогую скатерть, на которой перед ним стоит большая тарелка для блюд и кухонные принадлежности. Ему сейчас точно не до еды или заказа из основного меню, особенно после пронзившей его сердце новости о беременности Чимина. В этом случае по всему телу распространялся как будто бы страх, то ли Мином так воспринимался побежавший ток по венам, либо дрожь в конечностях, словно ему пришлось принять смерть на электрическом стуле, до того так сильно пульсировали виски, а сердце словно остановило ход. Вырвать из груди его хотелось как никогда прежде, чтобы больше не чувствовать, не понимать, не осознавать реальности, а быть мертвее мертвого, зато без каких-либо желаний, абсолютно свободным. Без памяти и самоощущения, что к кому то был привязан, что тебя безжалостно предали, растоптали и будут еще долго использовать остатки сгнившей плоти как удобрение. Хрустальная люстра иногда пошатывается от сквозняка, когда официант ходит от основного зала к их завербованной комнатке, разнося заказанные Тэ и Чимином первые перекусы перед основным приемом. Всё самое лучшее, дорогое, больше символизирующее некую победу над двухгодовой преградой к счастью, в то время как Юнги бесшумно плакал, сидя напротив, не открывая лица и стараясь спрятать всё, чем разрывался. Хотелось убить Тэхена за насилие над чувствами, ведь их брак продлился целых три года, Мин строил столько планов, купил дом, работал в поте лица, чтобы тоже после завести ребенка и обеспечить его всем необходимым, а теперь всё рухнуло, смысл жизни внезапно ускользнул из под контроля, все три года усилий стали неважны буквально за пару минут, а идеальные отношения дали трещину, похожую на разлом вулкана. Звон хрустальных кристаллов на лампе, бардовые оттиски на мебели, качественно выполненные с позолочением, прозрачные бокалы, тропические растения в больших горшках и много по мелочевке богемской атрибутики в виде дорогих интерьерных украшений. В белой рубашке Чимин смотрелся даже моложе, чем был на самом деле, его утонченным омежим манерам, лисьему взгляду и многим темпераментным качествам стоило только завидовать, он способен на всё, ради себя, не говоря уже о том, чтобы увести мужчину из семьи. Юнги сам их познакомил друг с другом, сам был инициатором того, чтобы впустить Пака в дом, как друга, а по итогу это обернулось против их якобы хороших взаимоотношений. Они работали вместе в компании, делились сокровенным, разделяли радостные моменты, но теперь Чимин перестал носить маску друга и стал для Юнги врагом. — Как ты мог? - сквозь подступающие слезы и уйму других внутренних блоков Мин всё таки решил спросить, рассчитывая на остатки совести омеги. - Мы ведь были друзьями. В напряженном молчании единственным источником звука осталась люстра, звенящая каждый раз, когда в помещении появлялся официант с объявлением о готовности заказанной еды. Юнги словно смотрел в пустоту, не осознавая, почему Тэхен вступил в разговор омег, хотя до этого дня его принципы альфы не позволяли ему встревать, считая себя выше и значимее. Он начал оправдывать их роман и загнивающую любовь к Мину, что Ким был с Юнги только ради денег, что полюбил Чимина сразу и долго хранил в тайне это, даже когда выслушивал умозаключения Ги о вариантах устройства их семейной жизни, о благоустройстве дома для детей или совместных поездок на край света. Какой же дуростью можно было остановить или образумить Мина, чтобы наконец он понял, когда в их семье слово "мы" стало обозначать только лишь желания одного Юнги, никогда не интересовавшегося мнением супруга. А здесь внезапно появился Чимин, что совершенно не обладал способностью решать всё за кого-то, а Тэхену на тот момент надоел тоталитаризм в отношениях с мужем, и он решил отойти в сторону, где всегда было его место за неимением права голоса в семье. — Я делал всё ради тебя... - обронив перед уходом, беловолосый встал с места, неосознанно поднимая ещё и Кима, что прервался посередине своих гневной воспоминаний об их жизни. - А ты предал! Альфа машинально отбросил салфетку из рук на стол, заявляя, что любовь к другому человеку в момент, когда никогда не любил по-настоящему, не является предательством, а только лишь самоопределением. И странно слышать от Мина подобное, зная, что его способности в лицемерии и лживости превосходят таланты новой пары, скрывающей отношения куда меньше, чем умения Юнги врать. В порывах сдержать обиду и слезы, беловолосый омега вылезает из-за стола, направляясь к выходу, но останавливается рукой