Ты всегда забываешь о таких вещах

      Лань Ванцзи и Вэй Усянь внимательно всматривались в статую, готовые поклясться, минуту назад она пошевелилась, но каменная уродина, заметив их пристальные взгляды, либо передумала пробуждаться либо также внимательно всматривалась в них, оценивая соперников.       В итоге, она смотрела перед собой пустыми, лишенными души глазами, застывшая все в той же позе, что и накануне… Не считая…       — Мне кажется, или она?.. — неуверенно протянул Вэй Ин.       — Улыбнулась, — хмуро закончил за него Ванцзи, кладя руку на рукоять меча.       Усянь кивнул, делая шаг вперед, чтобы получше рассмотреть произошедшие со статуей изменения, но Ванцзи предостерег его:       — Будь осторожен.       — О чем мне беспокоиться, пока ты здесь, господин Лань? — в своей шутливой манере отозвался тот, хотя на самом деле в голосе Вэй Ина звучали тревожные нотки.       Раньше они уже отправлялись на задание вместе с Сичэнем, и остальными, но это не могло считаться полноценной работой, ведь их подстраховывало множество объединенных общей целью мужей, включая более опытных заклинателей.       Лань Ванцзи не раз присутствовал на семейных ночных охотах и с тринадцати лет сам охотился на нечисть в горах Гусу, а Вэй Усянь в Пристани Лотоса довел всех оборотней и мелких гулей до безумия своей доблестью, и все же, это было не одно и то же. Теперь перед ними появился воистину грозный соперник, магическая сила которого поражала своей темной, разрушительной Ци.       Теперь они лицом к лицу встретились с демоном ранга выше среднего, и как в такой ситуации не беспокоиться?       С другой стороны, отступать поздно. На кону стоит не только их честь, но и вещи куда более важные. Если им не удастся разобраться, что происходит в Дафань, почему погибла Цветочная Дева и какие темные тайные скрывает это место, какой смысл в их приключении? Как им вернуться обратно ни с чем? И как смотреть в глаза бабушке, приведшей их сюда в надежде, что они помогут вернуть украденные статуей души ее близких?..       — Ее руки не в том положении, что и вчера. Заметить эту разницу почти невозможно, но я хорошенько запомнил расположение ее тела на случай, если она попытается с нами лукавить. Так и вышло. Танцующая богиня не только сильна, но и обладает хитростью, присущей сильной нечисти.       Неизвестно, порадовали богиню слова Вэй Усяня или разозлили, но в бликах рыжего пламени, отдаваемого костром, у которого продолжал мирно спать Не-сюн, показалось, что улыбка ее сделалась чуть шире и зловещее.       — Уважаемая госпожа, не желаете ли Вы явить нам свою истинную суть?       Дразнить нежить в ее доме — не самая мудрая идея, но разве Вэй Усяня подобное могло остановить? Стоило ему произнести эти слова, в храме повисла угнетающая тишина, и сам воздух стал гуще и плотнее. Откуда ни возьмись, подул холодный сквозняк. Ударяясь о покатые стены пещеры, ветер издавал звук, похожий на болезненный тихий вой или плачь. От всего этого становилось не по себе.       Юноши напряженно ожидали, что случится дальше, придерживаясь своих мечей, но когда вновь ничего не произошло, Вэй Усянь выдохнул и собирался что-то сказать, как вдруг пещеру озарил громовой, властный и крайне сердитый голос:       — Вот ты где! Вэй Усянь, тебе придется объясниться!       На мгновение Вэй побелел, как стена, подумав, что с ним в таком тоне разговаривает темное божество, но уже скоро стало ясно, что голос принадлежал Цзян Чену, ворвавшемуся в открытые ворота храма и представшему перед братом в потрепанном дорожном одеянии и в крайне гневливом расположении духа.       Если последнее никого не удивило, то несколько… неряшливый вид адепта Цзян настораживал. Цзян Чен был горделив, а потому почти всегда выглядел мужественно и аккуратно, как подобало молодому воину и наследнику клана. Его растрепанные волосы и помятые одежды, а также грязные сапоги, свидетельствовали о том, что на гору он взбирался едва ли не бегом, не избегая встреч с грязью, сухими ветками и репейными растениями. Совсем на него не похоже. Что же могло побудить его к такой спешке?..       Не успел Вэй открыть рот, как тот разразился бранной тирадой:       — Что еще на «важное неотложное дело» и «не ищите меня»? Куда тебя зовет твой долг? Чем вы тут занимаетесь?..       Беспокоясь, что гнев Цзян Чена вполне мог перекинуться и на Лань Ванцзи; такое часто случается во время пожара — огонь без разбору пожирает тех, кто виноват в его появлении и тех, кто не имеет к нему никакого отношения, Вэй Усянь в два прыжка оказался между ними и поспешил оправдаться:       — Цзян Чен, это все моя вина. Лань Чжань тут не причем.       — Я еще с тобой не закончил, а ты уже его защищаешь? — возмутился Цзян Чен, вопросительно выгибая бровь. — Да что с тобой не так?       Вэй Усянь странно улыбнулся, и постарался поскорее замять тему.       — Я обязательно тебе все расскажу, но позже. Теперь у нас есть другие дела. Статуя вот-вот оживет, и мы не должны позволить ей покинуть пещеру и украсть чью-нибудь душу снова.       — Статуя? Какая статуя? — не понял Цзян Чен, став еще недовольнее. — За дурака меня держишь?       Ванцзи, отвлекшись на склоку братьев, перестал следить за демонической девой, и слова Цзян Чена стали для него звонкой пощечиной. Неужели, пока они болтали?.. Резко обернувшись, он увидел то, что боялся увидеть: статуи не оказалось на месте!..       Но когда она успела испариться? Он не слышал ни единого шороха, не видел ни одной подозрительной тени! Между тем, богиня втрое превосходила размерами человеческий рост, так что не заметить ее передвижение было практически невозможно!       — А? Куда она делась?.. — растерянно спросил Вэй Усянь, и ответом ему послужил вопль Не Хуйасана.       Сну его мог бы позавидовать любой, но даже такой выдающийся соня не мог игнорировать, когда его подхватывала на руки каменная дева, имея самые зловещие намерения на его счет.       — Ааа! Помогите! Помогите! Она сожрет меня! Вэй-сюн!       Не раздумывая ни минуты, Вэй Усянь бросился на помощь другу, на ходу обнажая меч.       Цзян Чен какое-то время смотрел на богиню с широко открытыми глазами, а потом бросился вслед за братом.       — Да что это такое, в конце концов?..              Как же ей удалось незаметно для всех сойти со своего места? Лань Ванцзи сосредоточенно наблюдал за битвой, пока не присоединяясь. Братья клана Цзян отлично управлялись с мечами, но что-то ему подсказывало, этого для победы над тварью этого и недостаточно. Камень не боится железа или слабых заклинаний, ведь он тысячи лет закалялся самой природой и напитывался силами земли и воздуха. Для него подобное все равно, что ненастье в пасмурный день, не более. Неприятно, но не смертельно.       