Ты всегда забываешь о таких вещах

      Путь их пролегал через горную местность, ведшую к небольшому, но благоустроенному и процветающему городу. Лань Ванцзи слышал о нем прежде. Облачные Глубины полнились слухами о месте, в котором проживала Дева Цветов: женщина, что разбила сад удивительной красоты, где каждый цветок обладал духовными силами.       Если верить рассказам заклинателей клана Лань, вернувшимся из путешествия с мест близ горы Дафань, Цветочная Дева тяготела к юным и прекрасным поэтам, что являлись в ее владения, чтобы почитать ей стихи. Если стихи ей нравились, она одаривала умельцев неувядающим цветком, аромат которого преследовал их долгие три года, а если нет — прогоняла прочь.       Конечно, история эта была рассказана иносказательно, ведь истинные ее корни уходили в беспутное поведение Девы и молодых поэтов. На самом деле, Дева куда больше любила молодых и одаренных чтецов, нежели само искусство, иначе, почему бы ей не дарить цветы не менее талантливым, но менее красивым творцам среднего или преклонного возраста?       Кто бы мог подумать, что самому ему в скором будущем придется встретиться с Девой Цветов.              С наступлением рассвета воздух заметно прогрелся, над головой повисло палящее солнце. Ванцзи привык терпеть неудобства, но вот Вэй Усяню поход давался сложнее. Он не выспался из-за холода, царившего на реке ночью, а еще проголодался, и бесконечно сетовал на судьбу, отставая от своего спутника на несколько чжанов.       Не желая выслушивать чужие бесполезные жалобы, Ванцзи ускорился, стараясь отгородиться от отвлекающих звуков, но Усяня такое положение дел не устраивало.       — Лань Чжань! Подожди меня!       Ванцзи не замедлился ни на шаг.       «Ты сам увязался идти за мной, так почему теперь тормозишь?», — раздраженно думал он, сложив руки за спиной.       Внезапно оклики прекратились, и на Ванцзи опустилась благоговейная тишина. В присутствии Вэй Ина он позабыл, что это такое, но не успел возрадоваться, как ощутил, его руку сковал тонкий браслет. Какая-то сила дернула Лань Ванцзи за запястье так, что ему невольно пришлось обернуться, упираясь взглядом в самодовольное лицо Вэй Усяня.       Взглянув на руку, Ванцзи понял, в чем дело. Между ним и Вэем натянулась тончайшая серебряная нить, подсвеченная светом духовной силы. На вид она была хрупкой, но вряд ли от нее так просто избавиться. Для этого требовалось приложение духовных сил, и чтобы заклинатель, вознамерившийся уничтожить нить, не уступал по силам тому, кто ее призвал.       — Нравится? — улыбался Вэй. — Как думаешь, как мне следует назвать ее? «Братья по оружию»? Или, может, назвать ее «Один плачь на двоих»?       Тяжело вздохнув и мысленно прочитав про себя первые десять правил клана Лань, Ванцзи развернулся и продолжил путь.       Стоило нити натянуться, Лань Ванцзи напряг руку, дернув на себя. Вэй, с оханьем, споткнулся, а потом ему пришлось прибавить шаг и скоро приблизиться к Ванцзи, чтобы тот ненароком не оторвал ему конечность или вовсе не потащил за собой, как тряпичную куклу.       — Лань Чжань, тебе не кажется, что ты слишком уж жесток? — поняв, что его номер не прошел, Вэй снял заклинание и обиженно потер запястье. — Мне правда за тобой не поспеть.       — Возвращайся обратно.       — Обратно? — округлил глаза он, посмотрев на Лань Ванцзи так, словно это предложение он выдвинул в горячечном бреду. Поняв, что Ванцзи не шутит, Усянь хмыкнул, покачав головой и сложив руки на груди: — Все же, ты коварный человек, Лань Чжань. Ранее я спрашивал тебя, не вздумал ли ты присвоить всю славу себе, и ты ответил отказом. А теперь снова прогоняешь меня.       — Если хочешь идти — не жалуйся.       — Ну почему с тобой так сложно? — шутливо закатил глаза Вэй Усянь, но более не жаловался и не отставал.       Пусть он сказал те слова в шутку, Лань Ванцзи надолго о них задумался. С ним сложно? Но почему? Что отличало его от прочих молодых господ, с которыми Вэй Усянь чувствовал себя непринужденно и легко?       Значило ли это, что для того, чтобы стать ему таким же другом, как Цзян Чен и Не Хуйасан, ему потребуется постоянно подыгрывать дешевым спектаклям, обсуждать непотребства и зло подшучивать?       И с к л ю ч е н о.       Хмыкнув самому себе, чем привлек на секунду внимание Усяня, Ванцзи только сильнее сдвинул брови и убрал руку за спину, еще немного ускоряя шаг. Если Вэй Ину это не понравилось, он о том и словом не обмолвился.       Извилистая дорога привела их к небольшому, но не бедствовавшему городу. Город начинался за вратами, с которых на входящих взирали хмурые и немного озадаченные сторожевые. Разумеется, Вэй не смог удержаться и не спросить, откуда в столь отдаленных местностях такое количество народу.       Народ действительно стекался с окрестностей к вратам. По дороге Лань Ванцзи и Вэй Усянь никого не видели, потому что узкими горными тропами предпочитали не пользоваться. К городу вели и более удобные дороги, и вот по ним шествовали десятки людей в одеждах как благородных, так и не очень. И все они стремились непременно пройти через врата.       