i was a kid but i wasn't clueless (someone who loves you wouldn't do this)

             

Children begin by loving their parents; as they grow older they judge them; sometimes they forgive them. Оскар Уайльд

             Часто ли утро – приятная часть дня?              Существуют ли люди, которые просыпаются с улыбкой на лице, прокручивая в голове события предыдущего вечера и предвкушая радости грядущего? Конечно, такие люди существуют, и они вовсе не какие-то ненормальные. Это люди, полностью уверенные в том, что они следуют правильному пути, что они способны справиться с любыми невзгодами и проблемами. Когда открывают глаза, они уже готовы к любому вызову, который судьба решит подбросить им, и с чувством вдохновения они вступают в новый день.              Понимал ли их Скай? В какой-то период своей жизни определённо да.              Можно было бы подумать, что любые дети вскакивают с кровати в приподнятом настроении, но у него было достаточно друзей, чтобы понять, что детство далёко не каждого было беззаботным и светлым. Ривен со Стеллой в красках рассказывали ему, как ненавидели просыпаться и встречаться с кем-либо, как надеялись на то, что новый день не будет похож на предыдущий. Скай раньше мог им только посочувствовать, потому что поддержать у него бы не получилось ввиду совершенно иного опыта. Оказывался ли он у себя дома под звуки леса или же открывал глаза в апартаментах его папы в Алфее – абсолютно не имело значения. День всегда обещал быть самым волшебным, самым весёлым, лучшим. Скай знал, что первыми, кого он увидит, будут родные ему люди, люди, которых он ни за что ни на кого не променяет. Уже в постели он начинал придумывать игры, темы для разговоров, интересные места, а после в таком же настроении завтракал, наблюдая в окошко либо за бабочками и птицами, либо за оживающими студентами школы магии. В нём была постоянная уверенность в том, что этот день пройдёт замечательно, следующий обязательно наступит, как и следующий, и следующий, и следующий…              Когда ты уже и не знаешь, доживёшь ли сегодня до вечера, утро сначала превращается в адское испытание и тревожную подготовку к испытаниям дневным, а после и утро, и день, и вечер – всё срастается в один длинный отрезок времени, не имеющий ни конца, ни даже значения.              Увижу ли я сегодня кого-то близкого? Или я уже ничего не увижу, кроме пугающей бездонной пропасти?              Первое, что Скай слышит, это звук будильника. Это странно, потому что свой он отключил, когда начал регулярно просыпаться в четыре утра или не ложиться вовсе.              Ему не хочется, но воспоминания о прошедшей ночи беспощадно поглощают его разум. Первая мысль огромной вывеской мерцает под его веками:              Сол здесь.              Чувства при этом довольно смешанные и сумбурные, но через них пробивается одно наиболее чёткое: облегчение. Скай не знает, что именно приносит его. Наверное, всё: Сильва жив (и, как сказала Блум, в целости и без серьёзных повреждений), Алфея не остаётся без присмотра под зверствами Розалинд, тренировки специалистов, возможно, перестанут быть чем-то ужасающим и отталкивающим. Но, Скай даже не пытался отрицать, большее облегчение приносит сам факт присутствия Сола поблизости.              Кому-то точно знакомо то чувство, когда ты не можешь закрыть глаза из-за страха перед монстрами в шкафу, и тебя успокаивает просто возможность лечь в родительскую постель. Не нужно никаких слов, объятий, просто ощущение родного человека на другой части кровати – и тебя уже клонит в сон так, как никогда до этого. У Сола всегда была эта волшебная способность, хоть феей он и не был, внушать ему безопасность и давать гарантию на то, что ничего плохого не произойдёт. Скай обижался на него, но даже при этом обстоятельстве Сильва смог сделать его утро чуть лучше.              «Чуть» было обязательным уточнением, ведь полностью исправить его мироощущение не представлялось возможным. Он помнил, хоть и крошечными отрывками, вечер, и это говорило само за себя. Образы в голове – кровь, собственное отражение в разбитом зеркале и страх в глаза друзей. Мысли – спутанный комок вины и жажды искупления, но их конкретизировать получается намного проще, чем визуальные воспоминания. Скай помнит, о чём думал, и понимает, ведь всё ещё полностью уверен в собственной правоте, но в данный момент, пока он лежит с закрытыми глазами в это утро, ему хочется, чтобы кто-то был рядом. Вчерашний день отпечатывается на нём клеймом:              Страдай в одиночестве, ты всех отравляешь.              Но сейчас это клеймо хочется стереть, смыть губкой, прижечь, потому что Скай понимает, что один он погибнет. Жгучий укол вины вновь наказывает его за желание навредить своим состоянием окружающим, но он с титаническим усилием отбрасывает мысли об этом. Он знает, что он – яд, но ему так сильно хочется найти антидот для себя и для всех вокруг. Он знает, что одному плохо, что он не хочет быть один, что он не хочет умирать.              Во «всё будет хорошо» действительно трудно верить, но, господи, как же Скаю хочется!              Мальчик открывает глаза, мгновенно прищуриваясь, и окружающий мир и его объекты визуальной информацией поступают в его мозг. Как и ожидалось, он у себя в комнате и на своей постели, судя по знакомым очертаниям потолка. Следующее, что он воспринимает – ощущения. На левом предплечье чувствуется прикосновение руки, несильно сжимающее его конечность. Скай медленно, немного напрягаясь из-за еле заметной головной боли, поворачивается вправо (почему?). Неожиданно, но перед его лицом предстаёт вид двух ног в носках, достающих чуть ли не до подушки. Он бы возмутился, если бы его мыслительные процессы были на это способны.              Звук будильника становится невыносимым, увеличивая его головную боль, и Скай тянется на него с целью отключить. Он узнаёт телефон Стеллы и видит время: 07:40. За последние несколько недель это определённо рекорд.              Когда через минуту он окончательно просыпается, мальчик уже активнее осматривает обстановку вокруг. Рука на его предплечье принадлежит Стелле, которая всё ещё спит, хоть и с нахмуренным лицом. Он снова поворачивает голову и, следуя направлению ног, пытается узнать их владельца. Парень лежит вдоль него, чуть согнувшись параллельно спинке кровати и уткнувшись лицом в одеяло, но Скаю не составляет трудности распознать в нём лучшего друга.              Ещё одно наиболее чёткое чувство за прошедшую ночь – стыд.              Он даже не пытается остановить краску, разливающуюся по его щекам. Перед глазами вновь предстают заплаканное лицо Стеллы и растерянный Ривен, когда очередной удар вины приходится по тем же красным щекам. Ему хочется вернуться в прошлое и услышать, как они входят в комнату и стучатся к нему, не дать им войти и увидеть его в таком состоянии. Осознание того, что они спасли ему жизни, и благодарность за это силятся пробиться на первый план, но пока ему безмерно стыдно за то, через что он заставил пройти двух своих лучших друзей. Скай не знает, что бы он сам почувствовал, если бы застал одного из них, застывшим в луже крови с острым осколком в руках.              Мальчик поднимает руки перед собой и разглядывает бинты, покрывающие его руки полностью и сквозь которые уже просачивается кровь. Он опускает взгляд на свой корпус и распознаёт чистые футболку со штанами.              Переоделся ли он самостоятельно или ребята сами меняли его одежду? Скай не помнил.              Слышится шорох, и он смотрит на проснувшегося Ривена, поднимающего голову с простыней. Их взгляды встречаются.              – Стелла. – Не спуская со Ская глаз, парень кладёт ладонь на лодыжку феи света и громко произносит её имя.              Девушка рядом моментально, будто и не спала, поднимает голову и открывает глаза. Сначала она смотрит на Ривена, а потом, проследив за его взглядом, поворачивается к Скаю.              А что говорить? С чего начать? Об этом он начал думать только сейчас, причём придумать ничего не получалось. Ему сделать вид, будто всё нормально, или попросить прощения? Скаю невыносимо стыдно перед ними, но вместе с тем он никогда не думал, что окажется в такой ситуации.              – Я посмотрю?.. – Стелла тихо и неуверенно спрашивает его. Мальчик не совсем понимает, что она имеет в виду, поэтому легко кивает.              Девушка осторожно отодвигает край бинтов на его левой руке. У Ская нет желания отдёргиваться и сопротивляться, они уже и так всё видели. Он внимательно наблюдает за лицом Стеллы и эмоциями на нём, а после опускает взгляд на собственное тело.              Их взору открывается лишь небольшой кусок запястья, но и на нём нет живого места. Одно неверное движение, и он бы точно вскрыл себе вены. Но его пронесло, и поэтому он отделался лишь огромным количеством шрамов. Шрамов? За такой короткий промежуток времени у него должны были быть настоящие порезы, к тому же кровь отпечаталась на перевязке. Такой парадокс мог объясняться только единственным способом.              – Откуда вы взяли заживляющую мазь? – Смотря то на одного, то на вторую, озадаченно поинтересовался Скай.              – Позаимствовали в теплицах из запасов Харви. – Быстро ответил Ривен, не моргая.              При упомянутой фамилии сердце невольно сжалось, но потом он вновь убедил себя, что это к лучшему. Там им обоим будет легче.              – Ни стыда, ни совести. Воры. – Скай попытался неловко пошутить, но это не произвело даже мизерного расслабляющего эффекта.              – Ты ведь тоже её подворовывал, не пытайся отнекиваться. Иначе бы ты не смог скрывать это так долго. – В голосе друга слышится пассивная агрессия. С одной стороны, ему хочется защититься. Но с другой – Ривен имеет полное право злиться на него, ведь он ему лгал.              – Ривен, не надо… – Стелла прерывает их, предостерегающе смотря на брюнета.              – А что мне сказать? Как мне вообще на это всё реагировать теперь, когда я полночи оттирал ванную от крови?! – Ривен вспыхивает, как и всегда, бросаясь гневными восклицаниями, что могло бы легко обидеть случайного человека. Скай же знает друга достаточно хорошо, чтобы слышать в его словах страх и непонимание. Это не значит, что его слова не ранят совсем.              Девушка хмурит брови, буравя специалиста взглядом, хочет снова осадить его, но Ривен сам склоняет голову и говорит:              – Чёрт, извини… – Он зажмуривается на две секунды, а потом смотрит Скаю прямо в глаза. – Я не хотел так резко, просто… Ладно, давайте все на чистоту! Я понятия не имею, что делать. Мы сюда шли предотвратить всю эту ситуацию, но не успели. Как нам теперь это исправлять?              Последние слова он произносит почти шёпотом, обращаясь, скорее, к Стелле. Принцесса смотрит на парня в ответ, но молчит. Взгляд её меняется от предостерегающего к горько-тоскливому, она поджимает губы.              Скай не может представить себе, каково им двоим было ночью и каково им прямо сейчас. Как же они, должно быть, испугались! Он всё же решается что-то сказать и повторяет фразу, которую недавно произнёс в истерическом бреду:              – Мне жаль…              – Прекрати!              – Это вообще не твоя вина!              Кажется, он не успевает закончить слово, как оба его друга переключают всё внимание на него и меняются в лице. Они искренне в это верят, он видит это по их глазам, и от этого становится тошно. Они его жалеют.              – Хватит. – Голос немного дрожит, но Скай не заостряет на этом внимание. Он поднимается с подушки и садится, силясь выглядеть твёрдо и убедительно. Они должны его понять. – Я врал и всё скрывал от вас, заставлял бегать и волноваться. У вас так много своих проблем, так много тревог, но я всё свёл на себя…              – Ты себя-то слышишь, дурак? – Подвигаясь ближе к нему, Ривен спрашивает. В его глазах действительно непонимание, действительно желание переубедить. – Перестань плеваться виной, она не твоя. Мы теперь здесь, бежать уже некуда.              – Ривен прав. – Стелла кладёт руку ему на лопатку, мягко поглаживая, а ему и отодвигаться не хочется. – Нет нужды выяснять, кто и что не так сделал. Главное – ты теперь не один.              Скай не понимает, как и что чувствовать. Не может зацепиться за какой-то свой принцип, установку, запрещающую ему подпускать людей близко. Глаза друга тёплые, несвойственные его будничной натуре. Фея смотрит на него и приподнимает уголки губ, и эта её улыбка умоляет:              «Не отталкивай, прошу».              И он не отталкивает.              Он укладывает голову на коленях Стеллы, лицом повернувшись к Ривену. Глаза беспощадно начинает щипать, и Скай отчаянно борется с атакующими его слезами. Внутренний голос, как прошлой ночью, вновь просыпается и указывает на его слабость и трусость, неспособность справится самому и боль, которую он из раза в раз причиняет своим близким. Этому грёбанному голосу и не нужно вовсе ему ничего напоминать, он сам с этим прекрасно справляется. Вина больно сжимает его сердце, кричит встать с кровати и в очередной раз сбежать.              Стелла нежно проводит ладонью по его волосам, дотрагиваясь до кожи головы.              Неужели он этим причинит им боль? Может, было намного больнее, когда Скай лгал, бегал и скрывался? Они оба умоляли позволить помочь, а он отталкивал их и колко осаждал, но они ведь сами только что сказали, что хотят быть рядом. Он не хочет снова обижать их и топтать их дружбу.              А ещё Скай не хочет больше быть один.              – Как давно ты начал? – Ривен задаёт давно интересующий их вопрос.              – Я не помню.              – Скай.              – До побега. – Мальчик сдаётся, возвращаясь к своему решению открыться друзьям. Говорить это вслух странно, он никогда не задумывался, сколько его руки и ноги покрыты шрамами. Неужели он уже столько времени режет себя? Ему так не казалось.              –Твою ж мать… – Друг отворачивается к окну, скрывая глаза, но Скай и так может представить себе его лицо и взгляд. Сверху слышится тяжёлый выдох Стеллы, и волна вины снова оглушает его.              – Господи, простите, простите! Я не хотел скрывать, врать, всё вышло само собой! Я даже не помню, почему, не знаю, почему продолжаю! – Он резко садится, хочет встать с кровати, но его задерживают объятия.              Скай помнил, как обнимал Сэма вчера. Это было его первое за долгое время прикосновение к другому человеку, но оно не принесло ему заветного облегчения. Единственное, что он чувствовал – страх и отчаяние. Цеплялся за брата, как за последний спасательный круг, но этот его спасательный круг сам нуждался в спасении. Они прощались, и всё, чего хотел Скай – чтобы кто-нибудь подошёл и сказал ему, что всё наладится.              Объятие Стеллы стало теми самыми словами: «Всё будет хорошо, я обещаю.»              Ночью он был полностью поглощён ненавистью к себе, поглощён своими самыми жестокими демонами, и те слова не возымели нужного эффекта. Скаю лишь хотелось в них верить, он размышлял над ними, но их смысл не был для него неоспоримым фактом, лишь надеждой. Он метался от одного вывода к другому, пытался понять себя и свои принципы, но это стало невыносимо трудным занятием. Скай не мог решить: довериться им или нет, рассказать всё или нет.              Стелла своими руками вручила ответ на его дилемму. Обхватила его корпус, притянула к себе, и Скай наконец смог по-настоящему расслабиться.              Он скучал по прикосновениям: по несильным ударам в плечо, по мягким поглаживаниям по спине, по ощущению, когда тебе ерошат волосы. Он отпустил себя, полностью отдался долгожданному физическому контакту, устроив голову у Стеллы на плече. Скай чувствовал её поверхностное дыхание, слегка подёргивающиеся руки на его спине, едва слышное шмыганье носом. Его руки сами собой ответили на объятия и сильнее прижали.              – Ох уж эта сентиментальность, вы меня ею скоро доведёте!              Уголки губ по собственному желанию стремительно изобразили на его лице улыбку, когда с другой стороны на них с ворчанием навалился Ривен, широко распахивая руки и обхватывая ими их обоих. Стелла разразилась негромким влажным смехом, утыкаясь носом в спину Ская и сжимая в ладони ткань футболки Ривена.              Ему вдруг действительно стало легче.              Легче думать, легче анализировать, легче дышать. Объятие друзей не было гарантией защиты от всех бед, не было оборонным сооружением, способным огородить ото всех монстров, но оно было поддержкой. Обещанием быть рядом во что бы то не стало, обещанием выслушать и понять. Помощью. Ривен и Стелла смогли наконец достучаться до него.              Его друг начал раскачивать их из стороны в сторону, прижимать их ближе друг к другу и смеяться.              Смеяться, смеяться, смеяться.              Они заливались смехом, когда всё-таки упали на скомканные после бессонной ночи подушки, сминая их ещё сильнее. Их руки отчаянно не желали отпускать, расцеплять, отстраняться. Скай лежал в кровати, полностью отдавшийся объятиям Стеллы и дарящий ей то же самое в ответ, а с другой стороны ощущал вдохи и выдохи Ривена.              – Всё уже закончилось, тебе это понятно наконец? – Послышался приглушённый голос принцессы, и она чуть отодвинулась от него, теперь способная смотреть в его глаза. – Мы тебя больше не оставим. Не дадим тебе больше этого делать.              – Скай, мы настоятельно просим… – У его уха раздались слова Ривена, но они не были оглушающими или хлёсткими, совсем наоборот: они были утешающими и успокаивающими. – … Если вдруг что-то не так, звони нам. Тебе грустно, одиноко, хочется поговорить – звони. Это, если что, крайняя мера, потому что, как сказала Её Высочество, ты теперь один не останешься ни-ког-да.              Последнее слово специалист произнёс по слогам, долго протягивая каждый из них.              – Я обещаю попытаться. Честно.              – А ещё вы должны поговорить. – Стелла, настаивая, приподняла брови и чуть склонила голову вперёд. Они все знали, кто «вы» и почему должны поговорить. – Скай, просто встреться с ним ещё раз. Всё обязательно будет по-другому, вот увидишь.              Почему-то тревоги эта её реплика не принесла. Он не разозлился, не расстроился. Атмосфера объятий и их синхронизировавшееся друг с другом дыхание принесло то самое успокоение, о котором мальчик так давно мечтал. Страха из-за бардака в голове не было, его лишь хотелось прибрать.              – Нам нужно вставать на тренировку, Рив. – С обеих от него сторон разразились протесты и запреты, руки стали загораживать ему возможность встать. Скай знал, что устал за прошедшую ночь, чувствовал это на самом деле лучше всех, но это занятие он пропустить не мог. – Я ведь всё равно пойду. Я соскучился по его страсти к командованию.       

