Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Возможно, в любой другой ситуации, спасатели бы не допустили даже полицию к разрушенному зданию, но счёт идёт на секунды, а людей катастрофически не хватает. Все стражи порядка обучены основам первой медицинской помощи, знают необходимые правила и инструкции, да и время явно не на их стороне. Сегодня они нарушат с десяток пунктов устава, завтра каждый из них получит выговор, кто-то может лишиться должности или быть понижен в звании, кому-то сделают пометку в личном деле, ведь таковы правила. Но именно сейчас им все равно. Пусть и не всем, но большинству — точно. Полностью игнорируя приказ Райдэн, Алатус направляется вслед за спасателями, а за ним — не один десяток молодых полицейских. Он не планирует мешаться, не будет поддаваться эмоциям и в панике искать Венти, он идёт с надеждой, что сможет вытащить хоть кого-то. Прикрыв нос влажным платком, Алатус делает осторожные шаги по обломкам. Хоть пожарные и занимаются устранением огня, весь торговый центр наполнен дымом. Метр за метром, придерживаясь стены, лейтенант двигается глубже в помещение, минуя разбитые витрины, обвалившиеся балки и сотни осколков. Парень делает очередной шаг и его нога упирается во что-то твёрдое. Нервно сглотнув, он опускает голову и подсвечивает фонариком. Как и думал — он коснулся тела человека. Парень присаживается и прикладывает пальцы к пульсу — отсутсвует. «Какие же мрази…» — Сяо поднимается, переступает через мёртвое тело и продолжает осторожно продвигаться по этажу. Время в этом здании словно стоит на паузе: сквозь пыль и дым, пену и туман, Алатус продолжает движение в поисках выживших. Мёртвые тела тоже заберут, но для себя он первоочередной задачей поставил вывести тех, кому ещё можно помочь. Детектив словно вне пространства и времени, его дыхание ровное и спокойное, сердцебиение немного ускоренное, но он отлично сдерживает эмоции. Ровно до того момента, как желтый свет фонарика не падает на знакомую зелёную куртку. Ноги тут же становятся ватными. Глубоко выдохнув, Алатус присаживается на корточки и протягивает руку. Он не ошибся. Это действительно куртка с нашивкой мопса, его куртка. «Так… не паникуй… — детектив вновь поднимается. — Просто продолжай поиски…» Как бы больно ни было, пришлось оставить одежду на месте и продолжить с пустыми руками. Внимание привлёк шорох и тихий девичий стон. Алатус пулей мчится на звук: под обломками лежит девочка-подросток, кажется, она ранена в ногу, но ранение перетянуто ремнём и кровотечение остановлено. Похоже, она была травмирована ещё до этих взрывов. Девочка поднимает испуганный взгляд на парня, и тот сразу же представляется: — Я из полиции… не по форме, потому что примчался сюда из дома. Я помогу. Глаза подростка тут же наполняются слезами, она резко и быстро кивает, словно не веря тому, что все закончилось. Сяо аккуратно поднимает ее на руки, предварительно бегло осмотрев, и направляется на выход. Тонкие как верёвочки дрожащие руки девушки буквально впиваются в плечи своего спасителя. Она плачет, сминая бордовую куртку детектива, и тихо скулит от страха и боли. Оказавшись на улице, Алатус доносит ее до скорой помощи, но получает отказ. Врачи говорят, что машин на всех не хватит, и она «не в тяжёлом состоянии», поэтому нужно вызвонить родителей, и чтобы они самолично доставили ребёнка в больницу. — Оставь ее, — еле слышно проговаривает Аяка, смотря в растерянный взгляд янтарных глаз. — Я с ней посижу, позвоним кому-то из взрослых, и ее заберут. Иди. — Спасибо… Переложив ответственность за подростка на Камисато, он вновь направляется в здание торгового центра. Реальность оказалась куда более неприятной, чем он ожидал: на переговоры нацбезопасность прислала слишком юного и неопытного парня; полиция просто бездействовала; кто-то спустил курок; врачи отказываются принимать больных. К такому