Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Венти переступает с ноги на ногу, слабо пританцовывает, стоя у газовой плиты. Адвокат готовит ужин, насвистывая какую-то мелодию из головы. Судя по времени Алатус вернётся уже совсем скоро, если не задержится. Детский плач этажом выше привлекает внимание. Венти поднимает голову и слабо усмехается — всё же, у соседей и правда появился малыш. Возможно, теперь они будут ругаться меньше. Адвокат опускает голову, взгляд падает на тонкое кольцо на пальце. «Интересно, мы вообще когда-нибудь распишемся, или всё так и зависнет на помолвке…?» Барбатос выключает плиту, накрывает сковороду крышкой и присаживается за стол. Парень проводит пальцем по гладкой поверхности кольца, пристально всматривается в него и слабо усмехается: воспоминания о том дне вызывают внутри что-то тёплое и приятное. Лай соседской собаки вырывает Венти из размышлений. Он поворачивает голову в бок — за стеной находится квартира Аяки. Адвокату искренне жаль эту девушку, она осталась одна, более того, ведёт неправильный образ жизни, хотя, если узнать её получше, то начинаешь понимать, что ведет она себя так не от хорошей жизни. Камисато Аято до сих пор считается пропавшим без вести. На Новый год Аяка вела себя тихо и сдержанно, она совсем не удивилась тому, что Скарамучча жив, но идти в полицию не стала. Она явно не из тех, кто будет совать свой нос в чужие дела, но при этом та ситуация с Сяо заставляет Венти злиться. С другой стороны — Аяка лгала в суде, давая показания в защиту Алатуса. В целом, эта девушка вызывает у адвоката довольно смешанные чувства, но одно он знает точно — он ей искренне сочувствует. Барбатос опускает голову на стол и закрывает глаза. Он одет в худи Сяо — такое мягкое и приятное на ощупь. Ткань пропиталась запахом тела Алатуса — самый дорогой и ценный аромат, который только может быть в жизни Венти. Адвокат глубоко вдыхает и слабо улыбается. Бирюзовые глаза медленно тускнеют, ресницы опускаются, и парень погружается в сон. Авис стоит перед дверью квартиры Аяки, нервно сжимая в руках мягкий шарф девушки. Парень слышит лай маленькой собачки — похоже, она учуяла его ещё до того, как он позвонил в дверь. Выдохнув, брюнет нажимает на звонок, и дверь тут же открывается. Девушка слабо улыбается, она выглядит слегка помятой: растрёпанные волосы, красные от слёз глаза, дрожащие руки, мягкий махровый розовый халат, комнатные тапочки-собачки, а главное — запах алкоголя. Очевидно, этот вечер она проводила в компании спиртных напитков. — Я проходил мимо, как чувствовал — взял с собой шарф, — максимально спокойно говорит Ави. — Решил занести. До конца холодов ещё месяц, не хотелось бы, чтобы Вы… то есть, ты… заболела. — Спасибо, — девушка забирает у него из рук свой шарф. Она смотрит на парня довольно равнодушно, холодно и даже как-то болезненно. Авис вопросительно наклоняет голову в бок: — Переживаешь за брата? — … — она отворачивает голову в бок, тонкие пальцы сжимают мягкий шарф, взгляд падает в пол. — Если я могу чем-то помочь… — Зайдёшь? — она опирается спиной о дверной проём и кивает головой в сторону комнаты. — Прости, но меня ждут дома. — Что ж… тогда… могу пригласить тебя в кафе? — без надежды в голосе спрашивает, смотря словно сквозь парня. Авис поднимает взгляд вверх, задумываясь: в любой другой ситуации он мог бы зайти сейчас или без раздумий принять предложение о кафе, но сейчас все мысли заняты Кадзухой. Оставлять друга без присмотра не хочется, и если бы дорога с работы домой не лежала через этот район, то и шарф он вряд ли занёс бы. — Я поняла, — Аяка усмехается и разворачивается. — Пока-пока, получается. — Прости, я обязательно приглашу тебя на кофе, но сейчас совсем никак. Не хотел обидеть. — Я не обиделась, — она пожимает плечами и тихо хихикает. — Пойду коротать свой очередной вечер. Аяка закрывает дверь и проходит на кухню, где и сидела в одиночестве с бутылкой алкоголя и фруктами. Девушка складывает шарф на столе и садится за стол, опустив голову на шарф: от него пахнет кондиционером для белья. Камисато слабо усмехается. «Ты всё такой же милашка, как и был, Вал…» — она вздыхает, зарываясь лицом в шарф. Авис вздыхает, смотря на закрытую перед лицом дверь. Отдаленно он чувствует вину, что отказался зайти и, более того, не принял предложение сходить как-нибудь в кафе. Мотнув головой, он быстро выбрасывает ненужные мысли и уходит. Спускаясь по ступенькам парень сталкивается с Алатусом. — Ого, привет, — в глазах детектива зависло искреннее удивление. — Не ожидал тебя тут увидеть… — Да… я тоже. — Что-то случилось? Ты… ты приходил к Венти? — Что? — Ави наклоняет голову в бок и щурится. — Мы с ним договорились на завтра. — Нет, ничего, я просто удивился, что ты тут… Раз уж мы столкнулись, не хочешь зайти? — Нет, прости, мне нужно домой… Меня ждут. — Ладно… Слабо улыбнувшись, Авис