      

***

      

      – Нет, ты уверен? Скай, пойдём обратно в комнату, тебе можно сегодня никуда не ходить!              – Это тебе кто сказал? А ты, кстати, тоже должен быть на тренировке, так что у нас нет выбора.              – Ну подумаешь потом подежурим по ночам недельку-другую, в первый раз что ли? Если ты чувствуешь, что не готов, мы не пойдём. Да, мы считаем, что вам нужно обсудить всё в спокойной обстановке, но это же не обязательно прямо сегодня!              – Ривен. – Скай резко остановился посреди коридора и обернулся назад, оказываясь лицом к лицу со спешащим за ним другом. – Я столько времени думал, что с ним что-то случилось. Мне нужно увидеть его своими глазами. Я всё ещё злюсь, но мне нужно убедиться, что он в порядке.              Они сильно опаздывали.              Утру, вопреки всем его ожиданиям и долговременной ненависти к этой части дня, всё-таки удалось приободрить его и внушить надежду. Ночь была, откровенно говоря, паршивой, это Скай помнил до сих пор, хоть и большая её часть стремительно стиралась благодаря бушующей тогда истерике. Он был не в себе и теперь помнил только наиболее яркие отрывки, но этого хватало, чтобы наслаждаться наступившим новым днём. Потому что он мог и не наступить.              Скай пообещал быть с друзьями на связи, никогда не молчать о своих тёмных мыслях и просить помощи. Теперь, когда они все трое знали о проблемах друг друга, ему было легче. Действительно. Он бежал от этого, как от огня, но утренний разговор и их открытость между собой волшебным образом открыли ему глаза. Тревоги не исчезли, липкие ладони паники всё ещё держали его, но уже не так крепко. Казалось, он вернулся в прошлое, в тот короткий день перед пожаром, когда он был полон решимости и воодушевления. Скай теперь не был столь наивен, уже знал, что в любой момент всё может пойти не так, но желание хотя бы попытаться? Оно вернулось, и мальчик с распростёртыми объятиями впустил его в своё сердце.              – Какой же ты упёртый! Ладно! – Ривен наигранно возмущённо воскликнул, подхватывая его под локоть и потянув его в сторону тренировочного поля. Друг изображал раздражённость его упрямством, но Скай знал, что тот просто волнуется. Он не скажет этого вслух, но Ривен всё же был человеком заботливым, хоть и всеми силам это скрывал. – Побежали тогда быстрее, мы уже на полчаса опаздываем. Я, признаюсь, немного соскучился по Сильве, но опаздывать на его уроки не особо приятная вещь.              – Соскучился? Да ты меня удивляешь, друг! Со Стеллой теперь лучшие друзья, рад возвращению Сола… – Ская забавляла возможность немного поиздеваться над Ривеном и его откровенностью, он говорил звонко, сдерживая смех. – А давай, когда придём, ты его обнимешь?              – Да пошёл ты! Ты же знаешь, я никогда не ненавидел нашу принцессу, просто сейчас у нас появилась общая цель в виде одного белокурого парнишки. А насчёт Сильвы я особо никогда не скрывался. Можно сколько угодно говорить, что он слишком занудный, но если выбирать между ним и Андреасом с чокнутой бабкой, то выбор очевиден.              – Занудный? А ты знаешь, что традиция специалистов каждое начало учёбы устраивать вечеринку пошла от него?              Было приятно на время откинуть все обиды и просто вспоминать. Ему всегда нравилось рассказывать кому-то о Соле, о его настоящем характере. Нравилось потом наблюдать за тем, как люди намекают своему профессору о том самом новом факте и как моментально на лице мужчины расцветает понимание о том, кто рассказал всем. Скай затем получал нагоняй и бегал по пять кругов вокруг школы, но улыбка не покидала его лица ещё очень долго. Со стороны Сильва казался слишком холодным и строгим, первокурсники, как и Ривен когда-то, часто сочувствовали мальчику: тяжело было, наверное, расти с таким человеком.              Скаю не было тяжело, он был счастлив.              Он пребывал в какой-то расслабленной эйфории, за которую благодарил парня по его правую руку и принцессу Солярии, и спустя очень долгое время ему просто хотелось улыбаться. Они быстрым шагом миновали поворот за поворотом, смеялись над очередной шуткой, и Скай просто не мог перестать улыбаться. В голове проносилось воспоминание за воспоминанием, но он не боролся с ними, как прежде, он радовался каждому из них. Смеясь, он указывал Ривену на какую-то дверь, на какой-то куст за окном и делился кусочками своей жизни.              Картины его детства приносили Скаю приятную ностальгию, и в какой-то момент ему захотелось разрыдаться. Он прятал глаза за очередным приступом смеха, но правда была в том, что он был так сильно счастлив от того, что воспоминания перестали душить его. Перестали колоть его, перестали причинять боль. Скай уже так давно привык, что должен отгонять все всплывающие в голове моменты, что должен заставлять себя просыпаться от очередного сна, напоминающего о детстве.              Но сейчас он рассказывал Ривену очередную забавную историю, и ему не хотелось утопиться. Это было странно и в то же время невероятно.              Скай ждал их встречи. Уже в тот самый день их ссоры представлял, как Сол вернётся обратно, и они поговорят. Мальчик скучал по нему, так сильно скучал, что иногда думал, что может задохнуться от переполняемого желания увидеть Сильву. Сколько бы он не обижался, сколько бы не злился на него и на себя, жажда банального присутствия отца рядом эгоистично перевешивало всё остальное. Скай знал, что поступал, думал и чувствовал эгоистично, что он должен думать в первую очередь о том, как больно делает всем окружающим, но ничего поделать не мог. Он также прекрасно осознавал, что где-то в глубине его всё ещё отравляет обида на Сола, что он всё ещё не может простить, но опять же не мог ничего сделать с собой.              Скай мечтал видеть его каждое утро снова, хоть эта мечта и была самой противоречивой на свете.              – Чего-то вы как-то медленно идёте на тренировку. Вы не знаете, что наш старый добрый наставник снова в строю? – Марко оказался рядом с ними и тепло улыбнулся. Они даже не замедлили шаг, старший парень просто присоединился к их темпу, и они уже втроём шли по аллее.              – Мы-то в курсе, а ты вот откуда узнал? – Выглядывая из-за друга, с приподнятой бровью спрашивает Ривен у Марко.              – Ну я же тут давно уже не просто студент, я узнаю всё быстрее вас, мелкие. – Специалист быстро отвечает и, перетягиваясь через Ская, даёт Ривену подзатыльник.              – Допустим, но чего ты на тренировку собрался? Вы же не тренируетесь с нами по утрам. – Вопрос возник у него в голове в момент, когда он увидел Марко, и он его задаёт, не обращая внимания на возмущения друга рядом.              – Если бы вы не опаздывали, вы бы заметили, что не я один из батальона сегодня утром иду на поле. – Парень многозначительно посмотрел в его глаза. – Мы все уже устали от выходок Андреаса, и тренировка с Сильвой здорово приободрила.              Скай не думал, что возможно улыбаться ещё шире, но он побил рекорд.              Марко был из тех студентов, учёбу которого мальчик успел застать от начала и до конца. Когда он был совсем маленьким, он лишь наблюдал за специалистами, но никогда не имел возможности ни познакомиться, ни вместе потренироваться. Скай видел лишь безымянных мальчиков и девочек, наблюдал за их успехами, а потом уезжал домой, где и получал долгожданные уроки от директора специалистов. В десять лет Сол наконец позволил ему учиться искусству боя здесь, в Алфее. Ни в коем случае не с настоящими учениками, а только индивидуально, но на тренировочном поле Скай стал появляться намного чаще. Однажды он с космической скоростью переодевался после школы и спешил к Солу, где и познакомился с Марко, тогда ещё первокурсником.              Скай стал местной знаменитостью, директорским ребёнком, которого все обожали. Детей Харви юным специалистам удавалось видеть не часто, ведь те проводили всё свободное время либо в теплицах, либо где-то в здании, поэтому любимчиком и стал белобрысый, голубоглазый мальчишка. Марко выбился «наверх» уже на первом курсе, деля место лучшего бойца вместе с Нурой. Они оба много времени проводили на поле, даже после объявленного отдыха, где и начали наблюдать за уроками Ская. Мальчику, в свою очередь, тоже очень нравилось проводить время со старшими, получать от них какие-то знания.              Скай всегда воспринимал Марко, как некоего старшего брата, который всегда заступится и смешно пошутит. То же ощущение было и с Нурой, но о ней теперь они меньше говорили.              – Вообще, мы все как будто бы выдохнули. Такое облегчение, знаете? У Алфеи наконец-то появился хоть какой-то шанс на нормальное функционирование с возвращением Сильвы. Хорошо, что он снова с нами. – Выпускник по-дружески перекидывает руку через плечо Ская и щипает за ухо Ривена, который тут же отпрыгивает от них в сторону. Марко смеётся, но продолжает говорить, полностью успокоившись: – Так надоело изображать верного пса… Чувствую, что предаю их троих: и Сильву, и Даулинг, и Харви. Надеюсь, он сможет меня понять.              – Он сможет. – Моментально говорит Скай, поворачивая голову к специалисту. Глаза его становятся серьёзными, а тон твёрдым и не терпящим возражений. – Он тебя знает и всегда поймёт.              – Это да, конечно, но вот твоё опоздание он ещё до-о-олго не забудет – Ривен, потирая ухо, вредно вставляет свой комментарий.              – А я-то тут при чём? Я уже на обязательные тренировки отходил, теперь хожу, когда захочу. Это вам стоит готовиться к выговору, даже тебе. – Марко сжимает плечо Ская, намекая на его скорое наказание.              Его это мало волнует, на самом деле. Если будет какой-то выговор, то скорее всего в виде исправительных работ и всего в таком роде. Ривен был прав: дополнительное дежурство или что-то похожее. Ская это не тревожило, ведь если он будет занят, времени на размышления будет мало. Ему нужно было отвлекаться, не позволять ядовитым мыслям поглощать его и подталкивать к очередному срыву.              Они уже могли видеть собравшихся на поле, даже Розалинд присутствовала и что-то говорила, но Сола пока заметить было сложно. В груди сердце начинало биться чаще, а глаза судорожно перебирали каждого человека в толпе, силясь узнать знакомый силуэт. Марко и Ривен продолжали переговариваться и хихикать, но Скай полностью сфокусировался на специалистах впереди. Что было интересным, феи тоже стояли среди основной массы тренирующихся. Он бы заметил и Стеллу с девочками, но женские фигуры не притягивали его внимание, он искал лишь отца.              Скай начинал волноваться, но не так сильно, как представлял. Дыхание участилось, зрачки метались из стороны в сторону. Ему хотелось просто увидеть Сола, просто знать, что он тут и что он в порядке. Он злился на себя за то, что выгнал Сильву, до сих пор не мог понять, как так вышло, что Розалинд вернула его обратно, но в эту секунду все эти тревоги отошли на второй план.              Андреас тоже был здесь, молча стоял чуть поодаль от Розалинд и окидывал толпу студентов хмурым взглядом.              – Посмотрите-ка, правая рука директрисы не очень-то доволен своим напарником. – Словно из-под воды, донёсся голос Ривена, саркастичный и издевательский.              – А вот я недоволен тем, что они будут именно напарниками. Сильва вполне способен справиться и без предателя. – Марко говорит намного более зло, он и вправду не рад такому раскладу. Скай тоже не может себе представить совместную работу Сола и Андреаса, у них был кардинально разный взгляд на жизнь, в чём все убедились уже шестнадцать лет назад.              Честно, вид «кровного родителя» не будит в нём никаких эмоций. Абсолютный штиль и спокойствие, будто и не было никаких откровенных обидных разговоров и дурацких комментариев. Андреас не вызывает в нём ни всплеска любви, ни волны ненависти. Будто мужчина был ему чужим, незнакомым человеком, которого никогда не было в его жизни.              Это и была та самая правда, которую Скай отказывался принимать несколько месяцев подряд, собственными руками поворачивая нож в своём сердце: Андреас никогда не был и не смог бы стать его семьёй. Ни миллионы проведённых вместе часов, ни сотни разговоров и поделённых тайн не смогли бы сблизить их, потому что они были чужими. Скай не знал его, не понимал его мотивов и не хотел понимать.              – О! Наконец-то его нормально вид…              Сол появляется по другую сторону Розалинд, прожигаемый ненавидящим взглядом Андреаса. Его руки сложены за спиной, поза – непоколебимая скульптура воина, которая всю жизнь служила Скаю примером истинного бойца.              Встать посреди тропы не представляется возможным, но он бы встал и застыл бы на несколько минут, потому что мозг резко перестаёт функционировать. Парни в буквальном смысле тащат его вперёд, но он не слышит их. Звуки сливаются в один неприятный гул, который несколько секунд мучает его барабанные перепонки, а потом и вовсе пропадает. Скай будто попадает в вакуум, где нет ни воздуха, ни света, и взгляд фокусируется на одном единственном человеке. Его лица не видно, ведь вся тройка учителей стоит к ним спиной, тогда как толпа учеников уже давно их заметила. Мальчик узнаёт его в секунду, ведь спутать корпус человека, за движениями которого он наблюдал на тысячах тренировок, просто невозможно. Скай слышит биение собственного сердца, ему кажется, что оно подпрыгнуло куда-то в горло и лишило его способности дышать.              