миру он, кажется, никогда не привыкнет. И сейчас, когда людей ужасно не хватает, не все полицейские помогают спасателям, не все врачи пытаются спасти чужие жизни. В их глазах — равнодушие. Неудивительно, умирают ведь чужие, а на чужих всегда всё равно. Вся эта ситуация лишний раз напоминает Алатусу о том, в какой же трясине погрязло прогнившее общество. За восемнадцать часов разбора завалов удалось обнаружить всего около сотни выживших. Некоторые из них совсем не пострадали — счастливчики, которые на момент захвата находились на подземной парковке, и просто не могли покинуть ее из-за того, что преступники перекрыли все входы и выходы. На парковке и первом этаже взрывчатки не было, от чего пострадали они меньше всего. Верхние этажи снесло без следа, если кто-то находился там в момент взрыва, то шанса на жизнь просто не осталось. Ни одного из террористов обнаружить не удалось. Время идёт, но найти адвоката и медика у Сяо так и не получилось. Он обошёл уже всё, что мог, несколько раз, забрал с собой куртку, помог нескольким пострадавшим, и на этом всё. Парень просто отходит куда подальше и обессилено падает на колени. «Пожалуйста, Венти… пусть с тобой все будет в порядке…» Входящий вызов заставляет его резко вернуться в реальность из размышлений. Лёгкая надежда тут же разбивается на мелкие кусочки, как только он видит номер звонящего. Сяо за секунды обдаёт жаром, а затем окатывает ледяной водой. Дрожащей рукой он отвечает на вызов, потому что не может просто игнорировать: «И что говорить…? Что делать…? Как ему сказать…?» — Алло, Кадзуха, я немного занят, что-то случилось? — Прости-те, что беспокою… А Альбедо не с Вами? В смысле… не с тобой? — Нет… «И что теперь… блять-блять-блять… что же делать…?» — А… эм… не знаешь, с кем он может быть? — голос Кадзухи дрожит, от чего понятно, что юноша еле сдерживается, чтобы не разрыдаться от волнения. — Казу… — Просто… он ушел еще в субботу… не выходит на связь… и Венти тоже… и… эм… мне больше некому позвонить, а я даже не знаю, куда именно он пошел… он сказал, что по делам, и чтобы я не переживал… но… когда я вернулся с работы в воскресенье, то его еще не было дома… и вот уже вторник… я места себе не нахожу… но и что делать я не знаю… я ездил к нему на работу… и… Лепет Кадзухи буквально проходит мимо Сяо. Вторник. Но ведь только-только была суббота. Он отодвигает от уха телефон, где в динамике еще слышен встревоженный голос юноши, и смотрит на экран — 20 декабря, вторник, 07:12. Прошло больше двух дней, спасательные работы до сих пор продолжаются. Одновременно удивительно и странно, что Кадзуха ничего об этом не знает, в квартире Альбедо, кажется, нет телевизора, но в интернете уже тоже все ленты забиты новостями про теракт. — Кадзуха, — Сяо прерывает этот бесконечный словесный поток. — Выслушай меня спокойно и внимательно, хорошо? — Угу. — В субботу Альбедо и Венти пошли в Торговый центр. В этот же день, здание было захвачено террористической организацией. В воскресенье переговоры сорвались, и злоумышленники взорвали… — как бы Алатус ни старался держаться спокойно, но на этих словах его голос дрогнул. — Я нахожусь здесь… спасатели продолжают доставать… тела… из-под завалов… я не видел, ни Альбедо, ни Венти… — …нет… не может быть… — Я уверен, что они живы и уже доставлены в больницу… я хочу в это верить… хочу верить, что их обоих достали, пока я был в здании, поэтому я их не видел… только поэтому… в помещении было больше тысячи людей… они просто затерялись в общем потоке… нужно… немного подождать… — …нет… это… это я виноват… — Что? Нет, Казу, даже если Шиз и поехал в ТЦ из-за тебя, это не значит, что… — Я скоро приеду. — Казу…? Кадзуха?! «Тц… сбросил…» Пожар полностью ликвидирован, спасатели продолжают разгребать завалы, Алатус нервно топчется на месте, понимая, что всё, что он мог сделать, он уже сделал, дальнейшая «помощь» будет