Дверь

      — Дорогая! Я дома! — Кай самодовольно улыбнулся собственной шутке, когда в двадцать пятый раз снова оказался в Белой Комнате. Для него происходящие было очень длинным диалогом, нескончаемой игрой. И он уже поверил, что конец этому не так близок. Словно это стало частью его сознания и его жизни после смерти. Он не признал бы этого вслух, но он привык к обществу наглой Покровительницы. Она уронила голову на стол и делала вид, что спит. Но он-то знал, что это наверняка какое-то представление для очередных гостей.       — Привет, Кай, — поднялась она, когда узнала голос.       — Я готов дальше угадывать твоё имя. У меня есть ещё пара старческих вариантов. Как раз думаю, тебе подойдёт, — Кай оживлённо жестикулировал и был уже готов приступить к своему списку, но остановился посредине пути к столу. — Что такое?       Вместо ответа на него уставились два светящиеся глаза, словно драгоценные камни, но они не подмигивали, не насмехались, они выражали… грусть? Он не мог поверить, он впервые видел её расстроенной. Но что могло расстроить эту задиру здесь, в комнате. Может, попался злой старикашка, который не хотел уходить? Кай внимательно осмотрел её место, словно надеялся увидеть какие-то признаки борьбы. Перевёрнутое кресло или сломанную ножку стола, но всё было в тошнотворном идеальном порядке. Кроме одного. Кай посмотрел за спину Покровительницы, и он почувствовал тяжесть где-то в районе живота, которая навязчиво тянула его к полу. Он поддался ощущениям и присел, подогнув ноги.       — И какая это из дверей? — наконец выдал Кай после длительного молчания.       — Та самая. Последняя, — она заикается. Кай не верит своим ушам. Она переживает. За него? За жалкого человечка?       — Боюсь, что ты не увидишь своих друзей и девушку.       — Она не моя девушка, — почему-то захотел уточнить Кай. — Не хочу об этом.       — Ладно. О чём хочешь поговорить?       — Я ведь уже сказал. Есть у меня ещё пара попыток, чтобы угадать твоё настоящее имя.       Она рассмеялась. Но смех этот Каю не понравился. Если раньше он был наглый и высокомерный, то сейчас он был нервный и даже робкий, словно ей было неловко за то, что смешно. Пока он угадывал имя, называя самые невозможные и несуществующие варианты, то взгляд его скользил на белую дверь. Он не боялся того, что там, но он не хотел терять воспоминания и человека, с которым ему весело. Ему даже было интересно, что там за ней, но для этого нужно было отказаться от того, что здесь, в этой комнате.       — Хватит, это бесполезно. Твои имена ужасны, — Покровительница отмахнулась от него.       — Там точно что-то отвратительное. Тебя что, назвали мужским именем? Родители тебя не любили? У тебя вообще есть родители?       — Вроде бы были когда-то.       Каю показался этот ответ странным, но он вспомнил, что теперь он тоже может так отвечать и будет абсолютно прав.       — Знаешь, я рад знакомству с тобой, О, Великая Покровительница! — Кай закинул руки за голову и улегся на белоснежный пол. Ему нравилось представлять вместо потолка солнце, а где-то сбоку — леса, про которые она рассказывала. Казалось, он даже почувствовал тепло, разливающееся по его телу и лёгкое дуновение ветра.       — Это прощание? — его момент умиротворения прервала нависшая тень, закрывшая воображаемое солнце.       — Ааааа! У тебя тут портал, что ли, есть? Как ты так тихо телепортируешься с места на место.       — О. Я просто босиком, — и она, на удивление Кая легла рядом, закинув руки за голову на его манер. Покровительница впервые была так близко, и Кай боялся повернуться и посмотреть на неё, он ощущал эти несколько миллиметров между их одеждой, они почти касались друг друга. Он испытывал лёгкий неуловимый трепет, он хотел случайно дотронуться до неё. Кай заёрзал, поправляя руки и перекладывая голову и он коснулся своим локтем её руки и остановился, словно ничего не произошло. Она не отодвинулась, и Кай был ей за это благодарен.       — Расскажи мне ещё раз про леса.       — Но я уже сто раз рассказывала!       — Пожалуйста, — он мимолётно посмотрел на неё, но тут же отвернулся и закрыл глаза, приготовившись выстраивать в своём воображении живописные пейзажи, которых он никогда не видел.       Её голос убаюкивал, ему всё ещё было тепло. Но мысли так и старались забежать вперёд, возвращая парня к осознанию неминуемой смерти. На середине рассказа о летающих штуках с перьями Кай ощутил уже привычную головную боль и покалывание в груди, которого раньше не было. Он поморщился, но Покровительница сделала вид, что не заметила.       — Я уже говорил, что рад знакомству?       — Да, недавно.       — Хоть ты и заноза высокомерная.       — По статусу положено, — усмехнулась девушка. Она перевернулась на бок, чтобы лучше его видеть. — Так не должно быть. Ты должен жить.       — Да ни черта я не должен, — вздохнул на это Кай, — и не смотри на меня так.       — Как?       — Ну вот так! Словно я смертельно болен, и никто ничего не может сделать.       — Но… ведь так и есть.       — Я знаю, но я не хочу этого. У меня ничего не было в жизни. Я ещё ни черта не сделал. Я хотел учиться, и родители хотели этого. Я должен был стать магом. А не вот это всё.       Но Кай не смог договорить, потому что он совсем не заметил, как девушка придвинулась к нему. Он почти ощущал её дыхание рядом со своим лицом. Она была так близко, а он продолжал злиться, разгораясь от гнева, который всё труднее было контролировать. Кай сделал усилие и взглянул в её глаза. Ему всегда казалось, что у них какой-то магический свет, или же дело в контрасте на фоне комнаты. Он замер, боялся спугнуть её или сделать что-то не так. Гнев сменился ощущением приятного волнения и трепета, ранее которого он никогда не знал в своей жизни.       — Может, уже поцелуешь меня? Я тут не молодею, — прошептала она. Кай улыбнулся знакомой шуточке и нежно, аккуратно прикоснулся своими губами к её. Как бы проверяя, не стукнет ли она его по больной голове. Но она не стукнула. Она отстранилась и Кай увидел то, чего не думал никогда увидеть: по её щеке стекала слеза, которую она поспешила вытереть, а после одарила его своей сегодняшней нервной улыбкой. Кай растерялся. Он, конечно, не первый красавец Пакспонтиона, но и обычно девушки после поцелуев с ним не плакали. Бывало, что били, ну или убегали, даже говорили, что смертельно больны, но плакали — никогда.       Ему показалось, что они ещё долго пролежали на полу, и он терпел боль до последнего. Настолько последнего, что к двери уже без её помощи не смог дойти. Собственные ноги парня не слушались, и он лишь хотел, чтобы боль прекратилась. Поцелуев больше не было, к его великому разочарованию, да и разговоров тоже.       Оставшееся время прошло напряжённо и тихо. Но когда она помогла добраться ему до двери, то в который раз сказала, что он должен жить. Кая это лишь разозлило. Неужели она не понимает, как это обидно!       — Ты первая заноза, от которой я не смог избавиться, — сказал Кай, уже чуть ли не повиснув на ручке. Покровительница лишь хмыкнула. — Ну да. На что я рассчитывал, — и он открыл дверь.       В глаза ударил ослепительный белый свет, но он держал их широко открытыми, не желая ничего упустить. Боль куда-то испарилась, и Кай, не оборачиваясь, шагнул в светлое нечто.       — Кай! Эй, Кай! — глуховато доносилось до парня. Словно до него пытались докричаться под водой. Веки были тяжеленные, он не мог открыть глаза и лишь попытался невнятно промычать в ответ.       — Очнулся!       — Глаза закрыты.       — Он пытается говорить.       — Разойдитесь. Не нависайте.       Каю были знакомы эти голоса, но он не мог представить их обладателей. У него болело всё тело, но больше всего голова. Руки словно весили тонну. Когда веки, наконец, поддались, то он увидел потолок, который был далеко от него. Это не похоже на его комнату, та маленькая как коробчонка, и если встать на табуретку, то ёжик его нестриженых волос уже задевал камень. Он уронил голову на плечо. Всё виделось в пятнах. Рыжее маленькое пятно выделялось ярче остальных серых и высоких. Было ещё два белых, который шевелились больше остальных. Он хотел поправить волосы, которые неприятно щекотали лицо, и понял, что руки не тяжёлые, они просто привязаны к тому, на чём он лежал. И это уж точно не было его кроватью. Его кровать мягкая, до отвратительности мягкая. Его всегда это раздражало. Он активно ворочался во сне и так сильно провисал, что мог удариться об пол. Он сделал ещё пару резких движений, чтобы освободить конечности, но ему это не удалось.       — Подожди. Сейчас, — и кто-то начал спокойно и методично освобождать его руки, а после и ноги. Потом это же человек помог Каю сесть, придерживал его, чтобы тот не упал, а после всучил тарелку с чем-то ароматным, напоминающим суп. Суп оказался вкуснее, чем у Вельды, и Кай не заметил, как почти залпом проглотил обжигающее блюдо. Во рту горело.       — Пить, — прохрипел Кай. И пока незнакомый мужчина пошел за водой, парень заметил, что все его друзья с ним. И почему-то присутствовали ещё два легионера. Женщина и мужчина. Они внимательно осматривали дом, но ничего не предпринимали. Их белые мантии издавали неприятный шелест при каждом движении, у Кая трещала голова от этих звуков. Неужели лавочник настолько разозлился на него, что натравил легионеров. И теперь они его заберут. Кинут на разрушенный полуостров в клетку с тёмными магами, диморфами и самыми жестокими убийцами. А клинок заберут и отдадут этому жирному упырю.       — Мавина тебя уже похоронила.       — Заткнись, идиот, — зашипела на Германа девушка.       Кай даже не обратил на них внимание. Его взгляд бегал с легионеров на дверь и обратно.       — Парень. Расслабься, — это был Далан, — они родители Ро. И они здесь из-за нападения.       И Ро помахала Каю из угла комнаты. Он вспомнил это лицо. Она была красива, с широкой белозубой улыбкой. Герман обнимал эту девушку, кода Кай впервые её увидел. Правда, сейчас она не улыбалась, и между ней и Германом стояли её родители, а сами голубки выглядели крайне раздосадованными.       — Из-за нападения?       — Да, нападения. Ты помнишь, что произошло?       Кай принял бокал с водой из рук мужчины, который, как он уже понял, был знахарем, и осушил его до дна.       — Помню, что шёл к Площади Покровителя. Мы ведь должны были там встретиться.       Я пошёл через невосстановленную часть, ну, этот райончик рядом с Храмом. Потом… Он прыгнул на меня! Прямо сверху. Всё как в тумане. Я ударился, точнее он меня ударил.       — Что-то ещё? — женщина-легионер сделала шаг к Каю, — какие-нибудь особенности?       — Особенности… Хвост! Я помню хвост! Большой, с жалом на конце. Я ещё удивился, как он его прятал, я вообще не заметил сразу его. Подумал, что меня решили ограбить.       — Ограбить? Как будто у тебя есть что красть, — усмехнулся Герман и получил толчок в бок от Тейгена.       Кай напрягся. Воспоминания вернулись к клинку, и он попытался глазами найти свой рюкзак. Он лежал на полу у входной двери. Не было похоже, что легионеры в нём покопались. Но паника в его глазах не осталась незамеченной родителями Ро.       — Нечего. Но на четверть доли тоже еды можно купить, да и вещи запасные для работы не за бесплатно достались. Говорят, там и последнее отбирают, если грабят, — Кай тут же поспешил непринуждённо ответить. Ему страшно было представить, что легионеры сделали бы с находкой Кая. Может, разобрали и собрали бы себе оружие, не такое изящное и не такое действенное, безликое и неинтересное.       — Мы всё поняли. Мы доложим о случившимся Верховным.       — Верховным?       — Да. Это серьёзное проникновение на полуостров. Мы обязаны.       — Верховные Маги будут говорить с-со мной?       Легионеры рассмеялись и переглянулись.       — Нет. В этом нет необходимости. Пока отдыхай. Мы направим завтра кого-нибудь к тебе домой, — сказала женщина и почему-то покосилась на Германа.       — Зачем ко мне приходить?       — Узнать подробности.       — Но этот всё, что я знаю.       — Ты только очнулся. Подлечись и постарайся вспомнить что-нибудь ещё.       Кай молча кивнул и отдал знахарю пустой бокал. Легионеры не заставили себя ждать, попрощались и вместе с дочерью удалились, а мать Ро ещё напоследок взглянула на Германа.       Кай недолюбливал легионеров. Не то, чтобы сильно, но если бы они все разом скончались, то он бы закатил самую громкую вечеринку за всю историю и потратил бы на это весь золотой порошок. Даже влез бы в долги ценою собственной жизни. А так как этого не происходило, то Кай просто смирился с тем, что когда надо спасать людей, то они не спешат, а когда надо наказать, то прибегут заранее. Удивительно, что они сейчас пришли, пока Кай ещё был жив, проще ведь было подождать, пока он сдохнет. Ноль общения и никакой работы.       У знахаря Кай провёл ещё час, тот сделал для него какой-то отвар, который он закапал в глаза парню. Жгло это варево ужасно, Кай даже на секунду решил, что мужчина хочет сделать его слепым. Друзья всё это время были с ним. Они рассказали, как нашли его, как прогнали диморфа и как он их уложил своим хвостом. Кай раз сто поблагодарил их, что не бросили его побитое тело и дотащили. И что собрали его вещи, за это он был особенно благодарен. Он уже сгорал от нетерпения, чтобы рассказать им о клинке. И в момент, когда он в сто первый раз благодарил их, случилось это. Люди начали выходить из зданий своих мастерских, весь Рабочий Квартал мигом оказался на улицах. Ребята тоже выскочили, помогая Каю спрыгнуть со стола и придерживая его под руки, Герман и Далан довели его. Раздавался грохот, словно гром, но ни молний, ни дождя не было. Небо бы ясное, прекрасного голубоватого оттенка. Но постепенно оно стало темнеть, а грохот стихать. А после небо и вовсе озарилось фиолетовым светом. Это было красиво, но зловеще.       — Это не к добру, — пробормотал Кай.       — Думаешь, маги что-то вытворяют?       — Брось, Герман. Они не всесильны, — вмешался Далан.       — Может, диморфы? — предположила Мавина, — я слышала, что многие маги сбегают к ним, если у них получается преодолеть Мост.       — Не думаю, что… — но Кай не смог договорить. Фиолетовое свечение резко померкло и сменилось белоснежным ярким светом, который ударил всем в глаза с такой силой, что не зажмуриться было нельзя. Кай попытался терпеть, но не выдержал и закричал от боли. Как выяснилось, он такой был не один. Люди попадали на каменную кладку улиц и закрывали лица. Кто-то отползал обратно в дома, но не мог открыть глаза и падал, споткнувшись о собственную ногу. Началась паника. А потом всё прекратилось. Так же внезапно, как и началось. За светом ничего не последовало. Никто не умер, ни откуда не вылетело странного шипастого дракона, и диморфы не начали нападать на жителей Пакспонтиона, и вскоре все мирно вернулись к своим делам. Кай переглядывался с друзьями в надежде, что кто-то выдвинет хоть какую-то идею, но все пребывали в таком шоковом состоянии, что даже не решались заговорить.