Очевидно, богиня схватила Не Хуйасана по ошибке. Убедившись, что он не тот, кто ей подходит, она отбросила его в сторону и повернула голову в сторону… Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, осторожнее! — отчаянно крикнул Вэй Усянь, стараясь поспеть на помощь, но каменная глыба оказалась слишком быстра. Неожиданно быстра для древней развалины!       Ванцзи успел уклониться от мощного удара в последнее мгновение, но не успел опомниться, как одна из шести дланей снова летела в его сторону, со свистом рассекая воздух.       Скоростью реакций Лань Ванцзи превосходил большинство адептов Гусу и учеников Резиденции, но здесь было нечто иное: богиня двигалась тихо и стремительно, силы ее были совершенно нечеловеческими, а скорость и хаотичность нападения не позволяла вычислить ее стратегию. Будь Лань Ванцзи хоть самым лучшим адептом за последние сто лет, от столь резвого и сильного удара ему ни за что не удалось бы уйти.       Всего на мгновение он испытал трепет, предшествующий агонии от столкновения с камнем и острыми скалами после впечатляющего удара, но боли не последовало. Вэй Усянь, среагировав быстрее, наложил на статую заклинание пут, которое уже раньше применял к другу.       «Один танец на двоих». Кто бы мог подумать, что эта бесполезная ерунда в решительный момент окажет Лань Ванцзи такую услугу.       — Господин Лань, не стой, доставай меч! — воскликнул Цзян Чен, бросаясь на подмогу, пока Вэй Усянь, державший в своих руках вес руки богини, из всех сил упирался носками ботинок в горную породу и наливался кровью от натуги.       — Меч не поможет, — коротко ответил Ванцзи, наконец собравший в своей голове ответ на эту хитрую головоломку.       Природные силы, напитывавшие это место, в действительности могли оживить богиню и придать камню подобие облика божества или человека, однако, природа не обладала способностью обратить неживое в живое. Здесь нужна другая магия, магия темная и запрещенная, искалеченная рукой человеческой. Магия, способная отнимать живые души и даровать их мертвым материям.       Так появляются воскрешенные демоны: бесчувственные, не способные к эмпатии, жестокие и вечно голодные, не идущие на компромиссы.       Справиться с подобным злом могла только мелодия успокоения души. Поняв это, Ванцзи призвал гуцинь и ударил по струнам.       Сила очищающей мелодии столкнулась с другой, темной и, и по телу Ванцзи прошла дрожь, а в душу словно вонзился холодный шип. Черное железо загудело в кармане и налилось тяжестью, задрожало и нагрелось.       Статуя странно отреагировала на беспокойство камня: разъярившись, она содрогнулась своим мощным телом и принялась бездумно нападать, стремясь размазать Ванцзи по стенке и отнять то, что он принес с собой в ее чертоги.       Скоро Вэй Усянь перестал справляться с путами и они рухнули, а Цзян Чен и Ванцзи едва ли поспевали отражать бившие градом атаки… В этой суматохе верно сыграть мелодию становилось настоящей проблемой, но Ванцзи не сдавался, вынуждая себя сосредоточиться и позабыть на время о смертельной опасности, обнажившей перед ним острые клыки и когтистые лапы.       Совместными усилиями им удалось на время успокоить бесновавшуюся внутри демона ярость. Повезло, что оба брата, Цзян и Вэй, отличались боевыми способностями и работали слаженно, как одно целое. Наверняка этому способствовали многолетние совместные тренировки, но Ванцзи все равно про себя успел дважды или трижды восхититься тому, как эти двое, вечно бранившиеся, как старая супружеская пара, понимали друг друга в бою, как синхронно двигались, как не сговариваясь делали удачный выпад за выпадом, защищая своего товарища, друг друга и Не Хуйасана, потерявшего сознание и продолжавшего все это время беспамятствовать в стороне.              Когда богиня оказалась запечатана и вернулась на свое место, все твое облегченно вздохнули. Переведя дух и немного порадовавшись, что обошлось без серьезных травм и потерь, Цзян Чен вдруг снова разозлился:       — Почему именно вам нужно было бороться с ней? Что, в целом мире больше нет других заклинателей?       Вэй Усянь, понадеявшийся было, что брат забудет о своем гневе, тяжело вздохнул.       Ванцзи про себя решил, что все-таки эти двое только в бою ладить и могли. В миру им не стоило пересекаться вовсе.       — Давай-ка лучше проверим, как там Не-сюн. Мне кажется, он здорово ударился головой.       — Все с ним в порядке, — хмыкнул Цзян Чен. — Погляди, он уже давно пришел в себя и теперь прячется.       Задетый этими словами, Не Хуйасан вышел из темного угла пещеры, окруженного высокими и покатыми обломками скалы, и отряхнул платья, оскорблено морщась:       — Я не прятался. Я действительно сильно ударился головой. Какой толк в сражении от того, у кого перед глазами пляшут цветные круги?..       Цзян Чен беззлобно фыркнул, закатив глаза. Он не испытывал неприязни или нелюбви к Не-сюну. Как и Вэй Усянь, он прожал однокласснику его малодушие и слабость, потому что понимал, молодой господин Не создан не для войны, он создан для иных вещей.       В конце концов, не всякий будущий правитель обязан перед своим вступлением в должность пройти кровавый путь. Кто знает, может, если в резиденции Не наконец-то место феодала займет не яростный властный воин, а кто-то вроде Не Хуйасана, этот клан наконец-то смягчится, успокоится, ослабит свою чрезмерную бдительность, и станет процветать не только на поле брани, но и в торговле, в международных отношениях, в обмене опытом, и других немаловажных вещах.       Пока юноши спорили, Ванцзи застыл перед богиней, рассматривая ее лицо. С той самой минуты, как ее запечатали, темное железо перестало его беспокоить, отдавая обжигающие вибрации в бедро. Выходит, она точно была как-то с ним связана.       Могло ли быть такое, что…?       — Ее оживили при помощи темного железа, — по левую руку от него появился Вэй Усянь. — Природа сама по себе, без вмешательства человека, не способна породить такое существо.       Ванцзи согласился.       — Но если камень в ней, что нам делать? Разбить ее?       Ванци отрицательно качнул головой, подавляя досадливый вздох:       — Не имеет смысла. Железа в ней больше нет.       — Нет?.. Но почему тогда?.. — округлил глаза Вэй Усянь. — Вэнь!              Правду говорили, это имя призывало несчастья. Стоило Вэй Усяню произнести его вслух, как с горы послышались звуки, от которых на сердце становилось неспокойно. Не Хуйасан, только переживший одно потрясение, тут же побледнел, не желая столкнуться с новым. Предприимчивый Цзян Чен первым вызвался проверить, в чем дело, и тут же «обрадовал» спутников появлением на горе «зомби», поднимавшихся к ним сквозь дремучие заросли и поросшие тропы храма, вытянувших руки и закативших белые, налитые кровью глаза.       