только помехой для работников службы спасения. Ни одной свободной кареты скорой помощи не осталось. Детектив ходит из стороны в сторону, в голове до сих пор не укладывается, что уже вторник. На телефоне несколько пропущенных сообщений от Хэйдзо, но отвечать ему сил совсем нет. Очевидно, Сиканоин переживает, но даже так Сяо физически не может собраться. — Лейтенант, — отзывает его Райдэн. — Работа полиции на этом завершена, почему ты всё еще здесь? Возвращайся в участок, насколько я помню, у тебя рабочие дни. — Возьму отгул за свой счёт, — холодно отвечает Алатус. — Я не уеду… — Послушай, от того, что ты тут маячишь, ничего не изменится. Оставь все на спасателей и возвращайся в отдел. Ты даже не патрульный, ты — следователь. Тебя здесь и в помине быть не должно. — Вы серьезно сейчас?! — Сяо! — довольно звонкий и громкий возглас Аяки заставляет детектива повернуть голову и прервать спор с начальством. Девушка, всё так же одетая в домашний халат и куртку Алатуса, подбегает к нему, дрожа от холода и робко ступая по снегу в комнатных тапках. — М? — Сяо бросает на неё вопросительный взгляд. — Почему ты здесь? — удивлённо спрашивает девушка, подойдя ближе. — Ты не поехал в больницу с Венти? — Ч-что…? — мир рухнул в одно мгновение. — Где? Когда? Куда? — Ой, ты не видел…? Прости, я думала, Райдэн скажет тебе… ну, она просто тоже видела, так что… — Где он? Куда его повезли? — детектив впивается в плечи девушки и нервно сглатывает. — Я видела только как спасатель его вынес, и как скорая уехала… не знаю, в какую именно больницу… — В третью, — так равнодушно и отстраненно проговаривает Райдэн. — Кажется. — Почему Вы не сказали мне?! — Сяо бросает взгляд на женщину. — А почему должна была? — она скрещивает руки на груди. — Это ведь не моя работа. Когда его личность была бы установлена, с тобой бы связались. К чему мне вмешиваться в это. А тебе бы не мешало не забывать, что у тебя рабочие дни, и ты должен находиться в участке, а не здесь. «Да что с ней такое?!» — полное непонимание и какое-то опустошение выбивает Алатуса из равновесия. — Я подпишу тебе отгул задним числом на вчера, сегодня и завтра. Чтобы в четверг вернулся к работе. Это понятно, лейтенант? — Так точно… — Иди. Как в тумане Сяо мчится к авто, параллельно уже набирая Кадзуху, чтобы сказать, что уехал. Дорога до больницы проносится на одном дыхании, голова забита переживаниями за адвоката, сильной злостью на Райдэн и полицию в целом, ненавистью на того, кто спустил курок, абсолютным непониманием ситуации. Он совсем не заметил, как доехал, не помнит, что говорил в приёмной, и как добрался до палаты, не слышит чужих голосов, не осознает происходящего. Он словно кукла, просто следовал за медсестрой. Сяо делает робкий шаг в светлую палату, это пресловутое «пикание» аппарата невольно вызывает неприятные воспоминания. Глубоко выдохнув, он подходит к постели и замирает: глаза адвоката закрыты, он спокойно и ровно дышит, сердцебиение слегка замедленное, температура немного понижена. Алатус присаживается около кровати и, взяв руку Венти в свою, опускает голову, прислонившись щекой к холодным пальцам. «Состояние стабильное, угрозы жизни нет» — эти слова, сказанные медсестрой, словно бальзам на измученную душу Сяо. Детектив поднимает голову, его сердце сжимается от боли: на мягком и нежном лице адвоката — мелкие царапины и синяки, правая рука перемотана бинтом от кисти и почти до локтя; шея, плечи, грудь — всё покрыто ссадинами. — Венти… — тихо шепчет и как-то облегченно выдыхает. — Кхе… кхе-кхе… — сухой кашель заставляет Венти морщиться от боли, в горле пересохло, парень пытается что-то сказать, но получается лишь мычание и хрип. Янтарные глаза вмиг наполняются слезами. Стараясь сдерживаться и вести себя как можно спокойнее и мягче, Сяо выдавливает из себя улыбку: — Венти, всё закончилось. Ты в больнице… и ты в порядке…