i was a kid but i wasn't clueless (someone who loves you wouldn't do this)

      – Иногда я представляю, будто они просто уехали на пару дней в Линфею.              – Пара дней немного растянулась.              Погода продолжала радовать и заставляла всё вокруг благоухать. Солнечный свет рассеивался, проходя через многочисленные тепличные окна, и создавал атмосферу приятного и тёплого полудня. Лучи кое-где перекрашивались в зеленоватый оттенок и в таком виде падали на ярко-зелёные листы растений.              – В этом-то и дело. Это так странно. – Терра сидела напротив него и перебирала собственные пальцы, делясь переживаниями. – Осознавать, что они не вернутся. В ближайшее время, по крайней мере.              – Меня тоже это не особо радует, но так лучше для них. – Скай не смотрел в глаза сестре, а сосредоточился на рабочем столе ноутбука между ними. Её нужно было поддержать, утешить, а если он увидит в ней отражение себя, помочь ничем не сможет. – И так легче: знать, что там они в относительной безопасности. Да, они не рядом в буквальном смысле, но они хотя бы в безопасности.              Этим он и успокаивал себя, этим и притуплял тоску. Мысли о Сэме и Бене время от времени возникали в его голове, и он старался думать о них с теплотой, а не с печалью. Скай после нескольких телефонный звонков был уверен, что в другой академии у них начало всё налаживаться. Он этого и желал для них: покоя.              – Я понимаю логически, вижу, как им стало легче дышать, но ничего не могу с собой поделать… – Девушка грустно вздохнула. – Я скучаю.              Очередной откровенный разговор, в который мальчик вступает по собственной воле.              – И это нормально, Терр. Невозможно не скучать. – Он осторожно берёт её руку в свою и поднимает взгляд, встречаясь с её светло-зелёными глазами. – Нам с тобой и им тоже никто этого не запрещал.              – Да, но лучше бы я не скучала, лучше бы я просто равнодушно отпустила их, а не плакала ночами в подушку! – Восклицает она. Их пальцы сплетаются, а руки крепче сжимают ладони друг друга. – Они заслужили это, заслужили сбежать из этого кошмара. Я так рада за них, Скай, очень сильно, но я прихожу в эти теплицы каждый день и мечтаю, чтобы отец вышел из другой комнаты!              – А я мечтаю прийти сюда и обсудить с Сэмом очередной фильм Марвел. Но я не могу. – Безнадёжно произнёс мальчик. – Нам нужно постепенно принять происходящее. У нас нет выбора, только двигаться вперёд.              – Я хочу двигаться вперёд вместе, как раньше. – Тихо сказала Терра. Она смотрела прямо на него, пытаясь всем выражением лица донести свою мысль. – Всем вместе, понимаешь? Мы же семья! Почему кто-то имеет право нас так нагло разлучать? Почему кто-то имеет право забирать чью-то жизнь?!              – Мне хочется верить, что жизнь члена нашей семьи она не забирала. – Серьёзно заявил Скай.              Никто не был до конца уверен, никакой официальной информации не было. Возможно, Розалинд скрывала факт убийства, а, возможно, никакого убийства и не было, а Фара реально сейчас в бегах. Вся эта тема покрылась туманом и сомнениями, недосказанностью. Даже подслушанный им разговор был наполнен крошечным количеством новостей.              Может, это было самой настоящей глупостью, но он продолжал надеяться.              – Во мне эта надежда гаснет с каждым днём, Скай. – Фея покачала головой, часто моргая. – Как мы могли допустить такое?              Где-то в глубине его души возникают протесты: «Это не наша вина», «Мы бы ничего не смогли предотвратить», «Всё решили за нас».              Но он знал, что всё это – жалкие оправдания.              – Я не знаю. – Обречённо ответил Скай.              Они всё ещё держались за руки, но взгляды устало отвели в разные стороны. На некоторое время повисла тяжёлая тишина, погрузившая их обоих в размышления.              Долго сохранять молчание им было не суждено.              Рабочий стол ноутбука сменился фоном видео звонка и фотографией Сэма в центре. Заиграла ненавязчивая мелодия, заставляя их резко оживиться, а Терру подсесть к брату.              – Отвечай, отвечай, отвечай! – Затараторила девушка, уже сменив печальную мину на предвкушённую улыбку.              – Отвечаю!              Как только он кликнул курсором мыши по значку приёма звонка, картинка тут же сменилась: перед ними появился Сэм, радостный и довольный, он сидел на фоне какого-то огромного круглого окна, в которое было видно спешащих кто-куда подростков. Парень улыбался в камеру и махал им рукой.              – Привет! Надеюсь, я позвонил в удобное время, а то вдруг я не занят, а вы как раз да. – Громко поприветствовал их он.              – Нет, мы ждали тебя. – Скай тепло ответил, приподнимая уголки губ.              Пока Терра здоровалась с братом, он позволил себе немного отстраниться от разговора. На секунду посмотреть на всё со стороны и почувствовать бо́льшую, чем прежде, тоску. Вглядеться в расслабленное лицо Сэма и захотеть прямо сейчас разрыдаться.              Он мог сколько угодно твердить Терре отпустить ситуацию, но сам справиться с этим не мог даже на половину. Да, казалось лицемерием, но как он мог по-другому? Показать, как на самом деле разрушен до основания, чтобы разрушить и её? Это было бы честно, но до жути эгоистично, а он всеми силами пытался избавиться хотя бы от части самовлюблённости.              Смотреть на радостного брата на экране ноутбука было странно. Противоречиво и непонятно. Но больше до скрипа в сердце больно.              Вот так сидеть за сотни километров друг от друга и обсуждать какие-то новости и сплетни. Не стоять плечом к плечу посреди родного алфейского сада, а общаться через дурацкий компьютер. Это убивало и топтало Ская, пока он молча наблюдал за беседой двух Харви.              – Ну как вы там справляетесь? Как всё идёт после злосчастного банкета? – Спросил Сэм. За все те звонки они ещё не обсуждали ситуацию в Алфее и поведение Розалинд, поэтому вопрос вышел выстраданным и долгожданным.              – Нет, она не превратилась в миролюбивую фею-крёстную, если ты об этом. – С сарказмом высказалась Терра. – Специалистам вот только повезло: теперь их тренирует Сол, а Андреаса куда-то отправили.              – Да ладно? Скай? – Приближая удивлённое лицо к экрану, парень обратился к нему, будто интересуясь о его мнении на только что сброшенный факт.              Что он мог на это ответить? Что рад, но вместе с тем думает, что кто-то может погибнуть?              – Ну… Раньше они работали по группам, а теперь да, остался только Сильва. – Ответил мальчик, сразу же меняя тему: – А вы? Как идёт привыкание к новой школе?              – Идёт нормально, но всё равно пока непривычно. – Немного застенчиво рассказал Сэм. – Иногда путаюсь, где какие кабинеты. Или иду и забываю, что я не в Алфее, а поворачиваю всё равно, как в наших коридорах.              – Или проходишь через стену в женский туалет. Кошмар, да? – Наигранно испуганно сказала Терра.              – Ну не на столько же! – Возмутился Харви, заставляя Ская присоединиться к хихиканью сестры.              Можно попытаться представить, что они сидят все вместе в одной комнате. Забыть про ноутбук и видео звонок и вообразить, что они разговаривают вживую. Так, хоть и на короткое время, станет легче. Как сейчас: посмеяться над глупой шуткой и забыть, что за пределами оранжереи их ждёт совершенно другой мир.              – Возвращаясь к Алфее… – Прерывая смех, посмотрел им в глаза Сэм. – … Как вы? Я так внезапно уехал, оставил вас…              – Стоп. – Казалось, вина, просочившаяся сквозь реплику брата, стала для Ская настоящим триггером, и он быстро перебил последующие слова. – Мы не будем снова вести этот разговор.              – Хорошо, тогда сократим всё до «как вы?»              – Держимся. – Спустя пять секунд молчания, расплывчато проинформировала девушка.              – Я серьёзно спрашиваю. – Нахмурив брови, повторил парень. – Ребят, я искренне интересуюсь.              – О чём именно ты хочешь услышать? – Задал встречный вопрос Скай.              Он понятия не имел, как отвечать на вопрос Харви. Всё было слишком запутанно и сложно, чтобы описать это однозначно. Никогда не получалось испытывать какую-то одно эмоцию по отношению к чему-либо. К тому же нельзя было рассказывать о «срывах его крыши», о порезах под штанами и шрамах под рукавами, о разведанной в ночной тиши непонятной информации. Да, Сэм спрашивал из-за дикого волнения за них, но волновать его ещё больше не хотелось.              – Не уверен… Вы сказали, дядя Сол вернулся, Андреас временно отсутствует. Какого это, когда с одной стороны деспотичная ведьма, а с другой – член семьи?              – Лично я чувствую себя всё так же плохо. – Честно ответила Терра, даже не пытаясь скрыть печаль в глазах. – Папа тоже здесь был долгое время и как бы противопоставлялся Розалинд, но это не помогло даже на капельку. Наоборот, становится страшно, что Хейл может вытворить что-то ужасное.              Брат поджал губы, задумываясь.              – Тебе стало лучше? – Скай спросил давно тревожащий его вопрос, который Сэм запрещал задавать ему какое-то время. Они созванивались, но никогда не подходили к этой теме так близко.              Не было необходимости уточнять, после чего именно должно становиться лучше. После магии Музы, после травмирующего переворота в школе, после Розалинд в целом – всё это было понятно без словесного упоминания.              – Не буду отрицать: намного. – Грустно улыбнулся он им. – Легче ложиться спать, да и вообще просто спокойнее.              – Мы рады. – Сказал мальчик, действительно имея это в виду. Он не лгал, не пытался вести себя дружелюбно, он правда был счастлив за то, что хоть кому-то стало легче.              – Но я ведь спрашивал вас о том же самом.              – И Терра тебе ответила…              – В том-то и дело, что только Терра. – Продолжал упрямо настаивать Сэм.              Чёрт. Как ответить, не закапывая себя во лжи, но и не рассказывая слишком много страшных подробностей? Потому что Скай не хотел врать. В этом просто не было смысла: они оба знали его насквозь. Ему удаётся скрывать всю подноготную лишь благодаря избеганию и собственным проблемам сестры, с которой он видится реже, чем с отцом, но что делать сейчас, когда его спрашивают буквально в лоб?              – Мне лучше, чем было раньше. – Неуверенно выдавил он полуправду. Полуправду, потому что ему реально теперь не так плохо, как было в день банкета, но новые проблемы всё продолжали и продолжали копиться. Технически, он даже не солгал, но давящий взгляд с экрана побудил его оправдаться: – Я серьёзно, стало лучше.              – «Я серьёзно»… Что-нибудь поправдоподобнее не мог придумать?              Они часто вступали в перепалки: и в далёком детстве, и уже будучи студентами. Не из-за настоящей неприязни и недоверия, а скорее из-за вредности. Из-за того самого упрямства, с которым на Ская продолжали смотреть. Он знал, что Сэм просто пытается быть рядом и вытащить его из скорлупы, но это не помешало ему почувствовать детское раздражение.              