Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Все переживания, сомнения и тревоги вмиг исчезают, когда к нему на «операционный стол» попадает Райдэн Макото. Кавех принёс женщину в лагерь на руках, опустил на землю и просто упал на колени рядом. Альбедо, которого все же на задание не взяли, на секунду впал в ступор. — Спаси её… Пожалуйста… — дрожащим голосом умоляет капитан. Молодой медик смотрит на бессознательное тело Макото: одного взгляда хватает, чтобы оценить всю серьёзность ситуации. Женщина получила несколько пулевых и десятки осколочных ранений. — Альбедо… — Кавех цепляется руками в штанину темно-зеленых брюк медика. — Пожалуйста… только не майор… В голове за секунду проносится целая жизнь, голубые глаза пустеют, а на хрупкие плечи сваливается огромный груз ответственности. Осознание всей серьезности приходит только сейчас — когда он стоит над телом главы отряда элитных стрелков, что истекает кровью. Но руки совсем не дрожат, а сердце бьется размеренно и спокойно. Альбедо опускается на колени около лежащей на плаще Кавеха женщины. Её грудь медленно вздымается, а сквозь приоткрытые губы еле слышно вырываются болезненные стоны. — Мне нужна горячая вода, — холодно и строго проговаривает Альбедо, обращаясь к Кавеху. — Много горячей воды. Ремни, чистая одежда и одеяла. — Все будет! Мужчина срывается с места и пулей летит к ручью. Альбедо отходит к своей палатке, достаёт оттуда рюкзак и возвращается к Макото. «Сначала — остановить кровотечение…» — повторяет сам себе. Из рюкзака он высыпает на мягкую траву аптечку, перебирает вещи и находит жгуты. — Помочь чем-то? — неуверенно предлагает Розария. Альбедо поворачивает голову на неё: в отличие от Кавеха и Амос, девушка сохраняет спокойствие. — Да, — медик бросает ей в руки запакованный набор для капельницы. — Сможешь собрать? Макото мы двигать больше не будем, так что переставим палатку. — Поняла. Розария тут же приступает к выполнению. Альбедо аккуратно снимает с майора одежду, чтобы не мешалась, и берется за перетяжку ран. Кровотечение оказалось не таким сильным, но он знает, что как только начнёт доставать осколки, то кровь может просто хлынуть ручьём. В голове абсолютно светло и пусто. Руки совсем не дрожат, а эмоции ни на секунду не берут над ним верх. Он холоден и сдержан, ведь сейчас от него зависит чужая жизнь. Обработка приборов в кипятке и малом количестве спирта — большее, на что можно расчитывать в полевых условиях. Благо, аптечка, которую ему выделили с собой, имеет достаточно материалов для наложения швов. Время идёт, но осколков словно не становится меньше. Он только и успевает, что доставать их и зашивать рану, как взгляд сразу цепляется за следующий. Под местной анестезией Макото проводит уже больше десяти часов, пока Альбедо кропотливо извлекает каждый кусочек и бережно зашивает разрывы. Всё вокруг будто затихло. Не слышно даже шума ветра. Сейчас сама природа, затаив дыхание вместе с членами отряда, наблюдает, как восемнадцатилетний хирург проводит не самую легкую операцию. Никто ничего не спрашивает и между собой не разговаривает. В полной тишине все ждут, пока медик скажет свой вердикт. Никто не верит, что Макото выживет, но надежда все ещё живёт в сердцах каждого, ведь без неё отряд уже будет «неполноценным». — Я закончил, — Альбедо обессилено падает на землю, раскинув руки в стороны. Его белые перчатки перепачканы в кровь, сердце бьется так тихо и медленно, будто и вовсе стоит, ноги больше не держат, а в голове лишь одно: она должна выжить. Он порядком устал, все тело