Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

— Сайно! — Хэйдзо влетает в комнату и сразу же бросается к кровати, на которой спит сосед. — Вставай. Подросток резко снимает с друга одеяло и отбрасывает на пол, цепляется ему в плечи и принимается трясти, отчего Сайно, еще не полностью проснувшись и не осознавая, что происходит, довольно грубо отталкивает Сиканоина от себя. Хэйдзо падает на пол и ударяется затылком о край своей кровати. Он стискивает зубы, чтобы не простонать от боли, хмурится и щурится, а Сайно растерянно хлопает глазами. — Ай… — Сиканоин потирает затылок и поднимается на ноги. — Хоть и справедливо… — Хэй? — Матра протяжно зевает и тянет с пола одеяло. — Что случилось? — Тигнари. — Что?! — это имя вмиг прогоняет сонливость и усталость с лица Сайно. Вспомнив утреннюю ссору, сердце невольно сжимается от боли, а встревоженность Сиканоина заставляет блондина затаить дыхание. — Что случилось…? — В общем, мы ходили изучать здание… мы нашли… — Тшш! — Сайно резко вскакивает и закрывает другу рот ладонью. — Не хочу этого знать! — Что…? — Думаешь, здесь нет прослушки? Думаешь, нам ничего не будет? До выпуска осталось два года, я не хочу из-за твоей паранойи не дожить до конца обучения. И не впутывай в это Нари. — Но мы уже… — Где он? Что с ним? — Но… но разве ты не был согласен, что нам нужно обыскать здание… что те дети не заслужили того, что произошло… и что мы должны найти правду и вывести все на чистую воду, Сайно…? Ты ведь всегда был за справедливость… защищал слабых… почему сейчас ты говоришь обо всем этом так, будто тебя не касается?! — Я не хочу, чтобы с кем-то из вас что-то случилось… — подросток присаживается на кровать, отворачивает голову и отводит взгляд в сторону. — Сегодня… сегодня я понял, что мне есть что защищать, есть о ком переживать, поэтому… я не могу рисковать вами и влезать куда не надо. Мёртвые не должны тянуть живых за собой… Я не знаю и не хочу знать, что именно вы нашли, я не хочу быть свидетелем, которого уберут, как только узнают, что ему что-то известно. Хэй, где Нари? — У директора. Мы столкнулись с ней в коридоре, поэтому… — Черт. Сайно хватает со стула около кровати свою мягкую кофту и, нырнув в комнатные тапки, буквально вылетает из комнаты. Сиканоин так и замер, сидя на полу и смотря другу вслед. Конечно, хочется подняться и пойти за ним, но с другой стороны, этим двоим не мешало бы поговорить, так что Хэйдзо решает остаться в комнате. Он поднимается на ноги, достает телефон и подключает к зарядному устройству. Паранойя продолжает говорить, что никаких фото и видео он не найдет, поэтому в голове появляется навязчивая мысль — нужно включить телефон и проверить. Как только на экране появился значок зарядки батареи, он зажимает кнопку включения и безотрывно смотрит на устройство. — Хэй? — из-за спины его отзывает Куки. — Что-то случилось? — Кажется, я поссорился с Сайно, — со слабой усмешкой отвечает Сиканоин, отбросив телефон на подушку. — В последнее время что-то все со всеми ссорятся, — грустно проговаривает она и присаживается на краю кровати. Девушка опускает голову Хэйдзо на плечо и вздыхает. — Мальчики, что с вас взять. — Стереотипно, — фыркает, аккуратно приобнимая ее за пояс. — Как твои дела, Куки? — Расскажи лучше, как вы сходили… я переживала… пропали на пол ночи, еще и директриса сегодня вздумала по комнатам ходить. — Что? Госпожа Е Лань проверяла комнаты? — И еще одна женщина с ней… проверка, может, какая-то была, — пожимает плечами девушка. — Они застали меня в комнате с Сайно, отругали, отпустили, как обычно, а вот ему, кажется, пришлось не очень весело. — Директриса что-то говорила про меня и Нари? — Мне сказали «не шататься по комнатам парней» и выставили за дверь, — обижено бубнит, не поднимая головы. — А Сайно, кажется, прочитали целую лекцию… что-то про ответственность и что он парень, и чтобы мы с ним ничем «таким» не занимались, будто мы планировали, аха. А дальше я не