Знаки

Знаки. С этого начинается, и этим заканчивается любая история. Мы видим кленовый лист, прилипший снаружи к оконному стеклу, и понимаем что-то свое, важное и наполненное смыслом. Замечаем солнечный лучик на стене кухни, — и улыбаемся неизвестно чему. В каждом слове любимой песни, в остановившихся наручных часах, в ударах пульса под кожей живет нечто мистическое, непонятное, но безумно нужное. И мы давно придумали ему название. Моим персональным Знаком стал желтый цвет. Танцующие на подоконнике лучики солнца, гамма оттенков в чашке чая. И отражение улыбки в карих глазах прохожих, становящихся при дневном свете почти золотыми. Всякий раз, замечая такой вот Знак, я улыбаюсь в предвкушении. Потому что знаю, он рядом. Мой призрак, невидимый страж, неизменно стоящий за правым плечом. Он был рядом всегда. С мига, где я, еще совсем молодая и перепуганная до смерти, входила в ворота Академии боевых искусств «Раатмаар», и до этого самого момента, когда промозглым, мокрым утром слова, столько лет хранимые в сердце, наконец, обрели себя на бумаге. Сказки, которые мы пишем, — это, своего рода, признание Миру в любви. Мы благодарим его за правду и иллюзии, широкими мазками слов рисуя то, что стало отправной точкой. А он, в ответ, дарит Знаки. Тогда и происходит то, что во все времена называлось Чудом. Впрочем, это уже совершенно другая история.

***

— Риоделла Тай’Сарк Траммолити, младшая из Рода герцогов Тай, врожденный Дар Исцеления… Тэк-с, что еще? Неделю назад должна была пройти церемонию посвящения на балу Невест, но, вместо этого, почему-то стоит в моем кабинете. Документы мятые, одежда в беспорядке, родовой фамильяр отсутствует. Интере-есно! Высокий мужчина в черном камзоле с гербом Академии, вытканном серебряным шитьем на груди, еще раз заглянул в лежащие перед ним на столе докумены, и поднял голову, насмешливо глядя на меня. Темные брови вопросительно приподнялись, уголок рта изогнулся в усмешке. Я поежилась. Ректор этого заведения, — а именно в его кабинете я находилась вот уже полтора часа, — оказался на удивление дотошной и саркастичной личностью. Раз за разом перечитывая бумаги, он задавал все новые вопросы, не позволяя мне ни прийти в себя, ни успокоиться. Голова, и без того перегруженная тревогами последних дней, болела, как после сотрясения. Отчаявшись что-либо объяснить, я молча таращилась на Главу, усилием воли держа глаза открытыми. Усталость, однако, постепенно занимала все больше места, и шансы дотерпеть до конца собеседования таяли на глазах. Удивленный молчанием, ректор вышел из-за стола, и, приблизившись, заглянул мне в глаза: — Что с тобой? Да ты, никак, падать собралась? Очнись! — Крепкие руки сжали плечи, и меня коротко, но сильно встряхнули, — Вот так номер! Девушка, да еще и аристократка, сама подала документы в мою Академию. На вопросы не отвечает, выглядит, словно ее из клетки с тиграми достали. Да еще и спит на собеседовании. С ума сойти можно. Давно такого не видел! Я подавила зевок, изо всех сил пытаясь сфокусироваться на лице мужчины: — Я… Я все Вам объясню, клянусь духом Рода! — Стоило заговорить, и в рот тут же набились выбившиеся из прически волосы, — Тьфу… Пфу… Черт! Простите, тэрр Арамерри, я… — Сумасшедшая, — с веселым изумлением протянул Глава, и осторожно подтолкнул меня к диванчику в углу кабинета, — А ну, присядь-ка, недоразумение. Сейчас попробуем тебя починить. Я послушно села. Мужчина подошел к одному из многочисленных шкафов темного дерева, выстроившихся в ряд вдоль стен кабинета, и, мягко положив ладонь на резную дверцу, что-то быстро шепнул. В тот же миг незаметные прежде руны, опоясывающие шкаф, вспыхнули голубоватым сиянием, и дверь со скрипом приоткрылась, демонстрируя заставленное какими-то пузырьками и баночками нутро. — На корень златорога аллергии нет? Чудненько, — ректор ловко выудил из глубины шкафа крохотный флакончик матового стекла, и аккуратно закрыл хранилище, — Вообще, он не вызывает негативных реакций, но, глядя на тебя, я ни в чем не уверен. Круто повернувшись на каблуках, он сделал движение ладонью, будто подзывая к себе кого-то. Секунду спустя, поднос с графином и двумя высокими стаканами бесшумно вспорхнул с тумбы в углу, и перелетел на ректорский стол. Тэрр Арамерри смерил меня внимательным взглядом. Плеснул в стакан немного воды, и, что-то посчитав в уме, откупорил склянку. — Раз… Два… Длительное истощение магического резерва, как минимум две бессонные ночи. Значит, нужно больше. Три… Четыре… — Что это? — Не выдержала я, подаваясь вперед, — Укрепляющее