Тэхена, что уже официально и решительно заявляет о намерениях развестись и поделить совместно нажитое имущество, большая часть которого по совести принадлежит только Юнги. Собрав всю волю в кулак под звон хрустальных кристаллов люстры, Мин наносит идеальному лицу мужчины пощечину, после которой разговор разделился на до и после, а ощущение безвозвратно утерянного времени, сил, отношений и денег окончательно достигло пят. В следующие пару секунд настала гробовая тишина и только Чимин быстрее всех пришел в себя, подбегая к новой любви и начиная осматривать место удара, разрешая Мину безвозвратно убежать прочь... Денек посещения ЗАГСа через 30 дней после подачи заявления для регистрации развода выдался как никогда эмоциональным для обеих семей, по совершенной случайности оказавшихся в очереди в один и тот же день последовательно друг за другом так, что не могло это не удивить. Достаточно поздним временем, чтобы было удобно каждому лично поприсутствовать и заявить сотрудникам ЗАГСа о том, что за целый месяц решение не изменилось и ни для кого ситуация не прояснилась, только больше бывшие супружеские пары стали ненавидеть тех, кто решил начать новую счастливую жизнь, жертвуя при этом прошлыми отношениями ради одним сильных. Осуждениями по этому поводу делился только Юнги, в порывах злости и ненависти, когда подписывал свидетельство в присутствии Тэхена и Чимина, смотрел на их действительно довольные лица, добившиеся своего путем многих дней давления и запугивания так, что в Мине разгорался огонь презрения практически от любого раздражающего действа или даже звука пишущей ручки. Перелистывающие шорохи журнала регистрации и расторжения, которым работающая женщина заключительно ставила точку на вопросе разрыва брака сегодня, стали последним, что Мин услышал перед тем, как решительно выйти из светлого кабинета и окунуться в непроглядную темноту коридора ожиданий... Кто-то сидел в сумраке длинного помещения, дожидаясь неизвестно чего, еще до того, как Мин, ослепленный своими слезами и обидами прибежал к нужному кабинету для закрытия ошибочной сделки всей своей жизни. Этот человек первый прошел процедуру, без ссор и без нервов, сидел бесшумно в одном из красивейших дворцовых коридоров с высоким потолком и красным ковром, где обычно принято фотографироваться молодоженам во время свадьбы. Дожидаясь непонятно чего, то ли Чимина, чтобы отвезти его пока еще по закону в их общий, разделенный на две половины дом, то ли иного решения и конца документального заверения. Он много курил весь темный вечер. Пару десятков минут назад в тот кабинет, откуда он вышел недавно, в спешке прошел блондинистый омега не сильно высокого роста в расстегнутом сером пальто в классической одежде, словно он работает в офисе. Незнакомец захлопнул дверь, не обратив внимание на человека и затухшую сигарету - единственный огонек в этой безмерной густой темноте, что сейчас так кстати взбудоражил Юнги, уже прошедшего самый сложный этап этого дня. Растерянно придерживаясь за голову, когда дверь позади захлопнулась, а тень слилась с полом, и тучи невидимо плыли в огромных двухметровых окнах на концах, не освещая совершенно ничего, Мин неожиданно для себя решил передохнуть, ощущая, как ноги подкашиваются и тяжело ведут его к креслам ожидания. Присев через одно место от незнакомого человека, он отвернулся, смотря куда то вдаль коридора, где со стороны окна еще был серый свет от вечернего мрака. Пару секунд молчания и альфа шевелится, тушит окурок в специальной фляге и достает следующую сигарету. Когда зиповская зажигалка щелкает, поворачивается омега, смотря на движения незнакомца. — Можно вас попросить? Мужчина в кожаной черной куртке и серых джинсах что-то неразборчиво согласно промычал, доставая пачку открытых сигарет и протягивая парню рядом. Белая зажигалка озарила светом заплаканное белоснежное молодое лицо, где виднелись влажные линии дорожек от слез. Шатен немного подвис, наблюдая, как парень жадно вдыхает в темноте дым, а кончик травы становится ярко алым. Лицо снова заслоняется мраком вокруг, но альфа хорошо видит, как губы омеги подрагивают, словно он нервничает. Рука его с сигаретой упирается в голову, а локоть опускается на колено, подпирая лоб и делая выражение невидимым для постороннего... — Развод, да? - спокойным, но глубоким голосом прервал тишину шатен, выдыхая ароматные вишневые травы. — Ну, явно не свадьба. - хрипловатым, почти сиплым от слез расстроенным голосом, блондин негромко ответил, выпрямляясь