Справиться с ожившими покойниками не составило бы молодым заклинателям вреда, это нечисть низшего ранга, однако, Вэй Усянь вовремя заметил, что никто из «мертвецов» не отдавал естественную для них темную Ци, а в телах слабо, но бились живые сердца.       Выходило, на них наступали не воскресшие мертвецы, а всего-навсего подверженные темной магии живые, сами не ведавшие, что они творят.       Сражаться в таких условиях не имело никакого смысла. Убить зачарованного все равно, что убить слепое и потерянное в глубинах собственного разума дитя, направляемое жестокой рукой своего властелина. Однако, если честь могла помешать заклинателям осуществить кровавую расправу, то зомбированным было все равно, что станется с их «соперниками», и напротив, благодаря направляющей их злой воле, они желали единственного: содрать с них шкуру.       Обороняться внутри храма долго не получилось. Крестьяне стекались к статуе со всей округи, и влек их не зов темной богини, стараниями адептов Лань, Цзян и Вэй оказавшейся запечатанной. В таком состоянии она не смогла бы использовать свою мощь. Выходило, ими управляли извне…       — Думаешь о том же, о чем и я? — спросил Вэй Усянь, подпиравший спиной содрогавшиеся от мощных ударов ворота.       Ванцзи кивнул:       — Вэнь Чжао поблизости. Если хотим спасти этих людей, нам следует расправиться с ним или его слугой.       — По дороге сюда я столкнулся с девой Вэнь, — неожиданно для всех признался Цзян Чен.       При упоминании девы Вэнь он как-то по-особенному нахмурился и поджал губы, и ему потребовалось немного времени, чтобы продолжить разговор, но долго смущаться и подбирать слова не позволяли обстоятельства, так что скоро он скороговоркой выпалил:       — Она предупредила, что вы оба в опасности и подсказала, где вас искать. Так же, она что-то говорила о заблудших душах и необходимости их спасти. Думаю, она имела в виду как раз этих несчастных. А еще, она намекнула, что ими управляет… сова.       Произнеся это вслух, Цзян Чен поморщился, как если бы сказал ужасную глупость, но Вэй Усянь и Лань Ванцзи сразу поняли, о какой сове шла речь. Они уже видели эту птицу, зараженную хаосом, неподалеку от дома Цветочной Девы.       А это ведь похоже на трусливого Вэнь Чжао! Чинить зло чужими руками! Или при помощи других бесчестных методов, исключавших опасность для него самого.       — Для начала, нам следует выбраться отсюда. Мы не сможем долго сдерживать их. В таком же тесном пространстве неизвестно, как развернутся события. Мы можем им навредить, — решил Вэй Усянь, отходя от ворот.       — Что… что это ты делаешь? — бросился к нему Не Хуйасан. Глаза его были огромными, на лбу и висках проступали крупные капли пота. — Они убьют нас! Я не хочу умирать!       — Не бойся. Я уведу их за собой. Есть у меня одна мысль, — Вэй Усянь улыбнулся другу ободряюще-радостно, и Не Хуйасан немного успокоился. По всему становилось ясно, что он доверял этому человеку. — Лань Чжань, поможешь мне?..       Вэй Ину не требовалось вслух произносить свой план, чтобы Ванцзи понял его. Это и так очевидно: заколдованные крестьяне явились не для свершения мести, их отправили, чтобы они достали темное железо, что Ванцзи носил на своем поясе.       Вряд ли их заинтересуют те, кто не имеет к осколку никакого отношения. Поэтому, ему нужной отойти подальше от храма и увлечь зомбированных за собой, а там найти Вэнь Чжао и разобраться с ним или его посланником.       Однако, если Ванцзи сразу понял замысел Ина, то Цзян Чен не понял ровным счетом ничего.       — Усянь, объясни по-хорошему. Какая безумная идея тебя посетила?       — Цзян Чен, прошу тебя проявить терпение и подождать. Знаю, позже ты обязательно будешь ругаться, но ты нужен здесь Не Хуйасану. К тому же, кто-то должен присматривать за статуей… Вдруг, мы наложили печати неправильно, и она снова проснется?       — Проснется?.. — испугался Не-сюн. — Как это, проснется?..       Все это являлось сущим бредом. Печать была наложена верно, но Вэю просто требовалось оправдание для брата, пока он накладывал заклинание золотых нитей, запирая Цзян Чена и Не Хуйасана в темнице, способной одновременно удержать наследника клана Цзян от необдуманных решений и спасти его от нападения марионеток.       Стоило ли говорить, что такое отношение пришлось Цзян Чену не по душе? Он бранился им в спину, рвался и прорывался вперед, пока Вэй Усянь и Лань Ванцзи, отворившие ворота, в один прыжок перепрыгнули безумную воющую толпу и оказались снаружи.       Как Вэй Усянь и думал, стоило владельцу темного осколка покинуть храм, зомбированные растеряли к нему всякий интерес и бросились в погоню.       Это могло продолжаться долго. Чтобы снять заклинание, требовалось разобраться с наславшим его, но где теперь искать Вэнь Чжао? Вряд ли он отзовется, если просто позвать его…       — Лань Чжань, как думаешь, где он может прятаться? — оторвавшись от погони неповоротливых марионеток, они замедлили шаг и стали внимательнее.       Лес горы Дафань источал злую и таинственную ауру, а густой и влажный туман притуплял органы чувств. Наверняка, он имел непростое происхождение. В молочной плотной завесе мир переставал быть четким и ярким, в голову лезли дурные мысли, а в сердце поселялась тревога.       Ванцзи старался понять, это явление порождала сама гора, в течении веков накопившая страдания заплутавших в лесу и погибших печальной гибелью путников, или морок насылали на них намеренно.       Будь этот туман детищем самой горы, разве бы он не опутывал ее целиком?..       — В безопасном месте, — спокойно отвечал на вопрос Усяня Ванцзи, осматриваясь по сторонам.       Уж здесь Вэнь Чжао они точно не найдут.       — Трусливый подонок. Как он мог поступить так со всеми этими людьми?.. — Вэй Усянь вдруг рассердился. Ванцзи посмотрел на него боковым зрением, с одной стороны разделяя негодование друга, а с другой стороны не до конца понимая, зачем так усердствовать, обращаясь к тому, кто не мог его услышать. — Эй, Вэнь Чжао, подлый трусливый ублюдок! Хватит отсиживаться в стороне! Будь мужчиной, встреться со своим соперником лицом к лицу, или ты считаешь, что крестьяне с вилами и те в бою полезнее, чем ты? Что ж, судя по всему, так оно и есть!       В ответ на эту разгоряченную реплику лес ответил мертвой тишиной. Ванцзи только покачал головой, он не приветствовал несдержанность, но тут случилась следующая вещь: не успел Вэй Усянь огорчиться проваленной попытке обратиться к злодею, над их головой послышался совиный крик, а в следующую секунду туман стал гуще и плотнее.       Вэнь Чжао не ответил на призыв Вэй Усяня напрямую, но его действия говорили: кто ты такой, чтобы я спустился сражаться с тобой лично?..       — Лань Чжань, этот туман…       — Не отходи далеко, — коротко посоветовал Ванцзи, вынимая меч из ножен. — Это может быть опасно.       Вэй кивнул.       — О том же я попрошу и тебя.              Всякий пронзительный крик совы ознаменовал новое нападение.       Проклятая птица была столь сильно заражена темной энергией, что сразить ее не представлялось никакой возможности. Более того, ей сопутствовал не только туман: из неприметных глазу укрытий кто-то то и дело пускал режущие и огненные заклинания, направленные на то, чтобы разделить заклинателей и застать их врасплох.       В таком положении у Вэй Ина не осталось времени переругиваться с врагом. Все их силы и умения уходили на то, чтобы противостоять темному железу, зараженной нечистым духом птице, отражать атаки невидимых воинов, и не раствориться в колдовском тумане. К тому же, с горы спускались преследовавшие их марионетки, обещавшие лишь добавить хлопот.       Битва длилась долго, но в какой-то момент обоим показалось, они стали одерживать победу. Вэю удалось поразить нескольких воинов, совсем неопытных мальчишек в алых доспехах, а Ванцзи успел придумать способ, как избавиться от совы, несшей волю своего хозяина и удерживавшей вокруг определенного участка леса морок.       Способ Ванцзи предполагал собой использование заклинания, и на счастье у Вэй Усяня всегда имелась при себе тончайшая рисовая бумага, пригодная для начертания необходимых символов. Сам Лань Ванцзи хоть и умел заговаривать талисманы, но предпочитал классический способ сражаться, а потому из артефактов носил при себе только меч и гуцинь, переданный ему в наследство от основательницы.       Заклинание подпалило птице перья, но не добило ее. Разъяренная сова потемнела, во взгляде ее стала читаться необыкновенная свирепость.       Решив, что это предсмертная ярость побежденного, Вэй преждевременно возликовал, но не успел порадоваться, как следует. Из тумана на него вылетело нечто, напоминавшее цепь, и с силой ударило его в ребра. Он согнулся в кашле, и тут же безымянная тварь обвила его шею и рывком утащила во мглу.       Он издал приглушенный хрип, а потом цепь утащила его по опалой гнилой листве в туман, где он безвозвратно исчез. Лань Ванцзи бросился следом:       — Вэй Ин! — сердце бешено стучало в груди, отдавая болью в ребрах.       Что это было?!.. Неужели, владелец даже осколка темного железа может быть настолько могущественен, что способен призывать из воздуха в мир материальные объекты? В таком случае, дела их плохи.       Но не это теперь виделось Ванцзи самым важным.       — Вэй Ин, отзовись! — крикнул он, останавливаясь и прислушиваясь.       Цепь волокла Вэй за собой слишком быстро, а заколдованный участок леса поглощал все звуки, так что скоро Ванцзи потерял друга из виду. От этого ему стало не по себе. Прямо сейчас, в эту самую минуту, жизнь Усяня находилась в серьезной опасности, а он не мог ничего сделать, так как проклятая стена не позволяла разглядеть ничего вокруг!       Соберись.       Соберись, и слушай, велел он себе и шумно выдохнул, стараясь отгородиться от морока, развеять его если не наяву, то хотя бы в своем сознании.       Для начала он не услышал ничего, но скоро по левую сторону от себя, метрах в десяти-двадцати, стал различать хриплое свистящее дыхание. Лань Ванцзи преодолел расстояние между собой и притянутым к дереву Вэй Ином, и, приложив усилие, одним махом перерубил тварь, душившую парня за горло.       Цепь растворилась черным искрящимся дымом, оставляя после себя зловонный аромат серы.       Ноги Вэй Ина подкосились. Сделав шаг вперед, он упал в руки Лань Ванцзи, но тут же с силой оттолкнул его в грудь и шарахнулся в сторону. Ванцзи посчитал, Вэй Усянь помешался от недостатка кислорода, но тот вытянул руки вперед и налету схватил черный извивающийся ком, взорвавшийся в его пальцах пронзительным визгом.       Еще мгновение, и со всем было покончено. Вэй Усянь свернул сове шею, и темная сила покинула ее. Под ноги заклинателям упал бездыханный, старый и сильно поврежденный труп.       — Вэй Ин, ты в порядке? — не удержав эмоций, Лань Ванцзи взял Вэя за локоть и помог ему устоять на ногах. Тот хрипел и кашлял, потирая стремительно алевшую шею.       — В… порядке… — выдавил тот, хватая Ванцзи за плечо, словно искал в нем опору. — Эта проклятая птица… чуть меня не убила…       С этими словами он с силой пнул мертвое тело, и то мгновенно осыпалось прахом, как будто несчастное создание давным-давно горело и тлело изнутри, и былые форму и обличие ему помогала поддерживать лишь энергия, окружавшая его плотным коконом.       Стоило сове умереть, туман развеялся и в сумрачный лес стали пробиваться узкие и бледные лучи солнца. Они и не заметили, как много времени прошло с тех пор, как они покинули храм танцующей богини! Кто знает, сколько еще им удалось бы продержаться, если бы не такая удача? Разозлившись на выходку Вэя, птица, зараженная самовлюбленностью и горделивостью хозяина, решилась на отчаянный шаг и бездумно напала, что и предрешило ее судьбу.        Нужно думать, раз Вэнь Чжао привязывал свое колдовство к ручному оборотню, то после его гибели проклятие спало и с крестьян. Утробное рычание, стенания и вой стихли, сменившись изумленными возгласами, криком и плачем. Люди приходили в себя, обнаруживая странные изменения в собственном облике и удручающее состояние волос, кожи и одежды. К счастью, все это было поправимо, и со временем обещало прийти в норму. Смертным телам просто требовалось немного времени на очищение и восстановление…       — Пойдем отсюда, — попросил бледнеющий на глазах Вэй Усянь. — Здесь больше нечего делать. Трус Вэнь Чжао не выйдет на открытое столкновение. У него для этого кишка тонка.       Сказав это, он сделал еще несколько шагов вперед и странно накренился вперед. Лань Ванцзи едва успел подхватить его, но под тяжестью чужого веса они оба все равно присели на колени.       — Твоя шея, — мрачно заметил он, рассматривая, как алая полоса наливалась темным цветом и как на ней появлялись волдыри. Очевидно, что во время сражения с темным железом, Вэй оказался ранен его частицами, и те плотно вошли ему под кожу и теперь доставляли боль.       Как бы он ни храбрился, это нельзя было оставлять так, и Ванцзи принял решение как можно скорее вернуться в город и позволить другу отдохнуть.       Но как быть? Дорога до города была длинной и непростой, а Вэй потерял слишком много сил. Рана с каждой минутой становилась больше и выглядела угрожающей, а при себе у них не имелось никаких лекарственных снадобий.       На выручку пришла та самая бабушка, что отвела их к чертогам танцующей богини.       