Комментарий уже почти сорвался с его губ, когда сестра, как и всегда, вмешалась:              – Как папа? Он говорил, что хорошо, но у него один ответ на все мои вопросы. – Вклиниваясь в ещё не начавшуюся перепалку, она переводит тему.              – Скучает, как без этого. Алфея же его дом. – Легко отпуская решение препираться, говорит он и сочувственно вздыхает. – И по ним он тоже скучает.              – Да… Если мы скучаем по старым временам, какого ему и дяде Солу…              – Сол! Как он после тюрьмы? Теперь единственный тренер, это понятно, а в общем?              Скай надеялся, что ответит Терра, потому что самому ему не хотелось снова врать. То есть, недоговаривать. Да, он не хотел умалчивать об их трудных отношениях и взаимном чувстве вины, хоть всё и начало постепенно налаживаться.              Если они так долго пытались перестать обо всём умалчивать, откуда он мог знать об истинных переживаниях Сола?              – Не хочет быть под руководством Розалинд, но школу он не оставит. – Скай рассказал лишь то единственное, что казалось очевидным и общеизвестным.              – Странно, что он изначально согласился работать на неё. – И это тоже было очевидным выводом. – Почему он пошёл на это? Его поймали? Даже если и так, я на сто процентов уверен, что он бы всё равно не согласился.              «Если бы его не шантажировали мной.»              Но и эта информация оставалась неподтверждённой, поэтому он не стал ею делиться.              – Давайте не будем сейчас строить теории, мне этого с девочками хватает. Нет, я, конечно, люблю порассуждать, вы это знаете, но уже надоело ходить по кругу из раза в раз и не знать ничего точно. Вообще, ладно, это на самом деле странно… – Терра увлеклась своей же речью, но и Скай, и Сэм были в курсе, что это не доведёт до чего-то хорошего: если она действительно устала от подобных обсуждений, дальше ей будет только хуже о них думать.              – Я согласен! Я слышал от Музы, что вы это целыми ночами расследуете, поэтому давайте остановимся. – Прервал её брат.              – От Музы? – Удивлённо подняв брови, спросил Скай. Он думал, они расстались в ссоре.              Парень усмехнулся над забавным выражением лица и напомнил:              – Спрашивает тот, у кого лучшая подруга – его бывшая.              Что ж, с этим поспорить было невозможно. Он поджал губы и картинно отвернулся к окну, вызывая своей выходкой звонкий смех сестры. Она так громко и искренне смеялась над ними, будто всё было, как всегда. Будто мир не горел за их спинами.              Может быть, теперь его сердце теплело не из-за всемирного пожара.              – Я кое-что специально нашла для этого нашего разговора, сейчас покажу. – Всё ещё хихикая, девушка вскакивает и быстро отправляется в другою комнату.              – Немножко пугающе прозвучало. – Настороженно произнёс Сэм.              – Согласен.              На больший диалог у них не хватило времени, так как Терра уже вбежала обратно, держа в руках объёмную книгу с потрёпанным видом.              Скай не смог удержать удивлённое «о!»:              – Это же наш альбом! Дай-ка… – Под похожее восклицание из ноутбука он восторженно потянулся к предмету.              Сестра, уже подошедшая к нему, резко убрала книжку подальше и несильно хлопнула по тянущимся к ней рукам:              – Не-а! Я не дам! – Отказалась она, начиная походить на девочку лет десяти. Такой она и была: неугомонной упрямой девчонкой.              – Тогда зачем притащила? – Удручённо простонав, Сэм попытался её вынудить.              – Я сейчас достану одну фотографию, а всё остальное мы посмотрим, когда встретимся!              Непонятно, эффект ли это текущего звонка, но никто не стал напоминать, что это может случиться нескоро. Лично мальчик продолжал придерживаться своей оптимистической стороны, а не пессимистической.              – Ты такая киношная, Терр, просто кошм…              В её руке оказалась картинка, повёрнутая так, чтобы все смогли её рассмотреть. Скай вгляделся в напечатанные лица, и его захлестнуло чувством ностальгии, тёплым молоком разлившееся по его душе.              С фотографии на них смотрели семь счастливых лиц. Семь молодых, расслабленных и умиротворённых человек: Сэм удачно устроился в объятиях обоих родителей, улыбаясь в камеру всеми имеющимися на тот момент зубами; маленькая Терра держала за руку тётю Фару, обе излучали тепло добрыми глазами; Скай с Солом же застыли в наиболее уморительном положении: мальчик сидел на коленях у отца и держал в руках лягушку, что-то рассказывая, а Сильва всеми силами старался не засмеяться во весь голос, смотря на увлечённо ведающего историю сына.              Он помнил тот день, хоть им всем тогда и было около пяти. И это место в саду он тоже узнал. Всё выглядело так реально, будто случилось вчера, а не десяток лет назад. Будто каждый из них остался в живых. Будто они всё ещё смотрели на мир теми невинными глазами.              – Мистер Грин! – Слишком громко для человека семнадцати лет закричал Сэм.              – Это не точно. Мы же ему никакой отличительный знак не давали. – Скай возразил.              – Да я вам клянусь, это был он!              Точно так же он доказывал им всем в тот самый день, запечатлённый на фотографии. Даже Терра тогда не была до конца убеждена.              – Ты это у него на лбу прочитал, знаток лягушек? – Смеясь, спросил мальчик.              – Скай, как у вас с Солом? – Резко, неожиданно, внезапно разговор свернул в другую сторону.              Мальчика это обескуражило и отрезвило. Он всё ещё существовал в этом мире, всё ещё находился в эпицентре трагедии, а не в той картинке. На секунду время остановилось, и он попытался осмыслить заданный вопрос, сформулировать ответ на него.              А потом страх вдруг отпустил его.              Это же его брат с сестрой, о какой боязни разговора может идти речь?! К тому же, не нужно рассказывать о ни о срывах, ни о шрамах, лишь об их с отцом отношениях, которые наконец начинали налаживаться.              – Пока неидеально, но мы работаем над этим… – Тихо, но отчётливо, будто пытаясь самостоятельно в это поверить, произнёс он.              – Правда?! Я так волновалась за вас, я так рада, что вы поговорили! – Терра выдохнула и притянула его в мягкие объятия.              Скай ощутил запах её ягодного шампуня и обхватил руками в ответ, взглядом ловя широкую улыбку Сэма.              Момент выглядел поэтично, как в фильмах, а внутри ощущался расцветом ярких роз. Но роз без шипов, будто их кто-то любящей рукой отрезал, оставив гладкую поверхность стебля свободной.              – Я вас тоже обнимаю! – Прижимая к себе камеру, пошутил Харви.              В этот раз их это больше рассмешило, чем расстроило. Какая-то светлая надежда зародилась в их сердцах, а они ей поддались.              «З-з-з-з-з»              Скай взглянул на свой телефон на столе и позволил губам расплыться в ещё более широкой улыбке.              Он обнимался с сестрой, смотрел на счастливого младшего брата, а на телефон ему пришло смс от отца.              Может, не слишком сильно всё и изменилось?              

«Поможешь на складе?»

      

      

***

      Феи заполонили все тропинки и коридоры, спеша на занятия после перерыва. Школьная жизнь кипела, подначиваемая жёстким наблюдением Розалинд и нависшей над всеми угрозой. Некоторые первокурсники всё ещё не могли привыкнуть к бешеному темпу, как и старшие, у которых с трудом получалось перестроиться на «армейский режим». Прошло довольно много времени, но студенты продолжали мечтать о прошедших временах и об ушедших преподавателях.              Скай в этом круговороте учеников пытался проложить себе дорогу до складских помещений и гаражей, время от времени пропуская группы подростков вперёд. Он всматривался во встревоженные лица и понимал, что сам таким никогда не был: он вырос в Алфее, и учёба здесь ощущалась самой естественной вещью в мире. Конечно, новые порядки внесли коррективы и в его жизнь, но процесс адаптации для него проходил легче, как в начале обучения, так и после появления Хейл.              Кто бы мог подумать, что, не разрешив и капли вселенских проблем, не имея ни малейшего понятия о своём будущем, Скай будет идти по территории школы с улыбкой на лице? Когда он вообще в последний раз был таким спокойным? Год назад?              Чуть ли не вприпрыжку он приближался к невысоким постройкам, наслаждаясь тёплыми лучами солнца. Ему нравилась безмятежность, наполнившая его лёгкие и всё существо в целом. Возможно, это было чересчур наивно, чересчур глупо, но почему-то состояние, в котором он пребывал прямо сейчас, медленно залечивало его раны. Он чувствовал это на физическом уровне, будто был ранен по-настоящему. Легкость и отстранение от проблем так долго были под запретом, который он сам и наложил, и теперь было трудно вспомнить, почему он так сторонился этих чувств.              Ещё ничего не было решено: Скай не мог без труда заявить, что обида больше не отравляла его. Не было смысла лгать о том, что по щелчку пальцев он простил и забыл, но и лгать о том, что груз и щупальца горечи всё ещё душили его, он не мог.              Не без усилий и глубокого самоанализа становилось легче. С каждым днём, с каждым вздохом приходило всё большее и большее понимание ситуации в общем. Испарялось «состояние аффекта», которое туманило его разум и мешало мыслить рационально.              Каждую ночь кошмары теряли свои жуткие краски, разрушаемые острым мечом защитника Ская.              Когда по пути встретился Марко, он впервые за долгие месяцы ощутил себя по-старому: свободно.              – Куда так важно спешите, сэр? – Остановился и в шутливой манере спросил специалиста.              – Работать, мелкий, работать. – В тон ему ответил парень. Отражая улыбку мальчика, уголки его губ приподнялись. – У тебя хорошее настроение?              – Вполне. А нельзя? – Дразнясь, Скай наклонил голову вбок, щуря глаза. Вспомнились все те беззаботные вечера на поле со старшекурсниками, те дурацкие шутки и игры в догонялки.              – Тебе можно всё. – Подходя ещё ближе, Марко протянул руку для приветствия.              Мальчик протягивает руку в ответ и, как только рукопожатие происходит, его притягивают в объятия и безудержно ерошат и без того непослушные волосы. Раздаётся смех и несерьёзные угрозы, попытки вырваться из плена, который уже начинал переходить в пытку щекоткой.              Дыхание учащалось вместе с биением сердца. Грудь распирало от переполняемой её легкомысленности, воздушности. Он уже совсем забыл эти ощущения, перестал даже мечтать о чём-то подобном, но прямо сейчас все те месяцы яда и боли начинают стираться. Они тонут в звуке их смеха и шуток, в поддразниваниях и подначиваниях, в теплоте их взглядов.              – Ладно! Думаю, тебе хватит… – Раскрасневшись от веселья, выпускник убирает руки от ранее атакованных рёбер и отстраняется.              – «Мне хватит»? Я будто об этом просил! – Пытаясь отдышаться и убрать из голоса непослушные смешинки, звонко восклицает Скай.              – Иди давай, умник. Сильва тебя уже ждёт. – Добродушно послал его парень, хлопнув по плечу и продолжив своё шествие в сторону поля.              Мальчик хмурится:              – Подожди! Если ты на тренировку… – Указывая руками по направлению к складам, со сбитым дыханием начал он. – … Зачем тебе проводить тренировку? Почему он сам не может?              – Сам спроси его. У меня поинтересовались, могу ли я выделить время, а я как раз свободен. Наверное, он занят чем-то, а мне нетрудно. – Пожал плечами Марко и махнул рукой: – Удачи!              Скай пробормотал что-то невнятное в ответ и, с целью узнать о таком порядке дел, быстрее пошёл к отцу.              Ему казалось, имелась в виду «помощь на складе», как общественная работа. То есть он думал, что там будут все, но, если все сейчас будут заниматься, зачем Сол его позвал?              Гаражи действительно были пусты. Он осмотрел каждый попавшийся на пути проход, но не заметил и одного человека. Вокруг царила прерываемая лишь звуком ветра тишина, но спустя несколько шагов начали слышаться шорох и ходьба. Мальчик заглянул внутрь склада и увидел Сильву.              – Привет. – Первым поздоровался он, осматривая множество коробок на полу.              Мужчина, что-то до этого писавший, с карандашом в руке повернулся к нему лицом:              – Скай. Здравствуй. – Сосредоточенное выражение сменилось на более открытое и дружелюбное. – Привезли нов…              – А почему мы тут вдвоём? – Решил не таить интересующий его вопрос. – Там тренировка идёт, а мы тут.              Сол колебался несколько секунд, а потом начал отвечать:              – Привезли новое оружие, его заказывали под номерами. Занятие пропускать нельзя, но и разобрать коробки необходимо. – Последовало объяснение, но оно оставалось таким же туманным. Он прервался, а после закончил: – Я мог бы сделать это один, но подумал, что не откажусь от помощи.              Последние слова он сказал неуверенно, как будто даже смутившись. Взгляд голубых глаз сверкал какой-то осторожностью и стесне…              И тут в голове Ская загорелась лампочка.              Отец действительно был в состоянии справиться в одиночку, без постоянной проверки шумящих подростков и их сумасшедших выходок. Ящиков было много, но за максимум два часа с ними легко можно было разобраться самостоятельно, но Сильва позвал его. Не кого-нибудь из старшекурсников или из батальона.              Сол позвал его, потому что хотел провести с ним время.              Какое-то время он сохранял молчание, обдумывая своё невероятное открытие, но, видимо, тишина воспринялась мужчиной по-другому:              – Извини. – Сильва неловко поднял ладони вверх, нахмурив брови. – Ты хочешь на тренировку, точно. Я не подумал, можешь…              – Я не хочу на тренировку. – Наконец, спохватившись, Скай быстро перебил отца.              На протяжении всего этого кошмарного периода появлялись маленькие радости, какие-то островки покоя и прежней безмятежности, но именно в этот момент он ощутил неподдельное счастье, настоящее, искреннее, полное. Не омрачённое ни месяцами тревоги и одиночества, ни кровавыми ведьмами за воротами, ни Розалинд, сидящей в кабинете тёти Фары. Словно маленький ребёнок, Скай смотрел в копию своих глаз напротив, и всё, что мог почувствовать в глубине сердца, это детскую преданную любовь.              Он не думал, что это чувство и его осознание нахлынут на него с такой внезапностью. В один момент секунда перетекала в другую, а в следующий дыхание спёрло от понимания. Глупо, наверное, забывать об этом, но ему теперь казалось, что он действительно забыл всю ту безграничную нежность и верность к человеку, который сейчас стоял перед ним. Скай знал, что поддержка Сола отличалась от поддержки любого другого человека, что гордость в его взгляде придавала ему сил больше чего-либо другого, что одно его присутствие перебивало все его мысли одним словом «безопасность», но почему-то вдруг перестал понимать, что всё это характеризовалось лишь тем, что он любил его.              Он не думал, что этот день станет таким. Не думал, когда мчался сюда, до сих пор не верил, что просто, чёрт возьми, вспомнил.              – Что ж, поаккуратнее с такими фразами… – Сильва, будто прочитав все пронёсшиеся в голове мысли мальчика у него на лице, аккуратно и тепло улыбнулся, полушутя предостерегая. – … Можешь за них дополнительное время завтра на пробежке схватить.              Губы Ская ответно расплываются в широкой улыбке, когда он произносит:              – Завтра будет завтра. Буду говорить всё, что захочу. – С напускным упрямством он скрещивает руки на груди. По-детски, по-дурацки, но он так хочет.              – Прямо всё? – Тихо усмехаясь, Сол не отрывает от него взгляда. – Ладно, давай будем говорить то, что захотим.              – Ты сам это предложил. – Мальчик проходит вглубь помещения, ближе к отцу, и заглядывает за его плечо. – Что ты пишешь?              Последовало короткое объяснение и разъяснение сути необходимой помощи: на листе значились номера того самого оружия – мечей, арбалетов, луков, кинжалов и много другого – которое нужно было распаковать, найти соответствующие цифры на документе и пометить их плюсом, а после осторожно поместить новое оснащение на полки. Ничего необычного, практически повседневная процедура, которую специалисты выполняли довольно часто.              Скай заметил рядом стоящую открытую коробку, которую уже начал распаковывать Сол, и двинулся к другой. Работа была последовательной и даже скучной, не требующей никаких сверхъестественных действий, но сама атмосфера, шёлковым покрывалом укрывшая всё пространство, наполняла ситуацию своим, особенным эффектом.              Первые несколько минут они продолжили дело в тишине. Молча ходили по комнате, заполняли бумагу, укладывали оружие на наиболее удобное место. Время от времени встречались взглядами.              Для Ская осознание того, как сильно он любил отца, не стало свалившейся на голову бочкой ледяной воды. Неожиданное понимание – да, ошеломляюще, но само его отношение к Солу не стало открытием, потому что он всегда это чувствовал. Андреас, наверное, никогда бы не смог занять то место в сердце Ская, которое уже было отдано Сильве. Даже во времена самой жгучей, самой болезненной обиды мальчик подсознательно всегда это знал.              Они были семьёй, и это действительно нельзя было отрицать.              – Где провёл перерыв? – С другого конца склада послышался вопрошающий голос.              Скай подавил восторженную ухмылку. Он сам уже хотел завести беседу, но желание того, чтобы отец сам начал разговор, было сильнее. Ему было просто интересно, как Сол поведёт их.              – В оранжерее с Террой, говорили с Сэмом по видеозвонку. – Ответил он, не переставая доставать меч из коробки.              – Как они? – Тихо спросил мужчина.              В заданном вопросе слышалась неприкрытая тоска и печаль. Мальчик не думал до этого, как его отец переживает такие глобальные перемены: около двадцати лет он провёл бок о бок со своими лучшими друзьями, справляясь с травмами и проблемами, строя семью, но в один миг всё обратилось в прах.              – Хорошо. Привыкают к академии, но в целом у них всё налаживается. – Ему хотелось развить этот вопрос, поговорить о чувствах Сола, но его опередили.              – Скай, не хочу больше ходить вокруг этого. – Неожиданно поменяв тему, Сильва выпаливает. Они оба откладывают дела, поворачиваясь друг к другу. – Мы должны поговорить о том, что у тебя руки буквально испещрены шрамами, и я больше не собираюсь вести себя безответственно.              – Ты не ведёшь себя безответственно..! – На чистом автомате протестует он. Почему-то не последовали отрицания очевидного, побега, словно Скай смог принять ту часть своей жизни. Да, он резался, и отец это теперь знает. Конец.              – Веду, потому что молчу об этом. – Прервал его Сол. – Сказал же: говорим о том, о чём захотим.              – Хорошо, я тогда тоже хочу кое-что обсудить. – Снова складывая на груди руки, он выжидающе смотрит на мужчину. – Каковы условия сделки с Розалинд?              – Не думаешь, что немного странно парировать информацией, которую ты добыл ночью, подслушивая чужие разговоры?              – Какая разница, откуда информация, если она у меня есть? Ответь на вопрос, здесь же никого больше нет. – Да, Скай был упрямым, сомневаться в этом не стоит даже на секунду.              – Я не буду сейчас это обсуждать, потому что не собираюсь менять тему. Это важно.              – Ты чуть ли не в рабстве, понимаешь? Это тоже довольно важно.              – Ты важнее. – Не моргая, отчеканивает Сол. Мальчик замолкает, не зная, как ответить. – Скай, я знаю, что давлю. Прости меня, но нам нужно это обсудить.              – Ладно, я не против поговорить об этом. – Сдавшись, он несколько раз кивает. Но кое-что ему всё ещё нужно. – Только с одним условием.              Сильва обречённо кивает и копирует позу сына, как бы приглашая высказаться.              – Я отвечу на все твои вопросы, но потом ты ответишь на мои.              Никак не отреагировав на просьбу, Сол через несколько секунд спрашивает медленным, аккуратным тоном:              – Как долго это происходит?              – Первый раз произошёл ещё до твоего побега от конвоя. – Отвечает Скай. На самом деле, вспомнить конкретный день и конкретный момент у него не получается, как бы он не пытался. Не было понятным: то ли из-за того, что все эти приступы самоуничижения давно слились в один большой ком, то ли из-за магической способности мозга чистить память.              Сглатывая и на мгновение прикрыв глаза, отец продолжает, смотря на подростка противоречивым взглядом:              – И продолжается на протяжении всех этих месяцев? – Получив от мальчика кивок, он вздыхает. Выражение его лица становится нечитаемым даже для Ская, всегда легко понимающего эмоции мужчины. Сильва делает несколько шагов вперёд, навстречу. – И… И даже Ривен не в курсе?..              – В курсе. То есть сначала не был. Сначала всё было более-менее контролируемо, и я мог с этим справляться, а потом… – Он запнулся, думая, рассказывать ли, но потом решил, что им действительно нужно было покончить со всеми секретами. – … А потом банкет и… И я узнал, что ты в школе, и Сэм... Не знаю, всё как-то смешалось и взорвалось и… И Ривен и Стелла знают.              – Ты не договорил. – Внимательно изучая лицо сына, Сол проговорил. Добавил: – Что случилось на банкете?              Скай опустил голову, пряча глаза. Ему было тяжело говорить, вспоминать о том вечере. Что странно: тот раз он помнил лучше, хоть и истерика тогда разрывала его голову. Чем больше он погружался в мысли, тем больше начинал чувствовать те эмоции: страх, горе, боль, ненависть. Восстанавливал цепочку своих мыслей и вновь ощущал, что тонет.              