О милосердии (к бездомным ситхам)

There is a hill at the bottom of the valley Where all the poor souls go when they die And if you listen real close You can hear em' like a ghost Saying you're never gonna make it out alive Poor Man's Poison — «Hell's Comin' With Me»

День I. Горы самого разного мусора высились на горизонте вместо естественных покатых холмов. Небо висело тяжелое, пыльное, грязно-жёлтое, затянутое беспросветными тучами. Ветер, шумевший в долинах, отдавал жаром, не принося никакого облегчения редким жителям своей обители. В простиравшейся между груд металла пустоте пела голодная пыль, и ей вторили случайные лоскуты ткани и железные верёвки. Тишина планеты была печальной и скорбной, отчаянной и смиренной, как сорванный от песен на поминках голос, как колени старушки-вдовы на могиле мужа, как тишина после успешного выстрела и звука упавшего тела. Обломки, осколки, остатки бесчисленного количества жизней ржавели, убаюкиваемые жестокой колыбельной, в надежде на перерождение через утиль, вот только мусора было так, так много, а работа по его переработке шла так, так медленно, что даже сами поломанные вещи, умей они мыслить, отчаялись бы от осознания, что ждать им перерождения вечность и ещё немного. — Будь здесь Квинлан, он сошёл бы с ума, — тихо сказала сама себе Оби-Ван. Она стояла на трапе своего небольшого корабля, грея ладони об чашку. Серые глаза печально смотрели вдаль. Смертельная тоска Малого Лота кружилась вокруг неё отзвуками прожитых жизней в Силе. Груды и горы мёртвого металла вместо надгробий и погребальных курганов скорбно и смиренно глядели на безжалостное сухое небо, затянутое грязным сальным саваном. Смотри, безо всяких слов говорила планета, вот он, конец суеты. — Не смерть, а Сила, — возразила вслух Оби-Ван, нахмурившись. — Не эмоции, а покой. Не неведение, а знание. Не страсть, а безмятежность. Не хаос, а гармония. Не смерть, а Сила. Ветер пронёсся по долине тяжёлым вздохом, взъерошил Оби-Ван волосы уставшим старцем. И она сама тоже вздохнула. Полуобернулась с трапа на вход в корабль, куда точно успело намести пыли. Потянулась через Силу робкой, нежной рукой и, удостоверившись, немного расслабилась. Неторопливо, чуть прихрамывая, зашла внутрь, убрала за собой трап, закрыла вход. Сполоснула чашку на корабельной кухне, набрала туда воды. Выбрала платок поскромнее. На столе в гостиной-столовой лежали живые останки живого существа. Он был плотно зафиксирован — от потери нижней части туловища его ярость не притупилась, поэтому Оби-Ван и хромала на одну ногу. Он тяжело и глубоко спал под действием обезболивающего, антибиотика и успокоительного. Его лицо было спокойно. Нагая грудь, стянутая ремнями, дышала ровно и тихо. Было трудно представить, что каких-то несколько часов назад это тело корчилось в самой нечеловеческой агонии, которую когда-либо доводилось видеть Оби-Ван. Она ещё с детства знала, что ситхи живут эмоциями и страстями, но, конечно, никто не рассказывал ей, как за них происходит расплата — и эта расплата оказалась… ужасной. Достаточно ужасной, что когда Оби-Ван опомнилась, ситх уже был на её корабле под воздействием медикаментов. — Если Орден узнает о моём поступке, меня, пожалуй, выгонят, — сообщила она спящему гостю, смачивая ему губы. Подумав, она отжала тряпочку и принялась осторожно вытирать с него грязь. — Вот только меня это не очень огорчает или пугает. Странно, правда? Наверное, любой нормальный джедай закончил бы… дело. Чтобы облегчить страдания. Я ведь думала, что убила тебя. Там, на