слышала… — Получается, она промыла мозги Сайно, а сейчас, наверное, обрабатывает Тигнари… — Хэйдзо озвучивает мысли вслух. — Хочет, чтобы мы перестали копаться в этом деле… — Или ты снова параноишь, и она действительно просто отчитала его за то, что я находилась в вашей комнате после отбоя, ну а Сайно, как парень, конечно, отхватил больше. — Тоже логично… наверное, она бы выбрала более простой способ заткнуть нас, чем угрозы и промывка мозга… С их связями избавиться от еще четырех детей было бы несложно. — Вот, теперь ты мыслишь более рационально, это радует, — она поднимает голову и улыбается. — Лучше никуда не спешить. К слову, что тебе подсказывает интуиция? Обычно, она тебя не подводит. — Почему-то я чувствую, что идти в полицию нельзя. — Ого, не ожидала услышать такое от тебя… И почему нельзя? — Даже если мы принесем неопровержимые доказательства, то нас просто уберут и дело закроют. — А если попробовать привлечь ту девушку? Не помню, как ее зовут… она ведь вроде из полиции была? Помнишь, помощница того приезжего детектива, что расследовал несчастный случай…? Как же его там… эм… не помню. Но она показалась мне довольно честной и искренней… — Можно… наверное… но если она что-то расскажет ему? — Он, вроде, вполне нормальный… Это же он рассказывал, что и сам сына потерял, и что понимает, как это больно и вообще… казался искренним. — Был бы он нормальным, дело бы не закрыли, списав на несчастный случай, — раздраженно проговаривает Сиканоин. — Справедливо… Кстати, что вы в том нашли? — Ах, да. Хэйдзо тянется к брошенному на подушку телефону, быстро включает и, затаив дыхание, открывает галерею, надеясь, что все фото и видео там сохранились. Куки подсаживается ближе, практически впритык к нему, опускает ладонь на его ногу чуть выше колена и, упираясь на ладонь, заглядывает через плечо: — Что там…? — Не понимаю… — он пытается зайти в галерею, но телефон запрашивает пароль доступа. Хэйдзо хмурится: — Я не блокировал его на пин. — Может, попробуем угадать? — Нет… Пойдём в библиотеку, — он поднимается с кровати и, прихватив с собой телефон и провод, направляется на выход. — Ты со мной? — Прямо сейчас? — А когда ещё…? Раз они смогли заблокировать, значит, не смогли удалить, но при этом могут взломать… хочу подключить к компьютеру и скопировать все на комп до того, как они удалят. — Подожди, — она одергивает его за запястье. — Может, нет никаких «их», Хэй? Ты просто поставил пароль и забыл… у тебя ведь уже было такое, помнишь? Подросток замирает, стоя прямо перед дверью. Подруга права, он и правда мог поставить сам и забыть, ведь подобное было с кодом на железном шкафчике с его вещами в основном классе, где у них проходит обучение. Из-за некоторых проблем с памятью и травмы головы он действительно мог сделать это сам, а затем накрутить себя. — Да, верно… — он разворачивается и прислоняется спиной к стене около двери. — Наверное, я сам поставил пароль… когда фоткал и снимал… чтобы никто не смог зайти, если вдруг меня поймают. — Верно, — Куки подходит к нему впритык, кладёт ладони на щеки и поднимается на носочки. — Ты молодец, Хэй. Не нужно действовать необдуманно, идти сейчас в библиотеку будет рискованно. Директор и так что-то выискивает. — Да… спасибо, Куки… — он аккуратно обнимает её хрупкое тело, закрывает глаза и тихо вздыхает. — Если б не ты, точно пошел бы уже и вляпался во что-то. — Да, в этом весь ты… — она невесомо целует его в нос и опускается с носочков. — Глупый братик… — Скажи, Куки… ты действительно видишь во мне брата? Её щеки сразу вспыхивают от смущения. Она отводит взгляд в сторону и отрицательно качает головой. Руки соскальзывают с щек, опускаются ему на плечи. Она сжимает в кулаках его одежду, сердце разрывается от желания признаться в своих чувствах. «Но ведь он влюблен в Тигнари, а значит, нет смысла говорить о симпатии и отягощать его…» — Куки поднимает голову, смотрит ему в глаза, слабо улыбается, надеясь отвлечь его, пока в голове