W.i.s.h.f.u.l: Когда ты заплачешь...

Никому неизвестный беловолосый паренек неожиданно вылетел из дверей пробродившего тошнотворным запахом и всякими причудливыми новыми формами интегрированных наркотических паров ночного клуба. Слегка потрепанный вид, внешне сложноподростковый дикий взгляд и заметно перебойная походка пьяного омеги, секунду назад поймавшего в лицо твердый кулак какого-то афроамериканца. Если бы не белоснежный цвет кожи, в кромешной темноте негр бы даже не прицелился для удара, вероятно, не заметил бы того, кто задел его плечом, но сегодня судьба превознесла Юнги во многих ситуациях, нашел он очередную проблему достаточно быстро. Город, озаренный неоновыми вывесками в кромешной темноте, ночным обитателям нравился таким, какой есть, со всеми пороками и опасностями, таивший в себе, начиная от неблагополучных районов-гетто и заканчивая шумным центром, где кипела жизнь в любое время суток. Поездка в Лос-Анджелес для Юнги была поводом развеяться, отвлечь внимание наклёвывающимися сотрудничествами для компании, где он работает, на него возлагали большие надежды, и никто бы не подумал, что в его планы войдет пункт безбожного прогорания за дешевой выпивкой в такой час, но даже в этом он видел некую необходимость, очередной раз замахиваясь на недоброжелателей и давай смачный отпор всем, кто посмел поднять на него руку. В заложенных ушах стоит невыносимый звон, но еще более раздражающим Ги находит маты на английском языке, над которыми посмеивается про себя. Ему снова прилетает промазанный удар в лицо, задевший только прикосновением отстранившуюся щеку. Омега моментально уклонился, а после заметил на задней площадке клуба слишком уж увеличившееся число зрителей и желающих присоединиться к драке. Только тот неугомонный, которого Мин случайно толкнул пару минут назад, снова решил продолжить нападение, как вдруг из-за спины беловолосый почувствовал присутствие кого-то постороннего, поймавшего удар афроамериканца и ненароком позволившего Ги облокотиться на грудь незнакомого альфы. Исходящее тепло и покой даже от легкого приобнимания за плечи больших рук, расслабляли напряженное тело парня и пьянили намного больше, чем крепкий алкоголь. Голова закружилась от поднявшейся температуры, от чего даже ноги подкосились, роняя Мина исключительно на альфу, пока он мастерски улаживал словами идеального английского всё, что натворил нетрезвый соотечественник из далекой страны на полуострове... Еще никогда прежде Юнги не чувствовал себя так омерзительно, как на утро после инцидента, и наверно ему было бы хоть капельку легче, если бы кто-нибудь объяснил, что в его кровати делал незнакомый человек, которого он подобрал вчера на улице. Молодой альфа, на вид не старше самого Ги, абсолютно умиротворенно лежал вместе с ним в одной комнате, под одним одеялом, на половину голый и невероятно прекрасный, словно сошедший с обложки самого продаваемого журнала. Расколотые на части мысли заживо съедали омегу, пока ноги не опустились на холодный паркет и не поволокли его прочь из комнаты. С трудом припоминая, как его язык сказал незнакомцу адрес, как они оба добирались на такси до съемного жилья Мина в одном из самых дорогих районов Лос-Анджелиса где то в четвертом часу ночи, о чем говорили и общались ли вообще, прежде чем Ги позволил переночевать у себя, в общем полная неразбериха нахлынула так же обжигающе холодным потоком, как и вода во время умывания. Бледные очерки раннего утреннего лучераспространения по дорогой кухне, пастельным оттенкам мебели и кухонного оборудования, прежде чем парень включил электроплиту и принялся готовить завтрак. Его длинная спальная рубашка до бедер скрывала нижнее белье и обнажала стройные худые ножки, что постукивали пяткой в такт музыке из маленького