затекло, ужасно хочется спать, но сначала нужно убедиться, что для пациента созданы максимально возможные комфортные условия. Пока он несколько минут просто лежал с закрытыми глазами, товарищи уже переставили палатку, чтобы спрятать Макото. Юноша проверяет капельницу, ещё раз фиксирует для себя пульс и дыхание, замеряет температуру и, лишь убедившись, что сделал все, что мог, он накрывает женщину тёплой одеждой и опускается на бок рядом с ней. — Я останусь спать тут, — вяло проговаривает, обращаясь к Кавеху. — Как скажешь… — неуверенно отвечает тот. — Эм… Макото…? — Я не знаю, — Альбедо отвечает на вопрос, который капитан не успевает договорить. — Угрозы жизни, кажется, нет… остаётся просто ждать. — Хорошо… Мужчина выходит из палатки, Альбедо закрывает глаза и тихо вздыхает. Для него эти десять часов пронеслись в одно мгновение, если не считать того, что все тело затекло, а напряженные мышцы теперь болят. Уставший медик засыпает, отдаленно улавливая споры товарищей. Видимо, они ругаются из-за случившегося, пытаются найти виноватого или хотя бы как-то прояснить, что именно произошло, но Розария, которая является партнером Макото, не может дать внятный ответ. «Ты молодец, Альбедо, — обращается к засыпающему парню Флео. — Так быстро собрался, сохранил хладнокровие и здравый рассудок… я тобой горжусь… ты очень сильный…» Под мягкий и подбадривающий голос Флео Альбедо погружается в сон. Он спит тревожно и неспокойно, подскакивает от каждого шороха и постоянно проверяет состояние Макото. Промучившись вот так всю ночь, уже под утро он понимает, что нет смысла пытаться заставлять себя спать дальше. Ещё раз убедившись, что майор в порядке насколько это возможно, он выходит из палатки. На рукавах засохли алые пятна, волосы прилипли ко лбу, а одежда кажется неудобной и грязной. Прихватив с собой сменную форму, он уходит к водоему. Усталость вызывает невнимательность, поэтому он совсем не замечает Кавеха, сидящего под широким стволом ивы у ручья. Альбедо сбрасывает верх одежды и опускается на колени около чистой и ледяной воды. Он умывает лицо и волосы, омывает руки и плечи, шею и грудь, то и дело вздрагивая от холода. Кавех смотрит куда-то сквозь юношу. Мужчина растерян и никак не может избавиться от тревожных мыслей, что теперь заполняют его голову. Умывшись, Альбедо разворачивается. Он ловит на себе взгляд Кавеха, отчего сердце подскакивает. Непроизвольный шаг назад, и юноша спотыкается о камень и падает. Река неглубокая, но её глубины оказывается достаточно, чтобы он полностью погрузился под воду. Медик больно ударяется головой, перед глазами сразу начинает плыть, а из легких он выпускает последний воздух. Кавех выдёргивает его из воды раньше, чем к Альбедо приходит осознание того, что если бы он поднялся на ноги, то смог бы спокойно стоять на дне и при этом головой быть над уровнем воды. — Прости, я напугал тебя, — мужчина тянет Альбедо на себя, держа за запястье. — Нет! Отпусти! — голубые глаза наполняются страхом. Альбедо выдёргивает руку и пытается оттолкнуть Кавеха от себя, но вновь спотыкается. О свою же ногу. Он падает вперёд и утыкается лицом в грудь Кавеха. Руки опускаются, а ватные ноги начинают дрожать. Ощущение безысходности и полного бессилия проходится волной мурашек по светлой коже. «Успокойся… — шепчет ему Флео. — Я с тобой… Все в порядке…» Медик так и замер, словно восковая кукла. Кавех аккуратно снимает свою форменную куртку и набрасывает на плечи Альбедо. В своей голове он уже более-менее сложил картину, почему так вышло, что миниатюрный юноша