Дверь

      Кай всё ещё чувствовал себя неважно, но встречу с Мавиной он не мог пропустить. Они виделись в невосстановленной части Квартала, на границе с Торговым. У них там было одно укромное место, которое выглядело относительно убрано и не завалено обломками, и днём там даже симпатично.       — Эй! Пошли вон, придурки! — у Кая безумно заболела голова от собственного крика       — Урод! — крикнули ему напоследок и скрылись в неизвестном направлении. Это были дети, может, сироты или полукровки. Кая они почти все раздражали. Они были бестактны, невоспитанны и старались разрушить всё вокруг. Даже то, что уже было разрушено. Они всегда готовы были сделать ещё хуже. Как сейчас. Они раздобыли где-то бутылку с синим пламенем и подожгли единственную целую скамейку в разрушенной части города. Увидев Кая, они смахнули пламя обратно в бутылку и убежали, оставив скамейку тлеть и дымиться.       Кай мог бы донести на них легионерам при желании. Он знал, что их найдут легко, ведь детей осталось очень мало, и все они зарегистрированы. Поколение родителей Кая было последним, которое ещё как-то пыталось создавать семьи. Наверное, тогда они были воодушевлены окончанием Полувековой Войны с диморфами. Но те люди, что немногим старше Кая, подумывали о детях и браке с намного меньшим энтузиазмом, а ровесники Кая и вовсе не планировали заниматься созданием семьи.       Он подошёл к обугленному покосившемуся куску дерева и, не зная особо, что можно сделать, присыпал его немного землёй.       — Зачем ты портишь её? Это единственное, что мне нравилось в этой дыре!       — Мавина, — обернулся Кай, — я не порчу. Это дети! Они просто взяли и вылили на неё синее пламя! Ну зачем, Покровителя ради, они это сделали!       — Всё хорошо, Кай. Не злись. Мы можем найти другое место.       Кай прекратил свои попытки, и они двинулись вперёд по землистой дороге, представляя, как раньше по обе стороны от неё были здания легионеров и управляющих помощников магов. С тех пор прошло немного времени, но легионеры уж точно обзавелись территорией побольше. Их Квартал отделял весь Внешний Город от Внутреннего. Он был как большой заслон, который никому не даст пройти. Он утолщался, начиная с нищего Жилого Квартала и двигался вдоль Рабочего (одного из самых больших), после простирался вдоль небольшого кусочка, выделенного для Торгового Квартала и заканчивался, немного заходя на невосстановленную часть города. Кай и Мавина шли молча, иногда по очереди пинали мелкие камни и угадывали, во что они врежутся. Наконец они нашли достаточно целые ступеньки у здания, от которого сейчас остались лишь невысокие покосившиеся четыре стены. Они сели, и Кай заговорил первым:       — Что-то случилось? Ты даже не улыбнулась ни разу, — Мавина старательно прятала глаза от Кая.       — Я буду учиться в Университете. Родителям так и не хватило денег, но мне повезло. Один из Верховных готов мне помочь, — выпалила она на одном дыхании и замерла в ожидании реакции. — И? Ты ничего не скажешь?       — Я думал, ты не захочешь учиться без меня. Ты же знаешь, что я не могу. Сбережения родителей больше мне не доступны.       — Я не знаю. Мы никогда об этом не говорили с их смерти. Но ты пойми меня, это потрясающая возможность, и у меня другой может не быть. Тем более Моклифт… — от Мавины не осталось незамеченным, как Кай отреагировал на имя Мага, — сам Верховный Маг Моклифт сразу возьмёт меня на должность одной из своих помощниц, только на выходные. Поэтому у меня будет достаточно времени для учёбы, и мы тоже сможем иногда видеться. Я буду учиться на его отделении. Ты же знаешь, они изучают найденные артефакты, обновляют их. Я постараюсь тебе побольше рассказать всего. Я знаю, что это запрещено, но ты ведь никому не скажешь. Уверена, это будет очень интересно.       — Интересно, Мавина? Интересно? Да как ты можешь даже думать о предложении этого… этого Моклифта. Ты прекрасно знаешь, что про него говорят!       — Успокойся, Кай, — девушка растерялась от такой бурной реакции, — про всех Верховных много чего говорят в Жилом Квартале. И мне кажется, пару лет назад ты не особо слушал трёп всяких рабочих.       — Только теперь я живу со всякими рабочими, и мои соседи всякие рабочие, а мой друг не имеет никаких прав из-за глупых законов.       — Тише, Кай, — зашипела Мавина и начала суетливо оглядываться, словно боялась, что где-то наткнётся на патрули легионеров.       — Ты не должна туда идти одна, мы должны были учиться вместе. Подумай о другом варианте, пожалуйста.       — Кай, я не…       — Мы могли бы сбежать к диморфам! Я не уверен как, но есть же маги, которым это удалось. Мы можем разыскать их, они могут нам помочь.       — Ты себя слышишь, Кай? Один из них чуть не прикончил тебя, а ты хочешь сбежать к этим животным? И какая судьба там ждёт тебя и меня? Будем рабами?       — Ты не знаешь этого. Это всё равно лучше, чем видеть, как Маги, пусть и Верховные, предлагают девушкам работу подстилки.       — Ты невыносим! — Мавина подскочила со ступенек, поднимая ворох пыли, и встала прямо напротив Кая, сложив руки на груди. Её щёки порозовели от возмущения.       — Помощник Мага — это фактически его приемник!       — Только вот Верховные что-то не умирают! А помощников они меняют быстрее, чем на фабрике делаются настойки!       — Может, те просто не справлялись со своими обязанностями! Как будто у нас каждый второй самый грамотный человек во всём Пакспонтионе! Кай на это лишь громко фыркнул и пробурчал:       — Не понимаю людей, которые на это соглашаются.       — Да? Тогда рада буду сообщить, что я уже согласилась! — она словила на себе шокированный взгляд Кая, резко развернулась и буквально убежала от него подальше, стараясь на ходу вытирать выступившие слёзы. А парню лишь оставалось смотреть ей вслед и думать о том, как он упустил момент, когда всё начало так стремительно рушиться. Он ещё долго просидел на ступеньках и смотрел то в небо, то себе под ноги, ему казалось, что он упустил что-то важное в своей жизни и уже не сможет вернуть. С первыми проблесками заката он решил отправиться обратно домой, хоть и очень не хотелось. На подходе к дому он заметил в окнах много суетливых движений и незнакомые тени. Дома должна быть только Вельда и может Герман, если не ушёл к своей новой подружке, а казалось, что там находятся по меньшей мере, человек пять. Он аккуратно толкнул дверь и проскользнул внутрь. Сначала Кай подумал, что у него какие-то проблемы со зрением, потому что в их маленькой прихожей-кухне-столовой-гостиной, было слишком много белых пятен, вышагивающих туда-сюда, которые замерли, как только заметили озадаченного парня на пороге.       — Кай, верно? — самый напыщенный и гордый из легионеров обратился к нему. — Не бойся, мы по поводу нападения. Тебя, наверное, предупреждали?       Кай молча прошёл дальше в дом и увидел Вельду, которая напряжённо улыбалась, ей явно было неловко принимать легионеров у себя. Шагнув дальше, Кай приметил и Германа: тот сидел на лестнице, ведущей в их комнаты, и старался не привлекать к себе внимания, но всё равно два легионера с нескрываемым отвращением поглядывали на полукровку.       — Я Верховный Легионер, — продолжил важный мужчина в белом плаще. Его форма отличалась лишь двумя продольными чёрными полосками на плечах его белого одеяния, — мы можем пообщаться с тобой наедине? — было понятно, что разрешение он спрашивал лишь формально, но на самом деле выбора ему он не давал.       Вельда поняла намёк и отправилась в свою комнату, дав по дороге подзатыльника любопытному Герману, а три сопровождающих легионера поспешили выйти наружу. Кай последовал примеру мужчины и присел за обеденный стол.       — Я не буду ходить вокруг да около и сразу перейду к делу, — легионер полез куда-то под мантию. От глаз Кая не смог уйти блеск рукоятки кинжала на поясе мужчины. Кай приготовился к худшему: ему отрубят голову и объявят предателем. Неужели они услышали, что он предлагал Мавине сбежать? Точно, они слышали или Мавина поделилась с Ро, а та рассказала родителям и теперь Кая и его приёмную семью ждёт наказание. Но на удивление Кая, на стол с мягким звуком упал тканевый кошелёчек. И даже не открывая, Кай понимал, что он забит содержимым до отказа.       — Здесь достаточно, чтобы привести даже это место в порядок, — он обвёл взглядом дом, от Кая не ускользнули нотки отвращения, которые легионер и не старался скрывать. — Можешь проверить, если хочешь, — и мужчина указал на золотой порошок. Однако Кай не хотел. Он лишь дал понять, что готов выслушать.       — Это будет твоё взамен на маленькую услугу.       — Я должен рассказать вам про нападение? Но я уже сказал всё, что помню. Было темно…       — Нет-нет-нет, — замахал руками Легионер, он встал со своего места, обошёл стол и сел на него, предварительно смахнув рукой воображаемую пыль. Была бы здесь Вельда, её бы это оскорбило. Ведь, несмотря на нищету, в доме всегда было безукоризненно убрано. Легионер сел рядом с Каем и теперь нависал над ним, заслоняя собой единственный, последний лучик солнца, который пытался пробиваться в тёмную комнату.       — Ты берёшь порошок и больше никогда не вспоминаешь об этой истории, — он похлопал Кая по плечу, словно тот был его обожаемым ребёнком. Каю не понравился этот фамильярный жест, но он всем своим видом показывал, что всё хорошо, и старался не смотреть на лестницу, на которой снова притаился Герман. Он всегда был любителем подслушать.       — Я что-то не понимаю. Легионеры, которые меня расспрашивали в первый раз, сказали, что я, наоборот, должен буду рассказать больше подробностей.       — А тебе и не надо понимать, парень. Это не твоя работа, а моя. А это личная просьба Верховных Магов, — засмеялся Легионер, а потом, всё ещё навеселе, добавил: — твоя работа взять порошок и выполнить просьбу, иначе твоя семья лишиться не только валютных запасов, но и чего посерьёзнее.       Кай нервно сглотнул и чуть не позеленел от услышанного, а от смеха этого мужчины ему становилось не по себе.       — Вижу, что ты разумный человек. Значит, проблем не будет?       — Н-нет, не будет, — замотал головой Кай.       — Замечательно, — и мужчина обернулся на лестницу, встретился глазами с Германом, который прилип к ступеньке, парализованный страхом, но Верховный Легионер улыбнулся, кивнул Герману, потом Каю и просто молча вышел, оставив парней в недоумении переглядываться. Мешочек с порошком лежал нетронутый.       Весь оставшийся день у Кая не выходил из головы этот разговор. Он не знал, что и думать и старательно игнорировал попытки Германа это обсудить. После нападения голова иногда болела, и он выпивал настойку, которую ему дал знахарь, чтобы лучше спать. Так и в это раз, он поспешил выпить остатки и завалиться в нелюбимую неудобную кровать, проверив перед этим на месте ли клинок, который он хранил в гнилой нише под спальным местом. Он так и не решил, что с ним сделает, но был абсолютно уверен, что на него напали именно из-за этой вещицы. За этими мыслями он не заметил, как провалился в сон. Впервые после выпитой настойки ему что-то снилось и было это так отчётливо, словно он воспарил над телом и переместился в Мир, в реальность. Ему снилась война с диморфами, но не такая, как он себе представлял, эта была жестокая, лишённая героизма и победного духа, она была противная и сметающая всё на своём пути, а он был лишь наблюдателем, а в голове набатом стучало: «Мы должны предотвратить это. Пора дать отпор». И почему-то у него была стойкая мысль, что он должен пообщаться с Даланом и Тейгеном. Он больше не мог выносить смотреть на пожары и убийства и он крепко зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел прямо перед собой два голубых пятна, которые становились всё чётче и чётче и вскоре приобрели очертания ярко-голубых радужек. Это были чьи-то глаза под чёрными ресницами, в этом было что-то пугающе красивое и потустороннее, Кай вскрикнул и проснулся. Сначала он подумал, что ещё спит, потому что голубое свечение этих глаз словно отражалось от стен комнаты, но вскоре он понял, что никакие глаза тут не причём, и свечение исходило от его кровати. Он