Дверь

      Рагеллин был воином до мозга костей. Его походка была идеально выточена, ритмична и ровна. Грудь выпячивалась вперёд, голова задиралась повыше. Он был бесстрашным, но не отчаянным сорвиголовой. Он знал о компромиссах и переговорах. И именно поэтому он позволял этим престарелым маразматикам отчитывать его, словно ребёнка. В их словах было ничего, кроме пренебрежения. Рагеллин принимал даже это с гордостью и выдержкой и старался игнорировать то, с каким отвращением их помощники смотрят на крылья за его спиной. Когда-то они были могучие, с размахом больше роста взрослого человека в каждом крыле, но люди варварски подрезали и продырявили их, оставив лишь половинчатые обрубки, однако Рагеллин носил их, словно дар, пусть и подпорченный войной. Его лицо не было обезображено уродливыми шрамами, напротив, оно было довольно приятное и даже не грозное. Его вполне можно было назвать симпатичным для его рода занятий, но красивым — вряд ли. Его волосы до плеч сильно контрастировали с должностью лидера диморфов и богатым военным прошлым, но потухшие глаза напоминали о том, что Рагеллину довелось видеть в своей жизни. Он входил в Совет Пакспонтиона со дня составления Пакта и был там единственным диморфом, в то время как со второй стороны целых четыре Верховных Мага. При этом ни одного человека они так и не впустили в свой состав. Бывало, что Рагеллину хотелось увидеть какое-нибудь миловидное человеческое лицо вместо старых трухлявых магов, прибравших к себе всю власть.       — Вы хотите новой войны? Неужели всей пролитой крови недостаточно? — затарахтел самый дряхлый из них.       — Нет, конечно…       — Так зачем эти действия? Если парень не выживет, люди будут бунтовать. Вы сами вынудите их атаковать.       — При всём моём уважении, боюсь, что люди не будут атаковать, если им не вложить в руки оружие.       — На что ты намекаешь, Рагеллин?       — Не думаю, что люди способны на что-то такое без поддержки магов в особенности Верховных.       — Что же, по-твоему, перед тем, как восстать системе и нашему заключённому Пакту, они захотят спросить разрешение? — вмешался маг по правую руку от самого дряхлого.       — Простите, я не хотел никого обидеть.       — Но ты это сделал! — завопил старый. По негласному правилу он считался главным из Верховных. Так случилось либо потому, что он был в Мире дольше всех, либо потому, что остальные трое были слишком ленивы для решения серьёзных политических вопросов.       — Гаодфрей, не стоит. Мы здесь не за этим, — худощавый в узких голубых очках, который сидел слева, вмешался в разговор. Он мягко положил руку на плечо своего соседа.       — Ладно, — поджал губы Гаодфрей. — Как этот сбежавший диморф смог преодолеть Мост?       — А с чего вы вообще взяли, что это был диморф?       — Хвост, Рагеллин! У чёртова существа был хвост, и парень был отравлен ядом скорпиона. Вряд ли кто-то в Жилом Квартале решил выращивать этих вымерших насекомых. Его видели. У нас куча свидетелей.       — Кто свидетели? Подростки, которые пили на Празднике Покровителя?       — И что по твоему у них? Нанюхались синего порошка? Массовое помешательство? Галлюцинации? У всех сразу? — Гаодфрей снова начал выходить из себя. До Рагеллина, выхаживающего по прямоугольному залу, практически долетали брызги слюны.       — Вам бы тоже не мешало вспомнить о своём Покровителе. Вы должны общаться, — заявил мужчина в очках.       — Да что вы говорите, Верховный Маг Ингарион. А вы общаетесь?       — Естественно. Я получаю от него все необходимые инструкции.       — Боюсь, что мне нет нужды получать инструкции от Покровителя.       — Ингарион, оставь его. Ему хоть бы с нашими инструкциями справиться, — заговорил третий Верховный Маг.       Рагеллин поморщился. Он держался спокойнее, чем обычно. Уж больно ситуация была неподходящая для конфликтов. Одно неосторожное слово, и маги воспримут это как призыв к оружию.       — Ты должен выяснить, как диморф первого уровня смог перейти через мост, есть ли у него сообщники и кто. Я хочу знать, кто ему помог. Если это маг, то его ждёт наказание. Он отправится в Белигард на два столетия с продлением жизни.       — Вы же знаете, Верховный Маг Гаодфрей, что маги, которые укрываются на моей земле, — неприкасаемые. Мы не можем пойти против этого условия Пакта.       — Да плевать мне на этих неудачников, любителей чёрных заклятий и жертвоприношений. Меня волнуют те, кто хотят устроить бунт, которые помогли диморфу. Если в защите, которую обеспечивает Мост, есть брешь, то я должен знать о ней.       — Вы ведь знаете, что маги никогда не будут помогать диморфам, где бы они не находились.       — Из-за того, что мы верим, что правила выполняются беспрекословно, некоторые и позволяют себе их нарушать, — медленно протянул третий Верховный Маг, — не будь таким наивным, Рагеллин. Не все такие честные, как тебе бы хотелось.       — Да, Верховный Маг Брамарион. Я учту.       — Ладно, заканчивайте любезничать. Серьёзно займись этим, — Гаодфрей кивнул диморфу, — и не забудь про поставки сырья для постройки. Обмен проведём через пару дней.       Верховные Маги начали лениво вылазить со своих кресел, которые больше напоминали троны, и направляться к выходу, попутно раздавая указания своим помощникам, а те активно редактировали список дел. Гаодфрей пылко и громко указывал помощнику его обязанности и список дел на сегодня, Ингарион диктовал задания вперемешку со своими мыслями и иногда отводил взгляд, чтобы подумать (как он сам утверждал) о высшем и прислушаться к воле Покровителя, а Брамарион же периодически похлопывал по плечу своего помощника, медленно растягивал слова. Помощник Брамариона успевал всё записать и частенько ждал, прислушиваясь к крикам Гаодфрея, попутно жалея того бедолагу, что сопровождал Верховного Мага сегодня.       Рагеллин попрощался с каждым из них и задержал свой взгляд на кресле, на которое сегодня не опустилась высокопочтенная магическая задница. Моклифт часто игнорировал внезапные собрания. Хотелось думать, потому что был занят чем-то важным, а не совращал очередную помощницу, которых он менял через каждые два дня. Дождавшись, когда все скроются с глаз, Рагеллин направился в противоположную сторону, к выходу из зала Совета.       Верховные Маги уже перешли на свою сторону Пакспонтиона и прибавили шагу: уж больно хотелось успеть к ужину.       — Ты не сказал ему про приход Покровителя, Гаодфрей, — обратился глава Храма, — разве мы не должны делиться с ними всем происходящим. Такова ведь суть Пакта?       — Делиться? С этим? Они нарушили Пакт, Ингарион, когда пересекли нашу территорию!       Маги подошли к металлической, отливающей серебром карете. Она была без колёс и крыши, но все упорно звали её так. Видимо были слишком ленивы, чтобы придумать, что получше, но маги называли это «соблюдать традиции предков». Правда, не уточняли, каких предков, да и книгами по истории не делились.       — Но, Гаодфрей, мой друг, Рагеллин мог и не знать этого, — сказал Брамарион и не без труда уселся в карету напротив своих коллег. Он дождался, когда все займут места, и прикоснулся к руническому рисунку на стенке над своей скамьёй, заставив карету подняться в воздух и плавно двигаться.       — Я тебя умоляю, — шикнул в ответ Верховный Маг, — диморфы без его ведома и шагу не ступят. Они смотрят ему в рот, как голодные детишки и ждут указаний, — они медленно проплывали Мостовую часть Внутреннего города. Помощники и легионеры в это время сопровождали карету и иногда незаметно подталкивали её в нужном направлении, если она сбивалась с основной дороги. — Уверен, что он что-то замышляет, этот Рагеллин, — Гаодфрея словно стошнило именем диморфа, — осталось только выяснить что.       — Рагеллин, можно? — парень аккуратно постучался в мощную дубовую дверь и просочился под одобрительный кивок лидера. — Это свершилось, — он был взволнован, у него даже руки тряслись.       — Что свершилось, — устало потёр глаза лидер, поглядывая в окно. Он осматривал ту часть зелёного леса, которая ещё не была вырублена. Местами там были плеши с чёрными безжизненными деревьями, в которые не могли вдохнуть жизнь никакие маги.       — Рагеллин! ЭТО! То, чего мы так ждали. На той стороне всё озарилось светом, фиолетовым светом! — парень практически срывался на визг, что в другое время позабавило бы диморфа, но не сейчас.       — Невероятно… — он оторвался от созерцания видов, — я думал, такая возможность представится лишь нашим предкам. Внукам или даже правнукам. Это чудо. Но у нас по-прежнему нет артефакта, к сожалению, и мой солдат так и не вернулся с последней вылазки.       Рагеллин прошёл от окна и сел за свой массивный стол и попытался собрать мысли воедино.       — Лидер, но Покровитель сам найдёт его и тогда мы возьмём весь набор. Рагеллин улыбнулся, эта улыбка была почти симпатична. Почти. Он не знал, кого благодарить за случившееся, но это был один из самых счастливых моментов с того рокового дня, как у него отобрали самое дорогое, чем его наградил этот Мир.       — Рагеллин, — парень мялся у порога, решаясь задать ещё один интересующий его вопрос, — А как же она? Она нам поможет?       — Конечно, — кивнул лидер, — это её план и есть.