до ужаса боится взрослых мужчин. Думать о таком совсем не хочется, но все кажется слишком очевидным. «Хочешь поменяемся…? — ласково спрашивает Флео. — Не нужно себя заставлять…» «Нет, — отвечает ему Альбедо. — Я ведь знаю, что ты чувствуешь… тебе тоже страшно… я должен… нет, я хочу научиться справляться с этим…» — Я не хотел тебя напугать, — виновато проговаривает Кавех, укутывая юношу в свою куртку. — Вернёмся в лагерь? Амос должна была уже костер развести… тебе нужно согреться. — Да… — Альбедо неуверенно натягивает чужую одежду на свои плечи и робко отступает от капитана. — П-простите за это… — Всё в порядке, — Кавех слабо улыбается. Мужчина наклоняется и поднимает с земли перепачканную в кровь одежду Альбедо. — Чуть позже пойду свое стирать, постираю и твои вещи тоже. — Спасибо… — Альбедо смотрит под ноги, чувствуя вину за то, что так «странно» себя повел. — У тебя очень взрослый взгляд, — проговаривает Кавех, выравниваясь. — Хорошо это или плохо, но по тебе видно, что тебе пришлось нелегко, поэтому я все понимаю. И твой сарказм, и твою отстраненность, и нелюбовь ко мне. Не нужно себя за это винить… Мужчина протягивает руку, чтобы взъерошить волосы Альбедо на макушке, но вовремя себя одергивает. Юноша смотрит на него сквозь слабый испуг. — Извини, я машинально, — Кавех качает головой. — Наверное, я слишком много времени провожу с лисицами, аха. Они подобное любят. — П-прошу прощения. — Нет-нет, все хорошо, — капитан обходит Альбедо и, взявшись двумя пальцами за край куртки, тянет его за собой. — Пойдём, ты уже продрог. Медик послушно следует за ним, продолжая успокаивать себя мысленно и вслушиваться в монотонный голос Флео, который раз за разом повторяет, что все в порядке и переживать не о чем. И ему хочется верить. «Получается, я спас жизнь Райдэн Макото…? — Альбедо постукивает пальцем по столу, сидя в кабинете медперсонала. — Она была милой женщиной… и она погибла, как написано в деле «N», от его руки… Скар бы точно не стал этого делать… подражатель? Тот же, кто и убил сестру Сяо?» — Добрый вечер, — в комнату без стука проходит Итэр, а вслед за ним — Тигнари. — Надеюсь, вы с хорошими новостями? — устало переспрашивает Альбедо, разворачиваясь на голос инженера. — Относительно. Хотя, работая в паре с Тигнари, изобрести это «нечто» было куда проще, чем взломать ту штуку у Кадзухи в голове, — монотонно отвечает инженер. — Впрочем, обошлось без вскрытия и хорошо. — Что? О чем это вы? — Альбедо хмурится. — Кадзуха сказал, что ничего серьезного не было, и вы просто переписали программу? — Отчасти, так и было, — Итэр пожимает плечами. — Но если б Паймон начала оказывать сопротивление, то мозг вашего друга зажарился бы, как в микроволновке. В остальном — да, все просто. — … — Альбедо роняет взгляд в пол. Каэдэхара ничего подобного не говорил, отчего в голове случается диссонанс, а в груди возникает давящее чувство вины. — Я сказал что-то не так? — инженер растеряно смотрит на Тигнари, который лишь отрицательно качает головой. — Бедо, вакцина… — лис тихо отзывает друга, чтобы вернуть его к теме разговора. — Да… точно… — блондин смотрит на контейнер в руках Итэра. — Чуть больше месяца прошло всего… — Да, сейчас мы на стадии тестирования, — уши Тигнари опускаются в стороны. — Нам нужны те, кто согласится быть «подопытными»… эксперименты без носителя прошли успешно. — Венти, Амос и Кли находятся в тяжелом состоянии… — сквозь зубы цедит медик. — В этой клинике им точно не выжить… — Мы заберем их в «Орден», — спокойно отвечает Итэр. — Мне не составит труда