и опираясь о спинку мягкого дорогого стула. — Мой омега тоже плакал, когда мы женились... Ги тихо усмехнулся, немного улыбаясь остатками сил, чтобы повести уголком рта вверх. В этом была некая ирония, сложно в такой ситуации улыбаться, но смеяться хочется как никогда прежде. Его, вполне прилежного мужа, променяли на очередную симпатичную омегу с более округлыми формами тела. Все планы и мечты о будущем разбились о скалы случая, из-за беременности реабилитация и какие либо разговоры потеряли смысл, возможно поэтому у Мина разгорелось дикое желание вернуться к старым привычкам, таким как курение, хотя он даже бросал это дело ради Тэхена, ради возможных будущих детей и здоровья, но теперь ему хочется пойти по наклонной как можно дальше, чтобы затушить эту несчастную любовь о камень безразличия. — От счастья? — Сейчас уже не уверен. - и это прозвучало так просто и знакомо, с абсолютным пониманием, как если бы одно чувство - сожаление было разделено на двоих... Юнги только сейчас рассмотрел, что руки шатена окутаны черными перчатками с оголением половины пальцев, какие обычно носят байкеры или профессиональные водители, помешанные на скорости и машинах. От мысленного анализа обоих отвлек звук открывшейся двери, из которой наконец вышли два виновника всего, что происходило и прекратилось. — Вы всё еще здесь? Это хорошо, остались еще кое-какие нерешённые дела... Совершенно не думая, что Юнги так легкомысленно попросил сигарету не просто у какого-то человека, а у бывшего мужа любовника Тэхена, уже вызвало крайне поражающий эффект, несмотря на то, что Мину нестрашен никакой позор после всего произошедшего. Хоть и не удавалось детальнее рассмотреть черты лица, Ги был уверен в красоте и даже серьезности черт альфы, часто слышал многое о его жизни, еще с момента знакомства с Чимином на работе, хотя никогда слова от него не воспринимались всерьез. Юнги знал немного, только что Хосок - отличный механик, коллекционирует редкие машины, чинит их за приличные деньги, увлекается танцами и любит встревать в неприятности на дороге. Пак повелся на его пафос, силу и красоту характера, свободу и независимость почти от любого мнения окружающих, дикость и чувство юмора, об остальном Мину приходилось только догадываться. Хотя после регистрации развода не хотелось больше марать руки и тратить время на эту семейку, всё же беловолосую омегу вынудили снова окунуться с головой в вопрос, никак не уходящий из его жизни... — Я закажу такси и позже присоединюсь к вам. - доставая телефон уже на улице напротив ЗАГСа, Ги намеревался сделать пару звонков родителям, чтобы сообщить о почти разрешенном вопросе о разводе, но Тэхен одернул его, говоря, что они с Чимином вполне могут подвезти Мина без всяких проблем до ресторана. Но предложение было отвергнуто, так как сама мысль о проведении с ними в одном замкнутом пространстве не доставляла восторга, а смотреть, как Ким ведёт их совместно купленный автомобиль, на переднем сидении которого взамен Ги сидит еще и ненавистный Чимин, вызывала только повторный рвотный рефлекс и море других нездоровых симптомов, способствующих потере сознания. Такси так же прекрасно могло просто отвезти Мина домой, а уж об остальном думать не пришлось бы... На парковке, помимо немногочисленных машин, рядом с авто Кима стоял блестящий от городских фонарей черный мотоцикл Kawasaki Ninja, так неожиданно засверкавший по случаю снятия сигнализации. Хосок прошел к нему как то даже безразлично, докуривая сигарету, а после туша ее об асфальт и растирая обувью. Холодный воздух отчетливо выделил ароматный дым изо рта мужчины, а его взгляд снова упал на Юнги, укутывающего себя в пальто в манере куклы, не застегивая пуговиц, а набрасывая края ткани друг на друга, видимо с мыслью, что дожидаться такси ему придется минут 10, и он в принципе готов здесь мерзнуть всё это время. — Я могу подвезти... - зацепив с руля черный круглый шлем, Чон бросил его Юнги в руки, даже не спрашивая его согласия, а проверяя реакцию. В недоумении Ги с лёгкостью ловит предмет, а после еще долго смотрит на постороннего альфу, залезающего на мотоцикл и готовящегося завести мотор. Тэхен утвердительно кивнул, сообщая Хосоку адрес ресторана и оговаривая примерное время, а после сел в машину и начал ее прогревать, следя за нерасторопными действиями Ги, как будто что-то подозревая... Никогда прежде не действуя так безрассудно, омега уже на первом повороте с непривычки переместил руки на куртку Чона, чтобы ощутить себя