телевизора наверху холодильника, пока музыкальная пауза не была перебита срочными новостями, сообщающимися на английском о скором переизбрании президента США... Под шипение яичницы на сковороде до Мина доходят чужие шаги, а любопытный взгляд застает на пороге вкусно пахнущей комнаты того, думы о котором терзают с самого момента пробуждения. Высокий шатен с едва виднеющейся родинкой на прямом носу проходит к столу, присаживается напротив готовящего омлет Мина, с такой же легкостью во взгляде и молодой наивностью улыбающегося блондину своей квадратной улыбкой, неподражаемо прекрасной, какой прежде омега не видел. И всё же один вид такого человека грел душу, словно он был рожден для любования им окружающих, неземной красоты и привлекательности, не уступающий ни одному голливудскому актеру. — Тебя пригласили на роль? - накладывая в тарелку поделенную пополам еду на сковородке, омега, отвернутый от собеседника, продолжал немного улыбаться. — Да, Кристофер Нолан. Но пока я только прошел прослушивание, официального утверждения пока нет. В такие моменты кажется, что жизнь выходит на прямой, ровный путь куда-то дальше, больше нет неопределенности или выборочных отступлений, словно судьба решается последний раз и бесповоротно, а одно мгновение длится вечно, когда сидишь напротив симпатизирующего тебе человека, и вам вместе видится светлое будущее рядом друг с другом, хотя оно и далеко впереди со своими испытаниями, но оно единственное, которое хочется принять полностью со всеми приложениями к слову "семья". Но даже от малейшего дуновения ветра эта иллюзия рушится, а для Тэхена этим порывом были многочисленные безрезультатные попытки завести с Ги ребенка, и какого было его разочарование, когда он бросил только-только зарождающуюся голливудскую карьеру и уехал с Мином в надежде, что получит нечто большее, чем просто роль...

***

Юнги долго всматривался в эти янтарные глаза, совершенно не понимая, с какого момента Тэхен перестал пытаться снова полюбить, ведь часто шептал, что Мин единственный, кому принадлежит его сердце, от кого он хочет детей, и, несмотря на неудачу, пытался найти выход из этой ситуации через врачей и даже детские дома, но в результате ни к чему не пришел. В безмолвной тишине слышался лишь звон приборов, стоило стейкам средней прожарки и парочке салатов опуститься на стол перед частыми посетителями. Уединенная томительная атмосфера иногда перебивалась слабым хрустом французского батона, искрящемся пузырьками дорогим шампанским, что подливали всем, кроме Чимина, даже без малейшего беспокойства о проблемах на дороге, когда все поедут домой. Тэхену сейчас алкоголь был крайне необходим, несмотря на наличие машины на парковке, для Хосока жалкого градуса шампанского было мало, поэтому он так же не отказался, предпочитая чокаться только с Юнги после редких коротких тостов. После очередного долгого молчания, болтыхая алкоголь в бокале, Чон решил начать запланированный разговор. — Как твоя карьера, Тэхен? Я слышал, что тебя заметил один авторитетный режиссер и предложил сниматься в исторической дораме. — Да, но это пока только запасное решение. - чтобы никто не завидовал, Ким решил смягчить этот факт, прекрасно зная, что у бывшего мужа Пака есть достаточно друзей в профессиональной сфере развлечений и кино, и ему не составит труда одним звонком отнять у Тэхена любую работу. - Всё же мне нужно помогать Чимину с предстоящими родами, выбрать хорошего врача... — Ну, на это денег у вас точно хватит. - с отчетливой усмешкой альфа немного обнажил свои белоснежные зубы, со злобой улыбаясь. - Всё же первые года финансовых трудностей быть не должно... У Ги, пытающегося отвлечься едой, на нервной почве разгорелся ярый аппетит, и как только перед ним опустили тарелку, он принялся