подделать документы так, чтобы нас выпустили. А если нет, всегда можно сбежать. Это тоже труда не составит. Я просчитаю всевозможные варианты, выберем тот, который устраивает всех, и… — Хорошо, — перебивает Альбедо. — Для начала я спрошу мнение пациентов. — И Ави, — дополняет Итэр. — Ави? — Альбедо вопросительно наклоняет голову в бок. — Хочу Ависа в «Ордене», — инженер кивает. — Он ведь тоже болеет. — Вы обо мне? — в комнату проходит психиатр. — А, Итэр, это Вы… то-то мне показалось, что слышал Ваш голос. — Ави, пойдём со мной в «Орден». — Итэр, я знаю, что обещал Вам услугу, но ввиду того, что у меня есть обязанности… — Мы заберём всех твоих пациентов, и ты можешь продолжить работать в здании «Ордена», — перебивает Итэр. — А… эм… — Ави отводит взгляд в сторону и нервно потирает пальцами край рукава. — Я прошу тебя, — настаивает инженер. — Ого, — психиатр слабо усмехается. — Впервые Вы так настойчиво меня о чем-то просите. — Для меня важно, чтобы ты тоже выздоровел. Вероятность того, что ты не выживешь, составляет 98,0325% процента. Если ты пойдёшь со мной, то эта вероятность значительно снижается. — Ни к чему такие точные цифры, — Ави качает головой. — Достаточно того, что Вы просто обратились ко мне с просьбой. Хорошо, я пойду с Вами. — Между вами…? — Альбедо щурится. — Ничего нет, — в один голос отвечают Итэр и Авис. — А, отрицание, я понял, — блондин направляется к двери. — Я сообщу Венти, Амос и Кли. Подготовьте бумаги, чтобы ни у кого не было проблем с администрацией. — Принято, — машинально отвечает Итэр. Получив новую задачу, инженер сразу присаживается за стол, достаёт телефон и утыкается в экран, на рабочем столе которого стоят обои со спящим котом, один глаз которого приоткрыт, а изо рта капает слюна. Инженер не обращает внимания на подобную выходку от Паймон, но Ави, успевший заметить этого кота, слабо усмехается, вспомнив, как когда-то Паймон прислала ему фотографии Итэра в косплей платье горничной.

***

— Это всё, что пришло мне в голову… — Скарамучча вздыхает, заканчивая свой рассказ. Парень поднимает осторожный, но серьезный взгляд на Кадзуху, что сидит на подоконнике в этой маленькой и тесной кухне, и смотрит куда-то в бок. — Я знаю, что ты ненавидишь меня… но это касается не меня… это касается Нигредо, поэтому… — Ты мне неприятен, но я тебя не ненавижу, — поправляет его Каэдэхара. — Я знаю, что мой отец был не святым человеком… вот только я знаю его немного лучше, чем ты. Я видел ту его сторону, которую не видел никто, а ты… Да, я ненавижу его за то, что он сделал с Альбедо… но ты не имел права забирать у него жизнь. — Да, я понимаю… теперь понимаю… — Если б тогда ты все же покончил с собой, это было бы платой за твои грехи, — алые глаза словно сверкнули в полумраке. — Но это причинило бы боль Альбедо… И он, и господин Нигредо — хорошие люди… я не хочу, чтобы им было больно, и я согласен с тем, что те, кто заставил Нигредо страдать, должны понести наказание. — Тогда… ты поможешь мне? — проглотив чувство вины, Скарамучча с надеждой смотрит в глаза юноши. — Ты уже выяснил их личности? — Нет… из-за того, что я должен постоянно находиться рядом с Нигредо, я не могу ускользнуть из дома. Говорят, хоть въезд в город и останется закрытым, карантин внутри города вот-вот снимут. — Чем именно я могу помочь тебе? — Нужно, чтобы ты сходил в «Орден», нашел там человека по имени Итэр и передал ему от меня письмо. Я не могу ему писать или звонить, потому что рискую, что разговор просто всплывёт и всё провалится. Я должен быть осторожным, поэтому… — Хорошо, передать