Подозрительным и интересным Вэй Усяню показалось и то, что большинство туристов были мужчинами. Вернее сказать: юношами.       Городничий, у которого с самого начала недели болела голова проверять каждого прибывшего, без большого воодушевления выплюнул им в лицо:       — Все из-за цветочной чертовки, — и, не объясняя ни слова, подозвал следующего господина, чтобы проверить, не проносил ли он в город кроме личного оружия нечто, что могло потревожить спокойствие жителей.       По правде говоря, если бы городничий осматривал их внимательней, он бы обязательно понял, что в мешочке на поясе Лань Ванцзи спрятано как раз такое «нечто». Поэтому Вэй Усянь немного порадовался чужому горю, ставшему их удачей, и Ванцзи хоть не сказал этого вслух, но мысленно с ним согласился.       Позже выяснилось, не только появление Цветочной Девы увеличило людской приток, но и намечавшийся в городе праздник. Центральную улицу уже подготовили, украсив бумажными фонарями и гирляндами. По обе стороны, наползая одна на другую, стояли торговые лавочки. Продавцы за прилавками зазывно махали руками и радушно улыбались покупателям, предлагая им свой товар.       Вэй Усянь, как безумный, бегал от одной лавочке к другой, рассматривая безделицы и переговариваясь с людьми относительно цены и качества представляемых предметов, среди которых были игрушки, ветряные мельницы, украшения, деревянные гребни, деревянные дощечки с защитными заклинаниями, мелкая хозяйственная утварь, маски демонов… Некоторые с ним соглашались, получая высокую оценку плодам своего ремесла, а другие гнали его взашей, обиженные «несправедливой» критикой.       Ванцзи продолжал идти вперед, намереваясь как можно скорее преодолеть городскую черту, вернее, выйти с обратной стороны города, и добраться до горы Дафань. Его беспокоило, что солнце, едва успевшее подняться над горизонтом, снова начинало к нему клониться. Если так пойдет, то им придется пробираться через горный лес в ночных сумерках, а ночью в горах полно диких хищников и нежити. Не то, чтобы это могло испугать заклинателя, но пока им неизвестно, на что способно темное железо и сколь трудно станет его достать, не хотелось растрачивать духовные силы на всякую мелочь.       Они почти добрались до центральной площади, где толкался народ, шумно гудела толпа, как за спиной Ванцзи услышал вскрик Усяня. Дрогнув, он обернулся, хватаясь за меч. Подумал, что их догнали люди Вэнь, но это оказался всего лишь… Не Хуйасан, напугавший Вэй Ина жуткой маской демона, купленной им в одной из лавок.       Откуда здесь взялся Не Хуйасан? Наверняка, после окончания учебы он не сразу вернулся домой, а решился задержаться на празднике в одном из городков под вершинами гор Гусу.       Догадка Ванцзи оказалась верна: как только Вэй Усянь отругал одноклассника за то, что тот едва ли не довел его до кровоизлияния в мозг своими шуточками (тут нужно заметить, что Вэй Усянь сам намеревался так же пошутить над Лань Ванцзи, просто не успел сделать этого), он тут же спросил, что господин Не забыл в такое время и в таком месте, и тот отвечал, что прибыл побывать на празднике и немного развеяться.       Вынести Вэй Усяня — задача непростая, но вынести Вэй Усяня в компании с Не Хуйасаном — задача невыполнимая.       Они постоянно сменялись, обсуждали какой-то вздор, пихали друг друга и тут же обнимались, называя друг друга ласково: Вэй-сюн, Не-сюн…       Чушь. Как такое могло быть? Кто из них кому, в самом деле, приходился старшим братом?       — А что ты делаешь здесь с господином Лань? Неужели, тебя снова наказали?       На этом моменте Ванцзи не смог не прислушаться. Вэй Усянь за его спиной издал неопределенный звук:       — Наказали? Перестань. У нас хорошие отношения.       — Хорошие отношения? — в тоне младшего господина Не слышалась большая толика сомнений. — Не води меня за нос, Вэй-сюн. Все знают, что господин Лань тебя презирает. Ты ведь ему жизни не давал в Облачных Глубинах. Говорят, никто из нынешних учеников клана никогда не видел, чтобы его наказывали, а из-за тебя он претерпел такое унижение. Как у вас могут быть хорошие отношения?       Ванцзи хотел возразить, что он сам избрал путь наказания и не винил в этом Вэй Усяня, но не стал. Вспомнил слова Вэй о том, что лучше бы ему ни о чем не помнить, и настроение оправдывать друга перед Не Хуйасаном тут же испарилось, как последний луч солнца на закате.       — Ну, хватит, это уже в прошлом, — досадливо проговорил тот, и Лань почувствовал чужой взгляд на своих лопатках, но не стал оборачиваться. — Я сожалел и раскаялся, мы выяснили отношения. Теперь все в порядке.       Эти двое продолжили трепаться о глупостях, более не затрагивая важных для Ванцзи тем, а потому он снова перестал слушать.       Узнав от городских, что на гору действительно прибыла Цветочная Дева, и что она разыскивала талантливых заклинателей, а не поэтов на этот раз, Вэй Усянь и Лань Ванцзи хмуро переглянулись.       Для чего бы этой старой распутнице понадобились заклинатели? Неужто она поменяла свои предпочтения или, за этим крылось нечто иное?.. Возможно, ей требовалась помощь. Обычно заклинателей именно за этим и приглашали ко двору подобные особы.       