нервозно разрезать стейк, быстро разжевывать сочное мясо и только решил проглотить, как кусок застрял в глотке после затронутой неприятной для него темы. — Всё таки наш брак, Ги, был обречён. - беловолосый звучно опустил на стол испачканную вилку, роняя ее на салфетку рядом. Его поникший взгляд и нежелание смотреть на бывшего мужа из-за этих жестоких слов, выражал огромную подавленность, от чего желание убежать из этого места только нарастало. - Я думаю, ты понимаешь... — А ты, Хосок? Я был крайне удивлен твоему отношению ко мне. - встряв и перебил Кима, Чимин продолжил злостно разрезать свой стейк, словно сейчас прорежет насквозь тарелку. — Что же именно тебя удивляло? - с пониженным тоном в голосе, Чон незаметно для остальных подвинулся к Ги и прикоснулся коленкой к его, словно специально подбодряя и заставляя того вылететь из угнетающих мыслей, продолжить делать так же, как Хосок, наигранно улыбаться и не воспринимать всё близко к сердцу. — Даже когда мои подавители и духи не работали, ты делал вид, что ничего не чувствуешь. Это било по моей гордости. — Ты хотел, чтобы я ревновал или убил Тэхена? Если бы моё сердце требовало мести, то сейчас бы этой встречи не происходило и вероятнее всего, Юнги был бы в статусе вдовца. — А ты сидел бы за решеткой. - добавил Тэ с заметной раздраженностью. — Ну, это еще требовало бы доказательств, а я обычно после себя не оставляю ничего и никому, ну кроме мусора, конечно... Внезапная тишина стала для Мина больше выжидательной, раз даже чиминовские движения по поеданию стейка неожиданно остановились, не говоря уже о молчании Тэхена, обдумывающего или копящего силы для сокрушительного отпора. По лицу Хосока оставалось читать только абсолютную победу и желание хоть немного облегчить брошенной беловолосой омеге тягость предательства любимого человека, и остаётся до конца не известно, понял ли Чон истинные чувства и желания Ги, ожидал ли ответа? Хитрые глаза, в надежде увидеть одобрение, перевелись на Мина, а ноги так же тешили под столом друг друга теплом, словно их давний контакт был разумеющимся. Несмотря на прискорбность, эта ситуация позабавила Мина, от чего он стал нервно посмеиваться, предоставляя своему новому союзнику должную поддержку и поощрительную реакцию. — И правда, это так похоже на наши отношения, Тэхен, не находишь? - действительно заливаясь наигранным хохотом, дабы окончательно взбесить бывшего мужа, Юнги без всякого зазрения решил воспользоваться предоставленным Чоном шансом, высказаться. Кулак рефлекторно ударил по столу от нахлынувших эмоций, вызывая дрожь посуды, без контроля тело просто осуществляло действия актерской игры для лучшего эффекта. - Мне жаль твои разбившиеся мечты и то, как ты пожертвовал их нашим заведомо неудачным отношениям. Ты проявил слабину и заплатил за это своей судьбой, а теперь мне остается только выбросить тебя, как провальный проект, чтобы потратить силы на новый... — Ты имеешь право так говорить, я совершенно не возражаю, напротив хотел извиниться и услышать от тебя подобное, но так же не забывай, что я единственный, кто может тебя вытерпеть и совершенно не факт, что ты сможешь в будущем по-настоящему полюбить кого-то еще. Твой настрой начать новую жизнь - всего лишь блеф, а я один, кто знает правду. И снова Юнги оглушил и одновременно ослепил тот факт, что Тэхен действительно слишком хорошо его знает, ведь они были вместе так долго, и в четких воспоминаниях, казалось, еще вчерашних, Мин ощущал на себе тот яркий утренний свет, переходящий с подоконника на кухню и белые стулья, как на столе стоял теплый завтрак, приготовленный самим Ги, как Тэхен иногда звонко смеялся над его шутками, тонул в объятиях и аромате любящей омеги. — Пора прекратить это, прощайте! - пусть иллюзии затуманили