Набу. Но и мне тогда показалось, что ты убил моего Мастера. А сейчас, посмотри, какая нелепая встреча. Джедай, ситх, Малый Лото. Брошенные осколки-остатки-останки на мусорном кладбище, что ты, что я. От тебя отказались из-за поражения… от меня… не знаю почему, — она пожала плечами. — Не смогла я тебя там бросить, притворившись, что ничего не видела и не слышала. И убить тоже не смогла. Ты уж извини… Не знаю, нужна ли тебе такая жизнь. По поводу своей я тоже не уверена. Но, по крайней мере… Есть шанс, что я найду твои ноги. А там дальше, если захочешь, уйдёшь из жизни так, как считаешь нужным. Любой на моём месте поступил бы иначе, — с тяжёлым вздохом подумала Оби-Ван, прикрывая глаза. Она прекрасно помнила ту хладнокровную ауру ужаса на Набу, тот взгляд хищника, и тяжесть чужих ударов, и сардонические смешки, от которых кожа покрывалась нехорошими мурашками. Страх за Мастера Квай-Гона. Судорожное отчаяние собственной атаки. Не думать — рубить с плеча. Любой на моём месте поступил бы так же, — возразил собственный голос, потому что на Малом Лото встреча с ситхом прошла иначе. Не холод, а горячая отчаянная ярость. Взгляд напуганного и разъярённого зверя, тяжело раненого и загнанного в угол. Вой от страшной нечеловеческой агонии, испытываемой наяву и в Силе одновременно. Ужас от осознания, что это её рук дело, и почти сразу резкая жалость. Попытки усмирить и успокоить, чтобы приволочь к кораблю и вколоть хотя бы обезболивающее. Подумать, быстро и тяжело подумать, решиться, ввести ситха в джедайский транс, пронести на собственной спине с полчаса, принести к себе если и не личного, то исторического врага, потому что никто не должен так страдать. От отголосков его боли в Силе нехорошо тошнило, от них волосы вставали дыбом, и она не могла его бросить, потому что это же из-за неё он здесь, молодой самодовольный дурак, страстно цепляющийся за жизнь. — А может это я — дура, — вслух сказала Оби-Ван, промаргивая вставшие в глазах воспоминания. — Может ты убьёшь меня даже до того, как я найду твои ноги. Мне всё-таки кажется, что раз ты за месяц выжил, то и они должны быть в порядке… Но да. О чём это я. Может тебе и не нужна вовсе моя помощь. Что извинения никакие не нужны — это точно. Хотя я всё равно прошу прощения, и мне действительно очень жаль. Понимаешь… наша встреча вряд ли случайна. Меня вообще не должно было быть в этом квадранте, да и аварийную посадку было бы лучше сделать в другом месте… однако система астронавигации внезапно зависла из-за ошибки в системе — и вот я здесь. И мы встретились. Значит, мне надо было тебе помочь, понимаешь? Или, может, Сила решила, что помочь должен кто угодно, кто не станет тебя добивать — и выбрала меня, потому что я не смогла бы. Ситх, разумеется, ничего не ответил. Его влажная кожа блестела под огнями ламп. Подумав, Оби-Ван осторожно протёрла и его рога. Туда, где заканчивалась верхняя часть туловища, она предпочитала лишний раз не смотреть. — Завтра найду твои ноги, — пообещала. — Потерпи пока с покушениями на мою жизнь, ладно? Сначала надо проколоть тебе до конца курс антибиотиков… и успокоительного. Впрочем, второе можно и пропить, но это сначала надо, опять же, найти твою нижнюю часть. В общем, соберём тебя заново с помощью Силы, а там видно будет. Ладно? Ситх, разумеется, ничего не ответил. Она знала, что от него отказался его Мастер. И знала, как страстно он хотел лично ей отомстить. У его воя было два тона — горестный и яростный, оба хорошо приправленные отчаянием. И с его губ, когда она пыталась хоть