Тем более, что в этот раз требования Цветочной Девы к мужчинам были не столь высоки: неважно, сколько лет заклинателю и из какого он клана. Пусть это будет благородный и умелый муж, отличившийся в своем искусстве, одаренный и талантливый.       — Не иначе, ей понадобилась помощь. Как думаешь, это как-то связано с темным железом? Может, оно пробудилось и…       Ванцзи кивнул.       Он не знал наверняка, но тоже думал, что дело это связано с последствиями использования темного железа.       — Даже если все не так, мы должны проверить, — озвучил свою мысль он, и Вэй Усянь поспешил согласиться.       — Что проверить? Вы собираетесь отправиться к Цветочной Деве и показать свои умения?       Вэй Усянь прыснул, развеселенный наивностью друга, засмотревшегося на разложенные на одном из прилавков украшения и прослушавшего самую важную часть разговора, в которой затрагивался вопрос древнего артефакта. Лань Ванцзи вовсе не удостоил глупый вопрос ответом.       Он намеревался покинуть город, пока окончательно не стемнело, но не сделал и десяти шагов от городской площади, как Вэй схватил его за руку:       — Лань Чжань, я понимаю твое желание урегулировать все, как можно быстрее, но… в горах нечего делать ночью. Мы только потратим духовные силы, и неизвестно на что еще можем нарваться. Прошу тебя не забывать, клан Вэнь может быть поблизости или уже приготовил нам засаду. Мы должны переночевать здесь, а завтра с рассветом выдвинуться.              Лань Ванцзи на этот раз пришлось согласиться с доводами Вэй Усяня. Через какое-то время они уже сидели за столом небольшой уютной гостиницы, где хозяин всячески старался задобрить молодых господ, явно располагавших деньгами и в то же время, не знавших им цены.       Не Хуйасан и Вэй Усянь старались быть сдержанными, не отказывая себе только в одном удовольствии: в вине. Наблюдая за тем, как эти двое напиваются, попутно продолжая болтовню, Ванцзи внутренне закипал.       Так Вэй Ин относился к их заданию? Ведь завтра его непременно настигнет головная боль.       Про себя Ванцзи решил, что не станет с ним возиться и отправится в путь, только тронется рассвет. Если молодой господин Вэй не знал меры выпитому, то это его личная проблема.       Однако, на этот раз Вэй Усянь хоть и пил сам, но даже ради забавы не предлагал Лань Ванцзи испробовать местного вина, которое они с Не Хуйсаном описывали как исключительный бархатистый напиток, не обжигающий, но приятно согревающий нутро. Лишь раз он поглядел в его сторону, собираясь что-то сказать, а потом передумал и отвернулся, сдержанно улыбнувшись. Когда в следующий раз хозяин гостиницы подошел к ним с очередной чащей, и спросил, не желает ли третий господин чего-нибудь выпить, может, ему по вкусу придется утонченное цветочное вино, прозрачное и легкое, как первый весенний ветерок, Вэй Усянь ответил за него:       — Путь совершенствования этого господина не предполагает распитие алкоголя. Принесите ему чаю, самого лучшего, что у вас есть.       Говоря это, он не на мгновение не повернулся к Ванцзи, а тот почувствовал себя странно от того, что кто-то заботился о его нуждах.       Напившись и наевшись вдоволь, они решили расходиться. Только перед этим Не Хуйасан и Вэй Усянь отправились на задний двор по зову природы, а Ванцзи встал из-за стола, оправил одежды и направился к хозяину заведения, чтобы заказать себе комнату.       Хозяин удивленно на него посмотрел:       — Простите, молодой господин, но разве Вы уже не сняли комнату на двоих с тем приятным молодым человеком, что пришел с Вами?       Растерявшись, Ванцзи оставалось только молчать, вопросительно глядя на хозяина. Он точно не снимал комнаты, да и не стал бы делать этого на двоих. Какая в этом необходимость?       Не успел он ответить отказом, за спиной послышался голос Вэй Ина, и он же схватил его за рукав:       — Простите, хозяин, простите. Я не предупредил друга, что оплатил наш ночлег. Он все перепутал. Нам не нужна вторая комната. Достаточно будет и одной.       Растерявшись во второй раз, Лань Ванцзи смотрел теперь на Усяня, вопросительно изогнув бровь. Тот так и продолжал держать его за рукав, пока отводил в сторону, к лестнице. Только ступив на первую ступень, Вэй Ин обернулся и осмелел настолько, чтобы посмотреть Ванцзи в глаза.       Вид у него при этом был весьма забавный. Раскрасневшись от вина, он слегка покачивался на ногах, а глаза его блестели неповторимо ярко и игриво. Образ дополняли слегка растрепавшиеся волосы и помятая одежда.       — Лань Чжань, не сочти за грубость. Комнаты в этой гостинице очень дорогие, и я подумал, было бы неплохо немного сэкономить. К чему нам столько места? Мы здесь проездом. Выспимся, и отправимся в путь.       — Хотел сэкономить, мог попроситься переночевать к своему другу.       Вэй покачал головой, складывая руки на груди:       — Невозможно.       — Невозможно?       — Именно! Еще в Облачных Глубинах я отметил одну особенность жилища Не Хуйасана. В его комнате всегда слишком сильно пахло благовониями и благородными маслами. В таком густом аромате совершенно нельзя заснуть.       …       Все это звучало, как нелепые оправдания, но Ванцзи не стал спорить.       Будь на месте Вэй Усяня кто-то другой, он бы ни за что не поверил в такие нелепые отговорки, и не стал бы идти на поводу у лгуна, а оплатил бы комнату и заселился один, но в этом случае… ему не хотелось сопротивляться.       Оказавшись один на один в небольшом, но просторном жилом помещении, мягко освещенном желтыми масляными лампами, оба чувствовали себя неудобно. Ванцзи старательно маскировал свои чувства за бесстрастным видом, но подвыпившему Вэй Усяню это давалось сложнее. Он то и дело что-то ронял, спотыкался о пуфики и туалетный столик, заговаривался и нес еще больший вздор, чем обычно.       Ванцзи холодно взирал на это со своего места, устроившись за столом в позе лотоса. Так он планировал провести время до наступления утра: медитировать.       Пока он погрузился в состояние расслабления, очищения души и разума, Вэй Усянь завозился с поясом на своих одеяниях, ругаясь и шипя. Пояс ни за что не хотел поддаваться и развязываться, и в конечном итоге ему пришлось обратиться за помощью.       — Лань Чжань, не сочти за труд. У меня тут узел образовался.       Открыв глаза, Ванцзи поглядел на своего спутника, а потом на его пальцы, запутавшиеся в длинных шнурках предмета верхней одежды.       — Ты просишь меня снять с тебя пояс? — уточнил он.       — Снимать не обязательно. Всего лишь развязать. По правде, я не очень хорошо лажу с шнурками. Но этот пояс подарил дядя, так что…       — Вэй Ин, в тебе нет и намека на стыд.       Румянец на его щеках заалел еще ярче, и сердце Лань Ванцзи дрогнуло в груди. Все его предыдущие попытки очистить душу и разум оказались тщетными, в нутро снова поселилась тревожная тоска, чувство невнятного ожидания и тягость, которую он испытывал, глядя на этого человека.       — Не думай, что я всех прошу о подобном. Просто… сейчас мне действительно недостает сил, чтобы расправиться с проклятым шнуром самому. Но, если моя просьба оскорбила господина Лань, я прошу прощения. Зря я тебя потревожил. Я сам, сам.       Молча поднявшись, Ванцзи сократил расстояние между ними, забирая из рук удивленного Вэя, почти примирившегося с судьбой, шнур. На самом деле, узел был не таким уж тугим. Ловко используя пальцы, Ванцзи удалось быстро с ним расправиться. Потянув за него, он вынул его из нескольких петель, последовательно ослабляя хватку пояса на талии Вэй Усяня.       Вэй Ин застыл. Взгляд его сделался стеклянным, а тело напряглось, как струна. Скоро Ванцзи ощутил легкий аромат цветочного вина близко к своему лицу и, подняв глаза, понял, что Вэй дышал чуть чаще обычного, словно его настигала лихорадка.       Поняв, в каком положении они оказались, он тоже застыл.       С минуту молодые заклинатели смотрели друг на друга, не в силах проронить ни слова. Внутри Ванцзи, тем временем, зарождалась буря. Снова это чувство: неведомое, тяжелое, утопическое. Конечности наливались тяжестью, а ум заволакивала туманная дымка. Он терял самообладание, терял контроль, он становился слабым перед лицом этого человека.       Взгляд Вэй Усяня скользнул к его губам, и он в нерешительности задумался. Смятение в душе Ванцзи нарастало. Он шумно сглотнул, сдвинув брови, предвкушая и одновременно страшась того, что могло произойти дальше.       Почувствовав это, Вэй мотнул головой, будто пришел к внутреннему соглашению сам с собой. Теплые руки опустились на ледяные запястья Лань Ванцзи, так и сжимавшие в пальцах шнур пояса, и Вэй Усянь мягко, немного хрипловато проговорил:       — Спасибо.       Слова прозвенели в воздухе неожиданным, отрезвляющим ударом. Лань Ванцзи сделал шаг назад, коротко кивая.              К его большому удивлению, утром Вэй Усянь встал без видимых признаков похмелья. Не считая мрачности и помятого вида, он ничем не выдавал свое удручающее состояние, легко собрался в дорогу и скоро они покинули город.       Все бы ничего, да только Не Хуйасан увязался за ними. Догнал их на выходе из черных ворот, размахивая веером и причитая:       — Куда это вы собрались? К Деве Цветов? Вэй-сюн, как жестоко с твоей стороны не взять меня с собой… Я ведь давно мечтал познакомиться с этой особой.       Подъем оказался длинным и изматывающим.       Лес снова пугал неестественной тишиной. Птицы не кричали и не щебетали, животные не копошились в густой траве. Не иначе, они чего-то опасались.       Такое ощущение, что враг следовал за ними, следя за каждым шагом. Именно поэтому компанию на протяжении всего пути сопровождало это леденящее душу безмолвие природы.       Вэй Усянь не мог не замечать этого, но продолжал вести оживленный разговор, не желая пугать их чрезмерно мнительного спутника.       Не Хуйасан, вдохновленный предстоявшей встречей с мистической дамой, никак не мог успокоиться. Он активно обмахивался веером, гадал, какой из стихов лучше прочитать, чтобы тронуть ее сердце. Предложил Вэй Ину послушать его собственные: может, что сгодится?       