так и не получается найти ответ на его вопрос. Вернее, правду она знает, но озвучивать её не хочет, а соврать не поворачивается язык. — Я, вот, не уверен… — Сиканоин кладёт ладонь ей на щеку, и девушка вздрагивает. — Мне кажется, что ты уже давно перестала воспринимать меня как брата… если вообще когда-то воспринимала… — Я не хочу портить эти тёплые отношения, что между нами… Давай просто закроем эту тему и… Хэйдзо наклоняет голову и прерывает поток её слов поцелуем. Пусть он и сам не понимает, что и к кому чувствует, а чувство вины уже начинает грызть его за то, что он просто пытается заменить Тигнари и вытеснить симпатию к лису, переключившись на Куки, но все же он продолжает целовать, и это действие получает отдачу. Девушка сильно сжимает мягкую ткань его одежды, цепляется ему в плечи, так отчаянно и обреченно, будто бы безнадежно, будто не верит, не понимает, не принимает, но не может отстраниться. Дверь неожиданно распахнулась, и в комнату буквально влетел Сайно, держа за руку Тигнари. Уши лиса опущены, хвост безвольно волочится по полу, взгляд потухший и как никогда мутный, словно и вовсе неживой. Куки отскочила от Хэйдзо в сторону и прикрыла ладонями рот. Девушка чувствует стыд и смущение, что их с Сиканоином вот так «застукали» за поцелуем, но найти слов в свое оправдание она не может. Матра садится на кровать и усаживает фенека рядом. Лис продолжает смотреть в пустоту и вести себя максимально холодно и отстраненно. — Нари, прости, я не это имел в виду… — в который раз Сайно извиняется перед ним, но, видимо, все его слова проходят мимо. — Ты уже перегибаешь, правда. — … — фенек даже не переводит взгляд на собеседника. — Это раздражает, знаешь ли, — Сайно скрещивает руки на груди. — Ты эгоист, который ставит свои чувства превыше других. Да, я сказал лишнего, да, мои слова могли тебя задеть, но я просто не подумал, да и не это я имел в виду! Я не хотел сказать, что ты животное, я тебя просто не так понял! — Нет… — тихо шепчет Тигнари. — Ты понял меня правильно… я сказал все чётко и ясно, Сайно… и ты все понял правильно… просто для тебя это слишком… просто мы не подходим друг другу… просто «животное» не должно быть наравне с человеком. — Я такого не говорил! — Сайно вскакивает с кровати. — Да сколько ты ещё будешь себя так вести?! — он хватается руками за плечи лиса и принимается его трясти. — Да приди ты уже в себя, Нари! Чуть ли не впервые в пламенных глазах Сайно, направленных на Тигнари, проскакивает агрессия. В эту секунду уши лиса поднимаются, а во взгляде появляется ясность. Фенек, наконец осознав для себя, что это именно то, что ему нужно, роняет истеричный смешок. Он сжимает ноги вместе, ведь вид «такого» Сайно показался ему слишком возбуждающим, и на одном дыхании выдает: — Так ударь меня! — Ты ненормальный, Нари! — Матра грубо отталкивает лиса, отчего тот безвольно падает на кровать на спину, раскинув руки. — Поговорим, когда ты придешь в себя! Вспыхнув, словно спичка, и так же быстро погаснув, Сайно уходит из комнаты, а вслед за ним, со словами «я его догоню», вылетает Куки. Девушка всегда легко могла успокоить любого из этой компании, и довольно просто мирила их всех, вне зависимости от причин ссоры. Тигнари роняет истеричный смешок, а затем и вовсе заливается громким хохотом, чем не на шутку пугает Хэйдзо. Сиканоин аккуратно присаживается на кровати около лиса и опускает ладонь ему на колено. — Нари…? Может, позвонить Сайно…? — спрашивает, уже попутно набирая номер и нажимая на вызов. — Он прав, аха… я и правда ненормальный, Хэй… ахаха… — фенек откидывает голову назад и ёрзает затылком по светлому мягкому одеялу Сайно. Оно пропитано запахом возлюбленного, запахом того, с кем лис так отчаянно хочет быть, запахом того, кого полюбил всей душой, и кто просто отверг его. — Смешно… — Что? Вы снова поссорились…? — устав слушать гудки, Хэйдзо убирает телефон в карман. — Мне не место рядом с ним… — Тигнари закрывает глаза, прикрыв