Итэру письмо. Ещё что-то? — Ты ведь жил с нами два года… — брюнет опускает взгляд, вновь вспомнив, что он абсолютно ничего не знает про Нигредо. — Да, и? — Кадзуха спрыгивает с подоконника и присаживается за стол. — Вы каждый день занимались с ним и все такое… я просто подумал, возможно, он рассказывал тебе что-то о своей жизни? О прошлых отношениях? — Что именно нужно? — Он сказал, что похитителей, предположительно, трое. Одна из них — женщина. В этом он уверен точно. И я подумал, что, возможно, он когда-то рассказывал тебе что-то про своих знакомых женщин? Она относилась к нему так, будто бы любит его… любит, как мать, либо как женщина, но точно любит. Поэтому я подумал, что это не может быть просто кто-то «мимо проходящий»… — Хммм… — Кадзуха хмурится, пытаясь вспомнить что-то подходящее. — Он психолог ведь, так что у него может быть много знакомых женщин… — Мы с ним вместе уже четыре года, — напоминает Скарамучча. — За этот период времени никаких подобных случаев не было, он бы точно сказал мне, если б к нему кто-то подкатывал, я уверен… а если это был кто-то раньше, то точно не «мимо крокодил»… — Верно-верно, — юноша кивает. — Своей первой любовью он называл тебя, поэтому я не припомню даже, чтобы он что-то упоминал… — И тут мимо… — Скарамучча вздыхает. — Я не думаю, что у него много знакомых женщин, готовых на подобное… да ещё и влюбленных в него. — Меня кое-что смущает, — юноша прикладывает руку к подбородку и опирает голову. — М? — Вот, смотри, предположим, ты похититель, так? — Так… — Скарамучча сводит брови к переносице. — Ты влюблен в Нигредо, так? — Так… — Ты похищаешь его, и вот же он, нет? Вот, сидит в твоих руках, твой дорогой и любимый Нигредо. Бери и делай, что хочешь, нет? — Хм… к чему ты клонишь? — Если этот человек действительно любит Нигредо, то… Во-первых, как он смог сотворить подобное с возлюбленным? Во-вторых, зачем отпустил? Вот же он… — Кадзуха протягивает руки вперёд и смотрит на свои ладони, будто бы там и правда что-то есть. — Да, так мыслить неправильно, но для человека, который похитил, преступил закон, да ещё и лишил зрения, границы «правильности» точно другие. Зачем было отпускать того, кого ты любишь? Куда логичнее было бы забрать его себе и сбежать, нет? — Подобные рассуждения меня напрягают, — Скарамучча смотрит на руки юноши. — Мне уже нужно начинать переживать за Альбедо? — Тц, — Кадзуха скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула. — Делай, что хочешь. Но я вообще-то клонил к тому, что если этот человек любит Нигредо, вот прям любит, то и смысл был его отпускать? — Целью был не он, а мои страдания… — Но ты ведь и так, и так страдал бы. Только сейчас Нигредо с тобой, и ты страдаешь, а так Нигредо был бы с ней, и ты тоже страдал бы. Да можно было бы тебе постоянно присылать фотки и видео, чтобы ещё больше мучить, при этом угрожать убить Нигредо, если ты суициднешься. Это ведь более жестокий способ, нет? — Хм… это… логично… — Скарамучча поднимает голову и смотрит в потолок. — Только эта информация не дает нам ничего… — А вот и нет, — Каэдэхара поднимает указательный палец вверх. — Это дает нам то, что эта женщина не влюблена в него. А значит, тут одно из двух, либо её «любовь» не романтическая, либо, на самом деле, она направлена не на него! — Чёрт… Альбедо… — Скарамучча закрывает лицо ладонями. — И как я сам не додумался… Нигредо ещё и упоминал, что похитители ушли, когда один из них сказал, что приехали Альбедо и Венти… я ведь задумался тогда, с чего вдруг? Врач и адвокат, безоружные