Он тонул, но должен был всё рассказать. Никаких больше секретов.              – Точнее, после него. – Он смотрел на свои кроссовки, но пытался говорить разборчиво и чётко. – Я вернулся в комнату, и случился… Случилось что-то вроде срыва. Я помню только то, что чувствовал и о чём думал, но мало помню, что делал… В общем, всё было довольно плохо… И…              Бормотания, спутанность слов и мыслей – всё, что срывалось с его губ. Не было конкретики, о которой спрашивал отец. Скай глубоко вдохнул, приготовившись признаться и Солу, и себе:              – Если бы Стелла и Ривен не пришли в комнату, я бы вскрыл себе вены. – На одном дыхании проговорил он, не смея поднимать взгляда. Этот вывод давно вертелся в его голове, требуя принятия, но мальчик с остервенением отталкивал его и не хотел считать за правду. Сейчас от этого убежать было некуда: он мог бы убить себя в тот день.              Только услышав рядом тяжёлое дыхание, он поднял голову.              Сильва присел на один из больших кейсов, в котором они хранили некоторые боеприпасы, и смотрел куда-то вперёд. Молча, не сказав ни единого слова, мужчина просто незаметно приблизился к нему и сел, видимо, обдумывая сказанное Скаем.              Подросток, не решаясь нарушить повисшую напряжённую тишину, закусил губу и осторожно, стараясь не потревожить, устроился рядом с Солом. Он бездумно уставился на свои руки, ожидая реакции, но её не следовало. Слышались лишь их обречённые вздохи.              Скай поджал губы, силясь сдержать нахлынувшие эмоции. Ситуация не была похожа на их первый разговор после всего произошедшего, но теперь она казалась страшнее. Все карты были выложена на столе, все рукава были вывернуты, и это угнетало вместе с отсутствием какого-либо ответа. Мальчик понимал: он бы тоже понятия не имел, что можно сказать на его заявление, но… Но со страхом, сковавшим его сердце, он ничего поделать не мог.              Он не боялся того, что Сол отвернётся от него, вовсе нет. Отец неоднократно говорил, что хочет помочь, что Ская важен, что им необходимо обсудить всё, чтобы преодолеть, но это молчание пугало. Неизвестность, нависшая над ними, пугала.              – Покажешь? – Сбоку раздаётся хриплый, едва различимый голос.              Быстрый взгляд на профиль мужчины, а после он уже аккуратно закатывает рукава. Штанины поднимать он не собирался.              Запястья действительно были серьёзно повреждены. Заживляющие эликсиры и мази со временем смогут восстановить кожу, справятся почти со всеми оставшимися последствиями – ведь раны не были слишком серьёзными – но даже им требовалось время. Сейчас руки были покрыты белёсыми полосками, линями, которые были похожи на выступающие из-под кожи бугорки. Для Ская этот вид уже стал привычным, не выходящим из ряда вон, он спокойно оглядывал своё тело без какого-либо ужаса.              Но неловкость всё же загорелось на нём румяными щеками. Даже привыкнув к этому, он не мог избавиться от понимания: это было ненормально. Он не решался оценить реакцию на лице мужчины.              А потом его запястий невесомо касаются не его пальцы. Проводят по некоторым шрамам, задевая их появившимися за годы усердных тренировок мозолями.              Скай никому не давал трогать свои руки. Стелла и Ривен время от времени проверяли его, просили показать, но он никогда не позволял прикасаться к ранам и их «остаткам». Не из-за физической боли, но из-за ощущения того, что это было его. Да, он раскрыл секрет, впустил из в свой рушащийся мир, но не более. С этими шрамами слишком многое ассоциировалось, слишком много воспоминаний, он просто не мог подпустить кого-то настолько близко.              Но сейчас он не чувствовал дискомфорта, его душа не рвалась прервать касание. Даже мурашки не побежали по его открытой коже, потому что всё ощущалось до невозможного естественно. Скай задерживает дыхание, боясь сделать неловкое движение, которое могло бы заставить его проснуться, которое могло бы заставить человека рядом убрать руки. Пальцы продолжают с трепетом изучать поверхность его запястий и выше, ни на секунду не оставляя своего занятия.              – О чём ты хочешь спросить? – Снова спрашивает тихий голос.              Мальчик смотрит на их руки, не на лицо.              – Это правда? – Почти неслышно задаёт он свой вопрос. Словно заворожённый, он не отводит глаз от осторожных касаний, а Сол не отстраняется. – Ты остался только из-за меня              – Правда.              Время и он сам будто застыли, чувства, помимо умиротворения и покоя, не охватывали его.              – Где ты был после того, как я тебя выгнал?              – В восточном крыле, куда меня посадила Розалинд после того, как поймала.              – Ты сказал, что прятался до помилования. – Вспоминая их предыдущие разговоры, Скай произносит.              – Прятался, только уже не от Хейл. – Как будто отсутствующе, повторяет он.              «Хорошо, можешь мне не верить… Но знай, что я тебе не лгу. Не в этот раз,» – так отец сказал ему.              – О чём вы договорились с Розалинд?              – Я остаюсь, а она не причиняет тебе вреда.              Другими словами, Скай – тянущий ко дну груз, от которого невозможно избавиться. Балласт, к которому Сол эмоционально привязан, но всё же балласт.              – Даже если бы она не предложила сделку, я бы не ушёл. – Прерывает горькие мысли Сильва.              Эти слова привлекают внимание мальчик, вырывают из-под толщи воды обратно в реальный мир. Он так долго думал, что он – единственное, что удерживает отца в Алфее, что удерживает его от поисков Фары.              Скай отводит глаза от шрамов и мягких рук, так и не отпустивших его, и заглядывает в лицо мужчины рядом с ним. На него не смотрят в ответ, взгляд сосредоточен на повреждённых запястьях, на собственных движениях и касаниях. Выражение на его лице – нечитаемый шифр, разгадывающийся лишь по голубым глазам с плещущейся в них виной и любовью.              – Почему? – Подросток спрашивает, не представляя ответа на этот вопрос.              Когда Сол перестаёт разглядывать его порезы, время вновь замирает. Когда их взгляды наконец встречаются и отказываются быть на других местах, мир Ская начинает по кусочкам собираться.              – Потому что ты мой сын. – Просто отвечает он.              Отвечает так, словно это самая очевидная вещь на свете. Отвечает так, словно других причин быть не может. Отвечает так, словно это решает все вопросы.              Судя по собирающимся в мальчишечьих глазах слезам, действительно решает.              – Даже если ты никогда не сможешь меня простить, даже если никогда не захочешь больше видеть, я сделаю всё, чтобы избавить тебя от себя, но я не уйду. Теперь нельзя обернуть время вспять и не позволить этому… – Сол крепче сжимает его запястье, намекая на отсутствие на нём живого места. Скаю трудно разглядеть, перед ним застыла влажная пелена, но он видит, что глаза напротив тоже искрятся. – … случиться, но я больше никогда не допущу, чтобы это случилось вновь. Мне плевать, что Розалинд здесь, плевать, что она помыкает мной, как марионеткой, потому что всё, что важно для меня – это ты.              С его губ срывается приглушённый, но отчаянный всхлип, и он чувствует бегущие по его щекам горячие жидкие капли.              Мальчик подбирает одну ногу под себя, а другой, подвигаясь ближе, касается колена отца. Руки сами собой, в неконтролируемом им жесте, обхватывают спину мужчины, до скрипа ткани вцепляясь в толстовку Сола. Когда его так же, если не сильнее, сжимают в объятиях, он кладёт подбородок на крепкое плечо и, закрывая глаза, вдыхает родной запах, не заботясь о громкости плача.              Скай не помнил, когда в последний раз он так себя чувствовал. Не помнил, было ли это из-за того, что все хорошие воспоминания имели способность забываться, или же из-за того, что это было действительно давно. Он разрешал друзьям обнимать его, потому что сам в этом нуждался. Довольно часто они перекидывали руки через его плечи, хлопали по спине, брали за руки, пытались даже «задушить нежностями», потому что знали, что он тактильный и это действительно ему помогает. Ни в чьих объятиях он не ощущал себя так, как ощущает себя в объятиях папы.              Ладонь зарывается в его волосы, прижимает ещё ближе, а Скай не может вспомнить, как дышать. Чувствует ласковые поглаживания по спине, успокаивающие и утешающие, и слышит собственные всхлипы.              Эти объятия не поддерживающие, не тихо усмиряющие горе. Они сильные и надёжные, твёрдым голосом шепчущие на ухо: «Тебя никто не тронет, пока я здесь». Крепкие руки заключают его в кольцо, но ему оно видится самой непробиваемой крепостью с самыми толстыми стенами. Ему не страшны ведьмы, Розалинд, потому что как ему возможно навредить, если он под такой защитой? Скай теперь в безопасности, и эта безопасность тёплым одеялом укрывает его вместе с тёплыми ладонями Сола.              – Мне так жаль, приятель, так безумно жаль… Прости, что меня не было здесь, прости, что я тебя не спас, прости, прости, прости…              Слышатся нежные бормотания, но он только глубже утыкается куда-то в изгиб шеи и плеча, продолжая отвечать на всё лишь всхлипами. Ткань, в которую он зарывается, становится влажной, пропитанной его слезами, но ему даже не хочется заставлять себя беспокоится об этом.              Слова, которые отец ему сказал, их смысл, который он и до этого прекрасно знал, но никогда не слышал по-настоящему, эхом повторяются в его мыслях, образуясь в бесконечный цикл. Раньше Скай и понятия не имел, как сильно жаждал их услышать, как сильно нуждался в том, чтобы они были произнесены вслух, а не только заложены в каждое действие и поступок.              – … Ты слышишь? – Доходит до него вопрос, но он действительно не слышал, слишком сосредоточился на своих ощущениях, на физическом контакте и его тепле. Он чувствует, как его отстраняют, как пытаются чуть отдалить, и он бы начал сопротивляться, но не может. Отец обхватывает его лицо с обеих сторон, покрасневшим и блестящим взглядом смотрит на него и больше никуда. Прижимает их лбы друг к другу и, безуспешно пытаясь стереть слёзы с щёк Ская, шепчет: – Всё будет хорошо. Я тебя больше никогда не оставлю, и всё наладится. Мы со всем справимся, и я больше не дам никому причинить тебе боль, понял?              Он знает, что выглядит совершенно разбито, устало, его волосы взъерошены и спутаны, лицо горит. Вряд ли посторонний человек поверит, что он чувствует себя счастливее, чем когда-либо до этого.              Вряд ли кто-нибудь сможет разубедить его в том, что глаза он перенял у Сола.              – Да… – Срывающимся голосом, всхлипывая, Скай выдавливает. Несколько раз кивает, улыбаясь сквозь слёзы и заставляя улыбаться отца, и договаривает: – Я тебя понял.              