Все это время большая часть «зомби» блуждала по лесу в поисках жертв, на которых им указал их темный властелин, но теперь, когда заклятие спало, жители деревни постепенно приходили в себя. Обнаружив, что находятся в лесу, где только рассеивался сотканный из морока туман, они сразу поняли, с ними произошло нечто ужасное. Большинство бросилось домой без оглядки, желая оказаться подальше от кошмара и проверить, в порядке ли их имущество. Только старушка, по воле судьбы оказавшаяся неподалеку от юношей и услышавшая их голоса, а позже своими глазами увидевшая, как один из молодых спасителей пинал ногой и обращал в прах их обидчика, сжалилась.       Выйдя из своего укрытия, она робко приблизилась к заклинателям, пряча руки в широких холщовых карманах сильно поношенных одеяний:       — Молодые господа, это вы избавили нас от проклятия богини?       Ванцзи посмотрел в лицо женщины, стараясь понять, не осталось ли в ней зловредной Ци, но так и не обнаружив следов тьмы, кивнул. Тогда она осмелилась на то, чтобы приблизиться к бледному Вэй Усяню и осмотрела его раны.       — Этому мальчику нужна помощь. Если позволите, я отблагодарю вас за доброту. Дом мой скромен, а еды не так уж и много, зато из поколения в поколение в моем клане передавалось искусство лекарства… Я знаю, как ему помочь.              Оставив сомнения позади, Ванцзи согласился отправиться со старухой в деревню, а Вэй Усяню ничего не оставалось, как опереться на плечо друга и последовать за ним.       Подниматься по холму ему было тяжело, но он отказался садиться Ванцзи на спину, заявив, что это не требуется. Ему «немного» повредили шею, а не ноги, так что он вполне мог справиться самостоятельно.       Упертость Вэй Ина отняла у них лишний час, но они все же добрались до поселения, покоившегося на небольшом холмике неподалеку от тропинки, ведшей к храму.       Деревня не изобиловала богатствами и сюда явно редко захаживали представители знатных родов или именитые заклинатели, но увидев двух благородных господ в дорогих одеждах, жители нисколько не удивились, разве что стали тихо переговариваться и перешептываться, провожая юношей взглядами.       Крестьяне не удивились появлению в своем доме заклинателям не потому, что прежде часто их встречали, а потому, что не далее, как час назад, с горы спустились и другие господа. Они уже о чем-то беседовали со старостой, запершись в большом по сравнению с остальными домике.        Мальчик в платье со слишком длинными рукавами и царапиной на щеке, увидевший бабушку и бросившийся к ней навстречу с распростертыми объятиями, а позже вскарабкавшийся на нее, как жук, и не желавший ни в коем случае отпускать, с радостью поделился с новоприбывшими тем, как выглядели господа, хотя Лань Ванцзи и так догадывался об их личностях. Первый, сказал мальчик, отличался красотой и изяществом, но был слишком суров и строг, так что умудрился одним своим видом напугать с полдесятка молоденьких девушек, всего лишь желавших в знак благодарности преподнести ему цветы. Второй же был мил и кроток, пришелся по вкусу детям тем, что махал перед лицом искусно расписанным веером, походившим на очень дорогую забаву. А известно, дети любили забавы.       Не Хуйасана в деревушке за его малость, кротость и веер вместо оружия прозвали «молодой госпожой», и Вэй Усянь, услышав это, так рассмеялся, что скоро побледнел еще сильнее и совсем затих: ранение давало о себе знать.       До дома старухи они так и не добрались. Двери дома старосты распахнулись, оттуда вышел мрачный, как грозовая туча, Цзян Чен. Увидев Вэй Усяня, он решительно направился в его сторону, но увидев, в каком состоянии тот находился, не стал ругаться.       — Вэй Усянь? Что с тобой?.. — раздражение сменилось беспокойством. Приняв брата из рук Ванцзи, Цзян Чен наспех осмотрел его и потрогал ладонью лоб, а потом все же не удержался и выругался: — Настанет уже наконец день, когда ты ни во что не вляпаешься?       Вэй был и рад ответить что-нибудь подобающее и едкое, но не смог, а потому только криво улыбнулся, бормоча что-то неразборчивое себе под нос.       — Позвольте мне позаботиться о нем, — попросила старуха, понимая, что имеет дело с членом семьи. Только члены семьи могли так неуважительно обращаться друг к другу, ведь их связывали столь крепкие узы любви, что разорвать их простыми склоками становилось задачей невыполнимой.       — Позвольте мне позаботиться о нем.       Услышав этот голос, все втроем обернулись в сторону говорившей, а Цзян Чен стал напряженным, как струна.       Вэй Усянь постарался выпрямиться, чтобы получше разглядеть белокожую красавицу в алых одеяниях, легкой уверенной походкой направлявшейся в их сторону.       — Госпожа Вэнь? — спросил он, вопросительно глядя на Цзян Чена.       — Она пришла к храму, когда вы ушли. Очень переживала за этих людей и хотела просить нас не причинять им вреда. Но разве мы могли? Ты ведь запер нас, как каких-то!..       Цзян Чен набрал полную грудь воздуха, шумно выдохнул, и вынудил себя успокоиться, чтобы не потерять ненароком лица перед молодой женщиной, к которой он явно испытывал сложные и противоречивые чувства.       — Госпожа! — старушка тоже узнала девушку. Увидев ее, она оторопела, а потом руки ее мелко затряслись, и на глазах проступили слезы. Забыв о своем подопечном, она опустила мальчика на землю и бросилась навстречу к Вэнь, обнимая ее, как родную дочь.       — Госпожа! Неужели, это и правда Вы? Вы вернулись!       Вэнь не побрезговала объятиям с крестьянкой, наоборот, с радостью и благодарностью приняла чужую любовь, и в уголках ее глаз тоже проступили слезы.       Будь на ее месте кто-то другой, юноши не смогли бы удивиться так сильно, но теперь всех троих словно громом поразило. За все время обучения в Гусу они не видели, чтобы дева клана Вэнь проявила свои истинные чувства, проявила нежность к кому-то, кроме своего младшего брата, а теперь выходило, что она плакала из-за объятий… деревенской старухи! Как это понимать?              Заклинателей расселили в двух домах самых зажиточных по мнению местных обитателей деревни. Лучшее место досталось Вэнь Цин, она остановилась у старосты, но после ужина все равно заглянула к Вэй Усяню, чтобы осмотреть его раны и наложить повязки с травами.       Ванцзи поселили в одном доме с Вэй Усянем, решив, что раз старуха нашла их вместе, значит, они крепкие друзья и так им будет лучше. Цзян Чен было воспротивился такому распределению, но Вэй остановил его порыв поменяться комнатами:       — Все в порядке, Цзян Чен. Пусть лучше Лань Чжань останется здесь. Его гуцынь поможет подавить темную энергию, проникшую в мое тело, — успокоил Цзян Чена Вэй.       