Дело Т/И Хайтани

Спокойно сидящие на кухне Ран и Риндо, попивали чай, пока не услышали беготню по дому. Т/И спала на диване в гостиной, где её оставил Санзу. По крайней мере должна была. Выйдя в гостиную братья ничего и никого не увидели, за то услышали странные звуки из ванной. Зайдя туда Ран и Риндо увидели такую картину: их любимая младшая сестренка сидит на полу возле унитаза, обхватив его руками с двух сторон и выблёвывала свой завтрак. То бишь, оладушки Риндо. За весь день девушка по мимо оладьев Риндо ничего не ела, разве что пару мандаринок. И Хайтани из отчёта о проведённом дне от Санзу так же знали это. —Молоко...—тихо сказал Риндо и быстро взяв полотенце, намочил его тёплой водой. Ран же в это время собирал волосы сестры в хвост, который из-за не имения резинки держал руками. Ран присел рядом с сестрой и гладил дрожащие плечи, говоря ласковые слова. С самого детства Т/И буквально боялась рвать. Это неприятное чувство которое могло преследовать всю ночь, запах и цвет выходящей изо рта субстанции. В такие моменты она, как правило, плакала (я знаю что это странно, но у меня именно такая реакция на подступающую рвоту, и вообще пиздеццц). Когда первый рвотный позыв закончился, рядом с девушкой присел ещё один (расплодились блятт) Хайтани, вытирая рот девушки полотенцем, параллельно смывая рвоту в унитазе. Рядом присел старший Хайтани и аккуратно стёр дорожки слез тыльной стороной ладони. —Прости, Т/И...Молоко было просроченным, я думал, что если приготовить из него оладья, то ничего не будет.—извинился Риндо. —Индюк думал и в суп попал, Риндо блять.—отругал младшего Ран. —Ничего.—девушка слабо улыбнулась, но тут же была вынужденная согнуться в сторону унитаза. * —Ложись сегодня на диване, от него ближе до ванной, да и через меня с Риндо не надо будет перелизать. Мы пока на кухне посидим, так что не переживай,—девушка лишь кивнула, слишком устала сидеть возле унитаза 40 минут,—и ещё. Нам завтра всем нужно будет проговорить. А теперь, спокойной ночи.—парень поцеловал сестру в висок и ушёл на кухню к младшему брату. —Ран, я хотел поговорить. —О чем? —О Т/И.—старший тут же переменился: из расслабленного и с ленивой улыбкой на лице на более серьезного. —Ну, не тяни кота за яйца, говори! —Ты же понимаешь, что селфхарм—это точно такая же зависимость, как и алкоголь, курение и наркотики? С тех пор, как всплыла ситуация с самоувечием, я стал читать много статей по поводу этого. Ни ты, ни я точно не знаем, не резалась ли он с тех пор как живет с нами. Не тушила ли о себя спички? Как минимум, мы должны разговаривать с ней по этому поводу, быть опорой и семьёй. И по хорошему найти психолога, понимаешь? А что, если у неё были попытки суицида? Что если эти попытки будут, и будут удачными?—наверное впервые за всю жизнь Рану было так стыдно. Он, как самый старший ни о чем о таком не думал. Раз поговорили, считал, что и этого хватит. А Риндо, хоть и младше его, но думал об этом, читал что-либо об этом. —Понима-аю.—задумчиво протянул Ран. —Не вини себя,—Риндо ободряюще положил руку на плечо брата,—ты был занят другими, не менее важными вещами. —Спасибо.—Ран улыбнулся слабо, но искренне. Он действительно счастлив, что у него есть семья и брат, который понимает его без слов. * Утречко. Волей-не волей девушка проснулась в пол седьмого утра. Что этому поспособствовало—неизвестно. Но факт остаётся фактом. Полежав ещё минут 15, Хайтани встала и поплелась в ванну. Умываясь возле раковины, взгляд пал на рядом стоящий унитаз. Т/И быстро закрыла его, чтобы не «смущал». Быстренько закончив со всеми утренними процедурами она пошла в комнату братьев. Те лежали на кровати с разных сторон. Точнее их головы и верхним части тела были на разных сторонах кровати, а ноги были сплетены в ужасающий узел посреди кровати. Т/И лишь тихонько прыснула в руку и легла меж парнями, уткнувшись носом старшему Хайтани в грудь. В половину первого проснулся Ран. Обнаружив под боком спящую сестру, он лишь поцеловал её в лоб и тихо поднялся с кровати. Сегодня предстоял тяжелый диалог: о смерти родителей, о зависимости девушки, о школе. Почистив зубы, Хайтани-старший пошёл на балкон, предварительно взяв пачку сигарет. Через минут 15 к нему присоединился Риндо. Они обсуждали навалившийся проблемы и то, как они собираются проводить злополучную беседу. —Как же сложно все это,—склоняясь и выдыхая дым протянул Ран. —Не то слово,—сказал Рин так же выдыхая дым, но в отличие от брата держал голову ровно и смотрел прямо,—но я думаю, что мы справимся. —О чем болтаете?