Вандзи с каждым шагом все больше сожалел о том, что у него не хватало смелости привязать этих двоих к дереву и бросить прямо на тропе, не боясь, что люди Вэнь, рыскавшие поблизости, причинят им вред.       Владения Цветочной Девы показались на горизонте ближе к обеденному часу. Небольшое, но утонченное имение, оформленное в соответствии со статусом и репутацией своей хозяйки, располагалось возвышалось на плоском горном выступе, поросшем изумрудной травой. По красным воротам когда-то вились зеленые и алые плющи, плоские крыши покрывал ковер погорелого декоративного мха, сквозь который пробивались иссохшие стебли жестоко уничтоженных мелких цветов.       Темная Ци охватила это место, накрыв его, как куполом. При одном взгляде на дом становилось ясно, в нем случилось нечто ужасное.       Поняв это Не Хуйасан растерял весь свой настрой. Пока они проходились сквозь открытые ворота, он тихо вопрошал: «Как же так? Как это могло получиться?..».       Остановившись посреди разоренного, сожженного дотла сада, заклинатели осмотрелись по сторонам. Прекрасные цветы обратились в золу, неровными горами возвышавшуюся над сухой и растрескавшейся землей. Ветер сдувал с этих гор шапки, поднимая в воздух столпы темного серого дыма.       Гарь оплетала алые столбы, украшала расставленные по Фэн-Шуй камни. Недавно бушевавшее здесь пламя сожрало парадные двери, ведшие в дом. Едва переступив его порог, Вэй Усянь крикнул:       — Есть тут кто? Дева Цветов?       Но ответа не последовало.       Омраченные найденным, они с тяжелым сердцем продвинулись вглубь дома. Стоило поискать среди этой разрухи хозяйку: может, ей еще чем-то можно было помочь.       Не Хуйасан ни за что не хотел ни на чжан отходить от Вэй Ина, так что они поделились следующим образом: Вэй Усянь и Не Хуйасан направились в южное крыло, а Ванцзи в западное.       Передвигаясь по нешироким коридорам, он рассматривал деревянные стены, украшенные резьбой, повторявшей цветочные мотивы. Под потолком резвились искусно изображенные художником райские птицы, а в комнатах стояла дорогая и редкая мебель из черепашьих панцирей.       Ничто из предметов быта не было тронуто. В комнатах никто не устраивал бардак, что могло означать, ворвавшиеся сюда либо сразу заполучили искомое, либо хозяйка сама, из страха за свое жилище и свою жизнь, выдала им драгоценность из-за которой по ее душу явились. Жаль, что это не помогло ей спастись. Воры оказались беспринципны и безжалостны.       Ванцзи отчаялся найти хозяйку живой, как вдруг услышал поблизости от себя тихое хриплое бульканье, походившее на дыхание очень больного человека. Он без промедлений направился в ту сторону, из которой доносились звуки, и рывком распахнул дверь.       На него уставилась молодая и прекрасная женщина с густой сединой в волосах, не подобающей ее возрасту. Видимо, свой истинный облик она прятала до сих пор при помощи магических сил, которые теперь стремительно ее покидали.       Одетая в роскошные цветные платья, украшенные неповторимым рисунком, вышитым золотой и серебряной нитями, она все же вызвала не восторг или восхищение, а жалость. В центре ее груди виднелось кровавое пятно, и это пятно разрасталось несмотря на то, что Дева Цветов старалась при помощи магии остановить кровотечение.       Увидев юношу, она сначала испугалась, и страх отразился на ее лице. Вены на ее лбу вздулись и стали темнее, а сама она приготовилась обороняться, но приглядевшись получше, Дева поняла или вспомнила, что нападавшие выглядели несколько иначе, и немного успокоилась.       — Молодой господин… — слабо проговорила она, протягивая к нему руку.       Ванцзи сделал несколько шагов, но его опередил Вэй Усянь, тоже услышавший что-то неладное и поспешивший на помощь. Догнав Ванцзи, он только на мгновение остановился в проходе, а потом ринулся к женщине и сел на колени перед софой, на которой она умирала.       К сожалению, окажись кто-то из троих искуснейшим лекарем, им бы все равно не удалось ее спасти. Характер раны оказался слишком тяжелым. Меч, пронзивший Деву Цветов, не просто повредил ее тело и внутренности, он расколол ее ребра и затронул Золотое Ядро.       Какую силу нужно приложить, и какую ненависть заключить в удар, чтобы нанести кому-то столь жестокое ранение? Так обращались только с кровными врагами, в пылу неудержимой жажды мести. Трудно представить, что благородный человек способен подвергнуть соперника такой пытке из простого желания заставить мучиться от боли.       Золотое Ядро — источник силы заклинателя, дарующий ему способности во много раз превосходящее способности простых людей, и долголетие, это как раз тот «орган», который заклинатели берегли больше всего. Случилось что с Золотым Ядром, для совершенствующегося обратной дороги не будет: он может забыть не только о возможном вознесении, но и о стабильных притоках духовных сил. В общем, останется инвалидом.       К счастью, затронуть Золотое Ядро было не так-то просто, но все же, если оно оказывалось ранено, на его владельца смотрели со смесью жалости и пренебрежения. В глазах людей он навсегда покидал привилегированные сословия совершенствующихся и падал на один уровень с простыми людьми с заурядной судьбой.       