их предплечьем, чтобы спрятать слёзы. — Он человек… ему чуждо всё, что сейчас со мной происходит… он не понимает, как сильно меня тянет… не понимает и не может понять… да и не должен… мы ведь всего-лишь дети… но… разве это не жестоко? Мне всего шестнадцать… почему сейчас я должен выбирать, с кем проживу эту жизнь…? Почему лисы моногамны…? Разве в подростковом возрасте можно принимать такие серьезные решения…? И почему… почему я полюбил его… почему я не полюбил себеподобного, Хэй…? — Что между вами произошло…? — Сиканоин аккуратно убирает руку фенека от лица и прикладывает свою ладонь. — Это из-за нашего похода…? Почему вы снова поссорились…? — У меня… у меня… — он сжимает ноги вместе сильнее, ведь чувствует, как возбуждение лишь увеличивается. — Знаешь… до этого дня я почти ничего не знал о своей природе… лишь догадывался… учебников нужных здесь нет… выход в интернет ограничен… учителей-зооморфов нет… Очевидно, я ведь и сам неглупый и всё понимаю… просто не знал, как это будет ощущаться… — О чем ты говоришь, Нари…? — …гон. Мой первый… гон. И я не понимаю, что мне делать… я люблю Сайно… но… он не готов принять «эту» мою сторону… он… я уже с ума схожу… у меня совсем нет сил больше объясняться, извиняться, нервничать… я не понимаю, почему я должен проходить через это… не понимаю… — Тигнари, я люблю тебя. — Ч-что…? — фенек всхлипывает и наконец переводит взгляд с потолка на Хэйдзо. — Что ты сказал…? — Что слышал… — Сиканоин кладёт ладонь на чужое колено, и фенек вздрагивает. Его кожа сразу же покрывается мурашками, а выброшенные в крови Хэйдзо гормоны, запах которых улавливает нос лиса, вызывают ещё больше возбуждения. — Я должен уйти. Тигнари вскакивает с кровати и мчится к двери, но Сиканоин его догоняет. Хэйдзо хватает друга за запястье и резко разворачивает к себе. Он прижимает фенека спиной к двери, а сам прислоняется к нему всем телом, поставив ногу между ног. Чувствует, как бугорок на штанах лиса упирается ему в бедро. — Хэй… дай мне уйти… — жалобно скулит Тигнари, хоть и чувствует невероятно сильное желание. — Я смогу сделать тебя счастливым… просто… просто будь со мной, Нари… Я ведь не такой уж и плохой… Раз Сайно тебе отказал, значит… значит нужно выбросить его из головы… Я позабочусь о тебе… — он скользит ладонью вниз по телу фенека, доходит до паха, и Тигнари обессилено падает головой ему на плечо. — Я больше не могу… не могу так… я просто схожу с ума… я так не могу… Хэй… помоги мне… — Тише… я понимаю… я все понимаю, — Сиканоин заводит руку фенеку за спину и касается основания хвоста, где сосредоточено наибольшее количество нервных окончаний. Тигнари непроизвольно прогибается в спине. Уши опускаются, а хвост принимается вилять. От лиса исходит довольно сильный жар. Такой, что на лбу Хэйдзо уже проступает пот. — Я не ненормальный, Сайно… — тихо скулит Тигнари. Разум продолжает мутнеть, и с каждой секундой лис всё меньше и меньше осознает, что с ним делают. — Ты самый лучший, Нари… — не сдержавшись, Хэйдзо впивается в его губы с напористым поцелуем. Он прижимает лиса к двери, запускает руки ему под одежду, пока губы продолжают сминать чужие уста в поцелуе. Тело фенека мягкое, гибкое и изящное, словно у кошки. К нему хочется прикасаться, на него хочется смотреть, его хочется целовать. И противиться всем этим желаниям Хэйдзо не может. Особенно сейчас, когда Тигнари сам просит ласки, трётся о него, скулит и буквально выпрашивает внимания, которое не дал ему Сайно. ~ Куки догнала Сайно лишь на ступеньках и то, только из-за того, что подросток остановился, услышав шаги. Он резко развернулся и, бросив холодное «оставь меня», направился вниз. — Подожди… — Синобу догоняет его и равняется с ним. В отличие от спортивного Сайно, которому подобная прогулка кажется неспешной, слабая и всегда болеющая девушка уже успела запыхаться. Она берет друга под руку и, опираясь на него, пытается перевести дыхание. — Извини… — Сайно останавливается на лестничном