как-то успокоить его, чтобы оказать помощь, срывались только два слова, связанные с живыми существами: «Мастер» и «Кеноби». Первого он звал, как провинившийся раскаявшийся ребёнок, с трогательным детским отчаянием и горем, моля о прощении, пощаде и сочувствии. Её же он звал с голодом и страстью за то, что «Мастер» ему не отвечал. — Мой Мастер тоже от меня отказался, — сказала Оби-Ван бессознательному телу. — Хотя, может, я уже говорила. Тебя наказали за провинность, за ошибку… А меня просто променяли на нового мальчика. Мне ведь так немного оставалось до естественного повышения до Рыцаря… Знаешь, если бы не ты, даже не знаю, что бы со мной сейчас было. Я могла бы вообще уйти из Ордена, если бы осталась беспризорным падаваном. А так, мне дали ранг. Настоятельно посоветовали «проветриться», попутешествовать. И вот я здесь. Знаешь, — она печально улыбнулась, — может в нашей встрече виновата не только Сила. Если ты меня так звал каждый день, повторяя «Кеноби, Кеноби», я ведь могла и услышать. Что-то ведь во мне согласилось отправиться в поездку и полететь в эту сторону. — И вдруг добавила, — ты не переживай, мне не хочется заставлять тебя страдать. Я так не умею и не хочу. Но вот помочь тебе постараюсь. Малый Лото был тем миром, в котором не было и намёка на лёгкую надежду. Кладбищам не свойственно её давать просто так. Тем не менее, чудеса в Силе всё же случаются, поэтому Мол, пребывая в незнакомом ему трансе под такими же незнакомыми ему препаратами, послушно слушал Кеноби (ничего другого ему не оставалось) и недоумевал. Немезида оказалась слишком непутёвой, чтобы её убивать. Она молчала, в среднем, не более получаса. Молу пришлось невольно выслушать долгие извинения с перерывами на слёзы, философскую лекцию о чудесах Силы, сказку на ночь, рецепт «питательного» супа из протеиновых батончиков и три колыбельных. Петь джедайская женщина не умела абсолютно. Хотелось проснуться и даже не придушить её, а тряхануть, как котёнка, и рявкнуть: «за кого ты меня принимаешь, непутёвая ты дура?!» — потому что с врагами надо общаться благородно, а не как с детьми малыми. Его ещё и заботливо укрыли на ночь. Мол злился, и никак не мог проснуться, чтобы прекратить этот балаган. Одеяло, впрочем, было мягким. И чай пах приятно. Других обстоятельств это не меняло. Оби-Ван, так и не осознавшая, что весь день её внимательно слушали, наконец-то уснула, оставив ситха недоумевать о жизни, смерти, джедаях и женщинах. Ему было двадцать два, и мысли у него были двадцатидвухлетние. Что трагического героя должен ждать героический конец, что раз Мастер не снизошёл до него, наказал его, что раз мечты Мола рухнули, то должна была состояться страшная месть, что если не весь мир должен был рухнуть, то хотя бы часть. Кеноби в его воображении была прекрасной жестокой жрицей смерти с холодным мечом беспристрастного неба. В своих агонических мечтах он поражал её, и она угасала на его руках, Мол ей единственной подарил бы честь умереть в его крепких объятиях, в отличие от других джедаев, которых он убил. Это было бы достойно сценически обыграно. На ней было бы одето что-то подобающее такой красивой смерти, да и сам бы он принарядился посолиднее. А потом в своих мечтах Мол становился властелином мира, и даже Мастер становился его слугой. У него было бы и могущество, и убийственная красота. Джедаи и датомирские ведьмы дрожали бы перед ним и посылали бы ему в жертву девственниц, вот только Мол отказывался бы от них, потому что лучше, хуже, значительнее Кеноби не было бы больше никого