Синтетика

19 декабря 2011 7:13 Оля проснулась от шума качающихся веток. Тело противно морозило, жёсткая скамейка впивалась в ребра. Вокруг ещё темно, по прежнему бесился ураган. В волосах за беспокойную ночь образовались колтуны. Всё так же пусто, никого нет. Потянувшись, она поправила пальто и свитер, который задрался по самый пупок. "Алина сейчас спит, это точно. Всякие столовки открываются часа через два." – Она хотела продолжить спать, но её не покидала излишняя тревога. Раньше Оленька, умная, но ленивая по словам педагогов младших классов, сегодня же, Олю чаще называли "запущенный случай". Как она докатилась до такого? На неё не возлагали никаких надежд. Сама она считала примерно так же, не представляя, даже не думая, о своей дальнейшей жизни. Её бывало посещали мысли о суициде, которые она старалась отбрасывать, мечтая о том, как выберется из этой ямы. Из ямы говна и лжи, в которую её с каждым днём засасывало всё глубже и глубже. Но куда она денется? Куда денутся они все, брошенные и безнадёжные? Большая часть лет через десять превратится в нищих алкашей, кто-то сторчится, лишь единицы ходят без черного креста на спине. В основном те, которые лишь хотят казаться крутыми ребятами с парапета. Кого дома ждёт здоровая мать, у кого в холодильнике всегда стоит какой-нибудь борщ. И курят они тоже только для вида, брезгуя в случае чего искать бычки по улицам. 7:56 Время бежит удивительно быстро. Оля начала собирать вещи, которые подкладывала под голову ночью. Пока в парке никого нет, она решила переодеться. Вроде как, стало теплее. Она быстро сняла верх, оставшись в одной бельевой майке. Из сумки она достала черный гольф. Он неуклюже висел на её фигуре, подчёркивая через чур худое тело. На плечи Оля накинула джинсовку. Покопавшись в рюкзаке, она вытерла салфеткой лицо и руки, которые почему-то были грязными. Сигарет там не оказалось. Она не помнила, забыла их или всё же скурила, но желание было невыносимое. Сильнее был только голод, она не ела больше суток. На остановке было несколько кафешек, где подавались "домашние" блюда и самые простые десерты. Подобные места открывались обычно часов в восемь-девять. Недорогой и вкусной там была куриная лапша. Наваристый свежий бульон, совсем не такой, как готовила бабушка. Бабушка вообще редко готовила, но если Оля не ела, тарелка могла отправиться за шиворот. Когда Оля только начала жить с ней, это случалось часто, ожоги на спине от супа были привычным делом. Она повернула налево и зашагала вниз по серым ступенькам. Ступеньки... Они сопровождали её везде. Ступеньки как символ утерянной Оленьки. Утерянного ребёнка, не по годам умного, с мудрыми печальными глазами. Осталось только давящее чувство в груди, Оленька пропала без вести. На её место явилась испорченная и грязная она. Зависимая, не подающая никаких надежд. Смотря вслед ей, не увидишь ничего кроме густой, черной тени, тянущейся вдоль дорог и лестниц. Вдоль дорог и лестниц, которые она очернила своим гнилым телом, незаслуживающим и капли счастья. Какое может быть счастье, у того, что изначально мертво? Неудача бытия, исчерпанная до глубокого дна. "Ну, я же не наркоманка! Что во мне такого, мне просто не повезло, не повезло." "Никотин тоже наркотик. А сколько осталось до того, как кто-то из твоих знакомых угостит тебя какой-нибудь дрянью, на которую ты подсядешь? Или превратишься в такую же шлюху как Алина?" Вообще, мысленное сопротивление это нормально. Внутренний спор – признак здорового мозга. И споря вот так человек потихоньку сходит с ума. Потеря рассудка происходит тогда, когда он полностью принимает и соглашается с одной стороной своего сознания. И чем больше ей доверяешь, тем дальше отходишь от системы. От себя. *** Ветер стих, всё залилось желто-серым светом. На треснувшем асфальте стоял указатель "СТОЛОВАЯ ЛАНДЫШ". Оля открыла деревянную дверь и зашла в небольшое заведение, пахнущее вареной рыбой и хлебом. По голубой плитке полз черный таракан. Две полные женщины о чём то активно болтали стоя за прилавком. Рыжая кассирша повернулась и недоверчиво посмотрела на Олю. – Тебе чего? – Она грубо спросила, бросая всё тот же неприятный взгляд. – Лапша есть? И чай, давайте.