***

      

      – Это Ривен там Тейлор Свифт поёт?              – Не поверишь, но да. Весь автобус в шоке уже.              – Бедные люди.              – А я? Я, вообще-то, сижу рядом с ним!              У него даже не было возможности отказаться, смысл говорить про какое-то там желание? Он просто вошёл в комнату, и в него уже без возможности предотвращения влетел метеор под кодовым именем «лучший друг». Хорошее настроение пульсировало в его груди с самого утра, поэтому он практически без борьбы и возмущений сходил в душ и впервые за несколько месяцев переоделся во что-то, отличающееся от школьной формы.              Вот так судьба привела его в душный автобус, наполовину заполненный незнакомыми местными, а на другую половину – его друзьями.              – Тебе по титулу не позволено негодовать, терпи! – Раздавался из динамиков телефона шутливый женский голос.              – Ладно, было бы неправдой, если бы я сказал, что имею что-то против. – Так же игриво ответил Скай, рассматривая в мутное окно зелёные лужайки и величественные деревья. Когда сбоку снова донеслось самое фальшивое «You'll see me in hindsight, Tangled up with you all night», шепотом он договорил в трубку: – Но мои уши определённо этого не заслужили.              – Не волнуйся, когда будете на танцполе, его голос будет заглушать музыка. – Стелла «утешила» его.              Он сделал тоскливый вздох и протянул:              – Будем скучать по тебе…              – Скай, вы как будто в другое королевство уезжаете. – Намеренно уверенным и весёлым тоном произнесла она. Ему не удалось увидеться с ней сегодня лично, с ней поговорил только Ривен, заверивший Ская в добрых пожеланиях девушки и её напутствии. И, конечно, она действительно хотела, чтобы они отдохнули и расслабились, хоть и без неё, но им обоим была очевидна её печаль: Стелла волновалась за Беатрикс и с ума сходила в четырёх стенах комнаты. – Веселитесь, танцуйте, болтайте! Вы это заслужили, не каждый день Розалинд оставляет нас в покое.              – Вот именно: «нас». – Возразил он. – Ты тоже должна была поехать с нами.              Да, Скай знал, что, скорее всего, она сама безумно хотела отправиться вместе с ними, забыться хотя бы на вечер, и его слова причиняли ей боль, но он действительно имел это в виду: было бы лучше, если бы она была с ними.              – Не думай обо мне. У меня всё хорошо, честно. Наконец-то отдохну от вечных девчачьих споров и возгласов. – Стелла обожала эту «девчачью суету», и все были в курсе, хотя она отчаянно и пыталась доказать всем обратное. – Обещаю после вашего возвращения сбежать к вам в общежитие и выслушать весь пьяный бред.              – Пьяный бред можешь ожидать только от одного из нас. Кстати, он уже потихоньку начинается. – Бросая взгляд на Ривена с флягой в руке, Скай совершил опрометчивость: задержался. В итоге, он был замечен.              – А вы чего меня обсуждаете?! Я ещё даже не пьяный, чтобы обсуждать меня за моей же спиной! – Действительно трезвым, но уже навеселе голосом спросил Ривен, прислоняя ухо к телефону и руке Ская. – Не волнуйся, принцесса, всё с нашим драгоценным сокровищем будет в порядке! Клянусь защищать его до последней капли…              – Пива? – По невероятному совпадению одно и то же слово сорвалось и с губ мальчика, и донеслось из телефона.              – Знаете что?! Я, вообще-то, ответственный! И если сказал, что буду следить, значит, буду следить! – Выпрямляясь, важно воскликнул Ривен.              – Я понял… – Безнадёжно сдулся Скай, позволяя другу крепко обхватить себя за плечи.              – Ещё раз удачной вечеринки, мальчики. – Тепло проговорила Стелла в трубку.              Наверное, она была права: столько месяцев в постоянном напряжении не выдержит никто. Им нужно выдохнуть и хорошенько отдохнуть перед любыми грядущими невзгодами. Они отдохнут в пабе, а девушка отдохнёт за книжкой.              – До встречи, Стелл. – Попрощался он и завершил звонок.              Ривен начал было возмущаться тем, что ему не дали сказать «пока», но с заднего сидения его отвлекла Флора, и он активно включился в беседу с ней.              Атмосфера, охватившая автобус, очень сильно напоминала атмосферу лагерных поездок в другой корпус или в какое-нибудь красивое место. Лучи проходили сквозь пыльные окна, и их приглушённый свет рассеивался по всему пространству. Со всех сторон доносились весёлые разговоры, подначивания, шутки. Другие пассажиры смотрели на подростков с неприкрытым дружелюбием, время от времени что-то у них спрашивая.              Скай нечасто решался на подобные вылазки, предпочитая тихие вечера тусовкам, но этот раз обещал быть другим, приятным. Они не собирались устраивать что-то грандиозное, всё-таки, им ещё было нужно возвращаться обратно, поэтому все больше настроились на уютную маленькую вечеринку.              Он, ни на ком конкретно не сосредотачиваясь, обводит взглядом автобус и виднеющиеся ему макушки ребят, умиротворённо расслаблялся на сидении под приглушённые смеющиеся голоса, пока не заметил лицо, обрамлённое огненно-рыжими волосами.              Блум, в отличие от предыдущих похожих ситуаций, не стала делать вид, будто смотрит вовсе не на него, и не стала быстро отворачиваться. Девушка продолжила задумчиво рассматривать его, иногда фокусируясь прямо на его глазах. Скай, в свою очередь, тоже не стал отводить взгляд, без усилий выдерживая такой поток внимания. Блум не выражала никаких эмоций: ни смущения, ни дерзости, ни злости, ни тоски. Она просто смотрела и не обращала внимания на разгорячённый спор Музы и Аишы.              Возможно, это было странным, но он уже не чувствовал неловкости или горечи от закончившихся отношений. Они, двое печально известных бывших, сидели в одном транспорте и ехали на одну вечеринку, планируя провести время в одной компании. Невозможно было сказать, чувствовала ли она то же самое, но он относился ко всему абсолютно спокойно.              Скай пока не хотел размышлять о чём-то, связанным с любовью романтической, потому и потерпел поражение в гляделках: отвернулся, почувствовав хватку Ривена на локте.              Оставшаяся дорога прошла так же, как и началась. Все были заняты какими-то отвлечёнными обсуждениями, время от времени подключаясь к чужим разговорам. Уже сейчас можно было ощутить ту свободу, о которой они все так злостно мечтали. Никаких отграничений, никакой цензуры – обычные подростки, отправившиеся вслед за приключениями.              Когда автобус начал замедляться, за окном показалось невысокой здание с полностью закрытыми окнами. Кто-то из старшекурсников посоветовал им этот паб, и они решили собраться именно здесь.              Скай вышел наружу, бросая последний взгляд на уже отъехавший в сторону шоссе автобус, и оглядел шумящую группу друзей. Все излучали предвкушение и уже начавшееся веселье, перешёптываясь и громко смеясь над шутками. Стоявшие у входа незнакомцы поглядывали на них, но на самом деле не выражали никакого интереса к приехавшим подросткам.              – Ну они, конечно, вообще сумасшедшие. Надо было с ними ехать. – Протянул рядом с ним Ривен, заставляя мальчика сначала посмотреть на лицо друга, а потом проследить за его впечатлённым взглядом.              Поодаль от них остановился джип. Массивная машина, с маленьким значком Алфеи на заднем стекле.              Он удивлённо вскинул брови и пошёл в сторону уже вышедшей из джипа Кэт.              – А вы совсем без рамок, да, ребята? – Проговорил он, улыбаясь девушке и двум другим специалистам.              – Не надо судить нас раньше времени, друг. – Состроив уверенное и лукавое выражение лица, она раскинула руки. – Всё максимально законно: Сильва сам разрешил.              – Наверное, ему было понятно, что мы всё равно слиняем. – Усмехнулся подошедший к их маленькой группе Грей. – Видит же, что Розалинд нам продыху не даёт.              – Нам повезло, что он вернулся. Иначе бы мы сейчас не здесь стояли, а выслушивали очередные оскорбления Андреаса. – Произнесла она, кивая.              – Это точно! Кто вообще в здравом уме возьмёт Андреаса в преподавательский состав? – Задал Грей риторический вопрос, вызывая со стороны остальных согласия и высказывания в таком же духе.              Скай молча слушал разговор товарищей, изредка мотая головой или издавая одобрительные звуки.              В таком настроении проходила их учёба вот уже несколько недель. Студенты были такими спокойными и прилежными, какими не были никогда, и часто его отец удивлённо подымал брови на лёгкость выполнения его указаний. Подростки всегда оставались подростками, упрямыми и своевольными, но после его возвращения они решили «скорректировать своё поведение». Скай смотрел, как другие специалисты без возмущений соглашались на самую трудную работу, не жалуясь и не выпрашивая свободного времени, и каждый раз улыбка без стеснения появлялась на его лице.              Ему нравилось видеть, как другие постепенно понимали настоящий характер Сола, справедливый и поддерживающий. Он никогда не был многословен, трудно выражал свои чувства языком, но бесконечные маленькие детали и знаки, которые он оставлял и подавал, говорили громче любых слов.              Похоже, теперь даже первокурсники это увидели.              – Я пойду на задний двор с Флорой. Не буянь тут без меня. – Он почувствовал похлопывание по плечу и услышал сзади голос Ривена. Решил просто послать ему наигранно пренебрежительный взгляд и быстро отвернуться.              Пожелав Кэт и остальным удачной вечеринки, Скай неторопливо отправился ко входу в паб, из которого уже доносилась незатейливая музыка.              Рядом появилась Терра, копируя темп его шага, и без каких-либо церемоний сразу же выдала:              – Вот хоть убей меня, я не могу понять, чем ей так понравился Ривен! Как из всех парней вокруг она обратила внимание на самого эксцентричного и бездумного?! – Она намеренно старалась добавить в голос значительную долю гнева, но получалось нехорошо. Всё, что можно было услышать, это волнение и заботу.              Сходу понимая тему её рассуждений, он вступил в диалог:              – Слушай, я знаю, что у ваших отношений так себе история, но он на самом деле не такой, каким хочет казаться.              – Серьёзно?! Не он ли, как только порвал с Беатрикс, сразу же переключился на Флору?! Да даже до этого! Когда Фло приехала, Ривен уже начал флиртовать и кокетничать с ней! Разве это не один огромный «красный флаг»?! – Теперь уже реально распаляясь от его несогласия, девушка экспрессивно восклицала.              – Терр, я правда не хочу сегодня спорить. – Отвлекая, Скай взял её под руку и продолжил: – Вы мне оба дороги, и я не хочу ссориться из-за этого. Хоть я и уверен, что Ривен ничего плохого сделать не хочет, помни: Флора умная и довольно боевая. Оставь их и пойдём отдохнём.              