на свете, и он оставался бы ей верен, потому что вот так оно было в сказаниях и преданиях о лучших из лучших. Страсть и ненависть пополам с необъяснимым благородством, чтобы легенда жила тысячелетиями, чтобы ставились спектакли и снимались фильмы. Кеноби же оказалась совестливой девицей с плохим голосом, огромной коллекцией чая и мягким одеялом. Тело у неё было достойное, лицо тоже ничего, и волосы как у него в прежних мечтах, но характер, Великая Сила, за что. И этот дурацкий джедайский транс. И колыбельные. И чай, которым ему не смочили губы, хотя аромат стоял достойный уважения ценителями. Он решил, что Кеноби прилетела за ним, потому что, разумеется, не могла без него жить, несмотря на большое количество извинений и толкование Силы, потому что всем было известно, как джедаи ничего не понимают в страстях и лицемерно сваливают свои собственные чувства на вселенную и во вселенную. Но сказка на ночь. Зачем. Она должна была ворваться в его жизнь с праведным огнём, а не жалостью. И если уж на то пошло, она должна была сначала найти его нижнюю часть туловища и как-нибудь по-джедайски соблазнить, чтобы Мол потом красиво её убил и прицепил к себе член обратно. Он остановился на этой мысли. Подумал о сексе, которого никогда не имел, о котором знал только из порнофильмов между заданиями втайне от Мастера. Да, подумал. Если Кеноби меня спасла, то я не могу её так просто убить. Это будет неправильная месть. Но вот если я её соблазню, а потом брошу, это разобьёт ей сердце, и мы будем квиты. И наконец-то расслабился, насколько умел. С такой мыслью он мог жить. День II. Перед уходом с корабля была выпита чашка чая, был съеден скудный завтрак, а ситх был уколот препаратами. Погода стояла такая же тяжёлая, монотонная и унылая, как и днём ранее. Оби-Ван со вздохом подумала, что если бы ей сейчас кто-то позвонил и спросил, как у неё идут дела и чем она занимается, то ответ точно последовал бы шокирующий. Ищу на помойке жопу с ножками, съязвила бы Оби-Ван. Настроение у неё было спокойное, но вредное, потому что всю ночь ей снились всякие красно-чёрные забраки, которые несли то пафосную чушь, то похабщину. Ей и в голову не могло прийти, что это ночью Мол, заскучав, решил попробовать подключиться к чужому спящему сознанию, чтобы начать попытки соблазнения. Иначе Оби-Ван подумала бы дважды, стоит ли идти искать пресловутую «жопу с ножками», поскольку Мол, мысленно разомлевший от препаратов и мягкого джедайского транса, нёс такую (одновременно возвышенную и пошлую) несусветицу, что даже ему бы в адекватном состоянии стало бы стыдно. В его монологе было и про груди, и про ноги, и про её прекрасные волосы и глаза, и про могучий член, и про «умрём в один день», а ещё были обещания таких оргазмов, которые якобы только Тёмная сторона может предоставить, а ещё была попытка убедить Оби-Ван, что он, ситх, якобы любовь и страсть всей её жизни, и что они всех-всех победят, а потом он её красиво убьёт, сам разобьёт себе сердце, продолжит без неё существовать, а не жить, и так они на тысячелетия останутся в истории. Оби-Ван во сне выслушала его с самым кислым выражением лица. Заявила, что вообще-то с оргазмами у неё всё в порядке, а жить она собирается со здоровой головой, а ещё долго и счастливо, и что его кризис максимализма-идеализма, приправленный идеологией ситхов, отнюдь не впечатляет, и что серьёзно такой подкат воспринимать невозможно. Ситх обиделся, и последние предрассветные часы Оби-Ван проспала спокойно. Потом умылась, выдохнула и подумала, потирая лицо, что