– Лапша к счастью была. Женщина протянула ей тарелку со сколом слева. – Чай через минут пять будет, подождёшь? – В ответ Оля кивнула. Она уселась за небольшой круглый стол и принялась жадно чавкать супом. Жирные капли стекали по подбородку, но для неё самое главное было то, что она наконец поела. К тому моменту, как ей подали чай, тарелка была пуста. Оля также быстро выпила его, и уходя выкинула тётке сухое "спасибо". Она быстрым шагом пошла вперёд, на саму остановку. Ей нужны были сигареты, пока она не покурит, думать нормально не сможет. А думать ей придётся. Что она собирается говорить Алине? Как будет упрашивать пустить её пожить, пока она что-нибудь не придумывает? Её мучали бесполезные вопросы, ответы на которые она сформулировать не могла. "Пока не покурю. Потом всё станет ясно." Сигареты ей продавали в одном синем ларьке, где её знали как девочку, которая покупает эти пачки своей маме. На самом деле, Оля действительно жила там какое-то время. И там действительно покупала сигареты ее мать, когда была жива. Понятное дело, продавщица в душе не чаяла, что никакой матери у Оли уже и нет, а живёт она через весь город отсюда. Подъехал желтенький автобус. На лобовом стекле была приклеена посеревшая табличка "№23. Баня, Центр-1, Центр-2, Краснова, 7 квартал, Октябрь, Манагарова, Лесная, 4 микрорайон." Как раз тот, которого Оля так ждала. Она прошла в салон и протянула водителю жменьку мелочи. Ей нужно было выходить на "Краснова". Краснова – достаточно крупный район, состоящий в основном из шедевров типовой застройки. Большая часть населения была прописана именно там. Человейники по пять, девять, шестнадцать этажей лабиринтом тянулись по улицам. Там даже небо было другим, бесцветным и всегда одинаковым. А ещё ступеньки. Бесчисленное множество ступенек, и никакого солнца. Вообще, самое яркое что там было, это как раз голубенькие ларьки и киоски, где продавали сигареты "Кисс", пиво "Балтика" и газеты с рекламой средств от импотенции. "Бетонка" официально считалась частью четвертого микрорайона, то есть конечной, поэтому до Краснова ехать было достаточно. Минут через десять автобус был полон. Они сдвинулись с места. *** 10:18 – Краснова, пожалуйста! – Крикнула женщина, сидящая на последнем сидении. Оля прижала рюкзак к себе и держась за поручень встала. Небо здесь как обычно серое, воздух обретал вкус и запах. Оля поднялась к шестнадцатиэтажному дому, рядом с которым как раз и находился голубой киоск. Она прокашлялась и подошла к окошку. Её заметила знакомая издавна торгашка, с красными от спиртного щеками. – О, Олька! Чего опять? Мамка чёт сама ко мне вообще не приходит, не брешешь мне, что ей берешь? – Олю напрягла такая догадка, хоть виду она и не подала. – Да ну, я же не дура эту дрянь курить. А то как мама, все мозги прокурю! Давайте мне "Кисс" зелёные, вон, я вижу лежат наверху.. – Весёлым голоском ответила Оля. – Ну-с, хорошо, сейчас вытащу. Мелочь будет у тебя? – Не-а. – Вот же блять, а... Бери быстрее и иди давай, и передай мамке, чтоб сама приходила! А то мало ли, заметит ещё кто... "Какая же всё таки она тупая, мать пять лет сюда не