Причина такого поведения Вэй крылась не только в том, что он не желал выслушивать всю ночь нотации от брата, но и в том, что он переживал об удобстве Ванцзи. В Гусу Ванцзи неблизко общался с учениками, с Не Хуйасаном едва ли перекинулся парой слов. Если они заселятся в одном помещении, то Не-сюн будет обязательно испытывать неловкость перед тем, кто виделся ему примером для подражания и кого он считал героем, каким ему самому никогда не стать; а Лань Ванцзи просто не сможет делить пространство с посторонним человеком, и скорее всего отправится ночевать в тихое и уединенное место за пределами предложенной им комнаты. Местом этим окажется двор или улица, а ночи в Дафань были холодными и промозглыми.       Ну и, не в последнюю очередь Вэй Усяню хотелось обсудить с Лань Ванцзи все то, что им удалось узнать и решить, что делать дальше. Как быть с тем, что они все же упустили осколок темного железа и как сказать главам Лань и Цзян, что над столетним миром медленно стягивается угроза, исходящая от клана Вэнь.       За ужином Усянь уже не выглядел таким слабым. Для человека, пораженного темной Ци, он со слишком большим аппетитом поедал кроличью ножку и даже просил налить ему вина. От пьянства Вэй Усяня спасло лишь то, что вина в деревне не держали.       Однако, если прочие ему верили и потакали его настроению, Ванцзи не мог не замечать, как Вэй время от времени морщился, потирал шею и ребра, и просто замолкал на полуслове, не в силах продолжить. Все это ранило и его тоже.       Они стояли плечом к плечу и сражались вместе. То, что он не заметил врага вовремя и не отразил атаку, было такой же его виной, как виной Вэй Ина. Если бы только он поспел за ним, все могло бы обойтись, а теперь тьма, пролезшая под кожу и разъедавшая Вэя изнутри, причиняла ему не только физические страдания, но и неблагополучно действовала на его дух.       Усянь, даже учитывая его чрезмерную беспечность, не мог не осознавать пагубных последствий случившегося с ним, но продолжал отшучиваться и бесстыже разговаривать с девой Вэнь, будто они все еще находились за пределами безопасных стен Гусу, окруженных защитными заклинаниями, и большей их проблемой являлось зазубривание правил поведения в Облачных Глубинах.       Впрочем, когда бабушка оставила молодых заниматься их делами и направилась укладывать своего внука, до той минуты крутившегося вокруг девы Вэнь и задававшего ей бесчисленное множество вопросов, обстановка изменилась.       Вэнь Цин старалась не подавать виду, что ее настораживают любопытные и тяжелые взгляды Ванцзи и Цзян Чена. Что до Не Хуйасана, он предпочитал оставаться сторонним наблюдателем и занимал уютное место в углу небольшой и хорошо протопленной камином комнаты, перебирая сухие цветы, лежавшие в коробке близ его ног.       — Госпожа Вэнь, не расскажете нам, что привело Вас сюда? — тон Вэй Усяня оставался мягким и вкрадчивым, но в нем присутствовала малая толика обвинения.       Услышав эти слова, Вэнь Цин слабо дрогнула и поджала губы.       Некоторое время она молча растирала травяную мазь в деревянной ступке, а потом окунула тонкие изящные пальцы в субстанцию и стала осторожно наносить на поврежденные участки кожи Вэй Усяня.       Это заняло немного времени, и заняло бы еще меньше, если бы Вэй не дергался и не поглядывал странным взглядом на Ванцзи, занятого гуцинем. Пока лекарь делал свое дело, он продумывал мелодию, при помощи которой смог бы облегчить состояние друга и как можно скорее вытравить из его организма тьму.       Наконец, Вэнь Цин заговорила:       — Я здесь для того, чтобы уберечь этих людей. Прежде я жила здесь. Двадцать лет назад танцующая богиня лишила меня семьи, и узнав, что вы направляетесь сюда, я не могла оставаться в стороне. Что, если бы вы не разобрались в ситуации и навредили им?       Вэй Ин кивнул, будто поверил, а когда собрался задать новый наводящий вопрос, Вэнь Цин грубо оборвала его:       — Снимай одежду.       …       Четверо мужчин в комнате застыли, тупо уставившись на хрупкую маленькую девушку, таким властным тоном отдававшую столь бесстыдные приказания.       Не Хуйасан любопытно засверкал глазами, наконец отвлекшись от цветов, а Цзян Чен, кажется, позеленел. И только Ванцзи понял, почему Вэнь попросила об этом: наверняка она тоже поняла, что Вэй Усяню ранили не только шею.       — Снимать одежду? Госпожа Вэнь, ценю Вашу заботу, но не стоит, не стоит. Со мной все не так уж плохо. Вашей помощи более, чем достаточно.       — Ты что, совсем ничего не понимаешь? Если тебя ранило темное железо, ты в опасности. Таящаяся в нем энергия слишком темна и могущественна, чтобы отмахиваться от нее. Она залезет тебе под кожу, твои раны загноятся, и воспаление может привести тебя к смерти.       — Неужели все так ужасно? — пробормотал Не Хуйасан, мигом забывший о пикантности момента.       Вэнь не ответила, но по ее лицу и так все было ясно.       Вэй Усянь вздохнул.       — Прости, госпожа Вэнь, но я правда не могу позволить себе такой вольности.       — Вы все, выйдите, — поняв, в чем могла заключаться причина смятения Вэй Усяня, велела Вэнь Цин. — Все, что будет происходить дальше в этой комнате, должно остаться между лекарем и его подопечным.       Слова ее были грубы и резки, но юноши со времен учебы привыкли, что адепты Вэнь не подбирают выражений и не имеют понятия о вежливости, поэтому нисколько не разозлились.       Первым комнату покинул Не Хуйасан, подмигнув Вэй Усяню, ответившему ему скованной улыбкой. Цзян Чен, долго помявшись, наконец оскорбился такому отношению к себе, резко встал и вышел прочь, не забыв хлопнуть за собой дверью.       Лань Ванцзи тоже медленно поднялся, не желая мешать:       — Позже я вернусь, чтобы сыграть тебе мелодию успокоения души, — пообещал он, но не успел переступить порог. Дева Вэнь, не оборачиваясь к нему лицом, остановила его:       — Господин Лань, прошу Вас, останьтесь. Ваша мелодия понадобится ему гораздо раньше, так как рана на животе серьезнее. Если он сам не желает признаваться в том, что с ним произошло, я вынуждена сказать это за него. Скверна попала внутрь, и теперь активно разрастается, причиняя физические и духовные страдания. Если вовремя не применить меры, может пострадать и золотое ядро.       — Это всего лишь царапина, — отмахнулся Вэй Усянь, явно недовольный разворачивающимися событиями. — Не стоит преувеличивать…       — Вэй Усянь, хватит быть таким ребенком. Я не раз видела подобные раны, и знаю, о чем говорю.       — Выходит, тебе часто приходилось иметь дело с темным железом?       Поняв, что угодила в собственную ловушку, Вэнь Цин сдвинула брови.       — Да. И что? Разве это плохо, что я могу благодаря этому спасти твою жизнь?       — Прости, — извинился Вэй Усянь, неверно подобравший тон для беседы. — Я не сомневаюсь в том, что ты хочешь помочь. Вэй Усянь премного благодарен, однако, Вэнь Цин, неужели тебе действительно необходимо иметь общие дела с таким человеком, как Вэнь Чжао? Или с таким, как его отец? Люди этой деревни бесконечно тебе доверяют, и любят тебя. Твоя семья много лет занималась лекарством, им даже возвели памятник на местом кладбище. Бабушка поведала нам, что добрее и честнее семьи не знала, и они многим здесь оказали большую услугу. Так почему, такой человек как ты должен работать на такого, как Владыка?       — Вэй Усянь, я здесь не для того, чтобы обсуждать свою судьбу. Я собираюсь вернуть тебе долг, а потом мы разойдемся каждый в свою сторону. Давай не будем тратить время понапрасну и разбираться, кто прав, а кто виноват.       Отвернувшись к обоим спиной, Вэй Усянь стал медленно и неуклюже снимать верхние одежды.       Соблюдая правила приличий, Ванцзи долго не поднимал глаз, но Вэй возился столь долго, что когда Ванцзи подумал, все кончено и посмотрел в его сторону, ему предстала следующая картина: плотная черная ткань скатывалась по гладкой белой коже, обнажая острые шейные позвонки и лопатки. Тонкие руки собирали в высокий хвост черные, как смоль, волосы, но те все равно рассыпались по спине, создавая удивительный контраст с кожей.        Ванцзи почувствовал острую необходимость попить воды, но воды поблизости не оказалось и ему пришлось довольствоваться тем, чтобы замедлить дыхание, закрыть глаза и постараться выбросить из головы картину, которая очевидно в скором времени станет его ночным кошмаром.       — Как я и думала, — холодно заметила Вэнь Цин, рассматривая обнаженный торс.       Под ребрами Вэй Усяня красовалось «вибрирующее» пятно, ползшее под кожей темными пятнами, как живое. Кожа над ним бугрилась и воспалялась, и вокруг него тоже была красной и отекшей.       — Возьми это, — девушка протянула ему обработанную деревяшку, велев зажать как можно крепче в зубах. — Будет больно, но иначе нельзя. Скверна может пойти и дальше. Господин Лань…       Он понял ее без лишних слов, приступив к игре.       Следующий час Вэнь Цин старательно обрабатывала рану и накладывала на нее всевозможные зелья, а Ванцзи играл, стараясь не обращать внимания на тихие болезненные стоны и тяжелые вздохи, издаваемые Вэй Ином.       Рана на его ребрах оказалась куда опаснее, чем на шее, и лечение ее отняло больше времени и сил.       Когда они закончили, Вэнь Цин едва стояла на ногах от усталости, ведь она использовала не только растворы и снадобья, но и собственную духовную энергию. Вэй Усянь, ни живой ни мертвый, растеряв весь свой энтузиазм, привалился спиной к стене и тяжело дышал, с минуту глядя в потолок.       Его лицо и тело покрывали мелкие капли пота, и судя по подрагивавшим плечам, юношу ожидала ночь в лихорадке.       Зато, этого нельзя было не отметить, пятно практически сошло на нет и теперь под слоями зеленоватой мази виделась лишь бело-розовая кожа, никаких черных отметин.       — Теперь, тебе нужно поспать. К утру станет лучше, — пообещала дева, поднимаясь со своего места и собирая принесенные ей атрибуты.       Превозмогая слабость, Вэй Усянь набросил на себя нижнюю рубаху и остановил ее:       — Вэнь Цин, прошу тебя ответить на несколько моих вопросов. Ты знала, что здесь происходит на самом деле? Почему ты пришла сюда?       Девушка застыла.       — Я уже ответила. Они — моя семья.       — Как такое может быть? Так далеко от столицы Солнца? И раз это твоя семья, то зачем Вэнь Чжао так обошелся с ними? Неужели, в клане Вэнь принято использовать живых людей в качестве игрушек, даже если это родня твоих соратников? Не кажется ли тебе, что это странно?       Вэнь Цин вздохнула, прикрывая глаза.       — Вэй Усянь, не всякий, кто принадлежит к клану Вэнь — злодей, жаждущий власти. Среди нас есть и другие. Не воины, а крестьяне, пахари, ткачи, ремесленники и лекари.       Что до Владыки и моей преданности ему, которую ты так осуждаешь, я скажу тебе кое-что, чтобы ты понял меня верно. Мы с братом родом отсюда, и некогда это были плодородные и богатые края, но позже с нами случилось большое несчастье. Владыка Вэнь принял нас с Нином, подарил нам надежду на будущее, а брату дал шанс на исцеление. Разве могла я просить о большем? Поэтому, не задавай мне вопросов, на которые я не могу тебе дать ответа.       Я вернула свой долг, спасла твою жизнь, а теперь, извини. Нам больше не о чем разговаривать.              С этими словами госпожа Вэнь покинула комнату.       Усянь тяжело вздохнул, помассировав переносицу, а потом поглядел на Лань Ванцзи:       — Если бы она встала на нашу сторону, мы смогли бы склонить чашу весов в свою пользу. Неужели она не понимает, что Владыка просто использует ее из-за дара?       Ванцзи на это ничего не ответил.       — Я сыграю тебе мелодию еще раз.       Вэй Усянь кивнул, укладываясь на твердую и колючую постель.       — Прости, Лань Чжань, что доставил тебе столько хлопот.              Музыка лилась плавной рекой, заполняя пространство нежным меланхоличным звучанием. Мелодия, очищающая душу, способна была пробиться сквозь толстую человеческую кожу, ребра и внутренности, и повлиять вибрациями на самое золотое ядро, могла избавить от боли, страхов и сомнений, могла вытравить болезнь и отдалить смерть. В отдельных случаях.       Это была первая мелодия, которую Ванцзи выучил после смерти матери. Долгое время она оставалась для него «бесполезной», но теперь в глубине души он радовался, что старательно занимался ей и мог сыграть с закрытыми глазами.       Скоро Вэй Усянь притих. Дыхание его выровнялось и стало мерным, а ресницы слабо подрагивали во сне. Отложив инструмент в сторону, Ванцзи приблизился к другу, чтобы задуть стоявшую на деревянном столике свечу, но тут заметил нечто странное и тревожное: по шее, к скуле, вновь полз и раздувался темный след.       Он отличался от того, что покрывал тело Вэй Усяня ранее, но рано или поздно обещал стать проблемой.       Присев на край постели Вэй Усяня, Ванцзи положил руку поверх повязки, наложенной Вэнь Цин, и свободной рукой сложил печать, направляя свои духовные силы Вэй Ину, чтобы тот мог проще справиться с болезнью.       Под прохладными пальцами Ванцзи ощущал жар и влажность чужой кожи. Вэй Ин дрожал во сне, мучаясь кошмарами, часто сопровождавшими заражение темной материей.       — Ты не доставил мне хлопот. Поправляйся скорее, Вэй Ин, — от всего сердца попросил он, усилив поток энергии к чужому телу, от чего у него самого слегка закружилась голова. Но это помогло. Пятно рассасывалось на глазах, и хмурая морщинка на лбу Вэя разглаживалась, а лицо приобретало спокойное выражение.       Когда Ванцзи закончил и собрался уходить уже в третий раз, Вэй Ин открыл глаза и взял его за запястье, не позволив отнять руку от своего лица.       В глазах его сверкали блики пламени из камина, на лице застыло виновато-просительное выражение:       — Лань Чжань, не уходи.       