В сражениях приходилось убивать, это было неизбежно, но намеренно уважающий себя муж никогда не стал бы раскалывать чужого ядра. Это обрекало на смерть не только тело, но и лишало души всех накопленных путем долгих перерождений сил. Все равно, что убить не единожды, а десять раз подряд, обратив сущность в ничтожество.       Такому преступлению нет оправдания. На такое злодеяние отчается только последний негодяй.       — Кто сделал это с Вами?! — вторым к ложу Цветочной Девы подоспел Не Хуйасан, пораженный увиденным. Мертвенно бледное лицо стало совсем серым, стоило и ему определить степень повреждений женщины, что заняло у него чуть больше времени.       Видимо, и она сама понимала свое положение.       — Те люди, — прохрипела она, откашливаясь кровью.       Кровь струилась по ее подбородку и шее, пачкая ворот платья, но разве теперь это могло ее смутить?       Говоря, Дева Цветов смотрела прямо в лицо Лань Ванцзи. Именно в нем она увидела лидера компании, и ему хотела передать имевшиеся у нее сведения для отмщения ее жизни и установления справедливости.       — Люди в красных одеяниях… Они… Они забрали… — безумно запричитала она. Волнение плохо сказалось на ней: кашель стал ее тяжелее, с глубокими хрипами. — Прошу, избавьте меня от страданий. Сама я не могу.       Вэй Ин дрогнул.       Несколько раз ему приходилось столкнуться с нечистыми и одержать над ними победу, но в каком-то смысле он оставался невинным дитя. К семнадцати годам он ни разу лицом к лицу не сталкивался со смертью. Понятно, почему ему вдруг сделалось не хорошо.       — Что они забрали у Вас? — как можно мягче спросил Ванцзи, хотя и так знал ответ.       Дева смотрела на него, как на последнюю свою надежду:       — Осколок. Осколок темного артефакта. Я использовала его, чтобы мои цветы жили долго и благоухали. Ничего такого я с ним не делала…       Делала или нет, какая уже разница? Раз Вэнь Чжао добрался до него первым, плохи их дела.       Ванцзи приготовился исполнить последнюю просьбу умирающей, не в силах наблюдать, как та мучилась от боли, но в последний момент она вдруг закатила глаза, установила угасающий взгляд к потолку, и все же умерла сама.       Стоило духу, вместе с силами, покинуть ее, как из прекрасной женщины она обратилась древней старухой с растрепанными белыми волосами, желтой морщинистой кожей и когтистыми руками.       Впечатлительный Не Хуйасан с воплем отпрыгнул в сторону, пока опечаленный и задумчивый Вэй Усянь поднялся, снимая с ближайшего стула покрывало, и накрыл им тело старухи, упрятанной в неподходящий ей яркий и нежный цветочный наряд.       — Мы должны похоронить ее, — сказал он.       — У нас нет времени, — напомнил Ванцзи.       — Как же? Как это… нет времени? — ошарашенный произошедшим, Не вдруг оживился. — Вы собираетесь бросить ее здесь, вот так? Это никуда не годится!       Они чуть было не начали спорить, но тут случилось следующее: холмик под покрывалом стал заметно уменьшаться. Тело под ним продолжало ссыхаться и увядать. Заинтригованные этим явлением, юноши сдернули покрывало с трупа, и обнаружили на его месте лишь… прах, да останки костей.       — Сколько же лет было этой старухе, раз ее тело так быстро разложилось?.. — изумился Вэй Усянь.       …              Покидая поместье, юноши услышали над головами совиный крик. В небе пронесся черный силуэт, излучающий волны разрушительной темной Ци, той же самой, что окутывала бывшие владения Цветочной Девы.       Птица Вэнь Чжао действительно была все это время поблизости и зорко следила за их действиями. Наверняка, так продолжится и дальше, но деваться им было некуда. Никто из троицы не прихватил с собой лук, да и нельзя было сказать наверняка, помогло бы в этом случае простое охотничье оружие.       До вершины горы Дафань добрались молча. Не Хуйасан предпочитал держаться поближе к Вэй Усяню. Теперь и он заметил недружелюбную атмосферу вокруг, но слишком боялся спускаться в город в одиночестве.       Подъем занял хоть и немного времени, а все же закат постепенно окрашивал небо и землю в привычные розовые оттенки, и в воздухе уже укреплялась вечерняя свежесть. Путешественникам стоило задуматься о ночлеге, но никому не хотелось разводить лагерь в лесу по понятным причинам, а потому они продолжили идти, пока удача не улыбнулась им и на дороге они не встретили бабушку с вязанкой хвороста за плечами.       Вэй Усянь подошел к ней, чтобы узнать дорогу до ближайшего поселения и попросить за небольшое вознаграждение угостить их ужином и приютить у себя. Пока он говорил, выражение его лица менялось, а выражение лица старухи — нет. Она не реагировала на его просьбы, только мелко тряслась, бормоча себе под нос.       С пожилой женщиной явно было что-то не так. Сколько бы Вэй Усянь ни приложил усилий, единственным ответом на все его вопросы со стороны бабушки являлся такой:       — Она пожрала наши души… Пожрала… Души…       — О чем Вы говорите? Кто это — она? Пострадал кто-то из Ваших близких?       