в малейшей безопасности, потому что поддержка за холодный металл только больше пугала и при наклоне сбрасывала парня в сторону, от чего он неосознанно окутал ледяными пальцами теплый живот расстегнутой куртки совершенно чужого для него человека, ощущая, как его пресс напрягается от неловкости, и контраста температур, но не подавая вида, он был занят дорогой, разрезая воздух самым дорогим мотоциклом из коллекции. Огни бежали со скоростью света мимо глаз, когда Ги позволил себе повернуться и положить подбородок на плечо водителя где то через десятки минут, чувствуя, как шея начинает болеть от тяжести шлема и долгого напряжения. Хосок иногда вздыхал на светофорах, стоял среди других машин и немного выпрямляясь, тогда Мин тоже его отпускал, чтобы сидеть ровно и не мешать, но в один из таких случаев Чон сам потянулся за его руками и притянул их к своему животу, без слов прося обнять и держаться крепче, а после начинал газовать и набирать стремительно скорость, борясь то ли за первенством по прибытии, то ли за более тесный контакт, пугая Мина резким стартом и обдающим экстримом, чувствующимся в его ускоренном сердцебиении. Они добрались намного раньше, чем их бывшие супруги, от чего Ги было неловко, когда он ждал паркующего мотоцикл Хосока, с непривычки стесняясь и часто отворачиваясь от него. Один его взгляд заставлял Мина чувствовать себя некомфортно, поэтому по большей части он шел позади и старался не привлекать внимание. Зайдя в ресторан, Чон сразу сообщил официанту о четырех персонах, места на которых требуются в желательно уединенном помещении, подальше от толпы. Проведя пару в достаточно уютную комнату, официант помог Юнги снять пальто, а после повесил его на вешалку у входа, удаляясь за книгами по меню. Инстинктивно Ги сел напротив единственного собеседника, но в этом решении Хосок его не поддержал. — Теперь мы на одной стороне, поэтому прошу сесть рядом со мной. - демонстративно подвинувшись, альфа похлопал рукой по дивану, приглашая к себе, а после пронаблюдал, как Ги послушно обошел стол и опустился рядом, растерянно отводя глаза и дожидаясь, когда принесут меню. - Как то они задерживаются... — Зачем нам вообще эта встреча? - подперев подбородок обратной стороной кисти, омега начал водить подушечками пальцев по окружности хрустального бокала, смотря на свои движения и прислушиваясь к собеседнику. - Я уже давно сказал свои условия по разделу имущества. — Наверно, это жест для примирения, чтобы все остались довольны. - положив левую руку на спинку дивана позади места, где сидит Ги, мужчина опрокинулся назад, устраиваясь поудобнее и немного раздвигая ноги, прикасаясь при этом коленом к Мину. Беловолосый перевел взгляд вниз, а после нежно опустил руку на прямую мышцу бедра альфы, чувствуя, как под фалангами расходится тепло от ткани джинсов. — Я слышал, что вы передаете Чимину весь дом, это так? — Да, у меня не было другого выбора. - посмотрев в немного красные глаза от недавних слез, Хосок умиротворенно положил голову на спинку дивана, все еще держа руку на том же уровне и наслаждаясь щекочущими прикосновениями белоснежных ледышек к себе. Юнги словно был соткан из снега, но такой мягкий и будоражащий, как будто целое необъятное поле со свежей заснеженной травой, укутанное в холодной ночи небом с мерцающими звездами. Его хрустальные серые глаза и алые губы, как гроздья малины в сумраке, пленили внимание Хосока, и он не сразу уловил вопрос, хотя и считал, что слушает внимательно. — У вас есть, где теперь жить? - всё же отвернувшись и не выдержав этого тяжелого взгляда, омега немного надавил ладонью на чужую ногу, а после убрал ее окончательно, возвращаясь к любованию обстановкой в уютной комнате для встреч. — Да, на первое время. — Почему же отдали свою часть, а не предложили ее выкупить? — Тогда бы Чимин наложил руки на мои раритетные экспонаты, я не мог этого позволить и договорился о передаче только лишь дома, взамен, он не будет претендовать на мой бизнес. Всё же им нужно на какие-то средства растить ребенка, содержать его, оплачивать обучение и тд. А что же Тэхен? — Ему оказался не нужен мой дом, поэтому он выпросил деньги за его долю. — Вот как, у них всё схвачено. - на это Ги лишь усмехнулся, действительно полагая, что его обвели вокруг пальца, собственно, он не был в этом одинок, от чего становилось только теплее, а уголки губ немного приподнялись, когда в комнату залетел официант, подал им две ресторанные книги, а после и сами виновники позднего ужина...