Как и всегда быстро успокаиваясь, Харви выдохнула, но всё ещё обиженно хмыкнула, чем заставила мальчика крепче прижать её руку. Так они вошли внутрь.              Людей было много: и незнакомых, и других студентов Алфеи. Кто-то сидел у бара, кто-то занимал угловые столики и общался с друзьями, а кто-то уже танцевал в другой части помещения, забываясь в басах громкой музыки. Смех, пение, истории – все голоса одновременно и сливались в один, и каждый выбивался из обще массы.              Они вдвоём прошли дальше и, заметив сидящую за столом Музу, присоединились к ней. Фея разума и без них не скучала, но вместе у них получился довольно интересный и забавный разговор. Скаю нравилось, что Муза чувствовала все грани и переливы настроения, подыскивая нужные слова и уместные шутки. Может, Терра и была более напористой, но в понимании людей они были похожи. Он знал, что раньше девочки часто ссорились, но теперь, когда им наконец удалось найти общий язык, их дуэт был по-настоящему мощным. Улыбаясь очередной нелепости сестры, Скай чувствует, как расслабленность охватывает всё его нутро. Ему весело, правда весело.              Боковым зрением он замечает маневрирующих между толпами людей Ривена и Флору со стаканами в руках. Они тоже переговариваются, ухмыляясь и сверкая глазами.              – Мы пришли, чтобы скрасить ваше серое времяпрепровождение! – Торжественно произнёс специалист, уставляя напитки на деревянную поверхность столика.              Улавливая сказанное Террой шёпотом «наконец-то», мальчик чуть толкает её коленкой и улыбается заговорившей Флоре:              – Мы постарались подобрать под каждого из вас что-то подходящее, поэтому вот…              – Ривен. – Выразительно уставившись на друга, Скай наклонил голову набок.              – Что? Я всё помню, не волнуйся… – Поспешил оправдаться он.              – Я серьёзно…              – Как и я! Я бы не стал тебя спаивать, ты же знаешь. Не хочешь – окей. Всё нормально. – Ривен действительно искренне его успокоил и пододвинул бокал с зеленоватой жидкостью и лаймом, закреплённым на стенке. – Это безалкогольный мохито. Пей!              Он несколько секунд сверлил напиток прожигающим взглядом, но после с облегчением отодвинул любой скептицизм и напряжение, чтобы взять стакан и немного отпить. Приятный холод обдал его горло, пока он вслушивался в шутливое представление коктейлей Музы и Терры.              В кармане джинсов настойчиво завибрировал телефон, и Скай, позволяя голосам друзей отойти на второй план, потянулся за гаджетом.              Выходя из-за стола, он кивнул Ривену, шепча «я скоро вернусь», и поспешно направился к выходу в задний двор паба. Принимая звонок, он снова поймал на себе взгляд Блум. Никак не реагируя, мальчик взял трубку:              – Подожди секунду, я выйду на улицу, тут слишком шумно.              С прижатым к уху телефоном он оставил помещение бара позади и вышел прямо под щекочущие лучи солнца. Кое-где сидели незнакомые ему посетители, но они не привлекли его внимание, как и он их.              – Всё хорошо? – Заметив отсутствие обилия звуков, мужчина спросил его.              – Да. Да, ничего суперинтересного, просто обычная вечеринка. – Поторопился заверить Скай.              – Если вдруг что-то покажется подозрительным, пожалуйста, не игнорируй.              – Сол, это же Блэкбридж…              – И что? Ты думаешь у ведьм есть какие-то критерии выбора мест обитания?              – Ну не в пабе же им собираться. Правда, здесь только мы и такие же люди, которые хотят повеселиться, никакой опасн…              – Я тебя прошу…              – Понял. – Решив не устраивать спор из ничего, он успокоил отца. – Если вдруг что-то произойдёт, я приму это серьёзно и обязательно тебя предупрежу.              – Нет, ты сядешь в первый проезжающий автобус и вернёшься в школу. – Жёстко сказал Сильва, не предполагая никаких возражений или послаблений. – Это не шутки, Скай. Вы должны быть начеку постоянно, даже представления не имею, как вы умудрились в такое время уехать из Алфеи.              – А кто дал Кэт джип? Может быть, я? – Защищаясь, напомнил мальчик.              – Если бы большинство из вас к тому моменту уже не уехало, я не только не дал бы машину, но и не пустил бы вообще. Так у вас хотя бы на всякий случай есть снаряжение и оружие.              И, конечно, он был прав. Они все в какой-то степени повели себя по-детски беспечно. Скай почувствовал бы укол совести, если бы не следующая дразнящая фраза:              – Как пиво в этом пабе?              – Эй! – Неловко пискнул он, тушуясь при таком вопросе.              – Мне правда интересно! Знаешь, как я давно не был в барах? Очень даже давно, поэтому ты должен мне рассказать хотя бы про качество алкоголя! – Звонким от смеха голосом сказал Сол. – А ещё я попытаюсь определить степень твоего состояния. Позвоню ещё через час и сверю.              – Ты же не серьёзно? Я правда обещаю, что я буду в полном адеквате..! – Пообещал он.              – Да я шучу! Просто будь аккуратнее и всё.              – Нет, я не собираюсь пить вообще. Не волнуйся.              – Скай, я же не запрещаю. С моей стороны это было бы лицемерно, не находишь? У меня на кухне лежит огромная бутылка виски.              – Да, которую тебе подарили чуть ли не год назад, а она до сих пор нетронутая.              – Ну вот как-то времени не было. – Недовольно протянул мужчина, из последних сил сдерживая смешок.              Скай остановился посреди двора, грозно прикрывая глаза, и возмущённо поджал губы, борясь с непрошенной и неуместной улыбкой.              – Это ужасно не смешно. Очень плохо. Я запрещаю тебе так говорить.              Из дверей, из которых несколько минут назад вышел он сам, показался Ривен. Пока друг двигался в его сторону, отец весело проговорил в трубку:              – Понял. Постараюсь держать себя в руках. – Он вздохнул и продолжил: – Ладно, мне нужно работать. Попытайтесь не задерживаться до темноты, помните, что Розалинд скоро вернётся.              – Может, есть какие-то пожелания Ривену? – Смотря прямо в глаза подошедшего специалиста, удивлённо вскинувшего брови, Скай фальшиво серьёзно спросил.              – Пусть не мешает водку с пивом, как на первом курсе. – Не теряясь, молниеносно ответил Сол.              Парень, которому только что дали ценнейший на свете совет, всё услышал, до этого максимально приблизившись к телефону в руках друга. Под возглас «когда-нибудь он об этом забудет?!» мальчик, ухмыляясь, пообещал:              – Я прослежу. – Слегка разочарованный окончанием звонка, он произнёс: – Мы будем аккуратны. Честно.              – До встречи, Скай. – Тепло попрощался отец.              – Пока… – Закусывая губу, он проглотил ненужное обращение и положил трубку.              Несколько секунд пристального взгляда на имя контакта и его фотографию, а после мальчик убрал телефон в карман, игнорируя желание в эту же секунду вызвать такси и уехать обратно.              Этот вечер был важным, нужным каждому. Кажется, целую вечность они сидели взаперти и терпели все «нововведения» Розалинд, стоически вынося удары и унижения, но наконец выдался шанс выдохнуть. Выдался шанс закрыть глаза и отдаться моменту, не боясь тираничной директрисы за углом.              – Пойдём уже танцевать, брат, зря что ли ехали? – Нетерпеливо проговорил Ривен и потянул его за руку.              Музыка не была слишком громкой, разрывающей барабанные перепонки и беспощадно развивающей головную боль. Басов было достаточно, но только для нужного ритма и желания двигаться под них, но не для дурацкой вибрации прямо в грудной клетке. И точно треки не были скучными или, наоборот, слишком навязчивыми. Музыка была приятной.              Скай никогда не был огромным любителем танцев и шумных вечеринок, но динамично двигаться и в круговороте песен на время терять способность здраво мыслить ему нравилось. Расслабляющий мрак, охвативший помещение танцпола, и яркие вспышки цветов не раздражали и не надоедали, они действовали так же, как и музыка – пьяняще. Как это говорят? «Пьяный без алкоголя» – так он себя чувствовал, случайно касаясь локтями кого-то сбоку и ощущая спиной спину Ривена. В толпе не было душно или удушающе, было свободно, даже если любые пути выхода отсюда были закрыты веселящимися подростками и молодыми людьми.              В эпицентре вечеринки можно было увидеть множество лиц, знакомых и нет. Ривен был прямо рядом со Скаем, игриво флиртуя с Флорой и приглашая её присоединиться «к нему в пару». Терра с Музой танцевали чуть поодаль, в месте с меньшей толпой, подпевая громкой музыке и смеясь над чем-то, понятным только им двоим. Кэт с другими специалистами тоже не отставали и со всех сторон пытались завоевать место лучшего танцора. Скай пытался разглядеть Аишу и Грея, но быстро понял, что парень, наконец, добился расположения феи воды и увёл её от шума.              Взгляд снова зацепился за копну ярких огненных волос, промелькнувших в другом конце танцпола. Блум только что пришла. Где она была до этого? С кем она была? Пока девушка буквально пробивала себе дорогу к Музе и Терре, он наблюдал за ней. Недолго, потому что Ривен вдруг решил вовлечь его в самый нелепый на свете танец.              Он думал, отпустил ли их отец ради этого ощущения. Да, Сильва сказал, что не позволил бы никому уехать, если бы они уже не сбежали на автобусе, но имел ли он это в виду на самом деле? Сол сам когда-то был юным специалистом, служившим под деспотичным командованием Розалинд и мечтавшим хотя бы на вечер забыть про войну и монстров в лесу. В конце концов, именно он закрепил традицию на ежегодную вечеринку специалистов, верно? Сейчас, перекрикивая музыку шутками и по-детски устраивая фальшивую драку с лучшим другом, Скаю казалось, что отец не был против с самого начала.              Уйти с танцпола было той ещё миссией: такие же разгорячённые специалисты пытались остановить их и затащить к себе в компанию, и даже незнакомые люди не пускали их к выходу. Остаться хотелось и им самим, но учащённое дыхание и горящие щёки требовали хотя бы короткого уединения.              Хихикая, они ввалились в узкое помещение туалета. Запах был соответствующим, но ни один из них не обращал на него и малейшего внимания. Прижавшись спинами к стене, а плечами к плечам друг друга, они молча пытались успокоиться. Из-за двери слышались голоса и не перестающая ни на секунду звучать музыка, время от времени с их губ слетали смешки.              Вдохи и выдохи иногда становились громче, а иногда затихали вовсе, голова шла кругом.              – Старею, что ли?.. Или это из-за тех злосчастных коктейлей?.. – Тяжело выговорил Ривен, чем вызвал усталый смех Ская.              – Я склоняюсь к коктейлям, дружище. – Вздохнул мальчик, осторожно сползая по стене и садясь на корточки.              – Да? А ты тогда чего запыхался? Значит, не бухло всё-таки, а старость. – Шутливо прокомментировал он.              Скаю было хорошо.              Невыносимо, до боли в груди хорошо. Скоро нужно было возвращаться обратно, в любимую Алфею в лапы к захватившему всё пауку, но страха он не чувствовал. С разговора с отцом на складе всё медленно, но стремительно начало приходить в норму, и сейчас это ощущение безмятежности бесповоротно окутало его своим мягким одеялом. Может, всё ещё впереди?              Раздался звук завибрировавшего телефона.              – Сильва звонит проверить, наверное. – Поддразнивая, протягивает друг, но тепло и по-доброму.              – Неужели не поверил, что я вернусь трезвым? – В том же тоне ответил он.              С трудом добыв девайс и вытянув его перед глазами, он прочитал надпись. Поставил на громкую связь и принял звонок.              – Соскучилась? – Проговорил в трубку.              – О! Принцесса, готовься слушать сегодня ночью спле… – Ривен, увидев на экране имя девушки, поспешил подключиться к разговору, но был прерван.              – Ребят, у нас огромные проблемы! Беатрикс в опасности! – Дрожащим голосом произнесла Стелла.              В его голове успела пронестись лишь одна мысль:              «Вот оно нас и настигло».              – Что? С чего ты взяла? – Специалист опустился рядом со Скаем, оказываясь намного ближе к телефону.              – Только что она написала мне и прислала фото какой-то заброшки, думаю, это тот старый дом к западу от границы. Господи, она просит о помощи. Ты был прав, Розалинд говорила правду. – Она замолчала, а потом жёстко добавила: – Похоже, мы и без тебя могли узнать всё намного раньше.              – В смысле? – Его мозг со скоростью света пытался обработать происходящее и придумать план действий, с запозданием реагируя на слова Стеллы.              – Блум знала, что Беатрикс похитили. – Девушка старалась сделать свой голос безразличным, но от этого прозвучала более хлёстко.              – Чего? Она знала, что происходит какой-то кошмар, и просто молчала? – Ривен быть спокойным даже не пытался.              – Давайте будем честными, мы действительно удивлены? – Обиженно, устало, болезненно задала она риторический вопрос. – Я звонила ей до вас. Она сказала, что ехать никуда не надо, что Розалинд всё решит. Слушайте, я не хочу, чтобы вы сами ехали туда…              – Какой у нас есть выбор? – Скай выдохнул обречённо и поднялся на ноги. Они выбежали из туалета. – Хейл не станет ничего предпринимать, как и всё время до этого. Нам нельзя терять и минуты.              – Ты же знаешь, что это кровавые ведьмы, Скай! Это чертовски самоубийственно, просто отправиться туда вдвоём!              – Мы поедем прямо сейчас, а ты пойдёшь к Солу и всё расскажешь. – Минуя дверь за дверью, кивая Кэт, Дейну и всём остальным, они покидали бар.              – У вас нет оружия!              – Это неправда.              Подбегая к джипу, он открыл багажник:              – Не думал, что снаряжение нам действительно понадобится сегодня. – Переглянувшись с Ривеном, проговорил мальчик.              – Стой!..              – Стелла, беги к Сильве! – Бросая трубку, Скай бросает его прямо в багажник, к десятку огромных сумок, и кидается надевать нагрудник.              Адреналин уже на полную мощность начал свою работу, отключая другие мысли и потребности. На чистых рефлексах, выработанных за годы военной подготовки, он застёгивался и доставал луки. Думать о чём-то другом не получилось бы, даже если бы он попытался. Голова уже была сосредоточена на обдумывании плана и сокращении времени в дороге до руин дома.              Друг быстрыми движениями прикреплял к ремню очередной кинжал, молниеносно перебирая пальцами.              – Скай, остановитесь! – С другого конца двора послышался голос Блум.              Он его проигнорировал.              – Что произошло? – Рядом появилась запыхавшаяся Кэт.              – Ищите такси и отправляйтесь навстречу остальным, они, наверное, уже собираются. – Проинструктировал Скай подругу. Как только она попыталась переспросить, он добавил: – Кровавые ведьмы.              Ривен захлопнул багажник джипа, но сесть в машину им не дали.              – Вы же не серьёзно, да?! Это же ловушка, подумайте головой! – Кричала Блум, преграждая ему дорогу. – Нужно вернуться в школу!              – У нас нет на это времени. – Холодно произнёс он, впервые за долгое время обращаясь конкретно к фее огня.              – Там же ведьмы, чёрт возьми, нельзя просто броситься к ним!              – Так мы всё-таки едем?.. – Недоумённо спросила только что вышедшая из паба Терра.              Питерс хотела ответить, но Скай её опередил:              – Нет, вы возвращаетесь в Алфею, все феи. Вам нельзя к ведьмам, ты же знаешь.              – Мне можно! – Воскликнула Муза, вдруг загоревшись этой идеей. Её лицо вспыхнуло искренним желанием, потребностью отправиться в бой.              – Боже, ты с ума сошла! Всем феям туда нельзя! – Блум активно жестикулировала, пытаясь достучаться до подруг. – Где Аиша вообще?!              – Мне не важно, что ты говоришь, я поеду, я там нужна. – Перебивая девушку, жёстко отрезала Муза. Оборачиваясь к ним, она твёрдо посмотрела: – Я поеду.              Деля взгляд с лучшим другом, он задумался. Она была права: фея разума могла помочь им. Медлить было нельзя.              Кивнув, он бросился к водительскому сидению. Снаружи раздавались крики, попытки остановить.              Скай завёл машину.              

***

             Звук двигателя и редкие нервные вздохи – единственное, что разрывает тишину на протяжении всей дороги. Они не говорят, даже не обсуждают план. Каждый погружается в свои мысли, в тревожные мысли.              Темнота уже опустилась на округу, несмотря на то, что он изо всех сил пытался успеть до наступления ночи. Свет фар освещает им путь, и высокие руины дома уже виднелись вдалеке. Что они собирались делать, когда прибудут к месту? Скай хочет выиграть как можно больше времени, дотянуть до приезда всего батальона, чтобы спокойно вернуть Беатрикс обратно в школу. Это опасно и даже необдуманно, но другого пути у них нет, что бы Блум не говорила.              Стук сердца слышится в ушах, приглушая остальной мир. Адреналин, нахлынувший на него после звонка Стеллы, перестаёт действовать ещё на половине пути, и дурные мысли начинают морочить ему голову.              Он не знает, как они поступят, если десяток кровавых ведьм будет ожидать их в засаде. Их силы намного опаснее для фей, но численное превосходство раздавит их с Ривеном в считанные минуты, какими бы натренированными они не были. Честно он признаётся себе в том, что боится будущих событий. Много лет их готовили к битвам с Сожжёнными, но крутым поворотом всё вдруг изменилось. Неизвестный враг, пугающий своей мощью даже в текстах на бумаге, предстал перед ними со всей гордостью и коварностью. Что они увидят там, в руинах? Кто будет бороться против них?              Скай сглатывает лихорадочный выдох, крепко сжимая руль. Да, позже перед отцом он признается, как безрассудно и импульсивно они поступили, теперь в этом нет даже капли сомнения, но сейчас необходимо держаться. Тревога и страх упорно стараются опутать его разум, но он всё ещё сохраняет самообладание.              Наверняка Беатрикс ранена и ранена серьёзно. Её не стали бы похищать просто так и молчать столько времени. Нет, она для чего-то была нужна. Могущественная фея воздуха, уже на первом курсе покорившая учителей и студентов своими развитыми способностями.              Он предполагает для чего её забрали: ведьмам нужны силы, а в девушке кладезь этих сил. Перед глазами Ская встают жуткие картинки покалеченного укусами скребков тела Беатрикс, и он стискивает челюсти. Они могут не ладить, могут недолюбливать друг друга, но он бы никогда ей такого не пожелал.              Был ли их разговор её последним разговором в тот день? Обезумивший от панической атаки он мало что помнил, но её помощь забыть бы не получилось. Как она отреагировала на случившееся? Скай боялся её смущающих комментариев на следующее утро, но теперь он думает, что снёс бы любые оскорбления и сплетни, только бы с ней ничего не случалось.              Он надеется, что Андреас был с ней, помог пройти через ужас, каким бы он не был. Спустя столько времени ему всё ещё стыдно признаваться в том, что судьба биологического родителя волнует его намного меньше, чем судьба его несносной и ядовитой дочери. Да, Скай хочет мира и спокойствия, не хочет страданий ни для кого, но его волнение крутится лишь вокруг Беатрикс и их самих. Его поразит смерть в любой её ипостаси, растопчет и разобьёт его сердце, но разве смерть незнакомца способна оказать эффект разрушительнее смерти близкого человека?              Ему хочется, чтобы Сильва приехал быстрее. Не все специалисты, не весь батальон, который вступит в схватку с ведьмами, а именно Сол. Пусть это по-детски, пусть он ведёт себя, как ребёнок, но он устал разыгрывать всесильного и непоколебимого. Скай знает, что, когда отец будет сражаться вместе с ним, будет легче, спокойнее и увереннее. Ему не нужна помощь, не нужны подбадривания, ему хватит лишь одного короткого взгляда через всю комнату, чтобы поднять подбородок выше.              Когда полуразрушенная постройка застывает прямо перед ними, он перестаёт давить на газ. Жуткие выбитые окна и заросшие мхом каменные стены испускают из себя последний дух, с дыханием пуская по воздуху мертвецкий запах гнили. Обманчивая листва, своими живыми ветками оплетающая фасад, путает и врёт, заставляет взгляд пойти рябью.              С луками наготове они медленно идут к виднеющейся покосившейся двери, спинами прикрывая Музу. Напряжённую тишину разрезают лишь их глухие шаги, но больше ни единый звук не раздаётся в ночной мгле. Скай ищет признаки присутствия других людей, зоркими глазами осматривая периметр, тщетно вслушивается в молчание логова ведьм.              Ничего и никого.              – Ты уверена, что хочешь сделать это? – Шёпот друга доносится до его ушей, своей заботой заставляя Ская заколебаться. Он не слышит и не видит ответа феи, потому что, не останавливаясь, идёт дальше. Вопрос Ривена, его настороженность запускают в мальчике воспитанную за годы тренировок готовность.              Открывая дверь, он отпускает себя, приказывая эмоциям отойти к дальнему углу его сознания. Входя внутрь, он уже готов.              – Наверх, я её чувствую. – Тихо проговаривает фея, оказываясь в середине их небольшой цепочки.              