Он часто размышлял над словами, которые произнесёт Солу. Формулировал предложения, редактировал их, представлял сам разговор. Всегда первой фразой была: «Прости меня.» Скай не мог точно разобраться в собственной вине, понять, за что именно хочет попросить прощения. Наверное, за то, что он был таким неблагодарным ребёнком.              Мальчик не мог забыть обид на отца, но все они отходили на второй план, когда внутренний голос напоминал, что Скай виноват намного больше. Он и не отрицал, поэтому хотел начать долгожданный разговор именно с его жалкого «прости».              Они проходят дальше и почти достигают места сбора. Выходят на поле, но всё ещё видят лишь спины преподавателей. Студенты перешёптываются и наверняка обсуждают его бледное, как мел, лицо. Ему наплевать.              – Мы отложили всеобщее собрание на полчаса, но тем не менее не были избавлены от халатного отношения. Причина опоздания? – Розалинд привлекает его внимание, и он сталкивается со взглядом её безжизненных белых глаз. Она фея разума, конечно, она знала об их приближении уже давно. Скай чувствует, как рядом с ним напрягается Ривен и сжимает его локоть. Ему страшно, Скаю бы тоже было страшно, если бы его головой несколько раз манипулировали. Он инстинктивно прижимается к боку друга, и его взгляд перемещается на другого человека.              Мальчика всегда удивляло сходство их глаз. Оттенки были так похожи, что ему иногда казалось, что он смотрит на своё отражение. Когда понимание того, что они не связаны кровью, полностью было принято его разумом, их глаза стали чем-то не вписывающимся в общую картину, чем-то неправильным. Маленький Скай не мог понять, как Сол мог быть так похож на него, если они не родные?              На деле это были три секунды, но с его стороны он целую вечность смотрел в голубые глаза, переливы и рисунок которых он знал до мелочей. Должно быть, вид у него был странный, но его это мало волновало.              Из головы пропали все подготовленные слова и извинения, и единственное, чего Скай хотел – это смотреть, смотреть и смотреть. Ему казалось, он помнил лицо Сола во всех подробностях, но стоило увидеть его вживую, и он понял, что не помнил ничего. Эта морщинка давно появилась? Скай смотрел, смотрел и смотрел, старался вспомнить все черты родного образа и молчал. Он видел, как отец поджал губы и несколько раз моргнул, возвращая себе серьёзное выражение лица.              – Это моя вина, я их задержал. Мне нужна была помощь в складах, а они проходили мимо. Прошу прощения, больше такого не повторится. – Марко, сохраняя твёрдость и непоколебимость голоса, отвечает на вопрос директрисы. Скай с трудом отводит взгляд от Сильвы и смотрит на уверенного в себе выпускника, не испугавшегося агрессивного нажима Розалинд. Марко сосредоточен на женщине, он не видит благодарного взгляда Ривена и слегка затуманенного взгляда Ская. Мальчик восхищён специалистом, хоть и показать этого сейчас попросту не имеет сил.              – К остальным. – Хлёстко произнесла Розалинд и повернулась обратно к студентам, отмахиваясь от новоприбывших, как от мух.              Они быстрым шагом направляются к толпе подростков, продолжая слушать речь директрисы. Скай пытается вернуть своё дыхание в норму, смотрит под ноги и делает глубокие вздохи. За время своей нестабильности у него выработался рефлекс: моргать миллион раз в минуту, тем самым сдерживая слёзы. Он не знал, почему это оказалось необходимым прямо сейчас: ему хотелось плакать от радости или от несправедливости.              Ская остановили в задних рядах. Ривен оставался вплотную к нему, а чуть поодаль от них оказалась Кэт, посылающая ему ободряющую улыбку. Он знал, что был бы полным лицемером, если бы позволил себе ответно поднять уголки губ, поэтому снова опустил голову и уставился на кроссовки. Рука друга утешающе переместилась на его спину, заземляя, и это действительно принесло немного спокойствия. Немного.              – … Повторюсь ещё раз: у специалистов два тренера, полностью равные в своих обязанностях и правах. Такой порядок необходим в сложившихся условиях военной подготовки. Специалисты должны как можно больше повысить уровень своих навыков, так как их сила – основное оружие против кровавых ведьм. Тренируемся. – Розалинд закончила говорить и тут же отправилась в сторону школы, перед этим прошептав что-то Андреасу.              У Ская кололо ладони из-за желания пожать руку, обнять, да просто коснуться. Он всегда был тактильным, обожал всех трогать и позволять трогать себя. За последнее время прикосновения превратились в роскошь, которую он не мог себе позволить и которой сам активно избегал, но сегодняшнее утро напомнило ему о своей потребности. Скай смотрел, как Марко пожимает руку слегка нервному Солу, избегающему смотреть в сторону мальчика. Ему не было обидно, он понимал, что им не положено и даже запрещено проявлять какие-либо знаки внимания и привязанности на людях, но ему так сильно хотелось просто удостовериться, что Сол здесь.              – Кивни ей. – В очередной раз Ривен вытаскивает его из-под толщи ледяной воды, и Скай оборачивается к другу, непонимающе сводя брови к переносице. Парень несильно нажал на его лопатки и головой указал влево. – Она волнуется из-за твоего мертвецкого лица, помаши ей уже.              Он смотрит в указанном направлении, и в его поле зрения оказывается обеспокоенное лицо Стеллы, следующей за потоком фей. Рядом с ней с такой же тревогой застыла Терра, вопрошающе расширив глаза. Из-за быстроты действия заметить его было практически невозможно, но Скай ловит на себе взгляд Блум, в ту же секунду резко отвернувшуюся и вскинувшую копну ярких волос.              Кивнув и изобразив жалкое подобие улыбки, он заверяет их всех в своём благополучии.              – На турник, оба. Пять минут. – Андреас прошёл мимо них, даже не взглянув, и пошёл к тому самому турнику. Скаю хотелось ударить себя за рассеянность, за несобранность, он даже не заметил подходящего к ним мужчину.              Они с Ривеном плетутся за Андреасом, который громко раздаёт указания всем окружающим. Резюмируя всю ту малость, что они успели услышать, вся масса специалистов делилась на так называемые секции, которые в разные дни занимались под руководством одного из двух тренеров. Видимо, жизнь была к ним сегодня не слишком благосклонна, и они были вынуждены подчиняться Андреасу.              Скай делает судорожные вдохи и выдохи, стараясь наконец успокоить свои расшатанные нервы, но получается кошмарно плохо. Ему знакомо это состояние, он уже справлялся с накатывающими эмоциями, но в одиночестве, а не в глубине толпы специалистов, где так много звуков, голосов и этого ненавистного шёпота. Он натягивает рукава водолазки ниже, ему кажется, что тонкая ткань не скрывает бинтов и пугающих шрамов под ними. Скай может поклясться, что чувствует на себе пристальный взгляд кого-то сзади.              Пять минут на турнике даже для самых выносливых солдат к концу превращались в адские муки. Какие бы сильные руки у тебя не были, так долго провисеть, не двигаясь и постоянно удерживая собственный вес, было, очень мягко говоря, трудно.              Скай нервно теребит концы рукавов, боится, что во время «упражнения» всем откроется вид на его перевязку или, что намного хуже, они увидят пострадавшую кожу. Это не просто позорная ситуация, о которой поговорят несколько дней и забудут, это могло принести ему серьёзные проблемы: нельзя допустить того, чтобы высшее общество, типа вчерашних гостей, узнало о психически нестабильном студенте. Розалинд не будет его спасать или утешать, она посадит его в своё восточное крыло и никогда больше никому не покажет.              Он ловит на себе взгляд Ривена и активнее старается успокоится. Ему не хочется волновать друга, не хочется отвлекать его своей нестабильной психикой.              – Живо, я сказал! – Громкий, злой голос заставляет их обоих вздрогнуть и отвернуться друг от друга.              Скай делает глубокий вдох и хватается за перекладину, скрещивая ноги навесу.              Мимо них из стороны в сторону пробегают специалисты, спешащие выполнить все указания тренеров. Студенты переносят луки, мечи, маты, возвращаются обратно и переговариваются с друзьями. Школа вокруг них кипит, но они вынуждены крепко удерживать себя на турнике под строгим надзором Андреаса.              Скай замечает приближающегося к ним Марко, который сразу же обращается к их «надзирателю»:              – Я же говорил: они опоздали из-за меня.              – Ступай дальше. Это не твоё дело. – Андреас не отрывает взгляда от какой-то известной только ему точки вдалеке, но голос наполняет сталью.              – Ладно, тогда я тоже понесу наказание… – Парень собирается подойти к турнику с другой стороны от Ская, но его останавливают на полушаге.              – Не смей! – Мужчина властно восклицает, своим тоном не предполагая возражений. Теперь он смотрит прямо на Марко, и глаза его пылают яростью. – Не вмешивайся. Иди, куда шёл, и впредь не смей мне перечить.              Специалист кивает, будто сам себе, и посылает Скаю и Ривену извиняющийся взгляд. Он уходит в сторону рингов, а они так и остаются на том же месте.              Он был благодарен Марко за попытку. Правда, его самоотверженность и упорство вызывали уважение, но не всегда он добивался успеха. Лучше пусть уходит. Лучше пусть отойдёт подальше, пока ему не причинили вреда по их вине.              Знакомый голос разносится по всему полю постоянно. Советы, указания, поощрения и порицания – Скай слышит заученные наизусть фразы, которые он упорно старался исключать из своих тренировок. Видимо, Солу сегодня попались первокурсники, которые прозанимались с Андреасом большую часть года и теперь нуждались в настоящих наставлениях. Сильва звучал участливо, но в то же время отстранённо, много исправлял, но никогда не переходил на личности.              По подсчётам Ская проходит около двух минут, и он аккуратно переставляет руки в другое положение, давая себе крошечную передышку. Он хорошо подготовлен, способен выстоять все пять минут, но боль в пальцах и кистях уже начинает нарастать.              Андреас иногда отворачивается, следит за делами «своих» студентов, и в это время они с Ривеном сканируют друг друга взглядами и заверяют в своём благополучии.              Руки начинает едва заметно потряхивать, хотя сам мальчик ощущает это, как землетрясение. Пальцы колет и обжигает каким-то невидимым пламенем, с каждой секундой становящимся всё жарче и жарче. Кисти ломает, но Скай со свойственным ему упрямством сжимает зубы и покрепче обхватывает перекладину, внушая себе самому, что осталась всего минута.              Он уже не уверен в себе, не знает, дотянет ли до конца. Снова мир вокруг него превращается в вакуум без звуков и пространства. Он зажмуривает глаза, уговаривая себе держаться изо всех сил, не дать Андреасу повода для очередных издевательств. Время наказания ещё не вышло, но оставалось совсем немн…              Пальцы сами собой разжимаются, и Скай с облегчённым выдохом падает на колени.              В чём причина – неизвестно: плохая ночь, плохие несколько месяцев. Думать над этим не получается, все присутствующие на поле звуки взрываются в его ушах, и он не может услышать ничего конкретного. Учащённое дыхание не может прекратиться, сердце мечтает выпрыгнуть из груди.              – Кажется, кто-то сократил своё наказание. Нехорошо, сынок. – Насмешливые слова всё же прорываются сквозь разрывающий слух белый шум, и Скай распознаёт голос Андреаса.              Глаза наконец открываются, в ту же секунду силясь спрятаться от вездесущих лучей Солнца. Ривен застыл рядом с ним, восстанавливая дыхание и разминая кисти. Андреас со скрещенными на груди руками возвышается над Скаем, напуская на лицо издевательскую гримасу.              Он знает, что за этим последует наказание хуже и труднее. Знает и спокойно принимает, ничего поделать с этим не имея сил. Скай поднимает голову и смотрит прямо в усмехающиеся глаза Андреаса, уже открывающего рот.              – Андреас. – В их так называемый «маленький мир» врывается ещё один человек. Мальчику не нужно оборачиваться, чтобы узнать говорящего, но он делает это тем не менее. Сол остановился чуть подальше от турников, сосредоточившись лишь на «напарнике» и ни на ком другом. Скай сосредотачивается только на нём.              – Да, Сол? – С другой стороны доносится ответ, сочащийся ядовитой ненавистью и презрением. Голос полон показной насмешки и лёгкости, будто это совершенно обыденная ситуация.              – Мне нужен план тренировок первокурсников. Или хотя бы подробный рассказ о них. – Сильва говорит коротко и холодно. Никаких эмоций, он смотрит в упор.              Скай знает, что не нужен ему никакой план, его отец ни за что не станет выстраивать тренировки по чужой указке.              – О, конечно! Никаких проблем, сейчас во всё тебя посвящу. – Андреас продолжает играть роль, хотя и делает это намеренно плохо. Скай не смотрит на мужчину, но ему и без этого становится тошно от показухи. – На канаты.              Через несколько секунд до него дошло, что последние слова были адресованы ему и Ривену, но мальчик оставался на траве. Не мог отвести взгляда, ведь это было бы некрасиво: на него смотрели в ответ.              