При упоминании о близких старуха горько вскрикнула. Казалось, всего на мгновение в ней проснулась жизнь, а потом снова взгляд померк, и она обратилась в былую сумасшедшую. Но на этот раз она перестала причитать. Поднявшись со своего места, она двинулась в путь, избирая узкую и поросшую травой тропинку прямиком к подножию горы Будды.       Когда же поняла, что заклинатели стоят на месте в нерешительности, не зная, какие шаги им предпринимать дальше, помахала им рукой, зовя последовать за ней.       Все это выглядело очень подозрительным, но даже если это ловушка, они оказались вынуждены добровольно угодить в нее. Только так можно было понять, что на Дафань происходит.       Бабушка привела их к вратам старого, разрушенного храма. Судя по ветхому состоянию центральных врат, божество, обитавшее здесь, не изобиловало последователями или вовсе было забыто.       Перед тем, как удалиться, старуха безумным взглядом смерила Вэй Усяня, проговорив отчетливо:       — Пожрала наши души, — и указала трясущейся рукой внутрь пещеры.       — Что-то мне не по себе, — господин Не втрое активнее обычного обмахивался своим веером, украдкой заглядывая в храм. — Кто пожирает души? Пожрет ли наши?       — Не узнаем, пока сами не проверим.              Внутри храм выглядел еще более удручающе, нежели снаружи. Все поросло паутиной и пылью. Свечи пожрали крысы, а алтарь, перевернутый, лежал на полу.       — Лань Чжань, погляди сюда, — подозвал Вэй, первым обнаружив кое-что по-настоящему интересное.       Неподалеку от перевернутого алтаря красовалась разломанная сдерживающая печать, нарисованная жертвенной кровью. Плохой знак.       — Она была сломана совсем недавно, — сев на корточки, Усянь потрогал пальцами темные следы на печати, приближая прилипшую к пальцам спекшуюся старую кровь и золу к лицу. — Даже остыла не до конца.       — Вэнь Чжао знал, что мы придем.       — Эта богиня… Она оживает только ночью?..       Они оба посмотрели на статую, лишь отдаленно имевшую человеческий облик. Но и сквозь неразборчивые гротескные черты можно было рассмотреть жуткую ухмылку, искривлявшую едва угадывавшиеся губы.       Решив так и поступить, заклинатели развели костер и постарались немного отдохнуть, но какой там сон? Рядом с каменной уродиной всех мучили неприятные, липкие кошмары.       Не Хуйасан тихо постанывал во сне, ворочаясь и зовя брата или Гун Яо на помощь, а Вэй Усянь хмурился и обнимал себя за плечи. Ванцзи на этот раз не погрузился в глубокий сон, он остался сторожить своих спутников, готовый, если понадобится, отразить атаку озлобленного божества.       — Лань Чжань, — тихо позвал Вэй Ин, открывая глаза и морщась яркому свету от костра. Спустя минуту он уже не лежал, прислонившись спиной и затылком к камню, а сидел, потирая затекшие мышцы: — Отдохни немного. Я присмотрю за ней.       — В этом нет необходимости.       — Как это — нет? Если устанешь слишком сильно, как мы сможем победить?       — Я не устал. Спи.       — Ну, раз ты не устал, тогда я просто посижу с тобой.       Ванцзи хотел возразить, но Вэй Усянь уже придвинулся к нему поближе и подпер рукой подбородок, одновременно стараясь не зевать.       — Прошла уже середина ночи. Как думаешь, она вообще проснется?       — Думаю, что проснется, — ответил Ванцзи, кладя руку на мешочек, на дне которого все это время беспокойно вибрировало темное железо. Где-то поблизости находилась часть общей темной души, и эти части общались друг с другом. Ванцзи кожей чувствовал происходившее между ними.       Усилившаяся темная энергия влияла и на него тоже, как на носителя железа. Он бы ни за что в этом не признался, но с тех пор как они побывали в доме Цветочной Девы, ему немного… нездоровилось. То есть, с его телом все было в порядке, но вот его дух… Разум Ванцзи одолевали жуткие мысли и фантазии, сердцу было неспокойно, желудок то и дело скручивало в узел от тревоги.       Боль и ярость сотни тысяч душ, закаленные в огне и отлитые в единое целое, после расколотое на части. Части эти впервые за много лет встретились, воодушевлению их не имелось предела. Они распространяли вокруг себя неблагоприятную болезненную ауру, и часть ее проникала в плоть Ванцзи, носившего тьму на своем бедре.       — Что ж, пока мы ждем, предлагаю немного развлечься, — загадочно улыбнулся Вэй Ин. Свет и тени, порождаемые костром, делали его лицо по-особенному привлекательным. Ванцзи застопорился во-первых потому, что внутри него снова что-то слабо шевельнулось и застонало в изнеможении, а во-вторых потому, что просто не знал, какие развлечения в такой час могли бы отвлечь их от предстоявшего. — Знал ли ты, Лань Чжань, что я отлично предсказываю судьбу?       …       — Бред, — отмахнулся он, немедля отводя взгляд.       В действительности некоторые заклинатели умели читать судьбу, но такие заклинатели одновременно являлись просвещенными монахами или специально обученными мужами, посвятившими десятилетия изучению небесных светил, их влиянию на человеческий организм. Поверить в то, что семнадцатилетний мальчишка мог предсказать что-то стоящее все равно, что поверить товарке на ярмарке, громко расхваливавшей зловонную рыбу в плесневелых соломенных корзинах.       