зря она вибратор на Корусканте оставила, раз ей такое приснилось в текущих обстоятельствах. «Жопа с ножками» через Силу искалась довольно охотно, как ни странно. Через каких-то полтора часа Оби-Ван на неё наткнулась. Нижнее туловище ситха топталось на месте среди гор мусора. Каким-то образом почувствовав приближении Кеноби, оно даже начало притоптывать. — Стой спокойно, — предупредила Оби-Ван, давя в себе странное желание захихикать. — Сейчас я тебя возьму и отнесу к твоей второй половинке. Ноги, конечно, решили без боя не сдаваться. Только после получасового бега получилось успешно накинуть на них самодельное лассо, случайно обездвижив их этим, потому что Оби-Ван, от отчаяния перестаравшись, сильно передавила им яйца. Ноги после этого не сопротивлялись, и вид имели довольно жалкий, насколько это возможно. — Ну, ничего страшного, — обнадёжила их Оби-Ван, перекидывая свою ношу за спину. Хватку лассо на яйцах она забыла ослабить. Женщина, что с неё взять. — Как говорится у нас на Стьюджоне, до свадьбы заживёт. Ноги в ответ даже не дёрнулись, но и напряжения в них не убавилось. Для них это был, безусловно, самый долгий путь до места назначения в их двадцатидвухлетней жизни — факт, потому что, несмотря на транс и препараты, Мол проснулся от того, что мечты о драматичном соблазнении джедайской женщины приняли резкий, болезненный и коварный поворот безо всякого на то желания с его стороны. Как оказалось, несмотря на разлуку с нижней частью туловища, он всё-таки ощущал, что там с ней происходило, когда находился в спокойном уравновешенном состоянии. Кеноби, в прямом смысле, терроризировала его яйца — если бы Мол был в состоянии предаваться страстям Тёмной стороны, он был бы в ярости. За неимением возможности того, он старался не скулить, сжав зубы, ругался и всё ещё находился в недоумении. Минуты текли мучительно медленно, так медленно, что Мол успел освободиться от части пут и, впервые в жизни, подумать о карме. И прийти к выводу, что между смертоносной джедайской жрицей из его мечт и совестливой непутёвой девчонкой реальности Малого Лото есть что-то общее. И успел смутиться собственной радости. Действительно, почему его это радовало, раз отсутствующая часть тела нестерпимо и унизительно болела? Именно в таком состоянии его застала вернувшаяся, как ни чём не бывало, Оби-Ван. Сгрузив с себя нижнюю часть туловища ситха, она уставилась непосредственно на своего «гостя», не мигая, не зная чего ожидать. Вид у неё был пыльный и потрёпанный. — Кеноби, — Мол созерцал её с приподнятых локтей. Вид у него был недоумевающий. В Силе тоже превалировала не ярость, а недоумение. Точнее, нЕдОуМеНиЕ, всё-таки препараты выполняли свою работу. — Почему ты трогала мою задницу? — А ты что, почувствовал? — брякнула Оби-Ван, растерявшись. Она не так себе представляла их первый разговор. Забрак медленно кивнул. Оби-Ван, потянувшись, ущипнула одну из ног. — Не то трогаешь, — прокомментировал забрак. — Ой, иди к чёрту! — огрызнулась она. Так, наконец-то, и познакомились. Ситх представился. Никакого «спасибо» за спасение сказано не было. Вместо страшных угроз и покушений на жизнь на Оби-Ван посыпалась критика её музыкального таланта и осуждение её «ханжества» за то, что не поделилась вкусно пахнущим чаем. Ещё ей предъявили, что она «нюня», и что с врагами надо поступать благородно, а не колыбельные им петь. И что, если они вдвоём объединят усилия, то захватят галактику, и их Мастеры будут кусать себе локти, заламывать руки, стенать, плакать, и так далее. Оби-Ван во