***

      

      Скаю, конечно, всегда было интересно изучать что-то новое и учиться, но если выбирать между теорией и практикой, то он выбрал бы практику. Жаль, что его никто не спрашивал по этому поводу, и он уже битый час корпел над очередной книгой про Кровавых ведьм.              В Алфее теперь ни один урок не проходил без упоминаний о новой опасности и врагах. Точнее: весь их учебный процесс был направлен на подготовку к противостоянию ведьмам. Если с приходом Розалинд всё стало строже и дисциплинированнее, то с открытием новой опасности школа превратилась в армию. Они не учились, они готовились к войне, и эта атмосфера угнетала. Больше всего, конечно, легло на плечи специалистов: тренировки проходили с утра до поздней ночи без перерыва, теоретические уроки сократились до изучения сил Кровавых ведьм и их истории. Скребки подвергали всех фей огромному риску, поэтому вся ответственность была перенесена именно на студентов без магии.              Библиотека была пуста. Много месяцев она была закрыта, запрещена для посещения, но теперь директриса позволила пользоваться архивом вновь, но с одним нюансом: здесь были книги только про Кровавых ведьм. Эти книги занимали лишь малую часть всей библиотеки, но даже при таком раскладе всех удивляло их огромное количество.              Скай сидел за одним из столов и боролся с закрывающимися глазами. Он пытался сосредоточиться на освещаемой лампой странице, но буквы то и дело расплывались. Приходилось перечитывать предложения по пять раз, ведь смысл постоянно ускользал от мальчика. Он ненавидел такое состояние, ненавидел это жуткое чувство отсутствия всех сил. С собственным организмом бороться было тяжело, но тест должен был состояться завтра, и готовиться было необходимо прямо сейчас.              Вопреки всем установкам Скай не смог сконцентрироваться на чтении, и его мысли вновь переместились в другое место.              Розалинд не давала передышек ни студентам, ни преподавателям. Шёл лишь второй день «нового режима», но Скаю казалось, что прошёл минимум год. После вчерашней утренней тренировки он видел Сола только издалека, мельком. Андреас гонял их с локации на локацию, инцидент с турником быстро вылетел у него из головы ввиду банального отсутствия времени. Вечером они с Ривеном сразу же уснули, не обмолвившись друг с другом и словом, а уже сегодня утром прошёл первый настоящий урок о ведьмах. Чем ещё Ская восхищало действующее расписание, так это логичностью: сразу после первой лекции был объявлен тест, и специалисты отправились на тренировку до десяти вечера. Когда нужно готовиться к этому тесту? Точно! В двенадцать часов, не чувствуя всего своего тела.              Поговорить не удавалось уже второй день. Постоянно что-то мешало, что-то отвлекало и не давало даже пересечься лицом к лицу.              Скай скучал.              Когда Сильва находился за сотни километров, было тяжело. Мальчик не знал, как он, через что он прошёл, что собирается делать дальше. Он не мог заставить себя навестить Сола, просто не мог справиться с собственной обидой, за что, конечно, себя корил. Скай злился и на отца, и на себя, но искренне ждал момента, когда Сол вернётся в Алфею, и нагнетающее чувство постоянной тревоги наконец покинет его.              Сильва вернулся, но лучше не стало.              Сначала присутствие мужчины поблизости действительно успокоило Ская, вернуло каплю уверенности в себе и в завтрашнем дне, но весь этот покой сошёл на нет, когда оказалось, что Сол и не с ним вовсе. Было примерно известно, где можно было найти тренера, но Розалинд не оставила им и возможности поговорить. Два дня длились целую вечность, и Скай лишь хотел, чтобы за эту вечность он смог сказать отцу обычное «привет».              С друзьями тоже встречаться не получалось. Ривен, хоть и был рядом сутки напролёт, всегда тоже был занят и загружен, как и Стелла, которая теперь постоянно проводила время за практикой магии. Но волноваться и беспокоится за состояние Ская у них не было необходимости: времени на думать про что-то, кроме подготовки, не оставалось, и поддаваться эмоциям тоже. Например, сейчас он в одиночестве сидел в пустой библиотеке, уже перевалило за двенадцать, но единственное, о чём он д…              Перевалило за двенадцать.              «Комендантский час!»              Скай вскакивает со скамейки и начинает быстро собирать вещи в рюкзак. Желание уснуть прямо лицом на открытой книге пропадает, как и желание остаться вне своей комнаты после отбоя. Он не совсем уверен в том, что его выгонят из школы, но точно уверен в наказании за нарушение дисциплины, поэтому он бездумно убирает все свои принадлежности в сумку, думая лишь о том, как покинет эту чёртову библиотеку.              Он осторожно выглядывает из щели между массивными дверями и, убедившись в отсутствии охранников, начинает свой путь. Страх удаётся взять под контроль, Скай может взять себя в руки в критической ситуации. И если он всё же едва заметно оттягивает рукава рубашки ниже, пряча израненные запястья, об этом никому не нужно знать.              В коридорах кое-где горят светильники, давая возможность людям Розалинд внимательно следить за происходящим. Скаю пока довелось встретиться с охранниками издалека, не попавшись, что заметно расслабляет его. Он спешит, стараясь не издавать слишком много звуков, и в голове орёт на себя за невнимательность.              Прямо за углом раздаются шаги.              Ская был к этому готов, он быстро прячется в неосвещённой нише слева от него и всем телом вжимается в каменную стену. Зажимает рот ладонью, стремясь избавиться от слишком шумного дыхания, и провожает охранника взглядом, пока тот не скрывается в темноте другого коридора. Скай выжидает ещё около минуты и вновь отправляется в сторону своей комнаты.              Такие стычки происходят ещё пару раз, но мальчик успешно выходит из них незамеченным: то ли эти охранники не особо хотят заниматься своей работой, то ли Скай знает эту школу, как свои пять пальцев.              Он уже подходит к знакомому тупику, и облегчённый выдох вырывается у него из груди. Он почти на месте, никем не пойманный, и может со спокойной душой ложиться спать. Скай поворачивает за угол, и его сердце на секунду падает куда-то вниз.              – Тебе повезло, что это я.              Мальчик зажмуривается и пальцами давит на уставшие глаза, пытаясь снова восстановить за момент сбившееся дыхание. Он успел действительно испугаться, в тусклом свете он едва ли мог различить человека, сидящего на скамейке у стены. Скай делает глубокий вдох и убирает руки с лица.              Сол сидит, положив локти на колени и обхватив голову ладонями. Взгляд голубых глаз, которые мальчик теперь с лёгкостью может разглядеть даже со своего положения, устремлён прямо на него.              –Что ты тут делаешь? – Скай говорит тихо, не решаясь повышать голос и привлекать внимание. Это играет ему на руку, потому что он не уверен, что сможет говорить громко и не сорваться неожиданно на шёпот, не справившись с чувствами.              – Сижу. – Невозмутимо отвечает Сильва.              Вопреки всему Скай усмехается глупости момента и реплики. Он собирает всё своё самообладание и капли силы и смотрит на отца взглядом «я серьёзно».              – Жду тебя. – Мужчина не продолжает сопротивляться и быстро называет причину присутствия.              – Откуда ты знал, что я не внутри? – Он указывает рукой на дверь их с Ривеном комнаты, но взгляда от Сола не отводит.              – Я всегда знаю, где ты.              – Следишь за мной? – Абсолютно спокойно, без претензии, интересуется Скай. Он бы не злился на Сильву за это, даже если злился на другое.              – Присматриваю. – Он откидывается на скамью и скрещивает руки на груди.              Скай ступает вперёд, снимая рюкзак с плеч. Усаживается на скамейке, что стоит прямо напротив Сола, и, устраивая рюкзак у себя под ногами, устало опирается на спинку.              – Ну… тогда говори, зачем именно ты пришёл. – Мальчик действительно был измотан, и видимо эта измождённость и притупила волнение. Он представляет, что всё, как всегда. Сильва просто пришёл к нему после долгого дня, и они просто общаются. Ничего плохого не случалось.              – Я ни за чем не приходил, Скай. – Сол продолжает говорить спокойным, ничего не требующим тоном. – Просто удостоверяюсь, что с тобой всё в порядке.              – Это я должен удостоверяться, что с тобой всё в порядке. – Он смотрит в ответ, медленно моргая, борясь с усталостью. Видимо успокаивающий эффект Сола снова начал работать на него, когда они так близко. Скаю хочется уснуть в его объятиях, но он не может. Не может справиться с обидой и ненавистью к себе, поэтому позволяет себе лишь вопросы. – Куда ты пропал после нашего разговора?              – Прятался, как и всегда. Пока Розалинд не добилась помилования.              – Может, какие-нибудь первокурсники и поверят в эти сказки, но не я. – Скай качает головой, показывая своё несогласие. Его слова растягиваются, говорит он медленно. – Они все вместе посадили тебя за решётку, и я ни за что не куплюсь на то, что Хейл вдруг поменяла своё мнение о тебе.              – Хорошо, можешь мне не верить. – Не моргнув и глазом, отвечает Сол. – Но знай, что я тебе не лгу. Не в этот раз.              Саркастичный комментарий о доверии хочет сорваться с его губ, но Скай сдерживается. Снова это чувство противоречивости: ему кажется, что Сильва действительно говорит правду, но его история многолетней выдумки и собственное упрямство мальчика не дают ему смириться с неожиданным потеплением Розалинд к своему бывшему ученику. Что-то будто не сходится, не даёт ему покоя, но пока Скай отпускает отца с этим заявлением.              Он хочет сказать «прости», хочет повторять это слово миллион раз и внутри себя бороться с горькой обидой. Может, он и сможет простить Сола, но он также должен дать понять, что ему жаль.              – Я не хотел выгонять тебя тогда. Мне… – Скай пытается договорить, закончить предложение, но не получается. В горле встаёт ком, и он не может этого сказать, как бы сильно себя не заставлял и как бы сильно не злился на себя. Он по привычке теребит ткань рукава, не в силах успокоить нервы.              – Я знаю. – Сильва отвечает на его реплику, не нуждаясь в её завершении. Он видел мальчика насквозь, и не услышать панические нотки в его голосе просто не мог. Мужчина опускает задумчивый взгляд на беспокойные пальцы, в волнении оттягивающие рукав всё ниже и ниже, и Скай резко, слишком резко отдёргивает руку. Сол на это действие никак внешне не реагирует, лишь снова смотрит в глаза. – Я на тебя не злюсь и никогда не собирался. Ты не виноват, и я на тебя не обижен.              – Ты вроде сказал, что ты не лжёшь – По-детски возражает Скай. Ему не хочется вспоминать детали их последнего разговора, но выражение лица Сола он вряд ли сможет забыть. – Я помню, что я сказал.              – И это ничего не меняет. Ты можешь говорить мне любые гадости, даже самые ужасные вещи, но единственным, на кого я буду злиться, это на себя самого. – Его голос не дрожит, не плещется через край эмоциями, но Скай никуда не может спрятаться от искренности, искрящейся яркими звёздами в глазах Сильвы.              Слова обескураживают его, ставят в тупик. Он не привык слышать такое, не привык слушать в свой адрес откровения от Сола. У мужчины всегда были проблемы с выражением чувств словесно (о чём никогда не забывала напоминать тётя Фара), поэтому Скай учился видеть всё в поступках и маленьких деталях. Ему не нужно было днями напролёт слушать, как Сильва любит его, чтобы замечать эту любовь в каждом действии, но теперь, столкнувшись с неприкрытой нежностью в словах, мальчику хотелось, чтобы Сол говорил так чаще. Тогда, в том дымкой покрытом вечере, отец тоже открылся ему, тоже выплеснул наружу всю правду, но тот вечер был изувечен яростью, обидой и болью.              Сейчас Ская укрыло одеялом покоя, хоть и омрачённого усталостью и нервозностью перед завтрашним днём. Находиться рядом с Солом всё ещё было волнительно, но волнение это было приятным.              – И что дальше? – Тихо спрашивает мальчик, приковав взгляд к своим кроссовкам. Он прикусывает внутреннюю сторону щеки, а потом измождённо вздыхает. – Что мы будем делать со всем… этим?              Когда Скай подымает голову, Сильва всё ещё смотрит на него. Он неопределённо пожимает плечами и невозмутимо отвечает:              – То, что ты решишь.              Странное тягучее чувство поднимается из глубины его нутра, и Скай прикрывает глаза и сползает ниже по скамейке, затылком упираясь в твёрдую заднюю перекладину.              Его подростковое «я» хочет выплеснуть то самое непонятное чувство в виде агрессии: огрызнуться, грубо пошутить и всё в таком духе, но усталость, тяжёлым грузом опустившаяся на его плечи, заставляет распознать своё отношение к фразе Сола будто с объективной стороны.              Скаю не обидно, не больно, его слова отца не раздражают. Он, наверное, даже понимает их смысл, посыл. Знает, что в них не заложено ничего плохого или издевательского, лишь абсолютная честность, но Скай всё равно хочет, чтобы Сол ответил по-другому.              «А что бы ты решил, пап? Как по-твоему мы можем всё решить?»              – Я устал. – Вопреки своим мыслям, он шепчет с закрытыми глазами. Он надеется, что не звучит разочарованно или раздражённо, ведь это было бы несправедливо. Его прихоти – только его прихоти, и Сильва говорит то, что считает правильным. Даже сам Скай считает его слова логичными, но ему нужно поспать с этими выводами хотя бы ночь. – Завтра тест, а у меня каша в голове.              – Даже если не сдашь, она устроит этих зачётов ещё штук пятьсот, не переживай слишком сильно. – Будто расслабившись после смены темы на менее откровенную, Сол подбадривает его. Глаза всё ещё закрыты, лица мужчины не видно. – Завтра вы со мной.              Скай титанически открывает налившиеся свинцом веки и, переждав мелькающие вспышки света, смотрит на отца:              – Серьёзно? – Радость выразить более экспрессивно не хватает сил, но удивление в голове всё-таки легко различимо.              – Нет, шучу над тобой сонным. – Со смешинками в голубых глазах говорит Сильва. Он действительно теперь выглядел выдохнувшим, облегчённым, и в сердце Ская разливается счастье от того, что они хоть и немного, но поговорили.              Внутри он всё ещё раздираем сомнениями и не девшейся никуда обидой, но надежда, успокаивающим воздухом наполняющая его лёгкие, обещает, что попытается всё исправить. Он ей верит, хоть и боится обжечься снова.              Скай с тихим ворчанием «не надо шутить, я уже ничего не понимаю» поднимается со скамейки и берёт рюкзак за верхнюю петлю, бросая беглый взгляд на оставшегося сидеть Сола:              – Спокойной ночи.              Он уже отвернулся, еле передвигает ноги, но сзади слышит в ответ мягкое:              – Спи спокойно.              Скай входит в комнату и запирает за собой. Он прислоняется спиной к холодной деревянной двери и тяжело выдыхает, медленно опуская веки.              