зелье? — Лучше, — отозвался ректор, и протянул мне стакан, в котором плескалась голубоватая жидкость, — Его называют «Чистый разум». Изобретение наших коллег с Северных планет. Возвращает ясность сознания даже спустя несколько бессонных ночей. Пей, чудовище. Мне по-прежнему интересно понять, как ты здесь оказалась. Я принюхалась. Запах сладковатый, с примесью трав и спирта. Кольцо-определитель ядов, — родовой артефакт, когда-то принадлежащий матери, — молчало, не торопясь обжигать палец. Кажется, Глава не лжет. А раз так… Отбросив сомнения, я торопливо опрокинула содержимое стакана в рот, и зажмурилась в ожидании эффекта. По телу пробежала приятная дрожь, сведенные судорогой пальцы ног ощутимо расслабились. Я осторожно открыла глаза и, облизнувшись, взглянула на ректора. Тот смотрел на меня с едва заметной улыбкой. — Ну что, полегчало? — Негромко поинтересовался он, забирая стакан, — Больше падать не будем? — Не будем, — подтвердила я, чувствуя, как понемногу, толчками, возвращается в резерв энергия Силы, — Спасибо! Мужчина небрежно взмахнул рукой, будто отметая ненужные слова, и вновь вопросительно поднял брови: — Ну, так что? — Я сбежала, — вырвалось у меня неожиданно, — Отец хотел выдать меня замуж в этом году. Возраст подошел, и все такое. А я решила, — не хочу. И ушла. Выкрала из его кабинета карту, документы и ключ-портал, собрала вещи, дождалась торговую баржу, которая привезла все необходимое для бала Невест. Пока разгружали товар, влезла внутрь. Когда приземлились в городских доках, выбралась наружу. На рынке нашла ювелирную лавку, где продала свои украшения. Пару дней настраивала переход до Академии, больно сложные координаты. И… И вот я здесь. Глава молча разглядывал меня в упор, слегка хмуря брови и покусывая нижнюю губу. Когда я замолчала, он вернулся за стол и, еще раз просмотрев документы, спокойно уточнил: — То есть, твоя семья не знает, где ты? — Нет, тэрр Арамерри, не знает. Они бы не одобрили моего поступка. — И ты надеешься, что, поступив сюда, обезопасишь себя от их гнева? Думаешь, найдя тебя, твой отец не вернет ситуацию в прежнее русло? Я улыбнулась: — Согласно Кодексу Империи, пункт сто восемь, часть третья, принятому на Высоком Совете в десять тысяч, триста втором году, аристократ, поступивший в любую из военизированных Школ, подготавливающих боевой ресурс, лишается титула и фамилии на время, выделенное для обучения. После успешного завершения подготовки бойца, оный является созданием, не зависящим от правил и традиций Рода, и может существовать автономно от требований, предъявляемых законами родового древа. Слова вырвались наружу легко, не теряясь, и не застревая в горле. Кодекс Империи я знала назубок. Эта толстенная книга поселилась в моей спальне на долгие годы, начиная с момента, когда на собственное десятилетие я услышала слова отца, сказанные моему наставнику: — Девочка входит в возраст. Вот-вот начнутся женские недомогания. Пора учить ее всему, что понадобится на балу Невест. Ты знаешь, что делать. Что ответил на это ментор, я не слышала, но четко поняла одну важную вещь — скоро моя жизнь изменится. И, если я хочу хоть как-то повлиять на это, нужно начинать действовать. Белый Бал, он же бал Невест — легендарное в Империи событие. Каждый год, в одном из десяти герцогств Имперской Столицы, собираются графы и бароны, маркизы и виконты, все представители аристократии от мала до велика. И цель у всего этого павлиньего царства одна — женщины. На бал Невест выставляют подросших дочерей лучшие люди Империи. Юных прелестниц готовят к этому дню, как к самому важному событию в жизни, посвящая все свободное время девушек умению правильно смотреть и подавать руку, подбирать одежду и комбинировать благовония, дабы привлечь к себе внимание как можно большего количества знатных и родовитых жереб… вельмож. Разумеется, наше герцогство не стало исключением из правил, к вящей радости отца и господина. Выдав замуж двоих из четырех имеющихся у него дочерей, он давно испытывал неудобства, вынужденный кормить оставшихся двух девиц. И если со старшей в нашем дуэте, — спокойной и неконфликтной семнадцатилетней Мэлиннар, — проблем не возникало, то я к замужеству, и последующим за ним радостям семейной жизни, относилась с огромной толикой подозрения. Внешне точная копия отца, характер я взяла от матери, обожавшей книги и тишину. Папочке моя уединенность была только на руку, и он не мешал моим увлечениям. А когда спохватился, было уже поздно, — начитавшаяся книг дочь в ужасе шарахалась от веками существующих