Но Вэй Усянь не унимался.       — Не веришь? Дай сюда руку, я тебе докажу.       Не дожидаясь одобрения от Лань Ванцзи, одобрения, к слову, давать не собиравшегося, он взял его за руку, переворачивая ладонью вверх.       Руки Вэй Усяня не были грубы, но не были и нежны, как у девушки. Пальцы и ладони покрывала сухая и крепкая кожа, образовавшаяся благодаря усердным тренировкам с мечом и физическим упражнениям. Хватка его была сильна. Некоторое время он крепко держал Ванцзи за запястье, боясь, тот станет вырываться, но пальцы очень осторожно и мягко касались его пальцев, его ладони, очерчивая и повторяя линии судьбы и долголетия.       — О, так тебя воистину ждет великая судьба, — состроив ученое выражение, проговорил Вэй Усянь, склоняясь еще ниже над его ладонью. Запястьем Ванцзи ощутил его дыхание, и мурашки пробежали у него по спине. — Вижу тяжелый и тернистый путь, полный множества преград и испытаний. На этом пути тебе встретятся опасности, но ты их с легкостью преодолеешь. Не стоит и волноваться: в мире нет ничего такого, с чем бы ты не справился. Но… что это? Что я вижу?       Вэй Усянь спрашивал притворным, вопросительно-обеспокоенным тоном. И пускай Ванцзи знал, что все, что произносили эти уста, являлось ересью, он все же немного заинтересовался, что Вэй нагадает ему дальше.       — Я вижу любовь. Чистую и беззаветную. Да, вот здесь это очень четко отражено, — Вэй Усянь ткнул указательным пальцем в точку на ладони Ванцзи. — Но… Хм… Кто же эта прелестная госпожа? Неужели какая-нибудь принцесса? Или, может, заклинательница? Уж точно не простая девушка, ведь прямо рядом с этой линией на твоей руке проходит такая же, потоньше — один путь. У тебя и у будущей госпожи Лань будет одна судьба на двоих. Воистину поразительно. Только вот…       Вэй Ин лукаво улыбнулся, поглядев на Лань Ванцзи, полностью зачарованного тем, что происходило между ними и не вникавшего в подробности лживого пророчества.       — В итоге вам все же придется расстаться.       — Расстаться? — немного глупо переспросил он, склоняя голову.       — Даже такой замечательной особе не удастся растопить твое сердце, сделанное изо льда. Лань Чжань, если в будущем встретишь свою единственную, будь с ней помягче. В самом деле, твой характер…       Он не договорил, вздрогнув от страха. Лань Ванцзи тоже вздрогнул, немного напуганный резким и неожиданным всхрапом Не Хуйасана.       Магия между ним и Вэем треснула, разлетевшись на несколько тысяч осколков. Выдернув руку из чужой руки, он спрятал ладонь в рукав, намекая, что хватит с него гаданий. Но Вэй Усянь уже и сам про это забыл, пораженный талантами Не-сюна в области издавания воистину звериных звуков:       — Зря мы взяли Не-сюна с собой, — со вздохом протянул он. — Он совсем не подходит для таких дел. Бедолага. Он ведь всего лишь хотел немного развлечься.       — Не все в этой жизни развлечения. К некоторым вещам господину Не, и прочим, следовало бы относиться серьезнее.       Сидеть плечом к плечу с Вэй Ином под покровом ночи оказалось сложнее, чем терпеть его непоседливость днем. Ночь — время таинственное, обещавшее укрыть от любопытных глаз некоторые вещи, сохранить некоторые секреты. В такой обстановке не хотелось надевать будничную маску вежливого безразличия, хотелось быть немного честнее.       Ванцзи сказал что-то, не подумав, и тут же поджал губы. Вэй Усянь, ощутив в его тоне упрек, дернул плечами и склонился, чтобы посмотреть в лицо господина Лань.       — На что ты намекаешь, Лань Чжань? Я крайне серьезен во всех делах, которые начинаю.       Такой ответ только сильнее взбесил Лань Ванцзи, но именно по этой причине он решил воздержаться от дальнейших обсуждений. Но Вэй Усянь не желал останавливаться, он хотел прояснить для себя ситуацию:       — Господин Лань, если Вам что-то кажется, или Вы что-то хотите мне сказать, говорите прямо. Чем я тебя обидел? Неужели, так не пришлось по вкусу мое гадание?       Официальное обращение в таком тоне звучало, как будто Вэй и сам его в чем-то упрекал. Напряжение между ними слегка усилилось.       Ванцзи и сам не понял, как это получилось. Ведь он ничего такого не хотел.       — Мне больше нечего тебе сказать, — прохладно отозвался он.       — Ладно, ладно. Признаю, я переборщил, — смягчился Усянь. — Твоя любовь обязательно будет взаимной.       — Хватит уже нести эту чушь.       Вэй Инь тихо посмеялся. Издеваться над наивностью и прямостью Ванцзи, плохо понимавшего шутки, доставляло ему какое-то особое удовольствие. Пускай он делал это не со злым умыслом и никогда не переходил границ, не оскорбляя друга, все же… удержаться от того, чтобы немного подшутить над ним, не мог.       — Если говорить откровенно… Я совсем не умею гадать, так что забудь все, что я наговорил.       …       Он точно собирался сказать еще какую-то глупость, но как раз в это время древняя статуя издала протяжный и тяжелый скрип, и уродливая голова наконец-то повернулась, а тяжелая ступня сошла с помоста.       — Началось, — прошептал мигом сосредоточившийся Вэй Ин.       Лань Ванцзи кивнул, поднимаясь следом.