спрыгнул, наклонился и увидел, что источником света был клинок, прям как тогда, когда он впервые увидел его на дне подземного озера. Он взял его за рукоятку, но тут же вскрикнул. Руку словно обожгло, и он снова на мгновение увидел эти же глаза из сна. В панике он прислушался, не разбудил ли кого из домочадцев — было тихо. Кай посмотрел на ладонь: на ней красовался красный ожог, совсем свеженький. Он аккуратно принялся искать, во что бы завернуть меч и вскоре он нашёл какую-то тряпку, напоминающую скатерть, укутал клинок в неё и затолкал поглубже в нишу к самой стене. Оставшееся время Кай не спал и думал о диморфах, Далане и Тейгене, тех странный голубых глазах и как это всё может быть связано с ним и клинком.       С наступлением утра и повышением активности в доме, притворяться спящим становилось всё сложнее; он слышал, как Герман опять ругается с отчимом. Тот делал это, не отрываясь от сборов на работу, а Вельда, как и всегда, пыталась их успокоить. Обычно Кай старался уходить из дома до того, как станет свидетелем очередных разборок, и если бы не потребность в еде, то к ужину он бы тоже не возвращался. Но сейчас он уже пару дней восстанавливался после нападения, и никто не возражал, что он валяется дома без дела. Наконец входная дверь хлопнула, и отчим Германа ушёл, а через пару мгновений в комнату к Каю просунулась ещё лохматая после сна голова самого полукровки.       — Не спишь?       — После таких криков разве уснёшь, — по-доброму усмехнулся Кай.       — Да-а-а, мы сегодня что-то разбушевались, — Герман зашёл в комнату и крепко закрыл за собой дверь.       Кая так сильно переполняли эмоции, что он выложил Герману подробности своих сегодняшних снов, он умолчал лишь о клинке, который по-прежнему лежал под кроватью. Герман сначала знатно посмеялся, но потом стал серьёзный и почему-то спросил про ту часть, которая касается Далана и Тейгена.       — Из всего, что я рассказал, тебе показалось интересным лишь про придурка Далана и молчуна Тейгена? Ты что-то знаешь, ведь так? — догадался Кай. У Германа было такое лицо, словно он мысленно заключил сам с собой договор о том рассказывать или нет.       — Я слышал, что они вроде как вступили в какую-то штуку… типа организации или армии, не знаю точно, — наконец решил произнести Герман, — они собираются на заброшенных местах, подальше от легионеров. И вроде бы, я не уверен, это всё как-то связано с уничтожением диморфов.       — Ты шутишь? — Герман лишь помотал на головой на это, — а почему я узнаю об этом только сейчас?       — Ну, это произошло не так давно. Как раз пока ты был в отключке. Я собирался рассказать, правда. Но ты плохо себя чувствовал. Я хотел рассказать вчера, но тут пришли эти выродки легионеры со своими угрозами и… — его голос сорвался, ему потребовалась минута, чтобы продолжить, — я испугался за маму и нас, но теперь вроде не боюсь. Кстати, — он достал из кармана штанов маленький кошелёчек и кинул Каю, — это ведь твоё. Или ты хотел, чтобы этот придурок муж Вельды забрал вчера?       — Да мне плевать кто это заберёт, — поморщился Кай, — это противно.       — Это золотой порошок. Достаточно золотого порошка и ты не делал ничего ужасного за него. Поэтому успокойся, он может пригодиться. — И он подкинул мешочек к Каю, тот дёрнулся, но словил.       — Ладно, когда встретимся с Даланом и Тейгеном?       — Я с ними поговорю, а ты пока поправляйся.       — Ради святого Покровителя, я же не умираю! — возмутился Кая.       — Эй! Ты умирал, и если честно, мы думали, что так и произойдёт. И знахарь так говорил. Поэтому, пожалуйста, будь ты взрослым мальчиком и отдохни, — Герман встал с кровати и направился к двери, — я дам знать, когда поговорю с братьями, — и он вышел, оставив Кая одного.       Каю было стыдно признать, но из всего, что ему приснилось, его больше всего напугали глаза. Они казались опасными и как бы говорили: «Со мной у тебя будут одни неприятности» и одновременно обещали, что эти неприятности Каю определённо понравятся, и они перевернут всю его жизнь.