my creator, my mother

Ничто не способно описать горечь утраты. Вопль грома. Падение молнии. Эхо грозового рёва. Проливающиеся дождем слёзы. Каждый находящийся под широким раскидистым кленом хранил молчание, легко разрешая выплеснуть все эмоции погоде, окружившей остров Наруками в эту ночь. Вельзевул даже сейчас не выпускала из рук сложенный зонт, принадлежащий её сестре. Покойной сестре. Если раскрыть его и поднять над головой – появится ли ощущение, будто Макото ещё здесь, среди них? Будто она ещё жива? Костяшки сжались на рукояти так, что во время появления молний казалось, будто кожа пальцев вот-вот лопнет. Белые лисьи уши стоящей рядом с Баал фигуры то и дело дёргались, не стесняясь показать нервозность и страх, но не перед громыхающим небом или возможностью заболеть, а в беспокойстве за состояние подруги. Сделав шаг вперёд, Кицунэ осторожно коснулась чужого, промокшего насквозь плеча. Она вкрадчиво сказала: – Эи. Надо закончить церемонию. Времени уже не… – Сайгу. Я знаю. Дай мне пару минут, – блёкло ответила Эи, не став даже слушать до конца чужие слова. Она не отводила взгляда с портрета сестры в расползающемся дыме благовоний. Кицунэ обернулась на остальных. Сасаюри Тэнгу стоял с закрытыми глазами и сложенными друг к другу подушечками пальцев, очевидно вознося беззвучные молитвы умершей, а Тиё, что не типично для неё, молча поглядывала на всех собравшихся, даже не пытаясь разрядить обстановку или перевести тему. Всем сейчас нелегко. Нельзя обвинить человека в том, что он скорбит, а тем более богиню, потерявшую одного из самых дорогих ей созданий.