ходит, понятное дело, я беру их себе! Хотя, ей просто похуй наверное... Мне бы тоже было похуй." Но Оля уже не слушала. Она взяла пачку и резво побежала за дом, где её точно не увидят. Спички в рюкзаке остались. После такого времени без сигарет, первая тяга была невероятной. Неземное удовольствие, вызванное простым и самым дешманским табаком. Покумарив ещё какое-то время, она направилась к остановке. Сейчас ей нужно было обратно на бетонку, чтобы... Она и сама не знала, что вообще собирается делать. После курения яснее не стало. "А вообще, попробовать стоит. Скажу как есть, а дальше уже посмотрю." Она села на более менее целую лавочку, укрытую навесом. По навесу начал барабаном стучать дождь. Промокнуть у Оли желания не было, она достала зонт и шарф. Ну, хотя бы холодно сегодня не было. Оля всё сидела и сидела... Обычно, транспорт здесь ходит часто. "Ёб твою мать, сколько можно?!" Наконец, подъехал тот же автобус №23. Она села на одиночное место в конце. Странно, что Оля даже не вспоминала об отце. Вернее вспоминала, но не как о возможности переехать. "Он всё же мой папа.." У него, как ей известно, есть квартира, причем недалеко от центра. "В которой он наверняка живёт со своей семьёй. И видеть меня не желает." С другой стороны, он ведь уже бросил её тогда. В самый тяжкий момент, когда ребенок лишился самого близкого человека в жизни. "Значит не ждёт. Я даже не знаю его точного адреса, обойти все квартиры района во первых будет очень подозрительно, а во вторых физически невозможно." Оля задумалась. Действительно. Она не держала на него обиды, не смотря на всё. И где-то в глубине души очень хотела вернуть время, когда жила с ним. Когда махала ему ручкой, провожая с утра на работу, когда ела вечером бутерброды вместо супа, смотря с ним новости. Засыпала на его кресле, после чего он бережно перекладывал её на кровать. Он учил Олю каким-то приемам карате, обязательно поддаваясь и делая вид, будто она действительно его победила. Неужели это всё было фальшивым? Временным увлечением, надоевшим также быстро, как например, борьба? – Конечная! – Крикнул водитель. Оля поспешно выбежала и оказалась у той же столовой, в которой рассматривала плитку пару часов назад. Она смотрела вниз, на цокающие носы её ботинок, когда почувствовала этот запах. Скорее, вонь. До боли знакомую и отвратительную, липко хватающую за горло, всё меньше и меньше позволяющую дышать. Тянуло гнилью. Так воняют разлагающиеся туши, свиные или человечьи... Глаза пытались создать щит из слёз, они намокали все больше и больше. По спине будто пробежала крыса. Тысячи крыс, над которыми кружились и жужжали черные мухи. Крысы впивались оранжевыми зубами в её плечи, сдирая родинки и заставляя Олю вонять почти также, как свинной труп. – Что по-с-с-ее-ш-ш-ь.... То по-ж-ж-ж-нё-ш-ш-ь.... – Нераспознаваемый голос довольно шептал ей прям в ухо, брызжа в него вязкой слюной. – М?! – Оля вскрикнула от ужаса. Вдруг, вонь прекратилась. Из спины и плечей перестала сочиться кровь. Одежда чистая. Ухо тоже. Оля помотала головой, увидя боковым зрением жирную муху около себя. "Что это было? Откуда в декабре ебучие мухи?!" – Пот-т-е-е-е-пл-е-л-ло! – Голос ответил на Олину мысль и стих. Она впала в ступор, пытаясь переварить то, что сейчас вообще случилось. А что вообще случилось? Она сходит с ума? Или уже сошла... Спустя пару минут она вроде как отошла и заметила, что на неё смотрит чуть ли не вся остановка. "Да что за хуйня происходит?!" – Ей хотелось расплакаться. Но плакать нельзя. Нужно как можно быстрее убежать отсюда и закурить. В этот раз она взяла две сигареты. После такого ей очень нужно было расслабиться. Под расслаблением