пролете и присаживается на подоконник. — Я не хотел заставлять тебя бегать… — Ничего, — она качает головой и усаживается рядом. — Но если нас кто-то увидит, то будут проблемы. Ученикам запрещено покидать комнаты по ночам, помнишь? — Будто кому-то есть до этого дело, — хмыкает подросток. Вибрация на телефон вынуждает его отвлечься от разговора. Он достаёт устройство из кармана и несколько секунд молча смотрит на входящий вызов от Хэйдзо. — Ты никогда не задумывалась, что странно, что нам выдают телефоны, учитывая, что территорию приюта мы не покидаем, а звонить нам некому…? — Паранойя Хэйдзо заразна? — слабо усмехается девушка. Она опускает взгляд на экран. — Ответишь? — Конечно… там ведь Нари… — со слабым и немного обреченным вздохом проговаривает Сайно. Он принимает звонок, но вместо голоса Хэйдзо он слышит лишь шуршание. Блондин отодвигает телефон от уха, понимая, что, скорее всего, Сиканоин, как обычно, бросил его в карман, не отключив вызов. Уже поднеся палец к кнопке сброса, Сайно слышит голос Тигнари. Кажется, лис плачет, отчего сердце разрывается на части от боли, ведь именно Матра стал тем, кто довёл его до слез. — Может, вернёмся? — Куки аккуратно гладит друга по ноге. — Нет… — Сайно сбрасывает вызов и убирает телефон в карман. — С ним Хэйдзо, так что, я уверен, что всё будет хорошо. Не хочу подслушивать. Я очень обидел Нари… хоть и не со зла, но сейчас, я думаю, он не захочет меня видеть и слышать… — Не боишься оставлять их наедине? — М? А чего бояться? — Сайно наклоняет голову в бок и хмурится. — Хэйдзо ведь наш друг. — Да, это я просто ревнивая, — усмехается девушка. — Знаешь… я ведь люблю этого болвана… Люблю его всей душой и телом, а сегодня мы, кажется, поцеловались. Я почувствовала, что у нас может что-то сложиться… вот и ревную теперь, что он там с Тигнари остался. — Не думаю, что есть причина ревновать, — Сайно роняет взгляд в пол. — А я… когда Нари хотел меня поцеловать сегодня… отскочил в сторону, как ошпаренный… Мы ведь уже целовались раньше… сам не знаю, что со мной. — Почему вы поссорились? — Е Лань сегодня очень давила на меня… когда ты ушла… Поэтому, когда Хэй сказал, что она забрала к себе Нари, то я испугался, что она будет и на него давить… а он в последнее время такой нестабильный и слабый, что я просто не мог позволить ему оставаться там, поэтому… пошел чтобы вытащить его оттуда, но столкнулся с ним в коридоре. — И что директриса от него хотела? — девушка удобней усаживается на подоконнике, оперевшись плечом о толстое стекло. — Он сказал, что меня это не касается и чтобы я задавал меньше вопросов, так что я не стал приставать к нему… а потом… — Потом? — Я уже давно чувствую к нему влечение, поэтому решил, что скажу ему об этом и попрошу не влезать в неприятности, ведь переживаю о нём… Услышав про «влечение», он рассмеялся… я сам не понимаю почему… в общем, я пытался вытянуть из него, что случилось, а он просто впился мне в губы… я не против целовать его и всё такое, но… наверное, я немного не готов на что-то большее, поэтому, когда он начал ко мне навязчиво приставать, то я его оттолкнул… он извинился и сказал, что на секунду потерял контроль… ну и я имел неосторожность сравнить его с животным… — Сайно… — она ударяет ладонью себя в лицо. — Ему ведь и так тяжело… — Я понимаю, но я тоже не железный… эти постоянные непонятные мне вспышки нервов и агрессии на меня. Почему именно на меня? Мне уже и дышать с ним одним воздухом нельзя. — Да всё потому что он влюблен в тебя, балда. Хотя, вы оба друг друга стоите, — она качает головой и вздыхает. — Эх, мальчики такие мальчики. А поговорить? — Мы начали говорить, но поссорились… Он сказал, что лисы-фенеки выбирают партнера на всю жизни и, соглашаясь, я должен понимать всю ответственность, которую на себя беру… и я снова ляпнул то, что не надо было… в общем… я сказал «и впрямь животное». Но я не имел в виду то, что он животное, которое не должно быть рядом с человеком… я имел