***

– Ох, Мико, у тебя так сильно распушился хвост! Неужели ты волнуешься? – выпустив на сторону лёгкую табачную дымку, спросила Кицунэ Сайгу с привычной для себя расслабленностью и ноткой насмешки. Конечно, злого умысла у неё не было, но маленькую девочку, ещё не привыкшую к колкостям наставницы, было легко вогнать в краску. – Гудзи Сайгу! – тут же послышался протестующий возглас Мико. Она ведь и правда во многом помогла в их общем проекте, для нее это было не только честью, но и шансом проявить себя, а значит, успех был очень важен. – Я уже не маленькая лисичка, разве вам самой не любопытно, что сегодня произойдет? – Ох, конечно, любопытно! Правда, я за свою жизнь и не такое повидала, чтобы так отчаянно истощать себя перед призывом, – с зевком подметила та, замечая подергивающиеся кончики ушей своей ученицы, после чего тут же погладила ту по макушке, надеясь, что Мико простит старой лисе её проказы. Эи тем временем подготавливала последние штрихи, наносила макияж, проверяла детализацию тела, особенно грудной отсек. Она с похорон не могла выдавить из себя улыбки или повседневного разговора, была сосредоточена лишь на создании «куклы» – идеального сосуда, которому она сможет доверить Сердце Бога, пока сама отправится на поиски ответов... – Ты уверена, что справишься? Такой способ призыва отнимет много сил. Второй попытки может не быть, если с куклой что-то случится, – будто между делом вмешалась в их беседу Вельзевул, переведя взгляд с Сайгу на Мико. Не то, чтобы она не была уверена в этом старательном и смышлёном ребенке, просто предстояла сложная операция, требующая если не опыта, то невероятной силы. Риск сейчас казался насмешкой над собственным горем и болью, его хотелось минимизировать. Мико, подражая манере своей наставницы, кратко произнесла в ответ: – Госпожа Райден, не стоит собирать мрачные тучи над нашими головами, ночь должна быть лунной. Я прекрасно понимаю, что от меня требуется и я не пожалею сил. Так было и будет всегда, – положа обе руки себе на сердце, ласково произнесла Мико, улыбнувшись Эи и действительно поспособствовав её успокоению. Всё равно отменять церемонию и исправлять план уже нет сил, времени и надежд. Надо пробовать что-то, найти то самое, что укроет Инадзуму от того ужаса, который Райден Вельзевул не может изгнать из своего сердца. Когда все было готово, Сайгу и Эи отошли за черту алтарного круга. Там, в центре, накрытая тонким пурпурным шёлком, лежала «кукла». Время подходило к пику ночи, Яэ Мико легко подобрала посох и наскоро поправила рукава церемониальных одежд. Сайгу обнадеживающе улыбалась для Вельзевул, чуть повиснув на ее левом плече. Вокруг алтаря, следуя четко нарисованной пентаграмме, к небу взметнулись золотые и розовые всполохи. Казалось, вдали громыхнули новообразовавшиеся тучи, но это была не непогода – духи со всех краёв острова Наруками стянуло на день рождения нового для Инадзумы существа. Ребёнка, на которого Эи сделала огромную ставку, проиграть которую будет равносильно подписанному соглашению на самоубийство. Крепко стиснув пальцы, Вельзевул не отводила взгляда от образовывающегося над её головой водоворота из искр и воющих ёкаев, перешептывающихся и плывущих по маршруту, который описывал посох в руках Мико. Танец этой девочки был плавным, осмысленным, но что ещё более важно – он действовал. В какой-то момент вой стал невероятно громким, а воронка из духов собралась в единый хлопок, осветивший всю Гору Ёго. Эи чуть зажмурилась, даже сейчас не желая отводить взгляд. Мико возносила руки к небу, вырисовывала кончиком посоха задуманные обращения, шептала себе маленькие подсказки, следила за расстановкой своих ног и осанкой – пусть она и хотела казаться расслабленной и лёгкой, как наставница, но у неё это пока не так хорошо получалось в силу юности. И вот – она замирает. Поднявшийся ветер, сияние и духи вмиг исчезли, располагаясь на крышах храма, в кроне Священной сакуры, в воде пруда, на гадальных досках. Они тоже любопытны, они тоже хотят посмотреть. Кицунэ Сайгу лишь чуть подтолкнула подругу к алтарю, намекая, что ритуал завершён и можно подвести итог. Окружение пока было в свете ёкаев, продолжавших перешептывания. Сама Гудзи направилась прямиком к Мико, которая, похоже, вот-вот потеряет сознание или просто уснет от перенапряжения. Не мудрено – это её первый призыв. Эи пока осторожно оглядела алтарь, трепетно перебирая шёлковые ткани. Под пурпурными волнами послышалось сопение, бормотание. Решив покончить с томлением, Вельзевул стянула часть шёлка, сразу же шумно выдохнув: «кукла» живет, дышит и моргает, пусть пока и сбитая с толку и не понимающая происходящее, но это ничего. Его обучат. Он будет хранителем Сердца Электро Архонта, он… – Приветствую, – ровным голосом произнесла Вельзевул, все еще оценивая мимику лица и открытые участки тела, думая, можно ли было сделать их лучше. – Я Вельзевул. Я тебя создала. Ты уже можешь что-нибудь осмыслить? – Я… постараюсь, – тихо выдохнула «кукла», слегка кивая. Он моргнул несколько раз, прежде чем продолжить говорить все также неторопливо и сонно: – Ты такая печальная… Что-то случилось? Эи побледнела от этих слов, а её брови поползли вверх. Сайгу, оставив Мико наедине с онигири и пиалой дынного сока, подошла к «кукле» тоже. Она улыбнулась ему, поправив растрёпанную чёлку на манер заботливого взрослого. – Какой проницательный мальчик! Важное качество, между прочим, – переведя взгляд на Вельзевул, Кицунэ нервно поджала губы, наскоро пытаясь придумать, как разрядить обстановку. Жаль здесь не было Тиё, у неё были шутки на все случаи жизни. – Эи, он не пытается тебя задеть. Я знаю, что за последние дни ты была очень взволнована и устала. Но он только что родился! Не стоит сразу пытаться нагрузить его своими важными обязанностями и правилами. Посмотри, какой он чудесный. Все собравшиеся тут сегодня отлично потрудились, – привычно хихикнув, произнесла она. – Если он не сможет доказать, что мои усилия по его созданию были не напрасны, то я не доверю ему даже крупицы своей власти, – сухо произнесла Вельзевул, переведя суровый взгляд на подругу. – Я не могу разбрасываться собственным временем, у меня его нет. Если эта «кукла» не проявит себя сейчас, то придётся думать о другой! – Тш-ш, Эи! Не горячись, – похлопав ту по плечу, пролепетала Сайгу. – Дай себе и малышу время. И имя! Обязательно назови его, так ваша связь станет… – Не хочу об этом слышать, пока он не скажет или не сделает что-то разумное, – оборвала её на полуслове Эи. Отойдя от алтаря, она подошла к активно жующей Мико, которая чуть не подавилась четвёртым онигири, завидев нависшую над ней Райден. – Спасибо тебе. Ты действительно хорошо поработала, я пришлю тебе позже материальную благодарность, – сказала та вычурно-формально, чуть поклонившись смешавшейся ученице. – Ладно. Поставьте его на ноги. Я вернусь и проведаю вас позже. Сейчас у меня есть дела в резиденции, – вновь обратилась к подруге, меняя суровость на холодность. Развернувшись, не одарив «куклу» даже прощальным взглядом, Эи быстрым шагом направилась к лестнице, прочь с Горы Ёго. Внимательный взгляд белой лисицы заметил смятение в реакции Вельзевул на «куклу», что-то заставило столь смелую и воинственную подругу сбежать, отмахнувшись от происходящего «делами». Кицунэ Сайгу улыбнулась всё также неподвижно лежащей «кукле», оставив мысли об Архонтах и их нелогичном поведении, но тут же осеклась, заметив, как из глаз мальчика растекаются дорожки слёз. – Почему я ей не понравился? Она ведь сама меня сделала, – тихо прошептал он, шумно вздохнув. Кицунэ лишь положила ему ладонь на лоб. – Эи иногда кажется очень грубой или резкой, но это не то, что она хочет выразить. Я тебе все объясню и надеюсь, ты сможешь её понять. Не вини себя ни в чём. Идёт, малыш? – «Малыш» – это будет моё имя?.. На фоне послышался чавкающий хихик от Мико. Гудзи Сайгу ласково улыбнулась, незаметно погрозив пальцем своей ученице, но не отводя взгляд от «Малыша». Ёкаи начали медленно исчезать, оставляя Гору Ёго в привычной пустоте ночи. – На какое-то время, да. Позже Райден Вельзевул подарит тебе настоящее имя. А теперь одевайся, ночь сегодня свежая.