Подумав, Ванцзи кивнул, в очередной раз поддаваясь своей слабости и потакая этому человеку в его нелепых просьбах.       — Я останусь. Сыграю тебе еще.       Вэй Усянь покачал головой.       — Не нужно. Просто побудь рядом. Прямо здесь.       Ванцзи нахмурился, мягко отнимая свою руку и трогая лоб и щеки Вэй Усяня.       — Жар спал, так что за ересь ты говоришь?       Вэй неожиданно поднялся на локтях, а потом и сел в постели, глядя в лицо Ванцзи прямо и холодно, без намека на жалость или невинную бесноватость. На мгновение Ванцзи даже решил, что темное железо взяло над ним свою власть, и в Вэй Ина вселилась какая-то сущность.       — Лань Чжань, я думаю, нам с Цзян Ченом пора вернуться в Пристань Лотосов. Дядя будет вне себя от бешенства, что двое его воспитанников уехали на край света, забросив все свои обязанности. Нам обоим не жить, и так, как это последние мои дни на земле, я бы хотел перед тобой извиниться.       Растерявшись от таких сумбурных слов, Ванцзи спросил прежде, чем подумал:       — За что?       — Столько раз я ставил тебя в неловкое положение и вынуждал спасать себя или разделять со мной невзгоды. Ты был не обязан делать все это, но ты делал, и мне не выразить словами, как я рад, что в первый день моего появления в Гусу господин Лань лишил меня «Улыбки Императора».       — Холодная лихорадка, — понял Лань Ванзди, кивая самому себе и вскакивая на ноги от неловкости, ворвавшейся в тело ледяным вихрем. — Я позову Вэнь Цин. Пусть еще раз осмотрит тебя.       — Но извиняюсь я не за это, — перебил Вэй Усянь, вставая следом и оказываясь напротив Ванцзи. — И, по правде, не в первый раз. В прошлый раз это была шутка, но теперь я хочу сделать это по-настоящему.       — Ты рехнулся? — беспокойно спросил Ванцзи, с силой удерживаясь от того, чтобы сделать шаг назад.       Вместо ответа Вэй Усянь потянулся к нему, касаясь губами его губ.       Ванцзи застыл, как каменное изваяние, снова, не зная, что ему предпринять.       Поняв, что его порыв не находит ответа, Вэй Усянь отстранился. Печально улыбнувшись, он намеревался предаться извинениям и шуткам, но Ванцзи не позволил ему этого. Что-то подсказывало, что не давать ответ на подобные откровения все равно, что возвести между ними стену, непреодолимую и грубую. Если он сейчас не решится на шаг, на нарушение одного из запретов, до семнадцати лет являвших для него особую и неоспоримую важность, то разрушит то, что вопреки этим запретам позволяло ему чувствовать себя живым.       Пока Вэй не начал трепаться, завешивая неловкость пустыми фразами, он дернул его на себя за ворот рубашки. Их губы снова встретились, и на этот раз инициативу проявлял Ванцзи.       Умелыми их обоих назвать было нельзя, но они быстро учились, подстраиваясь друг под друга. Нежность на этот раз быстро переросла в нечто совершенно иное, жадное и распущенное. Ванцзи, прежде никогда не сталкивавшийся со страстью, не считая страсти к оружию, не знал, что ему делать с распекавшим его изнутри жаром, поэтому беспорядочно и одновременно осторожно обнимал Вэй Усяня, прижимая того к себе, будто хотел оказаться еще ближе, чем они уже находились друг к другу.       Уступавший в росте, Вэй Усянь поднялся на мыски, крепче цепляясь за плечи Ванзци, приникая к нему и подаваясь еще ближе вперед всякий раз, когда его руки давили на ребра или спину.       Скоро положение их изменилось. Ударившись ногами о бортик постели Ванцзи упал, садясь, а Усянь, подумав всего мгновение, сел ему на колени, обвивая за плечи и целуя в скулу, в уголок губ, в губы. Он тяжелее дышал, когда холодные пальцы касались его под свободной рубахой и слегка выгибался, сцепляя зубы, когда Ванцзи целовал его скулу или ключицу, избегая забинтованной шеи.       «Что я делаю?», — ужаснулся Ванцзи, вернее, разумная его часть, но неразумная и страждущая отказывалась в такой момент проводить переговоры с совестью. Она несколько нетерпеливо ждала, пока Усянь развяжет пояс на верхнем одеянии, спустит кимоно с его плеч и проведет руками по бледной, обнаженной груди.       Много раз он испытывал это чувство во сне, но никогда наяву. Внизу живота стягивался комок из желания, внутреннее равновесие оказалось нарушено, перед глазами плясали цветные круги, а дыхание и тихие вздохи Вэй Ина пробуждали спавшее в глубинах сознания Ванцзи чудовище, не способное вовремя остановиться.       Еще немного, и он окончательно потеряет контроль. Еще немного, и…       — Вэй Ин… — вымучено попросил он, упираясь ладонью в чужую грудь.       Вэй Усянь тут же остановился, как по приказу, разглядывая его лицо.       — Мы не должны.       Помолчав, Вэй Ин кивнул, но не торопился отстраняться.       — Знаю, — тихо отозвался он, обреченно выдыхая.       На рассвете дева Вэнь покинула деревню, не утруждая себя прощанием с бывшими одноклассниками. Когда Не Хуйасан попытался заметить, что это как-то неправильно, Цзян Чен так на него глянул, что наследник клана Не до самого приречного города не проронил ни слова.       Остальные тоже не выглядели расположенными к праздным беседам. На обратном пути Вэй Усянь в подробностях, но утаивая некоторые детали, поведал Цзян Чену историю о том, как они с Ванцзи нашли темное железо и почему отправились именно на гору Дафань, и заметил, что дяде неплохо поскорее узнать обо всем, что там произошло.       Цзян Чен согласился с этим, выразив надежду, что Вэй Усянь понимает, двигаться в путь стоит немедленно, не заглядывая с визитом на гору Гусу.       — Разумеется.       Не Хуйасан вернулся в город, на постоялый двор, откуда его должен был забрать Мэн Яо, а Цзян Чен и Вэй Усянь наняли лодку, намереваясь пуститься вниз по реке. Они подвезли до противоположного берега и Лань Ванцзи, и там распрощались с ним.       За целый день Ванцзи и Вэй Усянь не обменялись и двадцатью словами, и теперь Ванцзи ощущал на себе любопытный и недоверчивый взгляд Цзян Чена, что немного раздражало.       Коротко кивнув братьям в знак прощания, Ванцзи собирался уходить.       — До встречи, господин Лань. Надеюсь, Ваша дорога будет легкой и приятной, — пожелал Вэй, слегка поклонившись другу.       Это Цзян Чен уже проигнорировать не мог:       — Что ты такое несешь? Какая еще дорога? Вы что, вчера познакомились?       — Да что с тобой не так? — шутливо разозлился Вэй Усянь. — Когда я недостаточно учтив, ты ругаешься. Когда учтив, тоже ругаешься…       Не желая вновь становиться свидетелем этой брани, Лань Ванцзи повернулся, чтобы направиться к дому, но его остановил оклик Вэй Ина:       — Лань Чжань!       Он повернул головой.       — Лань Чжань, будь осторожен.       Ванцзи кивнул, отворачиваясь и продолжая путь.       — Ты тоже, будь осторожен, Вэй Ин, — тихо проговорил он, обращая взгляд в сторону дома.