буквально сбегает. Сяо провожает его взглядом и вздыхает: только что они с Венти были так близко друг к другу, но всё равно не встретились. Алатус поднимается по ступенькам и подходит к входной двери, открывает и, сбросив обувь, быстрым шагом проходит глубже. Подозрительная тишина немного напрягает, но запах домашней еды словно говорит, что всё в порядке — раз Венти занимался готовкой, то, должно быть, чувствует себя хорошо. Шаг за шагом Сяо добирается до кухни: адвокат спит, сложив руки на столе. Алатус слабо усмехается и подходит ближе, присаживается на корточки и опускает руку на неприкрытое шортами колено Венти. — Просыпайся… ночью потом спать не будешь. Пробубнив что-то непонятное, Барбатос поднимает голову. Взгляд уставших и сонных глаз падает на Алатуса. Секундная пауза, и лишь потом адвокат начинает понимать, что проспал приход Сяо. Протяжно зевнув, он сползает со стула в объятия детективу: — С возвращением. — Как ты себя чувствуешь, Венти? — В полном порядке, — обнимая за шею шепчет, уложив голову на плечо. — А ты? — И я в порядке. — Я посмотрел, никаких язв не обнаружил… но будет лучше, если ты тоже посмотришь. — Пойдём в комнату? — Пойдём. Подхватив Венти на руки, Сяо уносит растерянного парня. Адвокат совсем не ожидал, что предложение пойти выльется в то, что его будут носить на руках, но и особо не был против. Алатус не так часто проявляет чувства, а в последние дни он все более и более мягкий и открытый в этом плане, что не может не радовать. Барбатос обнимает возлюбленного за шею, болтает ногами и качает головой в такт мелодии, которая никак не отпускает. Сяо бережно усаживает Венти на край кровати, стягивает с него свое худи и принимается осматривать чужое тело. Взгляд невольно задерживается на шраме на груди, ладонь сама ложится на него, будто бы пытаясь спрятать или закрыть. В голове всплывают воспоминания о том, как когда-то он чуть не потерял Венти навсегда, сердце сжимается от боли и, поддавшись эмоциям, Алатус прижимает адвоката к себе. — Задушишь… — бубнит, уткнувшись в плечо. — Ты… самое дорогое, что у меня есть, Венти… самое-самое, и… я очень переживаю за тебя. — Что-то с моей кровью, да? — Видишь меня насквозь… — со слабой усмешкой вздыхает. — Я не знаю, как лучше поступить… — А в чем вопрос? — адвокат выпутывается из объятий и прикрывает нагое тело одеялом, набросив его себе на плечи. — В твоей крови обнаружен неизвестный вирус. Судя по подобным случаям, вирус определенное время просто существует, а затем за сутки убивает, превращая органы в кашицу… звучит размыто, но пока что так. — То есть… я умру…? — Нет. Ни за что. Не позволю, — Сяо стискивает зубы и выдыхает через нос. — Сегодня мне на работу принесли три ампулы с антидотом. Я не знаю, кто и почему… Тигнари просидел над составом несколько часов, сказал, что предположительно похоже на настоящий антидот. Мы не можем знать точно, потому что не проводили клинических исследований… у меня осталось две ампулы… и обе нужно вколоть тебе. Если верить записке, одну — до появления язв, вторую — после. Тогда твоей жизни ничего угрожать не будет… но я не понимаю, насколько это правда. Время поджимает, а другого выхода я просто не вижу. — А через сколько появляются язвы…? — Я не знаю… и мы не можем знать точно, в какой момент вирус появился у тебя в крови. — Тогда остаётся колоть, — Венти пожимает плечами и протягивает руку. — Сделаешь? — Внутривенно… — Алатус отводит взгляд в сторону. Парень ненавидит себя за то, что никак не может собраться. Сейчас от него, возможно, зависит жизнь любимого человека, а он продолжает тянуть время, которого нет. — Боишься? — Да… Нари сказал, что если ты согласишься, то я могу позвонить ему, и он приедет и сделает… Всё же… если я своими дрожащими граблями попытаюсь сделать тебе укол внутривенно, то… да. Лучше позвонить Нари. — Разве Бедо живет не ближе? — Но уже ночь… Шиз, наверное, спит. — Не попробуем — не узнаем, — пожимает плечами Венти. — Ничего не имею против Нари, но Шизодоктор мне всё же роднее. — Хм, — Алатус достает телефон и быстро набирает сообщение. — Кажется, когда он вернулся из больницы, то перестал вести ночной образ жизни и работать на износ. Думаю, он уже спит. — Если подумать, он не особо изменился, да? — Венти больше кутается в тёплое одеяло, пытаясь согреться. — Хоть и забыл все, но его характер, привычки, шуточки. Он примерно таким и был. — Думаю, да… Краткое «скоро буду» от Альбедо не заставило себя ждать. Барбатос усмехается — как и предполагал, он оказался прав. Сяо хмурится, ведь бессонница Альбедо обычно ничем хорошим не заканчивалась. — Так, пока он едет, я всё же осмотрю тебя, ладно? — убрав телефон в сторону, Алатус аккуратно стягивает с Венти одеяло. — Только я спать хочу, — еле слышно проговаривает адвокат. — Можно я обопрусь об подушку? А ты смотри что хочешь и где хочешь, хехе. — Хорошо.