время пафосного монолога успела выпить две кружки чая и заварить третью. Ситуация, решила она, полнейший абсурд. Кому расскажу — никто не поверит. Вообще никто, даже Квинлан. — Мне захватывать галактику как-то не хочется, — сказала она, когда Мол выжидающе уставился на неё своими ярко-жёлтыми, почти кошачьими, глазами. — Пищеварению вредит. — Кеноби, если ты регулярно употребляешь свой «питательный» суп из батончиков, твоему пищеварению хуже не станет, — резкая вспышка гнева в Силе на пресловутый суп чуть отрезвила и взбодрила Оби-Ван. Она вспомнила, что чрезмерно расслабляться, несмотря на усталость, не стоило. — На захват галактики у меня нет амбиций, — ввернула другой аргумент. — А как же твой Мастер? А как же мой? Она отмахнулась. — Я после Набу пытаюсь с ума не сойти. Чего и тебе советую. — Без амбиций влачат своё существование только представители посредственности. — Меня больше интересует поиск личного счастья. Доказывать что-то кому-то, кому всё равно — неблагодарное дело. И пустое. Хотя каждому своё, конечно. И держи торс поближе к себе; мне кажется, если Сила хочет, чтобы вы «срослись», надо всё-таки… ага, вот так, молодец. — Отмазки! — отрезал Мол, прижав к себе нижнюю часть своего туловища. — Это всё отмазки! — Если бы не препараты он, может, и не позволял бы себе ни подобного «дружелюбия», ни искренности, но в тот момент было простительно. Тем более, с Кеноби, этим ходячим противоречием. Он её категорически не понимал, и его это злило. — На кой чёрт тебе было меня спасать, если не для сотрудничества?! … где я мог бы вонзить тебе нож в спину, не закончил он мысль вслух. — Да потому что, — даже растерялась Оби-Ван. Отхлебнула из кружки. — Я же тебе уже всё сказала! Раз ты слышал, как сам утверждаешь, то повторяться не буду. — Не бывает такого! Сочувствие, видите ли! Нам, джедаям, можно! Ха! — Считай, как знаешь, — нахмурилась Оби-Ван. — Мои причины я уже изложила, а что ты там себе навыдумывал — не моё дело. — И спросила, приподнимаясь, с той пассивной агрессией, которую может позволить себе только джедай, — чаю? — Выльется, — скривился ситх. — Впрочем, да. Хорошего чаю. Оби-Ван не без вредности размешала в его кружке безвкусные таблетки обезболивающего и успокоительного. Осторожно вручила ему горячий сосуд в руки. Они соприкоснулись пальцами и посмотрели друг другу в глаза, как в дешёвой романтической мелодраме. Оба поджали губы и отвернулись. Мол, опять вспомнив про соблазнение, и потому что одна нога предательски дёрнулась в заинтересованности, ощутив физическую близость этой особенной, уникальной женщины. Впрочем, не только нога. Я молод, строго напомнил себе ситх, нахмурившись, это естественно. Но он успел почувствовать её духи, и запах остался в его мыслях лёгким шлейфом. Оби-Ван же отвернулась, чтобы лишний раз не смотреть на настойчивого хама. Все её ожидания от разговора с ним уже давно были выкинуты в Силу — ни угроз, ни покушений, ни раскаяния, ни элементарной базовой благодарности, сплошная реклама амбициозности Тёмной стороны и совсем юношеский максимализм. Ей было двадцать шесть. Она предпочитала жить в реальности, а не в мечтах, где замахиваются на горы и горизонты. Какое-то время чай пили молча. И воспитанно. Никто не прихлёбывал. Конечно, из-под верхней половины Мола стекало на стол. Но он сам за собой, по окончании кружки, вытер. Его взгляд ещё больше затуманился. Видимо, ему никогда не давали таких препаратов, раз они так хорошо действуют, не без удивления осознала Оби-Ван, и ей снова стало за него грустно. — Теперь