***

      

      Ветер был не оглушающим, а приятно обволакивающим. Солнце сегодня снова вышло из-за облаков и освещало всё тренировочное поле, лаская своими лучами каждого, кто попадал под них. Это утро было многообещающим, хоть и через несколько часов должен был состояться первый тест про Кровавых ведьм.              Скай решил, что слова Сола действительно имели смысл, поэтому расслабился и позволил себе по-настоящему насладиться тренировкой, чего он не делал уже долгое время.              – Чувствуете, какие все воодушевлённые? Давно мы так радостно не занимались. – Перед ними выскочила Кэт и продолжила бежать спиной вперёд, лукаво улыбаясь. – Аж дышать легче стало! Хорошо!              – Это точно. – Сбоку послышался такой же счастливый голос, принадлежащий одному из третьекурсников. – Каждый раз буду сочувствовать тем, кто будет оказываться в группе Андреаса. Даже себе буду сочувствовать.              – Да, ребята, что ж с нами стало? – Рядом бегущий Ривен включился в разговор. – Никогда бы не подумал, что мы все будем так радоваться тренировке с Сильвой.              Со всех сторон послышался хохот, сопровождаемый громкими согласиями и подначиванием. Правда, давно специалисты не пребывали в таком настроении, даже до всей этой ситуации с Розалинд. Они не любили философствовать, но знаменитая фраза оказалась как никогда применима к ним:              Начинаем ценить, когда теряем.              Скаю нравилось находиться в глубине этой счастливой толпы, нравилось ощущать общность. А ещё ему было приятно, что Сола так тепло приняли обратно. Нельзя было бросаться с объятиями, да он бы и не принял их, но все пытались максимально явно показать без слов «добро пожаловать домой».              – Я вроде сказал тридцать минут бега, а не галдежа. – Из центра поля раздался громкий, с напускной суровостью приказ, и Скай улыбнулся вопреки всем запрещающим это делать причинам.              Со стороны подростков послышались счастливые «да, сэр», «извините, сэр», «молчим!» и другие едва различимые из-за звонкого голоса реплики.              – У тебя всё нормально? – Негромко, чтобы не нарушать указание директора, спросил Ривена, чуть наклоняясь к Скаю. – Я имею в виду… У нас же совсем нет времени поговорить или ещё что-то, и мы постоянно в один…              – Я чувствую себя лучше. – И это не было ложью. Скай выговорил это и не почувствовал укола совести за враньё, ведь он сказал правду, настоящую. Он посмотрел другу в глаза и со всей своей искренностью добавил: – Не знаю, когда мне будет хорошо, но сейчас и этого достаточно. Спасибо.              – Не за что. – Моментально ответил Ривен, на несколько секунд удерживая их зрительный контакт, а после поворачиваясь обратно вперёд. Было очевидно, что чаще всего говорить так открыто для него было настоящим испытанием, поэтому Скай ценил эти усилия, как самую дорогую награду. – Как у… у вас дела?              Не было никакой надобности интересоваться, у кого «у вас», всё было понятно и без объяснений.              В поле зрения попал знакомый силуэт: Сол стоял посреди тренировочного поля и разговаривал с Марко, который был очень рад видеть своего наставника. Они оба время от времени бросали взгляды на них, толпу бегающих студентов, и следили за поддержанием дисциплины. Сильва хоть и тепло улыбался выпускнику, но Скай распознавал любые его детали: мужчина никогда не позволял себе расслабиться и постоянно был будто в боевой готовности.              – Мы говорили вчера вечером, когда я бежал из библиотеки после отбоя. – Не отрывая взгляда от Сола, проговорил мальчик.              – Так это реально ты дверью хлопнул посреди ночи! – Возмущённо прошипел Ривен, буквально прожигая Ская гневным взглядом. – Ты совсем с катушек слетел?! Тебя могли поймать, и там уже не сработало бы наше «подежурю ночку-другую»!              – Рив, я и без тебя знаю, что поступил по-идиотски. Просто нужно было подготовиться, а другой возможности бы больше не представилось. – Оправдался Скай, оборачиваясь к другу. – И, если я вчера не засиделся бы в библиотеке, может, Сол бы не пришёл.              – Это ты так свою тупость аргументируешь? Ладно, в этот раз допустим. – Кривя губы, проговорил Ривен, возвращая своё внимание на тропинку перед ними. – Так что? Как прошёл разговор?              – Спокойно, не как в прошлый раз. – Почему-то шутка сама вырвалась наружу, и уголки его губ непроизвольно поползли вверх. Скай знал, что просто нервничал и пытался всю свою тревогу разбавить смехом, но злая тишина в ответ поубавила его «веселье». – Ладно, извини, глупо. На самом деле всё было хорошо, но недолго. Я спросил, где он был, не получил конкретного ответа. Пытался нормально попросить прощения, но вышло жалко, хотя он и сказал, что не злится.              – А ты злишься? – Ривен задал логичный вопрос, и Скай знал, что тот его задаст. Он не хотел на него отвечать. – В смысле, конечно, как тут не злиться, но… Не знаю, как спросить… Ты злишься и не хочешь его прощать или ты злишься, но открыт к разговору?              Если бы он сам знал чёткий ответ!              Запутанность собственных желаний и мыслей уже давно преследовала и злила его, заставляя яростно сжимать кулаки. Он не мог прийти к одному решению, потому что в один момент что-то меняло его отношение к проблеме. Всё было слишком трудным и, одновременно с этим, слишком простым, и это выводило Ская из себя. Он знал, что всё зависит от него самого, но всё равно не мог прийти к чему-то одному.              Конечно, в большинстве эта «туманность» распространялась именно на вопрос, заданный Ривеном. Скай так давно смирился с тем, что не может на него ответить даже самому себе, что думал, вопрос не выбьет его из колеи, но увы. Как только друг озвучил вопрос, знакомая тревога начала мерзкой змеёй подыматься по его груди, стремясь задушить.              Он сглотнул и попытался быть честным:              – Я не знаю. – Обречённый шёпот сорвался с его губ.              – Скай. – Требовательно произнёс Ривен. Потом, видимо удивившись назидательности своего тона, продолжил мягче: – Я понимаю, что чертовски сложно распутывать клубок собственных мыслей, но тебе это необходимо, слышишь? Прости, если давлю, но я хочу помочь.              – Как? Как ты можешь мне здесь помочь, если я сам себя не понимаю? – Беспомощно проговорил мальчик, смотря исключительно на свои кроссовки.              – Расскажи, что ты чувствуешь. – Друг сказал так, будто это было самой очевидной вещью на свете. Когда Скай удивлённо поднял на него взгляд, он усмехнулся и поспешил объяснить: – Да, это не то, что ты обычно слышишь от меня, но эта штука работает. По собственному опыту сужу: когда, например, тебе выскажу всё дерьмо, становится легче в нём разобраться.              Ответа не последовало.              Если думать логически, мысль Ривена была правильной: нет ничего более действенного при сомнениях, чем высказать их вслух. Скай сам всегда говорил об этом, сам всегда просил не молчать, а разговаривать.              Теперь же он задумался и промолчал. Прямо сейчас вести откровенные беседы было бы большой глупостью, поэтому у него оставалось время на раздумья. Нужно собраться с мыслями, набраться смелости и решиться наконец, но пока Скай бежал вместе с другом по уходящей в сад тропе. Первокурсникам пришлось продолжить тренировку на виду у преподавателя, петляя вокруг открытого поля: новичкам пока не было оказано доверия покидать, хоть и на время, круг внимания Сильвы.              Ему нравилось заниматься здесь: повсюду благоухающая зелень, по разным углам разбросаны небольшие фонтаны, и даже можно было встретить бабочек. Обстановка поднимала настроение и успокаивала, как бы тревожно ему не было. Ривен понял, что развивать серьёзную тему не было смысла, потому завёл разговор «ни о чём»: о предстоящем тесте, о необходимости отнести сегодня вещи в прачечную, о снова открытых конюшнях на территории Алфеи.              – Стоять.              Скай с помощью всей своей выдержки смог не закатить глаза, но хотелось это сделать слишком сильно. Уже действительно надоевший командный тон ударил по его барабанным перепонкам, и ему, как и остальным специалистам, пришлось остановиться. Он устало повернул голову к говорящему.              – Не совсем понимаю, что вы тут делаете во время тренировки. – Складывая руки на груди и самодовольно ухмыляясь, протянул Андреас, окидывая взглядом студентов и останавливаясь на Скае.              Но мальчик решил не отвечать, а только равнодушно смотреть в глаза мужчины.              – Бегаем, сэр. В рамках тренировки. – Из глубины толпы ответил какой-то третьекурсник, питавший к последователю Розалинд особую симпатию, никому особо непонятную.              – «Бегаете»… Интересно, профессор Сильва готовит вас не к войне, а к марафону? – Улыбнувшись собственной шутке, он скривил лицо ещё более высокомерное.              Что ж, он сам был виноват в последовавшей реакции.              – Главное, чтобы ваши тренировки были самыми действенными, профессор Андреас. – Ощетинился Скай, разозлённый даже не человеком, говорящим с ними, а превосходством, от него исходящим. Биологический родитель давно отошёл на второй план в списке его проблем, но Скай никогда и ни с кем не мог терпеть лицемерия и властности, которые, по счастливой случайности, были неотъемлемыми чертами Андреаса.              – Директор. – Громко произнёс мужчина, в голосе которого промелькнули гневные нотки. Удивительно, что он при всей своей вспыльчивости смог удержаться от более злостного ответа. Андреас не отводил взгляда от Ская, стараясь осадить и принизить. – Я в этой грёбанной школе директор специалистов, и обращаться к себе требую именно таким образом.              – Во время текущей тренировки мой директор – Сол Сильва, а вы меня задерживает от исполнения его указаний. – Упрямился мальчик. Он делал это не из-за обиды, не из-за жажды внимания, а чисто из-за собственной натуры: Андреас должен перестать вести себя, как пуп Земли, и «подвинуться», потому что теперь, к счастью, он не единственный наставник. Скай почувствовал хватку сзади своей кофты: Ривен предостерегал его.              – Слишком много спеси в одном мальчишке, не кажется? Ты думаешь, у тебя есть какие-то привилегии здесь? – Глаза его медленно начинали темнеть из-за гнева, уже кипевшего в нём.              Обстановка стала походить на момент из драматического фильма, а напряжение охватывать всех присутствующих. Скай знал, что устраивал сцену, что мог просто промолчать и позволить Андреасу оставаться на своём воображаемом пьедестале, но остался бы он тогда собой?              – Мне кажется, так думаю не я. – Абсолютно спокойно произнёс он, ни на секунду не отводя взгляда. Рядом послышался вздох друга, явно напуганного дерзким поведением непутёвого соседа.              Мужчина напротив жёстко сомкнул челюсти, чуть ли не вибрируя от унижения, которое Скай нанёс ему прямо перед половиной старшекурсников. Это, конечно, не было его изначальной целью, но, если это действительно встряхнёт Андреаса, то пусть будет так.              Ответ бы последовал через секунду, не содержа в себе ни капли цензуры, но его оборвали уже с другого конца тропы:              – Причина отдыха? – Коротко спросил Сол, не обращаясь ни к кому конкретному.              Студенты вокруг заметно расслабились, успокоенные неожиданным появлением их тренера и их спасением от гнева Андреаса.              – Никакого отдыха, мы беседуем с профессором. Он интересуется нашим распорядком, верно? – Скай никак не мог унять вышедшею из берегов язвительность, которая охватывала его время от времени из-за обострённого чувства справедливости: он уже вышел из себя, и, пока он всё ещё смотрел на Андреаса, успокаиваться не собирался.              – Скай, чёрт бы тебя побрал… – Шипя, рявкнул Ривен ему на ухо, дёргая за уже замученный им же рукав спортивной кофты.              Слабый ветер коснулся части его оголённой руки, и Скай понял, что его запястье было на виду.              За секунду паника вытеснила его раздражённость и жажду поставить родственника на место, заставляя его нервно сглотнуть и, отведя взгляд, опустить ткань ниже. Аккуратно осмотревшись по сторонам, Скай не заметил ни одного обратившего на него внимание специалиста и облегчённо расслабил напрягшиеся плечи.              До того, как встретился с глазами Сола.              Всё это происходило лишь несколько мгновений, но сейчас ему казалось, что Сильва целую вечность пронизывает его внимательным ледяным взглядом. Мужчина не был ни возмущённым, ни агрессивным, он был совершенно спокойным.              «Может, он просто смотрит на меня из-за выходки с Андреасом? Может, не заметил? Пожалуйста, только бы не заметил!»              Сол оглядел мальчика снизу-вверх, на какой-то момент снова установив с ним зрительный контакт, подаривший Скаю как чувство комфорта, так и тревоги.              – Возвращаемся на поле, живо. – Наставник отчеканил, поворачиваясь к напряжённой толпе подростков, с завидной скоростью заторопившихся исполнять приказ. Интересно, что Андреас не воспротивился этому: он продолжал молчать.              Скай, в отличие от других, не двигался и не переставал смотреть на отца, пытаясь по лицу мужчины понять, что именно тот заметил. Тщетно: Сильва оставался жёстким и далёким, никак не отреагировавшим ни на комментарии в сторону Андреаса, ни на ситуацию с рукавом.              – Будешь продолжать учить их, как правильно бегать и прыгать? Мило. – Наконец подал голос его воскресший-слэш-блудный отец, вернув себе невозмутимый и насмешливый тон.              Это уже просто нельзя было терпеть, он переходил все границы. Что вообще он сам делал в качестве тренировок? Смотрел, как дети калечат друг друга на ринге? Грёбанный сумасшедший. Сол не отпустит Андреаса с таким заявлением, просто не позволит.              – Я сказал всем идти на поле. – Вопреки ожидаемой реплике, с нажимом произнёс Сильва, обращаясь к оставшимся на месте двум студентам: к нему и Ривену.              Скай непонимающе нахмурился, переводя взгляд на отца, так спокойно пропустившего мимо ушей слова предателя. Мальчик повёл себя слишком открыто, но просто не смог сдержать наплыв потерянности.              «Почему ты ничего не ответил ему?! Он слишком много на себя берёт, поставь его на место!»              – Ты долго будешь стоять, как баран?! Побежали уже отсюда! – Ривен пробормотал ему, толкая по направлению тропы.              