рассудок, все же сил хватило на то, чтобы подняться и проститься со всеми, забрать серое пальто и удалиться прочь, на прощание слыша о скорой готовности заявления на расторжение брака, которое каждый в этот раз заберёт сам, когда удобно... Следом за омегой вышел из-за стола и Хосок, так же бестактно следуя за плачущим парнем вплоть до улицы, где они оба остановились, ощутив свежесть ночи и то самое облегчение, какое наступило сразу после удушающей духоты комнаты в ресторане. Юнги смутно представлялся следующий день, возможно даже час, он не думал вернуться домой или пойти в какой-нибудь клуб, как в прежние времена найти мало знакомого, чтобы переспать. Ему как никогда хотелось прогуляться, возможно заблудиться в городе, встретить рассвет или пронаблюдать в парке на открытом поле падающую звезду в небе, разделить сумрак на несколько оттенков, пронаблюдать просыпание огней и птиц, увидеть Луну даже пусть одной единственной стороной, только чтобы она не лгала и не пряталась в тучах, а рассказала, какого быть одной в своем роде. И только Хосок понял эти желания в одном лишь взгляде, пока Мин стоял на одной лесенке спиной к шуму людских голосов у порога ресторана, глядя куда то наверх и приобнимая себя в незастегнутом пальто. Огонек сбоку как будто сигнал отвлекает Ги от беды, а щелчок зиповской зажигалки и вовсе заставляет лицо повернуться. — Прости. - с таким же твердым и низким голосом произнес альфа, в присутствии дыма и обжигающего холода. — За что? - собрав все силы на нечто ровно произнесенное, омега вскинул бровь, ощущая, как дорожки слез на лице высохли и превратились в лёд. — За все неприятности, которые принес мой бывший муж, мне очень жаль. - его силуэт под светом роскошных ламп и дорогой иллюминации упал тенью на поблескивающий асфальт. — Все в порядке. - уличив себя в кривде, Ги опустил голову, проходя чуть дальше в темноту, преследующую его так же, как и Хосока с каждым шагом всё больше. Пусть у альфы и есть временный источник света в виде подпаленной сигареты, иногда ее цвет становится даже чернее, чем ночное небо. Скорее именно это пугало Ги, раз он ко всему в отношении Чона относился с подозрением, не могли эти спокойные чувства быть действительны, здесь было что-то нечистое, хотя бы даже во взгляде этого альфы читался явный обман - он не мог быть так не безразличен. — Бессмысленно сейчас предлагать тебе просто вернуться домой. — Я хочу прогуляться с тобой... Размеренный вторящий друг другу шаг по покрытой инеем брусчатке в изобилии ночных фонарных огоньков, перекликающихся между собой даже на спокойной речной глади, медленно перетекающей под мост, по которому Юнги идет в сопровождении любезно приглашенного на прогулку нового друга. Разговор о любимых увлечениях завязался сам собой, переходя от банальных предпочтений, заканчивая циничного рода вещами, обоюдно презренными или напротив благопристойными. Оказалось, что Хосоку нравится такая же музыка, исполнители и дождливая погода, изумрудный цвет и мягкий мех шиншиллы, острые блюда и выдержанные алкогольные напитки. Еще большему вниманию Чон уделил рассказу о детстве, как бурная подростковая жизнь вынудила его рано приобрести характер и найти своё дело, как упорно он перенимал знания от отца в области ремонта и тюнинга автомобилей, какой безмерной любовью заболел после того, как что-то начало получаться. Хотелось поделиться многим, особенно под незримым надзором звезд и Луны, о существовании которой вспоминалось, только когда Мин задирал голову вверх, согласно мыча на рассказ, слушая внимательно, но так же чувствуя присутствие посторонних сил ночи, оберегающих ребят от опасностей. Хосок оставил мотоцикл на платной парковке, когда они добрались до более менее культурной зоны отдыха, оставляя за собой