я понял! — ситх вдруг приподнялся на локтях, блестя глазами. — Что, озарение снизошло? — сухо спросила Оби-Ван. — Всё прояснилось! — торжественно произнёс он. Ткнул в неё пальцем. — Ты, ты-ы-ы! Джедайская негодница! — и расхохотался. Вид у него был ликующий и очень удовлетворённый. — И? — Оби-Ван, не впечатлившись, изогнула бровь. Он казался пьяным. Последовал пафосный монолог о его ситховской неотразимости. — И что? — нетерпеливо спросила она. — А то, джедайская негодница, — Мол осклабился, — что тебе нужен мой член! Оби-Ван чуть не поперхнулась чаем. — Зачем он мне?! — Я неотразим, — заявил Мол. — Ты давно, видимо, не это-самое, — фыркнула Оби-Ван. — Очень надо мне сношаться с забраками, которые едва не убили моего учителя. — Я показал себя достойным сношения, почти одолев фигуру твоего отца! И даже его не прикончил. Вот поэтому ты и здесь, — его глаза опять ликующе блеснули, и он опять самодовольно расхохотался. — Я бы с тобой согласилась, — нашлась с ответом Оби-Ван, — но тогда мы оба были бы неправы. — Брось, Кеноби, не отрицай страсть с первого взгляда. — Страсть? С первого взгляда? С тобой? Ничего про это не слышала. Вот раздражение с первого взгляда… — Говорят, что неведение есть блаженство, — почти промурлыкал Мол, всё ещё блестя лукавыми жёлтыми глазами, — но ты не беспокойся, я покажу тебе удовольствие получше. — Члены на этой планете находятся вне моих интересов, пусть и не вне моей компетенции, — сухо парировала Оби-Ван. — Иначе говоря, ничего у тебя с соблазнением не получится. — Это ты пытаешься меня соблазнить! — в неё ещё раз обвинительно ткнули пальцем. — Я? Я не мыла голову уже три дня, на мне под робой растянутая пижама с кактусами и поношенные тапочки с утками! А ещё на мне ни грамма макияжа. Какое же это к чёрту соблазнение?! — Ты напоила меня чаем, — заявил Мол. — С обезболивающим и успокоительным. — Хорошим чаем. Мне понравилось. — По-настоящему хорошего чая я тебе ещё не наливала, — покачала головой Оби-Ван. — Вот слезешь с антибиотиков… Тогда посмотрим. Я делаю его с кореллианским виски. Лукавое настроение Мола сразу же сменилось угрюмостью. — Ты разве не пьёшь? — участливо спросила Оби-Ван. — Какой смысл, — почти выплюнул он, скрестив руки на груди, — тебе угощать меня чаем, если я слезу с антибиотиков? — Не «если», а «когда». — Если. Если я слезу с них, ты покинешь меня, ты бросишь меня, оставишь живым мертвецом… Ты спасла меня, и теперь я не могу тебе мстить. Моему хозяину я не нужен. Никому не нужен. Даже датомирским ведьмам не нужен, разве что чтобы стать очередным их рабом для размножения! Не нужен! — взвыл. — Не нужен! Отчаяние и тоска его голоса вылились в Силу, и в очередной раз Оби-Ван не нашла в себе ни осторожности, ни сарказма, чтобы солгать, или замять тему, или съязвить. — Да разве кто-то кому-то нужен? — слетело с её губ. Она печально и понимающе улыбнулась Молу. Между ними повисло неловкое молчание. — Ты была нужна мне, — вдруг сказал Мол. — Я мечтал отомстить тебе, корчась в агонии. Ты должна была бы добить меня. А ты… джедай, — он сардонически оскалился, — пригрела на груди змею. Всё перепутала, глупая, наивная, невинная. — Может и так, — со вздохом согласилась Оби-Ван. — Вот только… Она прервала себя. — Только что? — Ну. Не сожалею я об этом. Пока. У Мола снова прыгнуло настроение. Амплитуда и неожиданность нового эмоционального фона опять неприятно вскружила Оби-Ван голову. Сплошной парк аттракционов, эти ситхи. — Я же говорил! — ликующе воскликнул он. — Тебе нужен мой член! — А я