в виду, что природа у него в этом плане более животная, хотя сам он больше человек… — А ты готов прожить с ним всю жизнь…? — Я не знаю… я боюсь, что я слишком плох для него… он может найти себе кого получше… — Знаешь, я не уверена, что у зооморфов это работает так, но вот у моногамных животных они обычно остаются с тем, с кем завели потомство… ну, то есть, их течка и гон — это всегда потомство… говоря другим языком, они остаются с теми, с кем «переспали». Это уже люди романтизируют, приписывая любовь и все такое… на деле же — это инстинкты. Опять же, я не отрицаю, что животные умеют любить друг друга, всякое возможно… — Намекаешь, чтобы я с ним переспал? Думаю, я ещё не готов вступать в половые отношения… — он переводит осторожный взгляд на подругу. — Чувствую себя ребенком… Нари такой взрослый… а я на его фоне, как детсадовец. — Не утрируй, Сайно, — она усмехается. — Разве Тигнари не выбрал тебя сам, добровольно и искренне? Так, может, тебе бы тоже подумать об этом всём…? — Ты ведь говоришь это всё не из-за того, что тебе нравится Хэй, и ты боишься, что Нари его уведет? — Аха, — она спрыгивает с подоконника на пол, — паранойя и правда заразна. Глупый Сайно, я говорю это, потому что ты любишь Нари, а Нари любит тебя, но из-за твоей «незрелости» и «природной спешки» Тигнари вы никак не можете нормально поговорить и определиться. — Ты у нас и правда как мамочка, — усмехается Сайно. — Пойдём, я провожу тебя до комнаты и потом вернусь к Нари и Хэйдзо… — Пойдем, заботливый братик Сайно. Куки идёт немного впереди, покачивая головой из стороны в сторону, словно в такт какой-то музыке. Матра идёт за ней следом, в его голове всё место занято Тигнари. Хочется поговорить с ним не только про отношения, но и попросить бросить расследование. Директор Е Лань непрозрачно намекнула Сайно, что для их же безопасности лучше не соваться в то, что уже давно закрыто. — Пришли, — Куки останавливается возле своей комнаты. — А теперь беги обратно, а то если тебя увидят рядом с комнатами девочек, то могут неправильно понять. — Да, спокойной ночи, Куки. Спасибо за помощь. — Спокойной ночи, Сайно. Помахав на прощание и дождавшись, пока дверь за спиной девушки закроется, подросток возвращается в сторону ступенек, попутно уже выстраивая в голове план своей речи с кучей извинений. «Может, я спешу…?» — он сбавляет скорость и продолжает путь по коридору, медленно перебирая ногами. Принимать поспешное решение тоже не хочется, но с другой стороны, природа вынуждает Тигнари делать выбор здесь и сейчас и, если Сайно не готов сделать этот выбор вместе с ним, значит он «недостоин быть рядом». Матра останавливается около двери, опускает ладонь на ручку, но не решается открывать. Душой и сердцем он уже готов сделать свой выбор, но разум продолжает твердить, что нельзя спешить. Выдохнув, он проворачивает ручку, но дверь оказывается закрытой на замок. Сайно прикладывает ухо к гладкой деревянной поверхности и прислушивается. Помимо хныканья Тигнари, он слышит его скулеж, неразборчивое бормотание, которое иногда прерывается стонами, и монотонный успокаивающий голос Хэйдзо. По телу словно пропускают разряд электричества. Сайно прикладывает ладонь к груди, где болит так сильно, словно там образовалась дыра. Осознание ударяет по голове — он любит Тигнари. Он не готов отдать его другому. Он не отпустит. Готов на что угодно, лишь бы лис был рядом. Внутри словно что-то сломалось, и Матра ударяет кулаком в дверь. — Хэйдзо… — злобно шипит Сайно. — Открой дверь! Ответ не поступает, и подросток уже ногой ударяет по закрытой на замок двери: — Открой эту ебаную дверь!!! Злоба, агрессия и страх потерять то, что дорого, вынуждает его повысить голос. Хоть и знает, что таким образом привлекает внимание, но ему все равно. Пусть придёт комендант, учитель, директор — да кто угодно, лишь бы эта дверь, за которой его возлюбленного, дорогого сердцу человека, сейчас берёт кто-то другой, пока тот точно не отдает