***

      

      Можно его ночную беготню по коридорам школы уже назвать привычкой? Потому что, если спросить его самого, это событие начинало входить в его ежедневное расписание.              Скай не планировал задерживаться у девочек так долго. Правда, он просто хотел насладиться комфортной атмосферой апартаментов Винкс и провести время с подругой и кузиной. Они нуждались в его поддержке, он – в их, вечер прошёл в уютной и успокаивающей обстановке.              До того, как в комнату Стеллы и Флоры ворвалась Блум и громко объявила об отбое.              До конца Скай так и не понял, что именно подтолкнуло его к скорейшему возвращению в своё общежитие: наступивший раньше комендантский час или фея огня, при виде его застывшая в дверях. Он склонялся ко второму, потому что, если бы его больше волновало первое, мальчик без проблем бы остался ночевать у них в гостиной, но Скай без промедления попрощался со всеми, крепко сжал ладонь соскучившейся по нему Терры и выскочил в коридор.              Встречаться взглядами с Блум было, мягко говоря, тяжело. Между ними не взорвались вспышки искр, лишь горькое разочарование пронеслось сквозь их тела. Скай чувствовал вину, которую уже привык постоянно в себе находить. Он знал, что сделал ей больно, что разбил сердце, но его решение оставалось неизменным: нужно держаться от неё подальше. Так было лучше для всех и, в первую очередь, для неё самой. Если он останется рядом с феей, отравит её своими ядовитыми мыслями, несправедливыми и неправильными.              Скай уже минут пятнадцать кружил в поворотах Алфеи, то прячась, то обходя охранников. Он был жутко уставшим после трудного дня на тренировках и на уроках, его глаза буквально слипались каждый раз, когда он прислонялся к очередной каменной стене. Почему он не обратил внимания на время раньше? Дело ведь было не только в неожиданном сокращении свободного времени, но и в невнимательности Ская: он планировал посидеть с феями около часа, а после спокойно лечь спать в собственной постели.              «Если отец снова на меня наткнётся в коридорах, меня до комнаты будут провожать под конвоем.»              И он в это искренне верил, ведь они встречались по ночам в школе уже несколько раз, и лицо Сола становилось всё более и более суровым: ему абсолютно не нравилась неосторожность Ская в столь опасные времена. Если говорить о самом мальчике, его реакция наставника нисколько не пугала.              Единственные возможности видеть друг друга наедине без постоянного контроля Розалинд – это те самые «послеотбойные» встречи. За всю неделю с половиной после возвращения Сола они могли говорить лишь в полумраке школьных коридоров, и то только несколько минут и о самых банальных вещах: оба были вымотанными после дневных занятий и едва могли связать по три слова. Их времени хватало лишь на проверку друг друга и пожелания удачи.              Скай игнорировал возможное открытие тайны его вечно длинных рукавов, а отец тоже об этом ни разу не говорил. Так он и игнорировал слона в комнате.              К тому же, другой слон перестал донимать их обоих, что было небольшой, но победой: Андреас никоим образом не упоминал о случившейся стычке и Ская тоже перестал терроризировать. В смысле, конечно, не мог он полностью сменить характер и перестать действовать всем на нервы своим высокомерием, но конкретно мальчика он прекратил трогать. Тренировки с ним больше не были смесью публичного унижения и постоянных придирок, но так и остались неприятным времяпрепровождением.              Два дня назад Андреаса и вовсе сослали на какое-то задание, для выполнения которого нужно было уехать из Алфеи. Что ж, это не многих расстроило, но Ская насторожило. Он точно не волновался об этом предателе и конкретно о его благополучии, но вся эта скрытность с его миссией, полное отсутствие какой-либо конкретики мальчика напугали. Они живут в реальное военное время, объявлена полная армейская дисциплина, но директора специалистов, хоть большинство его таковым и не признавало, вдруг посылают делать что-то за пределы окрестностей, когда из школы уже больше недели назад пропала студентка.              Сам Скай заметил это далеко не сразу. Они с Беатрикс недолюбливали друг друга и обходили стороной за несколько комнат, поэтому её отсутствие было незаметным. Ривен тоже перестал с ней как-либо контактировать, как и говорить о ней, так они и игнорировали проблему.              Потом Скай начал подмечать детали её пропажи: Беатрикс больше не ходила за Розалинд хвостом, перестала стоять рядом с Андреасом на тренировках. Он был занят своими проблемами, но иногда воспоминания о том вечере после банкета мелькали перед его глазами, и он вспоминал о фее воздуха.              Он не знал, как именно начать разговор и можно ли его начинать вообще, но Стелла была единственным человеком, у которого Скай мог поинтересоваться о Беатрикс. Природа их отношений была ему мало понятна, но об их связи он в курсе был, поэтому всё же спросил. Принцесса выглядела печальной, когда говорила об отсутствии своей «подруги» где бы то не было в школе, и мальчик быстро сменил тему.              Прижавшись к холодной стене всем телом, он задерживает дыхание и вслушивается в тяжёлые шаги охранников. Звук ходьбы затихает, но Скай знает, что стража никуда не уходила. Он чувствует чужое присутствие за углом, за который ему теперь был закрыт проход. Нужно разворачиваться и искать другой путь в комнату.              Атмосфера одиночества и мрака начинает на него давить. Он уже так долго идёт в общежитие, что ему хочется лечь прямо здесь, на лавочке в очередном небольшом дворике. Тишина угнетает, и Скаю хочется по прибытии лечь другу под бок и завести разговор «ни о чём». Он знал, что так и будет: наедине с собой ему перестало быть комфортно, и теперь постоянно было необходимо чужое присутствие.              Ничего поделать нельзя было, Скай должен был пробираться через склады в мужское общежитие, чтобы не попасться. Должен был быстро перебегать от укрытия к укрытию, оставаясь незамеченным.              Мальчик припадает к тёмному закоулку и осторожно выглядывает в открытое пространство. Хмурит брови, потому что картина перед глазами странная.              – Я на это не подписывался. – Гневно произносит Сол, сохраняя громкость голоса нейтральной. Его лицо хорошо видно Скаю, заметны острый взгляд и поджатые челюсти.              Его собеседницу можно узнать лишь по силуэту и голосу.              – Подписывался, как раз на это и подписывался. – Спокойно говорит Розалинд, не меняясь в позе.              – Мы договаривались, что я буду работать здесь и своим присутствием убеждать детей в твоей «адекватности»… – Его отец удержался от изображения кавычек в воздухе. – … Но твоей шавкой я быть не соглашался.              «Что за бред они обсуждают?!»              Скай теперь полностью скрылся и не видит происходящего, только слышит. Даже при таком раскладе, он ничего не понимает.              То есть то помилование всё же было неспроста?              – Перестань драматизировать, Сол. Верно, ты снова учитель, и студенты стали относиться ко мне с меньшей настороженностью, когда ты вернулся под моё руководство, но теперь мне нужно большее.              – Тебе нужно слишком много! Я не поддерживаю тебя, твои прогнившие цели, и быть рядом с тобой я не собираюсь. Я вернулся в Алфею, а не в твою грёбанную армию. – Он старается говорить авторитетно и холодно, но Скай улавливает не свойственные ему всплески ярости и отчаяния.              Сильва действительно ненавидел Хейл, как и Бен. Она предала их, годами водила за нос и заставила окунуть руки в чужую кровь.              – Будь честен, ты вернулся не ради Алфеи. – Легко, с нотками насмешки проговаривает Розалинд.              Скай искренне пытается проследить логику их реплик, но получается из рук вон плохо. Он делает вывод, что подобный разговор уже был, а сейчас они лишь обсуждают какие-то детали. Но зачем? Если они о чём-то договаривались, что Скай всё ещё не может уложить в голове, зачем они говорят об этом вновь?              И это «вернулся не ради Алфеи», к чему оно?              – Будь ты здесь ради школы, отправился бы на поиски Фары без промедлений, но ты остался.              «Фары»?! Она жива, действительно жива и где-то прячется? В таком случае, Сол ни за что не остался бы с бывшей командующей.              – Ты не оставила мне выбора.              – Если бы ты был уверен, что Фара может вернуть Алфею себе, ты бы всё равно бросился за ней, так? – Розалинд выдержала паузу, дожидаясь ответа, но, так его и не получив, продолжила: – То есть ты не думаешь, что твоя драгоценная Даулинг способна бороться со мной.              – Дело не в этом, хватит устраивать цирк. Я не верю ни одному твоему слову, не верю, что ты могла оставить её в живых, не верю, что способна убить её, но всё равно дело не в этом.              – Ладно, хорошо, беги. – Ская удивляет беспечность слов директрисы. – Ищи её по всему лесу, а я подожду какое-то время. Я дождусь вас, не делая того, чего ты так боишься.              Он слышит тихие шаги: Розалинд подошла ближе к его отцу.              – Но ты не побежишь.              «Тётя Фара жива или нет?!»              – Так что не лги себе, Сол: ты здесь не ради спасения Алфеи. Иначе бы ушёл и устроил бы вместе с моей ученицей бунт. – Довольная собой, она даже не меняла тон голоса. – Ты будешь делать то, что я прикажу, потому что на это ты и подписывался.              – Потому что ты думаешь, твой верный пёс не вернётся? – С холодной суровостью спросил Сильва.              – Может, вернётся, может, не вернётся. В этом уже нет разницы. Андреас либо погибнет вместе со своей воспитанницей, либо станет твоим помощником. Он больше не помогает мне своим руководством.              Скай резко закрыл рот ладонью, сдерживая удивлённое «что?!» Что всё это значило? Розалинд теперь хочет в свою «команду» его отца? Но тот и не сопротивляется, лишь пытается протестовать. И Андреас! То есть он вместе с Беатрикс на грани смерти?              – Ты так сильно полагаешься на мой авторитет? Они подростки, но не слепые, и даже я не смогу сгладить твою жестокость. – Он помолчал, но потом всё же задал вопрос, мучивший и Ская: – А если я не сдержу их?              Хейл усмехнулась:              – Я, кажется, уже это говорила тебе: дети – опасное дополнение, Сол. Условие остаётся тем же: не справишься – бедный Скай будет платить за твою ошибку.              

***

      