Скай идёт третьим, вцепившись в лук и выверяя каждый шаг. Он разглядывает ступени, подобие на перила, через минуту снова смотрит вниз, удостоверяясь в отсутствии неожиданностей. Дом действительно кажется пустым, будто их не заманили в ловушку, а это они просто ошиблись местом. Какое-то время он так и думает: они приехали не туда, ошиблись, забрали последний шанс Беатрикс на спасение. Он не видит и не слышит ни одного скребка, который бы подтвердил их готовность к бою, но никого просто нет.              Вопреки этому затишью, в его груди поселяется раздражающее чувство тревоги. Скай бросил все силы на отключение отвлекающих мыслей, но иррациональное, необъяснимое чувство страха сковывает его сердце железными оковами. Он даже не видит угрозы, но дышать становится труднее. Мальчик почти этого не замечает, продолжает следовать за Музой и Ривеном, но где-то на задворках его разума с каждой секундой разрастается предчувствие.              Когда исключительно интуитивно они входят в одну из пустых комнат, удача наконец улыбается им. Ненадолго, но улыбается.              Беатрикс лежит у стены, растрёпанная, с порванным платьем и уродливым шрамом на ключице. Скай несколько раз моргает, силясь прогнать нахлынувшее огромное облегчение, и отворачивается, осматривая пространство. Фея разума опускается рядом с раненой девушкой и, касаясь её шеи, сообщает им, что та жива. Он кивает, больше самому себе, и продолжает обходить комнату.              Не зря.              В одну секунду раздаётся мерзкий знакомый звук, и из отверстий, непонятно как образовавшихся в стенах, появляются скребки. Скай и Ривен поднимают заряженные луки, вставая рядом с Музой. Существа не нападают, ждут чего-то. Он почти выпускает стрелу, как она сама улетает в сторону.              Мгновенный взгляд на такого же шокированного друга, оглядывающего свой лук, а после мальчик смотрит в дверной проём.              Прежде чем девушка что-то говорит, он уже видит, что что-то не так. Манера держать спину, едва различимая смена выражения лица – Скай улавливает все выбивающиеся из общей картины детали. Он не знает Андреаса изнутри, понятия не имеет, какой он настоящий, но поведение, которое мужчина «предлагал» им лицезреть на протяжении нескольких месяцев, мальчик был вынужден выучить наизусть. И, конечно, горящие красными огоньками глаза – это не Андреас, ведьма под его оболочкой.              Муза безмятежно пробегает прямо мимо мужчины, чуть ли не задевая его плечом, но тот даже и не замечает её перемещений. С неизменным, словно застывшим лицом он движется на них. Скай позволяет себе послать убежавшей девушке всю удачу в этом мире, а потом забывается в драке.              Они дерутся не насмерть – это их самая главная ошибка, потому что Андреас не контролирует себя. Он бьёт наотмашь, намного сильнее, чем в тренировочных спаррингах, не видит перед собой двух подростков. Конечно, и в будничные школьные дни он мог спокойно поранить одного из первокурсников, но убийство – это никогда не было его целью.              Удар за ударом он теснит уставшего Ривена к стене, клинком рассекая воздух. Ривен всё ещё под действием алкоголя, он не может соперничать с ветераном войны, хоть и старается, что есть мочи. Скай пытается отвлечь противника, сосредоточить его внимание на себе, но Андреас, несмотря ни на что оставаясь искусным бойцом, изначально продумывает стратегию: вывести из игры одного, чтобы потом обрушить все свои силы на второго.              Его лучший друг продолжает парировать выпады, безуспешно оттягивая своё поражение. Его ноги путаются под жёстким натиском своего бывшего директора.              На секунду Скаю удаётся «уколоть» Андреаса: он появляется перед ним и блокирует его удар, с жаром отталкивая биологического отца как можно дальше от Ривена. Андреас рычит, разъярённый помехе в его планах, вступая в схватку с другим специалистом. Пока они сосредоточены на сражении, его друг пытается отдышаться, часто моргая и открытым ртом глотая кислород. У Ская даже получается не только защищаться, но и атаковать: он лишь немного встревожен, но голова его ясна. Звуки ударяющихся друг о друга мечей и продумывание своих шагов – он фокусируется на этом, но это и становится его ошибкой.              Отдавшись своей битве, Скай перестаёт следить за Ривеном, который встаёт за спиной Андреаса. Мужчина, чувствуя второго парня, молниеносно оборачивается, выбивая мальчика из колеи. Если бы его лучший друг был в полном порядке, в подготовленном состоянии, всё прошло бы слаженно: он бы увернулся от грубого удара ногой и нанёс бы Андреасу внезапный удар.              Но он не уворачивается.              Ривена отбрасывает к противоположной стене мощным толчком, раздаётся глухой звук падения и тихий вскрик боли. Скай с ужасом смотрит на товарища, лихорадочно осматривая его тело и любые травмы, которые он мог получить. Глупо, очень глупо, но он не замечает Андреаса, который с пустыми глазами нависает над ним. Он поворачивается к мужчине, лишь когда тот делает ему подсечку. Скай падает на пол, сначала уставившись на улетевший в сторону меч, а после на возвышающегося над ним воина.              – Андреас, нет!              Словно в сказке, между ними появляется ещё один человек, блокируя поражающий выпад Андреаса.              За мгновение, в которое Скай всё ещё сидит на земле, а Сол пытается спасти их всех от мощи своего бывшего лучшего друга и ведьмы, контролирующей его, в голове проносится мысль:              «Пусть мы только выберемся отсюда живыми, и всё наладится. Всё будет нормально, только пусть мы не погибнем.»              Потом он поднимается, провожая Ривена озабоченным взглядом.              Он не хочет мешать отцу сражаться, потому что прекрасно знает, что тот способен победить: он – чёрт возьми! – убил Андреаса в их последней схватке. И он мог оставить их и позволить Сильве спокойно одолеть противника, но их главная ошибка продолжает оставаться их общей ошибкой: они не хотят убивать, тогда как Андреас на это и «запрограммирован».              Драться вдвоём, теперь с полностью сосредоточенным партнёром, становится легче. Они обороняются, вместе думая над вариантами их дальнейших действий, которые бы вырубили Андреаса, но не привели бы к летальному исходу.              Скай действительно ощущает прилив сил, которого и ожидал от приезда отца: удары жёстче и выпады ловчее. Слыша его дыхание и понимая, что он банально рядом, страх отступает, забирая с собой туман тревог и путаниц. Он ступает увереннее, смена позиций становится продуманной, а не в отчаянии изменённой.              Предчувствие никуда не уходит. Оно остаётся с ним, крепко прижимаясь к его горлу, но он отмахивается от него, как от надоедливой мухи.              Сильный удар приходится прямо в солнечное сплетение, выбивая из лёгких весь воздух. Он опускается у той же стены, что и Ривен несколько минут назад, силясь вернуть зрению ясность, а разуму понимание происходящего. Толчок был слишком отрывистым, слишком бесконтрольным, потому Скай на какое-то время теряет способность слышать. Он нервно водит взглядом по земле, по дырам в потолке, а после встречается с отражением своих же глаз.              Наверное, они правда были похожи друг на друга больше, чем некоторые кровные родственники, потому что отец смотрит на него слишком долго. Он сканирует полученные сыном раны, и выходит из гонки на победу, через секунду оказываясь прижатым к выступу. Чужие руки хватают его горло.              Время останавливается, вязкой жидкостью замирая около него.              Скай не знает, существует ли судьба или Бог, которые прописывают для людей пути их жизни. Изначально ли всё было продумано так, как в итоге вышло, или он сам был автором сего поворота? Частичка его души хочет, чтобы не он был виноват во всём, она хочет, чтобы злой рок был злодеем в их истории. Так же проще, верно? Свалить всё на судьбу.              Горько осознавать, что это был лишь он, с самого начала. Нет, в нём не вспыхивает отрава ненависти к себе, как в минуты его самых грандиозных истерик, но понимание того, что он мог легко всё изменить и не мучать никого, окатывает его ледяной водой. Месяцы страданий, слёз и боли могли просто в один момент прекратиться по его желанию, но он из раза в раз бежал всё быстрее и быстрее, прячась от собственного спасения.              Трагедия Астер Делла полностью, всей своей тяжестью лежит на Розалинд и ни на ком другом. Она уничтожила жизни сотен людей и невинных детей, а потом сломала жизни их родителей. Каждый из них – Фара, Бен, Сол – годы несли на себе груз вины за произошедшее, но она им не принадлежала. Никогда.              После случившегося у всех них был выбор: обернуться против предательницы или самим встать плечом к её плечу. Они сделали выбор, Андреас сделал свой ещё до того дня, променяв ребёнка и лучших друзей на жаждущую власти и силы сумасшедшею.              Всё, чего Сол желал, это предотвратить геноцид и не дать рукам Фары и Бена окунуться в кровь.              Он забрал Ская к себе, дав ему дом и семью, воспитав в нём стойкость и доброту, полюбив его сильнее, чем Андреас когда-либо смог бы полюбить кого-угодно. Он солгал Скаю.              Всё, чего Сол желал, это оградить мальчика от ошибок его родителя и навсегда запечатлеть в его голове образ героя и спасателя невинных жизней, хоть и правда была самой ужасающий во Вселенной.              Скай не понимает, что происходит в следующий момент, когда время вновь начинает течь сквозь его пальцы. Слишком быстро и необдуманно.              С помощью осторожных рук он усаживается на землю, поднимает свою ладонь и видит кровь. Бок пронзает жгучая, невыносимая боль, такая сильная, что перед глазами мелькают искры, а в ушах звучит оглушающий звон. Скай пытается оглядеть полученную рану, но у него мало это получается.              Он не видит, как отец с бешеной скоростью отходит от него и внезапно бьёт локтём противника прямо по лицу. Он не видит, как Андреас оседает вниз, и красный цвет покидает его зелёные глаза. Он не видит, как Андреас переводит взгляд на него самого и застывает в тихом шоке. Он не видит, как Сол, не давая оклематься, лишает Андреаса сознания.              Скай лежит на холодной земле, осознавая только боль, но после в его поле зрения появляются голубые глаза, но принадлежащие не ему.              Скай не слышит, как отец умоляет его не засыпать, не видит, как чистый, неподдельный ужас застывает на его лице, как он отчаянно старается давить на рану. Скай оказывается в вакууме, герметичном и непроницаемом, и перестаёт воспринимать что-либо, кроме отключающей его боли, влажного блеска в голубых глазах и понимания.              Он перестаёт что-либо воспринимать, пока его разум поглощает одна единственная мысль: он прощает.