себе отчет, открылась. — Я убью тебя, Хэй… — сквозь зубы цедит Сайно. — Просто убью тебя, если ты посмел его хоть пальцем тронуть!!! — Не шуми… — дверь открылась, и перед Сайно показался Хэйдзо: растрепанные волосы, помятая одежда, лицо красное, жаркое и потное. —Ты ведь отверг его. Полностью игнорируя Сиканоина и, кое-как сдерживаясь, Сайно проходит в комнату. Тигнари лежит на кровати, укутавшись в одеяло. В его глазах напрочь отсутствует понимание происходящего, но как только нос улавливает запах Сайно, лис сразу бросается к нему. Одеяло соскальзывает на пол, обнажая тело фенека. Его уши опущены, хвост виляет от радости видеть Сайно, от тела исходит очень сильный жар, по подбородку стекает слюна, глаза наполнены слезами, рот приоткрыт, дыхание горячее и сбитое. — Сайно, это… — Сиканоин опускает руку на плечо друга, но тот довольно грубо отталкивает его от себя. — Что ты сделал с ним? — холодно спрашивает Матра, повернув голову на Хэйдзо. Впервые его взгляд, полный ненависти и злобы, падает на Сиканоина. Хэйдзо отворачивает голову в бок. Не знает, что ответить. Он уже успел пожалеть о том, что между ними с Тигнари произошло, но разве его сожаления имеют смысл? Вряд ли Сайно нужны извинения или раскаяние. Так и не найдя слов, он просто молчит, смотря куда-то в сторону. Тигнари, полностью игнорируя тот факт, что он без одежды, ластится к Сайно, словно кот. Трётся головой об его плечо, всхлипывает и пытается прижаться, будто бы в поиске защиты. Эту свою сторону, слабую, зависимую, нуждающуюся, он не хотел бы показывать Матре. Кому угодно, но только не ему, ведь именно перед ним хочется всегда оставаться сильным, собранным, спокойным и добрым Нари. Сайно поднимает с пола свое одеяло. Оно кажется влажным и мятым. Именно в него укутывался лис, когда Матра пришел. Осознание, что, судя по всему, они переспали прямо у Сайно на кровати, проходится ножом по сердцу. Набросив на фенека одеяло, Матра сразу видит, как тот наслаждается запахом, который улавливает от постельного белья. Губы безмолвно шепчут имя Сайно, словно на повторе. Глаза кажутся стеклянными и мутными. Укутав Тигнари получше, чтобы прикрыть нагое тело, Матра поднимает его на руки и уносит на выход. Он останавливается в дверях и поворачивается к Хэйдзо: — Ты даже не представляешь, какую боль причинил мне… и не только мне. Из-за тебя я потерял нечто важное… потерял навсегда. И ты… ты тоже потеряешь что-то важное, Хэй. — Сайно… прости… я не знаю, как это получилось… это просто случайность… — Когда теряешь то, что тебе дорого, то уже неважно, случайность это или нет… Прижимая лиса к себе, Сайно уходит. Он быстрым шагом направляется в комнату Тигнари, надеясь, что по пути их никто не увидит. Ночью по коридорам обычно никто не ходит, но всё равно хочется сохранять осторожность, чтобы не доставить проблем Тигнари или Хэйдзо. Сиканоин опускается на колени посреди комнаты и смотрит на дверь, которая медленно закрывается за спиной Сайно. Это далеко не первая крупная ссора между ними, но таким, как сегодня, Хэйдзо не видел Матру никогда. Да и сам он никогда прежде не переходил границу. «Чёрт… а ведь я и правда думал, что между ними все кончено… если б я только знал… я бы никогда, Сайно… я бы даже не подумал… я бы… я бы…» Он просидел на полу до самого утра, сверля взглядом пол и пытаясь хоть немного упорядочить мысли, но ничего не вышло. Чувство вины и ненависть на себя самого заставили его всё это время заниматься самобичеванием. Кое-как Хэйдзо поднимается на ноги, опираясь на кровать. Голова болит и, кажется, после вчерашнего удара всё же будет шишка. Ноги подкашиваются, а бессонная ночь и довольно нервный день вынуждают его потерять ощущение реальности. Тело кажется ватным и словно не принадлежит ему. Но, хоть и казалось, что хуже уже быть не может, дверь в комнату распахнулась и старший преподаватель, сказав всего несколько слов, разрушил мир Сиканоина за одну секунду. — Куки Синобу была убита.