Оля всегда имела ввиду либо никотин, либо фенобарбитал, по другому она попросту не умела справляться. Да и не хотела. Сейчас она быстро закончила, не растягивая удовольствия и не прикрывая глаз. 12:15 Стуча каблучками она поднималась наверх через сквер, в котором недавно проснулась. Она спешила к Алине, попутно вспоминая её точный адрес. Конечно не факт, что Алина вообще сейчас дома, но попробовать стоило. Даже если она не пустит к себе, то обязательно даст совет. Алина всегда давала советы, хоть и не прошеные, но очень полезные. Ей пришлось через многое пройти, возможно поэтому... Спустя минут десять Оля стояла у подъезда. Дрожащими руками она ввела номер квартиры на только установленном домофоне. Послышались гудки. Затем шорох. – Это кто? – Не весело спросила Алина. – Это я, можешь пустить, поговорим...– Она неуверенно ответила. Почему-то Оля была уверена, что её не пустят. "Алина ведь там не одна живёт." Дверь в подъезд открылась. Она поднялась на третий этаж и постучала в облезшую бардовую дверь. Из квартиры послышались мужские крики, неотчетливо был слышен робкий девичий голос. Алина открыла дверь и вышла на лестничную клетку. – Что случилось? Выглядишь пиздец... – Я... Я ушла от бабки. Это пиздец. Я не знаю...– На Олиных глазах стали наворачиваться слёзы. – Я не знаю куда мне идти... Я ночевала на скамейке. Что мне блять, с этим всем делать?!.. – Блять. Только не плачь, пожалуйста. Ты хочешь пожить здесь? Знаешь, я бы с удовольствием, но он... Давай зайдёшь, сядем, поговорим? – Алина смотрела ей прямо в глаза. Не сказать, что она удивилась, но переживала, наверное, точно. Оля прошла в след за ней. Она оказалась в достаточно просторной, стандартной советской квартире с ковром на стене и длинным коридором. На кухне сидел хозяин. Это был парень лет двадцати, симпатичный на лицо, но через чур худой. Голова была побрита под нолик, а на макушке блестел неясного происхождения шрам. Он выглядел устрашающе. Особенно его взгляд. Хищный синий прищур, не говорящий не о чем хорошем. – Ты ещё одну малолетку в дом притащила? Мне блять сколько повторять, чтоб ты их сюда не таскала?! – Он сказал это хриплым, гневным голосом. На лице Алины был явный испуг. – Блять, тут такое.. Короче, можно она тут поживёт? – Ебнулась? – Не просто так, понятное дело. Она будет по дому что-то делать, да и ты говорил, что хочешь втроём. Оля девственница, кстати. На последней фразе её интонация переменилась. Что-то между сексом и печалью. Страшно, что ей приходится предлагать что-то такое. Пока они разговаривали, Оля всё также стояла в коридоре. Её ладони были насквозь мокрыми, а сердце так и хотело выпрыгнуть из груди. Она пыталась не привлекая внимания подслушать, что они говорят. По столу ударил мужской кулак, будто кто-то кинул туда мешок с тяжелыми косточками. – Да ты меня заебала, сука! Я блять, сколько раз говорил? Сколько блять, Алина? Дай мне допить! – Его раздраженный голос пугал их обеих. Оля обернулась. За ней стояла Алина, показывая приглашающий в квартиру жест. – Проходи в комнату, сегодня здесь будешь, потом не знаю... Ты ведь понимаешь, что не просто так? – Ага, – безразлично ответила Оля. – Пойдешь со мной вечером? – Чё? Куда? – На сечку. Там эти, блять... На подковке что-то будет, ахуенная возможность халявно бухнуть. А ещё там Пломба будет. – Алина заговорчески улыбнулась, смотря ей прямо в глаза. – Пойду, а хули там Пломба? Я думала он уехал, – Оля пыталась делать вид, будто ей всё равно. На самом деле, ей далеко не безразлично. История с ним до сих пор не давала ей спать по ночам. Она познакомилась с Пломбой около года назад, когда отчаянно клянчила курева по улицам...