тебе говорю, — терпением Оби-Ван можно было замораживать реки в начале зимы, — что и ты не проститутка, и я не сутенёр. — Зря! — заявил Мол. Оби-Ван со вздохом решила, что всё-таки придётся понизить ему дозу обезболивающего. А самой себе заварила ещё чаю и бессовестно налила туда две стопки пресловутого виски. И не зря, потому что Мол, соединив себя кое-как бинтами, которые успел каким-то образом найти, пока она была на кухне, и сверху обмотавшись одеялом, потребовал её джедайскую робу, чтобы спать. Пришлось отдать. И самой, свернувшись в клубок, задремать на диване. День III. Когда Оби-Ван проснулась и, наскоро умывшись, вышла в гостиную, она увидела, что на столе никого не было. Как ни странно, пахло чаем. На кухне она обнаружила тёплую кружку, свежезаваренную. Посомневавшись с минуту, всё-таки отхлебнула. Чай был слишком крепким; видимо, у Мола было мало практики в обращении с ним. Она неспеша добавила в кружку сахара, размешала. Отпила ещё. Получив заряд кофеина, наконец обратила внимание на лёгкий сквозняк, стелящийся по полу корабля. Проходя мимо дивана, на котором дремала ночью, заметила свою робу. Задумчиво хмыкнув, наскоро надела её и вышла к трапу. Мол, целиковый, чистый, с голым торсом, босоногий, в её штанах, которые туговато на нём сидели, мрачно смотрел на Малый Лото. Одной Силе было известно, о чём он думал. От него не фонило ни яростью, ни угрюмостью. Оби-Ван встала рядом с ним и подумала, что сейчас он мог бы свернуть ей шею, если бы захотел, но она всё ещё была такой сонной, а события предыдущих дней всё ещё казались таким абсурдом, что даже тень испуга не коснулась её сердца. — Куда ты полетишь дальше? — спросил забрак. — Не знаю, — пожала плечами Оби-Ван. — Я вообще изначально собиралась на Татуин. — Зачем? — он даже полубернулся. Оби-Ван вдруг подумала, что в уравновешенном психологическом состоянии Мол был даже красив. Экзотичен, но красив. — Думаешь соблазнить меня там, в первом месте встречи? — Во-первых: мы тогда не виделись. А во-вторых: хочу, знаешь ли, сделать одно доброе дело. — На Татуине? Доброе дело? — Ну да. — Ну-ну. Помолчали. — Хочешь со мной? — вопрос слетел с её губ естественно и правильно, как будто и надо было задать его. — Я не хочу завоевывать галактику, но вот посмотреть её получше было бы неплохо. Мол сделал вид, что глубоко задумался над её предложением, хотя всё внутри него ликовало от лёгкой победы. — Да и потом, — продолжила Оби-Ван, — на Татуине, скорее всего, полно негодяев, о которых никто не будет тосковать. Хоть развлечёшься, пока я занимаюсь моим делом. Что скажешь? — Ты и так там без меня пропадёшь со своими джедайскими ценностями, — великодушно согласился Мол. — Но разве корабль готов? Ты вроде говорила, что он сломан. — Не, корабль я починила ещё до того, как нашла тебя, — Оби-Ван отпила из кружки. — Сущий пустяк был. Сила повела меня бродить, так и встретились. — Сила, — задумчиво протянул Мол. И Оби-Ван вдруг стало интересно, что с ним такого произошло ночью, что он пока такой уравновешенный, да ещё на собственных ногах стоит. И чай ей заварил, и робой укрыл. Видимо, действительно, Сила бывает щедра на чудеса в таких безнадёжных местах, как Малый Лото. — Когда летим? — спросил он. — Да хоть сейчас, — пожала плечами Оби-Ван. И когда Мол уселся рядом с ней на место второго пилота, она снова обратила внимание, что ей, почему-то, совсем не страшно находиться рядом с ним. Скорее, любопытно. И Сила не давала никаких предупреждений. Они взлетели — и Малый Лото вскоре остался далеко позади.