традиций, не владела ничем из того, что должна знать уважающая себя женщина, и любую свободную минуту проводила за очередным учебником. Поначалу меня пытались запирать, наказывали удвоенными занятиями вышивания и этикета, даже ставили на колени в угол, засыпанный абрикосовыми косточками. Все было тщетно — я готова была стерпеть что угодно, лишь бы получить свободу. В конечном итоге, отец и менторы сдались, оставив меня в покое. По крайней мере, так я решила тогда. На деле все оказалось куда интереснее. Известие о том, что очередной бал Невест состоится в мою честь, я восприняла, как однозначный призыв к действию. Перелопатила десятки книг по юриспруденции и законодательству Малого круга аристократов Империи, вдоль и поперек изучила карту космической и портальной навигации межпланетных перемещений, выяснила, где отец хранит документы на оставшихся у него детей. А вечером, накануне торжественного события, дождалась появления торговой аэробаржи и, сгибаясь под непривычной тяжестью чемодана, скользнула в темное, пропахшее ржавчиной и гниющими фруктами, нутро корабля… Про Академию «Раатмаар», что в переводе с языка дроу означало «Огонь», я узнала случайно, в одной из книг. Автор оной упоминал свою знакомую, решившую освободиться из-под гнета традиций Рода, и выбравшую это заведение за его максимальную скрытность. Академия стояла в горах, ближайший город находился в паре дней пути, а площадок для посадки воздушного транспорта на территории, вроде бы, не имелось. Ректор слушал меня молча, задумчиво крутя на пальце родовое кольцо — хранитель. На миг мне показалось, что мужчина вовсе забыл о моем присутствии в кабинете, погрузившись в свои мысли. Однако, стоило воцариться тишине, как он вскинул голову и впился в меня насмешливым взглядом. — Да, девочка, ты — просто ходячее хранилище парадоксов. В нашу Академию действительно часто поступают аристократы, желающие избавиться от гнета традиций Рода. Кое-кто и вовсе отрекается от имени и титула навсегда, по разным причинам. Когда-то и я, Вианар Арамерри из Рода Лиа, пришел сюда за свободой и знаниями. Но и тогда, и сейчас, в «Раатмаар» не принимали девушек, — и, не дав мне возможности открыть рот, продолжил, — А знаешь почему? — Нет, тэрр… — Я растерянно опустила глаза на собственные руки, лежащие на коленях, — Потому что девушке не полагается быть солдатом? Глава удивленно поднял брови: — Глупости какие. Нет, конечно! В Империи давно не действуют правила подобного рода, — отмахнулся он, — Все куда проще. Это заведение готовит боевых магов первого класса. Сильных и опасных воинов, которые позже станут щитом для государства. Ребята, которые обучаются в этих стенах, впоследствии будут стоять во главе любого войска, идти в первых рядах на любой бой. Как думаешь, что это значит? Я не ответила, расправляя на коленях складки юбки. Намек терра Арамерри был прозрачнее родниковой воды, — чтобы обучить бойца такого уровня, необходимы тяжелые и опасные тренировки, выдержать которые мало кто способен. И о том, чем заканчивается обучение для каждого второго студента, легко можно было догадаться, вспомнив, как мало в рядах имперских войск истинных боевых магов. Куда пропадают остальные, не сдавшие экзамен, адепты, я и вовсе не решилась гадать. Словно услышав мои мысли, ректор чуть подался вперед, и мягко произнес: — Из тридцати адептов, поступивших в Академию, дипломы получает около десятка. Остальные, увы, заканчивают свой жизненный путь не самым приятным образом. Понимаешь, куда я клоню, девочка? — Понимаю, — вздохнула я, — Только это ничего не меняет. Я хочу здесь учиться, тэрр Глава. Боюсь, это единственная возможность, которая у меня есть. Пожалуйста, дайте мне шанс! — Ничего не понимаю, — мужчина откинулся на спинку кресла, не сводя с меня изучающего взгляда, — Ты погибнешь здесь, дитя. Даже если тренировки окажутся тебе по зубам, наши адепты — не самый дружелюбный народ. Неужели замужество столь отвратительно, раз ты готова умереть, лишь бы не стать достойной дочерью своего Рода? Разве свобода стоит жизни? Слова хозяина кабинета неожиданно обожгли, точно огнем. Я вскинула голову, выпрямляясь на жестком сиденье, и уверенно ответила: — Стоит. Свобода стоит всех благ мира, тэрр Арамерри. За нее и умереть не страшно! — Сумасшедшая… — Почти с благоговением повторил Глава, насмешливо улыбаясь, и протянул руку к кристаллу связи на столе, — Марио, принеси мне списки адептов кафедры Целительства и Экстренной медицины. У нас новый студент по обмену со Школой «Семикрыл». Вроде, осталось еще местечко?