и не то, чтобы сильные… — Получается, эта женщина просто видела в Нигредо Альбедо. Поэтому она так хладнокровно лишила его глаз, ведь он не тот, на кого направлена её любовь, но внешнее сходство побуждало в ней желание прикасаться к нему. — Блять, мне кажется, у Альбедо было столько женщин, что если искать её через него, мы состаримся раньше. — Я не знаю, насколько искренним он был со мной тогда, но за все время, что мы провели вместе, я не поймал его на лжи ни разу, так что имею основания ему доверять… — Кадзуха хмурится. — И мне он рассказывал лишь об одной девушке. Проблема в том, что имени он не называл, но фраза о том, что он «жил и встречался с девушкой» точно звучала. И была в единственном числе. И, ещё, полагаю, искать нужно среди тех женщин, что связаны не только с ним, но и с тобой, и с Сяо, раз уж ты решил, что тут вопрос мести. — Женщина, что связана со мной, с братом и с Альбедо…? Мне на ум приходит только Мари из «Селестии», но не так уж и много мы пробыли вместе, так что не думаю, что это она; и Аяка, но на неё тоже не думаю, потому что она помогла Венти… смысл был помогать Венти, если она мстит Сяо? Нелогично. — Да люди вообще существа нелогичные, — усмехается Кадзуха. — Этому меня научила Паймон, которая пыталась испортить мои с Альбедо нелогичные отношения. — Так… Розария была с нами на страйкболе, когда застрелили Тао. Мари работает в «Селестии», и была с нами тогда, когда мы выполняли там задание, а сейчас она волонтерит в больнице. Аяка доставила зараженного Венти в больницу, рискуя собой… Из женщин в участке работает секретарь Шень Хэ, но она не знакома со мной… Директор Е Лань приходила к Альбедо… Женщина, связанная с нами тремя… — Рэйндоттир ведь мертва, да? — уточняет юноша. — Уверен в этом на 100%. Имел удовольствие беседовать с тем, кто её убил, и уж он точно не бросил бы слова на ветер… — со слабой усмешкой отвечает Скар, вспоминая свой диалог с Флео. — Алиса? — Сидит. — Больше в голову никто не приходит, — Каэдэхара пожимает плечами. — Разве что мы кого-то упускаем… Того, кто влюблен в Альбедо и связан с вами тремя. Достаточно жестокого, чтобы так поступить с Нигредо, но достаточно здравомыслящего, чтобы до сих пор не спалиться. — И умеющего стрелять, если мы принимаем за истину то, что похитители и подражатель — один и тот же человек. — Точно! — Кадзуха вскакивает из-за стола. — Сейчас вернусь. Он пулей мчится в комнату, где лежит его телефон, открывает переписку с Альбедо и листает медиа файлы, пытаясь найти то самое фото, что скидывал медику. — Вот, — он протягивает телефон Скарамучче. — Я нашел это фото в вещах Альбедо. — Мама… — брюнет нервно сглатывает, как только взгляд цепляется за Макото. Женщина выглядывает из-за Розарии, уложив ладони ей на плечи, и улыбается. На мгновение Скарамучча словно выпадает из жизни, вспомнив, как всегда ждал возвращения матери из командировки; как каждый раз просил её не уезжать, и работать где-то в родном городе; как, взрослея, постепенно отдалялся от неё, но по-прежнему ждал. В глазах блеснули слёзы, и он поспешил перевести взгляд на остальных. — Розария… — брюнет щурится. — Ну вот не верю я, что это она. А это…? — Там на обратной стороне были написаны имена, — Кадзуха листает вбок и открывает следующее фото. — «Альбедо, Сиилия, Кавех, Макото, Розария…» — зачитывает парень. — Сиилия… — Можно связаться с Розарией и спросить у неё? — предлагает Кадзуха. — Но я не знаю этой девушки… — Но её знает Авис, — вспоминает Кадзуха. — Кажется, он назвал её именем Амос… — Амос… знакомое имя.