шум пьянствующего города и гул машин. В такое время в парк стремились немногие, а точнее только Хосок и Юнги, иногда ускоряющие шаг или обгоняющие друг друга, чтобы повернуться лицом и пятиться назад в приятельской манере. Чон ни раз совершал эти обороты, продолжая двигаться по мосту в сторону островка с лесом, параллельно беседуя обо всём сразу. Удивлением было то, что Мин поддерживал любую тему, разделяя такую же точку зрения, стремился угнаться за холодным порывом ветра, кружащего маленькие частички инея, как снежные бури. Под звездами просачивался фонарный круг, пока безлиственные деревья не закрывали ветками тусклый свет. Пустующие лавочки у самого входа в парк с причудливыми фигурками божественных созданий встретили единственных посетителей так же одиноко, как яркая Луна на черном полотне. Хотя сейчас Юнги не ощущал недостатка внимания, всё же поблизости или даже в пределах личного пространства, ему не хватало тепла, поэтому он снова пожал плечами и спрятал руки в карманы пальто, когда Чон предложил пройти чуть дальше в парк, зная тайное красивое место у озера... Озаренная зеркальным небесным сводом водная поверхность тихо волновалась от ветряных потоков, поглощала изредка попадавшие на нее частицы холодной росы песочной структуры. Волшебное зрелище заворожило Мина с самых первых минут, от чего он неожиданно для себя очутился рядом с лавочкой и осторожно сел на нее, не отвлекаясь от вида. Хосок свойственно забросил одну ногу на другую и достал свои любимые сигареты, предлагая омеге закурить вместе этот медленно утихающих ком нервов, скопившийся за сегодня. И хоть совершенно не хотелось думать о проблемах, глядя на природное единство и многообразие прелестных пейзажей, стоило убедиться в том, что всему действительно пришел конец. Юнги так же задумчиво, как в первые минуты знакомства, принял сигарету с долей сожаления, прокручивая в воспоминаниях, что тот раз был в ЗАГСе, когда Чон так же протянул средство убийства и подпалил зиповской зажигалкой конец, вероятно, даже не догадываясь, что этот момент отдастся в сознании дежавю примерно в первом часу ночи. Они знакомы уже целых шесть часов, а по ощущениям словно вечность говорит за их взгляды и нежное отношение друг к другу, как будто они прожили всю жизнь вместе, а , состарившись и пройдя через все трудности, стали дороже всего на свете ценить друг друга. И даже в момент, когда Хосок не смог с пятой попытки зажечь зажигалку для себя, Юнги любезно приблизился к постороннему лицу, держа сигарету между губ и прикасаясь горячим тлеющим кончиком к чужой. Устало прикрывшиеся глаза перевели взор вниз, еще долго смотря куда-то на одежду из-за тяжестью век. Чон слишком поразился внезапной остановке, хотя не отвернулся, а продолжил терпеливо дожидаться, когда горячий пар перейдет к кончику его новой сигареты, а Юнги предпримет попытку разорвать близкий контакт. Стеснительность по-детски испугала омегу, от чего он сквозь занятые губы пробубнил нечто похожее на извинение, в то время как Хосок лишь улыбнулся, вбирая в себя приятно жгущих дым. — В твоих глазах отражается ночь... - выдыхая куда то в сторону, Хосок снова повернулся после к омеге, зацикливаясь на тех худых бледных пальцах, что снова выхватили сигарету из рта и опустились на колено. — А в твоих разливается озеро... Подувший со стороны альфы свежий ветерок притянул с собой и его настойчивый взгляд, парализовавший каждую клетку дрожащего от холода молодого тела, пока до губ не дотянулись посторонние, а их жар не опьянил Юнги весомым градусом желания и смертельной нуждой. Хосока мало интересовали упавшие на землю сигареты, а тем более ему не было дела до прошлых отношений, которые казалось, в сравнении с этим контактом, даже никогда не начинались, как и у Юнги...