—сказала только что вошедшая Хайтани,—Ну и холодно тут. —Иди сюда,—сказал Ран, стоя полу-боком к девушке. Т/И подошла и стала, положив руки на перила, а Ран за ней, положив локти рядом с её руками, таким образом «защищая» девушку от ветра. —Курите?—то-ли с вопрос, то-ли с досадой выдала Хайтани. —Ага,—выдал Риндо. —А можно мне тоже попробовать? —Не в кое...—не успел договорить Риндо, как его перебил старший. —Можно. —Правда, Ран? —Да,—и он протянул ей зажатую меж пальцев, его, сигарету. Т/И попробовала её взять, но Ран лишь неодобрительно покачал головой: —С моих рук. Одну тягу. Девушка подозрительно покатилась на сигару в руках брата. После, аккуратно обхватила губами тонкую палочку, задев при этом губами ладонь Рана. Вдохнула дым, но тут же принялась откашливаться, даже не впустив его в легкие. —Говорил же не надо,—сказал Риндо в адрес Рана, и кинув свою сигарету на заснеженный участок балкона подхватил сестру на руки и вышел с балкона на кухню. Поставил сестру, которая все ещё кашляла на пол и быстро налив сок, протянул ей. Девушка быстро взяла стакан и выпила почти все залпом, кашель ушёл но неприятный привкус остался. Девушка сморщила нос и лоб, а брови свела вместе. —Фу, Рин, как вы это курите? —Привыкли уже. —Не буду больше никогда курить. —И правильно,—сказал только что вошедший Ран. —Кто бы говорил, Ран,—возмутился Риндо. —Да ладно тебе, лучше она попробует с нами, чем с какими-то сомнительными личностями за школой.—Риндо лишь презрительно прыснул, но промолчал. —Т/И,—начал старший,—надо поговорить. —Хорошо.—больше девушка не сказалась лишь села на диван и стала ждать. Долго ждать и не пришлось, Ран с Риндо сели с разных сторон от девушки и начал говорить старший Хайтани. —И так. Сегодня в нас вторник. С понедельника ты идёшь в новую школу. Она ближе к нашему нынешнему месту жительства. —Ну что сказать. Грустно, обидно, но не смертельно. —Я рад, что ты так к этому относишься,—улыбнулся Риндо,—но это не все.—парень взял девушку за руку и посмотрел на Рана. —Не все? —Да,—Ран так же взял сестру за руку,—мы ездили к родителям. Они...погибли. (Искра, буря, безумие). Глаза девушки расширились и постепенно наполнялись слезами. Как бы родители не кричали на неё и друг на друга, как бы отец не бил её, она все равно любила их такими, какими они были. Ведь любовь—это безусловное принятие. Минуты две Т/И как будто была в каком-то омуте. Не слышала ни братьев, ни того, что звонил её телефон. Вскоре девушка начала понемногу различать голоса. Риндо трогал её лицо, пытаясь проверить температуру и кричал что-то несвязное. Ран нащупывал пульс на запястье, сквозь плотно сжатые губы прорывались ругательства. Выйдя из оцепенения, Хайтани начала плакать в голос, как младенец, когда ему что-либо нужно. Но если младенцу нужно только то, что бы его покормили, сменили памперс или покачали на ручках, то Т/И нужна была поддержка, успокоительное и лезвие. Именно это слово первое пронеслось в голове. Она бы так и сделала. Пошла бы в ванную, взяла бы излюбленный предмет и сделала бы не меньше 13 глубоких порезов. Успокоилась, взяла бы бинт и спокойно перевязала раны. Но тут были братья—люди, которых она любила всем сердцем. И готова была избавиться от этой зависимости. И если не сама, то с помощью любимых людей. Так же в затуманенную горем головушку девушки пришла, нет, даже можно сказать прилетела, ударила неожиданно, как молния мысль: Теперь это единственный мои родные люди. Если их не станет, я буду совсем одна. —Т/Иша, ну посмотри на меня пожалуйста,—большие руки старшего Хайтани обхватили личико девушки и повергнули на себя,—мы рядом. После этого девушка лишь сильнее разрыдалась и уткнулась брату в шею, руками обхватив плечи парня.