      Приятный отблеск солнечных лучей падал на страницу старой книги, покрытую следами времени. Сумерки охватили окружающий их мир, и они, впервые за неделю, могли позволить себе насладиться наступающим вечером. Усталость сражалась с ними, но желание провести вместе время, не прячась по углам, было больше.              – Всё ещё не хочешь об этом поговорить?.. – Решился вновь поднять тему Скай.              Несколько дней назад они уже говорили об этом, уже почувствовали неловкость заданного вопроса и ответа на него, но некоторые новые обстоятельства подтолкнули мальчика поинтересоваться вновь.              – О чём поговорить? – Стелла произнесла, не отрываясь от своего чтения, но через секунду уже смотрела в его глаза.              – О Беатрикс. – Слегка надавливая, ответил он.              Если то, что он услышал от Розалинд, было правдой, Скай не знал, как себя вести. Ему не хотелось забирать у подруги надежду, ведь та, как и все остальные, до сих пор думала, что фея воздуха отлучилась из школы по делам, а не из-за чего-то плохого. Он не был до конца уверен и не мог полагаться на вырванную из контекста фразу, которую услышал, находясь в шоке от услышанного до этого. Но и лгать ему тоже не хотелось: Стелла заслуживала знать, потому что она была с Беатрикс… близка?              Скаю хочется узнать значение этого «близка», хочется узнать реальные чувства принцессы к этой довольно странной личности. Ему хочется на время сосредоточиться на этой части подслушанного разговора, а не на той, которая тяжёлым камнем опустилась на его грудь.              – Стелл. – Увидев, что на вопрос подруга отвечать не собирается, он решил подначить её сам. – Ты же знаешь, что можешь делиться со мной всем? Мы буквально связаны кровью, если что. Только моей, правда…              – Это вообще не смешно, дурак. – Серьёзно, даже немного обиженно остановила его девушка, намекая на прекращения такого рода шуток.              Почему они оба запрещали ему смеяться над этой темой? Да, это точно было нездорово, даже ненормально в какой-то степени, но ему так было легче, ясно?              – Для меня смешно. – Парадируя её, заявил Скай, но потом, поняв сигнал насупившихся бровей феи света, решил закончить «парад защитной реакции». – Ладно, больше не буду. Тогда вернёмся к теме: я же знаю, что вы с ней часто вместе отдыхали…              – Почему ты интересуешься о ней именно сейчас? – Довольно громко воскликнула она, защищающе вскидывая руки.              «Чтобы узнать, как больно тебе потом может быть.»              – Во-первых, я некоторое время вообще ничем не интересовался, кроме собственной больной головы… – Заметив виноватый вид Стеллы, которая поняла смысл заданного ею вопроса, поспешил пресечь все её попытки извиниться: – Перестань, я не обижаюсь, я сам виноват. А во-вторых, я вижу, как ты скучаешь по ней.              Её пальцы, в несвойственной ей манере, нервно шуршали старой потрёпанной бумагой книги на столе, пока сама девушка неловко отвернула голову, подставляя лицо под спокойно-оранжевые лучи заходящего солнца. Принцесса выглядела как богиня небесного светила, глаза которой переливались разными оттенками голубого и отливали золотом.              – Я не скучаю… – Буркнула себе под нос фея, открывая свои истинные чувства смущённостью тона. Когда Скай, сообщая ей о своей осведомлённости, аккуратно коснулся другой её руки, она всё же проговорила: – Хорошо, я сдаюсь. Мне её не хватает.              Она поворачивает голову и смотрит прямо на него. Не давая мальчику даже открыть рта, девушка начинает быстро говорить:              – Ты хочешь знать, почему я не делюсь с тобой моими отношениями с Беатрикс? Почему я вообще ни с кем о ней не делюсь? Потому что я знаю, что вы начнёте меня отговаривать, начнёте запрещать мне с ней общаться. Скай, давным-давно, когда мы ещё нашли сошедшего с ума Девина, ты уже вёл себя максимально скептично. И я понимаю! Понимаю, что к ней невозможно не относиться скептично, и поэтому я её ни с кем и не обсуждаю.              – Вау! Даже так! – Из-за большого стеллажа выворачивает Ривен и с приподнятыми от удивления бровями усаживается рядом со Скаем на скрипучую скамью. Протянув руку за спину и ища что-то в кармане своего рюкзака, он продолжает комментировать слова опешившей от неожиданности Стеллы: – Мне вот, например, очень интересно послушать про ваши отношения!              – Только не надо делать такое лицо! – Девушка высокомерно скривила лицо, но Скай достаточно хорошо её знал, чтобы сквозь эту маску разглядеть неловкость и даже вину. – Я думала, ты не из тех, кто будет спорить из-за бывших.              – Знаешь, дело скорее в бесчувственности этой бывшей, чем в её статусе. – Легко парировал Ривен, бросая взгляд назад и всё ещё пытаясь что-то отыскать.              – То есть ты меня тоже бесчувственной считаешь, да? – Невозмутимо спросила Стелла, хотя глаза её сверкали едва заметной обидой. – Меня ведь такой все считают: сумасшедшей и бессердечной. Нам с Беатрикс тогда по пути, верно?              Скай чувствовал напряжение физически, и оно начинало спирать его дыхание. Он видел ранимость и одной, и второго. Видел, что оба пытаются и защититься, и защитить другого, но делают это в своей манере.                     – Не неси чушь, куда вам по пути?..              – Значит, так ты за нас решил? Ты типа знаток психологии Алфе…              – Хватит!              Скай громко перебил девушку, заведомо зная, что привлекает внимание других студентов. Библиотека была довольно большой, но теперь, когда значительная часть книг отсутствовала, необходимость расходиться по всему помещению отпадала. Специалисты и феи сидели на соседних столах, иногда мешая друг другу болтовнёй.              Переждав полминуты и поблагодарив высшие сила за пустующие рядом места, Скай встретился взглядами с одной феей воды и продолжил тише:              – Вы, вроде, научились контактировать друг с другом без слов с двойным дном, так? Может, хватит издеваться друг над другом? – Его тон нельзя было назвать твёрдым, потому что он буквально просил насупившихся друзей перестать ругаться.              – Ладно, извини. – Коротко, без саркастичных комментариев, а значит, искренне буркнул специалист. Он прекратил копаться в своём рюкзаке и теперь держал в руках бумажный пакет, наполненный чем-то неизвестным. – Будешь?              Пошуршав бумагой, парень вынул яркое зелёное яблоко, блеснувшее в лучах солнца, и протянул его Стелле. В глаза он её не смотрел, что заставило Ская умилиться сменившейся за секунду ситуации.              Несколько секунд посверлив фрукт упрямым взглядом, лицо её расслабилось. Девушка поджала губы, бросила взгляд на Ривена и молча приняла «подарок».              – Спасибо. Ты склад ограбил? – Взяв в ладонь яблоко и уже его откусив, поинтересовался Скай. С мягкой улыбкой, поднявшей уголки его губ, он бороться не смог.              – Предпочту источник ресурса оставить в тайне. – Загадочно и лукаво ухмыляясь, протянул друг.              – Миссис Дорис одарила? – Звонким голосом спросила Стелла, уже зная ответ.              Под возмущённый «тц» Скай и принцесса приглушённо засмеялись. Немногие об этом знали – скорее всего, только они втроём – и могли использовать в качестве локальной шутки: миссис Дорис, работнице столовой, по неизвестным причинам очень импонировал Ривен. Часто она предлагала парню порцию побольше и получше, умилялась его хмурому лицу, а иногда, как сейчас, женщина могла предлагать какие-нибудь вкусности.              Если говорить коротко, они дружили с местной звездой.              – Так, хорошо! – Ривен жутко смущался этой своей привилегии, поэтому сейчас поспешил привлечь внимание к другому: – Давайте проясним по поводу Беатрикс.              Звук смеха постепенно стих. Скай отвёл взгляд к окну. Ему не нравилось скрывать от друзей тот подслушанный разговор, особенно учитывая их общую заинтересованность в нём. Ни Розалинд, ни его отец ещё не заявляли официально о «смене ролей», что довольно сильно волновало Ская. Спросить у него всё равно не получалось, поэтому приходилось мучать себя догадками. Нет, он никого не избегал, совершенно точно нет. Он просто размышлял и не хотел путаться в присутствии Сола, но он его не избегал!              О Беатрикс и Андреасе тоже новостей никаких не было, и вот это уже пугало Ская. В настоящий момент он молча вслушивался, как Ривен подбирает слова:              – Мне нужно, чтобы ты поняла несколько вещей, принцесса. Во-первых, мне не больно и не обидно вне зависимости от контекста ваших отношений. Во-вторых, я не осуждаю, просто не имею на это права. Я могу сколько угодно говорить, что она предала меня, но тебя я осуждать не буду. И в-третьих… В-третьих, я просто беспокоюсь.              На последних фразах его голос стал тихим и неуверенным, осторожным. Он не знал, как ему выразить свои чувства в словах, просто не понимал, что именно говорить и как. Эта проблема была знакома Стелле, она тоже вечно жила в сомнениях и размышлениях над правильной речью. Девушка уже была тронута искренностью Ривена, ей было важно это услышать, но ей хотелось открыть друга, узнать его отношение к ситуации глубже:              – Беспокоишься..? – Негромко спросила она.              – Я не хочу… Не хочу, чтобы она поступила с тобой так же, как и со мной. – Он поднял голову и теперь смотрел прямо в глаза Стеллы. – Я знаю, что ты не слепая и далеко не глупая, но она… Она может быть коварной.              – Я знаю. – Фея вздохнула и решила сделать смелый шаг: протянула руку и накрыла её ладонь Ривена. Это было для них в новинку, непонятно и странно, но ей почему-то хотелось сделать это. – Но мы друг друга понимаем. Как будто можем делиться любыми вещами, даже самыми постыдными, и понимать. Мы… Мне кажется, мы с ней очень похожи: пытаемся выглядеть устрашающе, но внутри у нас полный хаос…              Скаю долго не хочется верить в это, но в правду не верить трудно. Нельзя было отрицать схожесть Стеллы и Беатрикс, хоть он и пытался. Старался найти какие-то различия в них, очернить фею воздуха и обелить подругу, но в действительности он лишь пытался заставить себя не беспокоиться о пропавшей девушке. Если в его голове она будет коварной и жестокой злодейкой, а не такой же, как и Стелла, истерзанной жизненными обстоятельствами маленькой девочкой, будет легче думать о её текущем состоянии.              Теперь мальчик почти уверен, что Андреас отправился за ней. Отбросил указания Розалинд, её планы и цели и отправился на поиски дочери. В момент, когда эта мысль пришла в его голову, она уколола его неприятным раствором обиды и сожаления. Совсем немного и совсем недолго Скай думал над тем, что он сам не стоил и капли беспокойства Андреаса, тогда как Беатрикс заслужила его сердце полностью.              А через секунду эта боль прошла. Испарилась, как будто её и не было никогда. На её месте образовалась искренняя радость за фею воздуха, имевшую на своей стороне любящего отца, и окончательно укоренилось понимание, что у него тоже такой всегда был.              Скай не понимал, за что на них всех огромным метеоритом ударилась Розалинд Хейл. Не понимал, как такой человек может существовать и как такое чудовищное зло может расти так долго. Насколько жестокой нужно быть, чтобы пытать невинных подростков?              – Рив… – Вдруг вырвалось из него, и он поднял взгляд на двух друзей. Они, скорее всего, продолжали разговор, а он неожиданно их перебил. – Извините… Я просто хотел узнать, всё ли в норме сейчас. Конечно, ты теперь в постоянных тренировках вместе со мной, но всё же… Розалинд больше тебя не… Не трогала?              Вопрос вышел скомканным и рваным. Скай не хотел причинить другу боль, напомнить о кошмарах и пытках, но пришло время спросить об это напрямую.              – Слушай, у меня всё круто. Я вообще уже ничего не помню, просто какие-то тусклые вспышки, больше ничего. – Несильно Ривен сжал его плечо, а затем отпустил, глазами пытаясь передать своё состояние.              – Ты можешь поделиться, если хочешь. – Выпрямилась Стелла и мягко предложила помощь. – Мы же тут, вроде как, все состоим в клубе «Униженные и изуродованные».              – Если будет нужно, я всё равно не смогу удержаться, но это я должен постоянно спрашивать у вас обоих, как у вас идут дела. Я надеюсь, что не хуже. – Парень сосредоточил внимание на глазах принцессы, тоже предлагая ей свою бесконечную поддержку. Он сказал завуалированно, не произнося ничего конкретного: фея ненавидела обсуждать свои «кандалы». Они хотели ей помочь, но подвергать стрессу – нет. – К тому же, не тебе говорить про «изуродованных», королева красоты.              Скай снова тепло улыбнулся общению друзей. Он был неимоверно счастлив смотреть на то, как они открыты друг к другу, как стремятся поддержать и порадовать. Сок яблока стал ещё слаще, пока он молча кусал фрукт.              – Ты тихий сегодня. – Послышался обеспокоенный голос Стеллы, мгновение назад смеющейся над комплиментом Ривена. – Что-то сильно тебя тревожит?              Вопрос застал его врасплох. И своей неожиданностью, и своим смыслом: Скай постоянно тревожился. Он жил в постоянном напряжении и беспокойстве за близких ему людей, его мысли всегда были наполнены страхом и ожиданием плохого. Иногда, как в эту встречу, он на немного расслаблялся, позволял шуткам и улыбкам дать ему передышку.              Но, видимо, в этот раз отключить тревоги не получилось, и это было заметно. Действительно, как ему расслабиться, если он располагал такой информацией?              – Если я скажу, что всё в порядке и я просто думал сходить в конюшни, вы же не поверите? – Обречённо выдохнул Скай, выбрасывая остаток яблока в мусорку под столом.              – Мужик, ты извини, но твоё «всё в порядке» теперь вряд ли будет звучать правдоподобно. – Честно прокомментировал Ривен.              – Значит, придётся придумывать отговорку получше. – Он состроил дразнящую гримасу и усмехнулся. Долго дурачиться и избегать продолжения разговора у него не получилось, потому что взгляды друзей были очень уж красноречивыми. – Я не знаю, как это сказать нормально, поэтому скажу прямо: я подслушал один разговор, и теперь он не выходит у меня из головы.              – Ты и подслушал разговор? Ты уверен, что тебе не приснилось? – Удивлённо спросил его специалист.              – То есть, тот разговор был не из приятных… – Игнорируя слова Ривена, Стелла констатировала факт. Его лицо, впрочем, подтверждало её вывод.              Как бы Скай не планировал быть с ними честным, обсуждение той части, которая волновала его больше всего, было под запретом. Он думал об этом и пытался понять, так и должно было остаться. Его догадки и теории должны остаться с ним и только с ним, потому что никто не должен был знать.              Он не был идиотом, знал, что владение информацией может сделать тебя мишенью. Скай сделает всё, чтобы Стелла и Ривен были как можно дальше от Розалинд. Они уже испытали на себе её жестокость, нельзя было допустить усугубления. Он скроет часть про его отца, даже если ему до безумия хотелось выговориться.              – Я не знаю ничего конкретно, но Розалинд го…              – Ты подслушал Хейл?! – Его друг воскликнул громким шёпотом. – Ты хоть понимаешь, что с большей вероятностью она знала, что ты там был?!              Скай об этом не задумывался. Он совсем забыл, что она фея разума и способна чувствовать приближающегося человека.              – Даже если и так, то она ничего не сделала. – Сказал он, опуская крутящееся на языке «пока». – Может, решила, что это неважно? В общем, как я и сказал, ничего конкретного, но… Она кое-что сказала о Беатрикс и Андреасе.              – Нет. – Вдруг неверяще проговорила фея света, заставляя обоих специалистов повернуть к ней головы. – Не говори этого. Беатрикс уехала по своим делам и…              – Ты когда-нибудь до этого слышала про какие-то дела за пределами Алфеи? – Задал Скай риторический вопрос. Он хотел выразить сочувствие, поддержку, особенно теперь, когда услышал от подруги такие тёплые слова о фее воздуха. – Розалинд сказала, что Андреас сейчас с ней. То есть нет никаких дел и никаких миссий. Не знаю, не уверен, что именно с ними произошло, но она сказала… Сказала, что они могут погибнуть вместе.              И как бы он не был против действий Беатрикс, как бы не был против её поведения, ему было её жаль. Скай сочувствовал ей как обычному подростку, который оказался впутан в кошмарного рода интриги людей, подобных Розалинд.              На некоторое время повисла тишина. Были слышны разговоры других студентов, сидящих от них в отдалении и за углом. Их смех отдавался от стен и тонул в сотнях стеллажей, эхом раздаваясь в ушах Ская. Он ждал реакции, любой. Следил и за Ривеном, и за Стеллой, ждал, когда их каменные лица выдадут хоть какую-то эмоцию.              – Ты уверен?.. – Не глядя ему в глаза, неуверенно спросила девушка. Слова были тихими, будто ей не хотелось их произносить.              Вопрос своей искренностью и неверием надорвал его сердце. В груди засаднило горькое чувство сожаления. Он сожалел, что не предотвратил этого. Мог, потому что виделся с ней в день банкета, в день, когда она пропала, но ничего не сделал. Скай оставил её одну, и не важно, в каком он был тогда состоянии.              Стелле больно, а он мог это предотвратить.              – Мне жаль. – Прошептал он, осторожно дотрагиваясь своей ладонью до изящных пальцев принцессы. Её лицо сквозило неприкрытой печалью, болью, которая своими ядовитыми конечностями оплела её горло.              Ская удивило, что девушка незамедлительно крепче схватила его за руку.              – Самое паршивое то, что мы ничего не можем сделать с этим. Даже если захотим, просто не сможем. – Злясь, произнёс Ривен, на секунду отодвинувший свою обиду в другую сторону.              – Самое паршивое то, что теперь нет ничего, что бы зависело от нас. Мы в ловушке.              

