Кинковые зарисовки

От солёного терпкого вкуса во рту собиралась слюна. Иорвет расслабил челюсть, и большой палец скользнул глубже по влажному языку, пригладил внутри. Иорвет позволял это отрешенно и тихо — был занят тем, что следил за дыханием, чтобы сердце не разогналось. Оттого воздуха не хватало. Казалось: еще чуть-чуть — задохнётся. Заточенное войной чутье сулило опасность, гулко стуча в виске. — Уверен, что хочешь? — спросил Вернон Роше. Знал не меньше Иорвета: доверяться ему — смертельная глупость. Палец выскользнул изо рта, за собою оставив лишь соль и привкус махорки. Ткнулся в анус холодно и мокро. Иорвет скривился. Провернул в петлях скрещенные над головой запястья, напрасно пытаясь отвлечься от того, как Роше двигал пальцем внутри. — Хватит спрашивать, — процедил Иорвет. Негромко. Не желал, чтобы стало заметно, как его лихорадит от предвкушения риска; как дрожь пробирает разведенные бедра. Беда в том, что его перестали волновать несмертельные глупости. А в его жизни ничего не было опаснее, чем, будучи связанным, подпустить Вернона Роше так близко к себе. Вес на соломенном матрасе сместился. Роше поддавил ладонью под его колено, сильнее отклонив вбок, и Иорвет стиснул нервные кулаки. Веревка тут же впилась в кожу. Дыхание подсеклось.