***

      

      Ему хотелось бы сказать, что те мысли больше не возникают у него в голове. Хотелось бы смотреть в глаза друзьям и прямо говорить, что теперь он в порядке и он может держать свои эмоции под контролем.              Проблема в том, что он не может.              Как бы Скай не пытался, как бы Скай не зацикливался на чём-то другом, в итоге он возвращался к тому, от чего так отчаянно убегал. Будто он был звездой на необъятном небе, ночью сияющей самым красивым блеском, но неизбежно прячущейся при возвращении солнца. Что у звезды, что у мальчика не было ни одного шанса получить то, чего они так желали.              Навязчивые мысли на то и назывались навязчивыми: от них невозможно было ни убежать, ни спрятаться, ни избавиться. Скай мог весь день провести на тренировке с Солом, мог смеяться над шутками Ривена, мог слушать об успехах Стеллы на уроках магии, но стоит свету в их комнате погаснуть, как всё возвращается на круги своя.              Сколько ещё ты будешь игнорировать происходящее вокруг и вести себя так, будто всё нормально?              Он знал, что ничего на самом деле не в порядке, что ему тяжело, что ничего ещё не закончилось, но продолжал бороться с самим собой и чувствами, иногда выходящими из-под контроля.              Никому нельзя знать о трёх новых порезах чуть выше его колена. Никому, особенно Ривену, который в тот вечер был на дежурстве, хоть и пытался в очередной раз с кем-то договориться.              Солнце слепило его рассветными лучами, заставляя щуриться и искать возможности увернуться. Погода сегодня, как и вообще в последнее время, радовала своей благодатью и спокойствием. Скаю иногда начинало казаться, что это такая шутка вселенной: они погружались во всё больший и больший хаос, пока Алфея купалась в тёплых лучах.              Мальчик наносил удар за ударом, наблюдая за колебаниями висящей напротив груши. Каждый раз сила увеличивалась, и его «соперник» отклонялся всё дальше и дальше, подначивая Ская продолжить утреннюю тренировку. На поле он был один, что делало всю ситуацию проще и свободнее от ненужного присутствия других студентов.              Скай так и не обсудил с отцом волнующий вопрос.              Он понятия не имел, каким образом нужно начать этот разговор. С чего начать и чем продолжить? Тема была, мягко говоря, деликатной и даже запретной для него, так как речь шла о личных делах Сола.              С другой стороны, это касалось и самого мальчика. Скай не знал, почему, но он испытывал непонятную долю гнева к открытой им информации.              К тому же он узнал обо всём путём подслушивания, хоть и отрицал этот факт. Сильва не будет этим доволен. Как не будет доволен и тем, что сын в очередной раз «гулял» по коридорам Алфеи после комендантского часа. Таких причин, отдаляющих разговор, было множество, и он цеплялся за них, что есть мочи.              Хуже было то, что он хотел поговорить.              Скай постоянно об этом думал и не мог остановиться. Он искусно прятался от мыслей о глобальных проблемах, но о словах Розалинд и Сола даже не пытался перестать размышлять. Можно ведь перевернуть сказанные ими реплики, посмотреть на них под другим углом, в другом контексте.              Что угодно, только бы это не оказалось правдой.              «Условие остаётся тем же…», – сказала Хейл. Тем же, значит оно уже обговаривалось. Тем же, значит отец вернулся именно под такой сделкой. Тем же, значит помилование было неискренним. Скай искал любую деталь, за какую можно было бы зацепиться и с помощью которой объяснить всё по-другому, а не так, как казалось изначально. Если это правда, то всё было хуже, чем он думал.              Если это правда, то Сол вернулся в подчинение ненавистной ему Розалинд из-за него. Сол стоит рядом с ней, подтверждает её слова, позволяет занимать место Даулинг, чтобы защитить его.              Скай вымещает всю свою злость и отчаянье в последнем ударе и упирается лбом в холодную поверхность боксёрской груши. Зажмуривает глаза, силясь отогнать очередной приступ ненависти к себе. Всего слишком много, и жертва отца меняет также слишком много.              «Конюшни!»              В голове неожиданно загорается лампочка, и мальчик отстраняется от тренировочного инвентаря, быстрым шагом покидая поле. Все уже пару недель обсуждали возвращение когда-то закрытых конюшен и небольшими группами отправлялись посмотреть на лошадей.              Скай знает, что ему будет больно смотреть на животных, но он так сильно соскучился по собственным питомцам, что и этого будет достаточно, чтобы немного успокоить нервы.              Учитывая масштабность размеров территории Алфеи, Скай был вынужден добираться до места около пятнадцати минут. Пройти весь сад, пруды, беседки и многочисленные оранжереи, столкнуться с различными работниками школы и дружелюбно улыбнуться на их удивлённые взгляды.              Массивный амбар возвышался посреди широкой поляны, окружённой лесной чащей и магическим барьером. Здание конюшни прилегало и выходило на огороженный открытый участок для выгула лошадей и занятий с ними. Место это нельзя было назвать огромным, так как конная езда давно перестала быть необходимым навыком. Сюда приходили исключительно из личного интереса и личного желания научиться, так называемый факультатив.              Скай пришёл сюда с отсутствием малейшего понятия, с какой целью конюшни начали работу снова. Розалинд не была похожа на любительницу лошадей, зачем ей давать студентам возможность поразвлекаться? Спросить было не у кого, потому что как раз этот вопрос все и обсуждали.              Можно было спросить у Сола, но почему-то такие банальные темы для разговоров не хотели всплывать.              Он недолго осматривает местность, а после осторожно проходит внутрь, открывая незапертую большую дверь амбара.              Сначала улыбка расплывается сама собой, просто при виде мультяшных чёрных глаз лошадей и их безмятежного пережёвывания сена. Скай обращает внимание на первого зверя в ряду и тихим голосом «заводит диалог»:              – Эй, привет, малыш… – Мальчик шепчет обожающе и подходит ближе. Хочется протянуть руки и погладить благородную шею лошади, познакомиться с ней поближе. Тревоги действительно немного блёкнут сейчас, рядом с этими восхитительными живыми созданиями. Он аккуратно касается пальцами короткой шерсти, переводит взгляд с глаз на туловище, и улыбка застывает. – Подожди, ты..?              Было бы глупо не узнать собственную лошадь, которую видел на протяжении пяти лет уж точно. Играл, учился ездить верхом и самостоятельно ухаживал. Скай внимательно осматривает окрас и пятнышки на спине зверя. Не может поверить своим глазам.              Он кидается от одной секции к другой и смотрит на другого коня, смотрящего на него так же внимательно и… понимающе. Про себя, шепчет: «Не может быть…»              – Да… Спасибо, вам… – Слышится с другого конца конюшни знакомый голос.              Скай оборачивается и в самом конце ряда стойл, рядом с аркообразным выходом на поле, видит Сола.              Предубеждения и страхи начать разговор отходят на второй план при шоке, в который мальчик впадает при большем понимании. Единственное, что ему сейчас нужно – подтвердить свои мысли.              Скай широким шагом направляется вперёд, постепенно оглядывая все секции. Многие из них пусты, лошадей не так много, но в остальных он действительно узнаёт их животных.              – Что это значит? – Выдыхая, выпаливает он, невежливо не обращая внимания на человека рядом с отцом. Наверное, это был конюх, но сейчас его это мало волновало.              Сол теперь смотрит прямо на него, но удивлённым не выглядит: конечно, как можно было не заметить несущегося подростка? Мужчина кивает работнику и, когда тот уходит за какую-то дверь с надписью «для персонала», обращается к Скаю:              – Что именно? – Спокойно спрашивает Сильва, поглаживая шею рядом стоящей лошади.              Сириус. Это Сириус – огромный чёрный конь, который питал нескрываемую симпатию к его отцу.              – Это же наши, да? – Шокировано, даже как-то глупо снова задаёт вопрос он.              – Ну да. – Коротко улыбается Сол, очевидно сдерживая настоящую реакцию. Скай видит в голубых глазах напротив теплоту и заботу, ту самую неприкрытую нежность. В этот раз его это не обескураживает, а успокаивает. – Ты думал, я их оставлю кругами по полям бегать?              Не хочется признаваться ни себе, ни ему, что он об этом не задумывался. В тот вечер был пожар, и он привык думать, что пожар прошёлся по всей округе. Нелогично, но так решил его мозг.              – Обернись-ка назад. – Пока мальчик пребывал в процессе немого осознания, Сильва лукаво ухмыльнулся и кивнул в сторону противоположного от Сириуса стойла.              Скай на автомате, выполняя указание, поворачивает голову.              – Пэг… – Выдыхает он и на ватных ногах подходит к своей любимице, издавшей радостный звук. Наверное, он должен хотеть броситься ей на шею и душить бедное животное в объятиях, но внутри лишь печаль и ностальгия. Скай ласково гладит белёсую гриву лошади и тоскливо смотрит в глаза-бусины.              – Я могу задать личный вопрос?              Это одновременно и жалит, и приятно удивляет его. Сол осторожно интересуется о его разрешении на личный разговор, что не может не располагать к себе, но с другой стороны это заставляет мальчика сжать челюсть.              Ему не хочется, чтобы между ними были запретные темы. Не после всего, что слишком долго было за семью замками.              – Можешь.              – Вы расстались с Блум? – Не медля, спрашивает отец.              – Как ты это понял, если тебя тут не было, когда мы ещё встречались? – Из чистого любопытства интересуется Скай. Он не отвечает на вопрос прямо, потому что не хочет.              – Зато я знаю тебя. – Сказал Сол, отрезая любые последующие реплики мальчика. Сейчас они смотрят друг на друга с разных концов прохода, и Сильва продолжает: – Если можешь, назовёшь причину?              Скай моргает и медленно начинает говорить:              – Я так скучаю по тому времени, когда можно было эту причину сформулировать. Я всё имею в виду. Почему всё стало так сложно? – Неожиданно открывшись, он задаёт вопрос, который вертится в его голове уже много месяцев. В лучах рассветного солнца всё кажется таким «близким» и тёплым, что обиды отодвигаются в сторону. Мальчик смотрит на отца, ища ответ в чертах лица последнего.              – Взросление, Скай, это из-за взросления. – Честно, без фантазий и аллегорий отвечает мужчина. Сириус сзади него смотрит так же пристально и изучающе. – Скоро ты перестанешь задаваться этим вопросом, потому что это бессмысленно.              – Но я так не хочу! – Упрямо перебивает Сола Скай. Осознав, что говорит по-детски, он делает несколько успокаивающих вздохов и, не доверяя своему голосу, тише продолжает: – Неужели всегда будет так? Всегда будет так запутанно?              – Если ты научишься признавать действительность, то будет проще. Будешь говорить самому себе правду – у проблем найдутся решения. – Помолчав, он, будто сдавшись, добавляет: – Можешь посмотреть на мои ошибки.              На языке не возникли ни острые комментарии, ни злорадства. Ничего из этого, лишь привкус горечи. А ещё сожаление: отец говорил искренне, разрушив все стены, и говорил о том, чего так боялся столько лет.              Скай впервые чувствует не отравляющую всё внутри ненависть к себе за эгоизм, а желание помочь.              – Раньше было проще. – Произносит он.              – Дети разрешают родителям решать часть их проблем. Потом всё меняется. – Сол объясняет, стараясь выглядеть как можно более отстранённо и без эмоционально. Тоску ему скрыть не удаётся.              Мальчик опускает взгляд на свои кроссовки и, позволяя себе открыться, говорит:              – Потом дети тоже не могут без родителей, просто теперь нуждаются в другой помощи. – Он медленно возвращает взор к отцу и смотрит с надеждой. – Так?              Сильва делает тяжёлый вдох и отворачивается к проходу на поле, сжимая челюсти.              – Сол! – Зовёт Скай, эмоциями расплёскивая чашу своего спокойствия. Он делает крошечный шаг навстречу, пальцами неуверенно вцепившись в рукава. Когда мужчина осторожно поворачивается обратно, шепчет: – Я уже устал.              Так вот, что было нужно.              Признаться.              Преодолеть дурацкие неловкость, страх, даже гордость и просто открыться отцу, перестать играться в сильного. Он хотел поговорить, и они говорят.              Дышать становится легче, как это описывают в книжках и показывают в фильмах. Будто тот самый ком в горле растворяется и пропускает живительный кислород к лёгким и клеткам, призывая сердце биться чаще.              – Я знаю. – Тихо, как и Скай, отвечает Сол, не надеясь на стойкость голоса. И мальчик видит и слышит это: Сильва этого разговора тоже ждал. – Прости.              – Хватит! Давай прекратим э…              – Мне нужно, чтобы ты это понял. – Отчеканил он, подчёркивая слова настойчивым взглядом. – Мне жаль. Я скрывал слишком важную вещь, которая влияет на слишком многое. Я совершил ошибку и прошу прощения.              – Я знаю, что тебе жаль, я вижу! Но теперь дело не в этом! – Скай продолжал эмоционально стучаться в дверь мира Сола. – Давай уже закроем этот вопрос и двинемся дальше!              Мужчина перед ним лучше держал себя в руках, хоть и с трудом. Сильва сжимал челюсти, хмурился, но не переставал смотреть прямо в глаза. После последней реплики мальчика он немного помолчал, снижая градус атмосферы, а после коротко произнёс:              – Всё зависит от тебя.              – Прямо всё?! Сол, я не центр вселенной! – Восклицает Скай, больше не пряча дрожь в голосе. В голове вспышками мелькают воспоминания об их разговоре в день пожара, он сглатывает. – Мы в этом дерьме вдвоём, слышишь? Нельзя скидывать всё это на меня! Пожалуйста, не оставляй меня одного со всем этим!              – Я не могу решить за тебя, понимаешь? Это твой выбор: давать мне шанс или нет! – Отзеркалив Скай, выпаливает Сол, отчаянно пытаясь доказать свою точку зрения. – Потому что ты можешь не давать. Потому что, если не можешь простить, не про…              – Я знаю, что могу простить, потому что уже прощаю! – Громко, мальчишечьим голосом говорит он, шумно и часто дыша. – Если бы у нас только было больше времени.              Сильва стоял в настоящем изумлении, под впечатлением от слов мальчика. Он сам не ожидал от себя такой откровенности, ведь буквально недавно не мог даже решить, правда ли это. Только сказав вслух, он понял – действительно правда.              – Можешь? – Спрашивает Сол, понизив громкость почти до минимума. Опускает взгляд, на рукава его водолазки, и у Ская замирает сердце. – Даже с учётом того, до чего я тебя довёл?              Человеческий мозг в очередной раз за это утро делает невероятную вещь, и мальчик отрицательно качает головой:              – Это был не ты. Может, Розалинд, но, скорее, я сам. – Наверное, чуть позже, когда вся эйфория осядет на землю, он начнёт сходить с ума из-за откровенности, из-за принятого решения не рассказывать этот секрет, но сейчас берёт верх та жажда близкого разговора, банальная нужда в отцовском утешении. – Если уж на то пошло… Скажи честно: ты не дал отпор Хейл из-за меня?              – Скай, не переводи тему. – Сильва стоит на своём, полностью игнорируя вопрос мальчика. – Когда…              – Это ты не переводи тему! Я же спрос…              – Какая разница почему я здесь? Мы должны поговорить о др…              – Каком другом?! Сол, мы буквально на войне!              Прежде чем оба выпалили очередную разгорячённую реплику, их прервали:              «Бз-з-з-з-з…»              Звук вибрации телефона, гротескно громкий для этой реальности, заставляет их сделать глубокие вздохи и умолкнуть.              Сильва вытаскивает неумолкающий гаджет из кармана куртки и в тот же момент отключает будильник, возвращая уже намного спокойные глаза к Скаю:              – Пора идти. – Обречённо говорит отец, смягчая взгляд. – Поможешь с новым инвентарём?              Мальчик, закусывая губы и пряча предательски очевидную улыбку, несколько раз кивает. При звуках Пэг из-за его спины миссия «сдержать смех» с треском проваливается.              Вот так неожиданно и до смешного спонтанно была протянута оливковая ветвь, поблёскивающая в лучах рассвета.