Дверь

      Ей было так непривычно спать. Казалось, этот навык невозможно утратить или позабыть, в чём его суть, но она, вопреки всем законам, смогла. Она лежала на досках, сооружённых наподобие кровати, но эта жёсткая имитация не играла роли, положи её сейчас на самую мягкую перину из замка Верховных, то она и там нашла бы причину не закрывать глаза и не предаваться дрёме. Она даже не совсем понимала будет ли она видеть сны и о чём они могут быть. О том, как она бесконечное время сидела в белой комнате и разъясняла людям об их смерти? Или это будут давно забытые, утраченные воспоминания о жизни, которая уже даже не казалось ей своей собственной.       Казалось, что после Белой Комнаты она потеряла саму себя и больше не сможет фантазировать, мечтать о чём-то. Но она смогла это с ним, они представляли леса, поля и бескрайние моря, которых больше и не существует, или их никогда и не было. Жизнь до Белой Комнаты и покровительства казалась чем-то похожим на мираж. Она познавала заново все прелести человеческой жизни. Тело слабое, беспомощное, ей надо было постоянно отдыхать, есть, пить и ходить в туалет. Эти обязанности её утомляли, и она удивлялась, как люди выполняли все эти процедуры каждый день, не задумываясь. Под жуткий гул своего желудка она подскочила, покряхтела из-за боли в копчике и принялась осматривать погреб, в котором ей выделил место для ночлега на уже прошедшие семь дней. Бутылки с отвратительно пахнущей жидкостью её не привлекли, но она задумалась, как люди так самозабвенно её употребляют. Решила всё-таки попробовать, вдруг это какое-то зелье, придающее сил, ведь за эту неделю она много раз видела как выпивающее это, крушили всё, поднимали тяжести, лезли в драку на гнущихся нетвердых ногах. Сделав маленький глоток, она тут же пожалела и выплюнула эту гадость. Она совсем забыла про существование алкоголя. Правда, после копаний в памяти она удивилась, ведь она помнила, что он не был такой ужасный на вкус. Была лёгкая горчинка, фруктовые привкусы и после лёгкое состояние эйфории, а сейчас она была готова поклясться своей головой, что пила жидкие помои. После непродолжительных поисков она нашла что-то похожее на съедобный овощ и съела. Утром она, наконец, вышла из затхлого места и вдохнула свежий аромат вчерашнего перегара, рвоты и нечистот от посетителей заведения. Добрее утра и не могло случиться. Пока она восстанавливалась после нападения легионеров, то хозяин её не обременял никакими обязанностями, но она была уверена, что это не надолго.       Все поверили в её историю обиженной учащейся-помощницы и готовы были принять в свою компанию. Правда, она никогда не забудет, как сильно она смеялась, когда услышала название. Союз Покровителя! До сих пор живот болит от смеха. Но никто не разделил её чувство юмора, а кое-кто даже зашептался, что Моклифт знатно поиздевался над девушкой. А та продолжала при каждом звучании слова ПОКРОВИТЕЛЬ издавать звуки нескончаемого гогота. Вскоре она начала задыхаться в приступах беззвучного смеха, что ещё больше пугало окружающих, она просто выглядела, словно чем-то подавилась и вот-вот начнёт синеть и опухать. Но, как выяснилось позже, название было выбрано не из-за поклонения загадочному божеству. А чтобы, если вдруг кто-то услышит это название, решил, что это просто очередной культ поклонения или что-то в этом вроде. Правда, она всё равно предлагала переименоваться, но никто не принял это заявление всерьёз.       — О, ты проснулась. Как себя чувствуешь? — это был Хозяин, он же по совместительству глава Союза. Бывший боевой, как она поняла.       — Словно умерла и воскресла.       — Это нормально для нашего города, — усмехнулся он из-под пышных усов и почесал свою местами седую и менее впечатляющую козлиную бородку, — по-прежнему провалы в памяти? Ничего, вспомнишь. Имя? Нет? Ладно. У нас после рассвета собрание. Приходи, только… это… веди себя прилично.       — Да, хорошо. Извини, сам понимаешь, Моклифт… кто его знает, что он натворил с моей головой.       — Да-а-а, — протянул хозяин и мягко хлопнул девушку по плечу.       На очередном собрании она скучающее пялилась в одну точку, стараясь даже не вслушиваться в происходящее, пока с извинениями не вломились два парня, одного из которых она уже знала. Это был Кай со своим другом, которого она видела только один раз, когда очнулась. Девушка почувствовала себя неловко и постаралась немного отодвинуться, когда этот друг сел рядом, а Кай бросил на неё мимолётный взгляд и сел на свободное место на скамью напротив. Она старалась смотреть куда угодно, но только не на парня. Сам же Кай делал вид, что слушает, о чём говорят то Хозяин, то Далан, а сам смотрел сквозь них, пытаясь рассмотреть ярко-голубые глаза, которые всё ещё пугали и притягивали одновременно.       — Мне доложили, что у Верховных что-то происходит. Они стоят на ушах и ищут что-то пропавшее. Надо бы разузнать. Боюсь, придётся проникнуть в Университет.       — Может, и не придётся, — раздалось прямо рядом с девушкой, это друг Кая решил высказаться, — у меня есть знакомый, который сможет нам помочь. Сегодня с ним встречусь, после доложу.       — Хорошо, Герман. Что-то ещё?       — Да. Э-э-э, — замялся парень, было видно, что он нервничал, — мы можем принять к нам ещё человека?       — Конечно. Люди никогда не будут лишними. Кто это?       — Девушка. Ро. Я не рассказывал ей, в чём суть, но думаю, она нас поддержит.       — Подожди, дружище, — тут уже встал Далан, — У Ро родители легионеры. И ты хочешь её привести к нам? — в помещении послышался неодобрительный гул. Покровительница, наконец, оживилась и прислушалась, — ты ведь понимаешь риски? Любовь здесь не вяжется с нашими целями, ты уж извини, Герман.       Парень ещё попытался что-то возразить, но Хозяин прервал его и сказал, что пора заняться делом и не отвлекаться на девушек и не забыл напомнить, что это не дом для знакомств и утех, и что он сам здесь лишь по хорошей рекомендации Далана, несмотря на своё не чистокровное происхождение. Герман молча выслушал и сел на место, это было не самое обидное, что ему говорили в жизни, поэтому он перенёс это спокойно. Больше ничего интересного, по мнению Покровительницы, не произошло. Диморфы плохие, диморфов убить, диморфы что-то ищут и бла-бла-бла. Никакой нужной информации. Она рассматривала кусочки еды, застрявшие в бороде хозяина и не замечала, что Кай рассматривал её. Это не заметила она, но заметил Герман, который, встретившись с Каем глазами, подмигнул другу и прошептал одними губами: «действуй». На что Кай нахмурился и перестал впиваться взглядом в таинственную незнакомку.       Когда время близилось к полудню и солнце находилось в своей самой высокой точке, то Герман вышел из дома и направился по улице Жилого Квартала, он пересёк бедный район и двинулся к границе с кварталом Легионеров. Там, если верить записке, Герман и должен был ждать. Люди здесь немногим отличались от места, где он жил, однако высокомерия им было не занимать. На Германа и его не совсем чистый и опрятный вид обратили внимание все, а кое-кто даже показывал пальцем. Интересно, что было бы, узнай все эти люди, что он ещё и полукровка, сынок-уродец диморфа. Наверное, скончались бы от шока.       — Привет, Герман.       — Мавина, — обернулся парень и вежливо кивнул.       — Давай уйдём с улицы, — девушка нервно оглядывалась.       — Боишься, что нас застукают, — усмехнулся он, но не получил никакого едкого ответа. Мавина лишь взяла Германа за локоть и повела в ближайший тёмный закоулок между двумя домами. — Ой, да не бойся. Я ничего не скажу Каю, — заулыбался Герман.       — А почему нет?       — А почему ты мне записку оставила, а не ему? Кстати, хороший зачарованный пергамент. Не знал, что вам так рано расскажут всякие штучки магические.       Мавина была не в том настроении, чтобы подыгрывать привычным шуточкам Германа. Обычно она бесилась, острила и пыталась его переплюнуть в сарказме, но не в этот раз. По правде говоря, Герман никогда ей особо не нравился, но его самоуверенность и умеренная пронырливость, учитывая его происхождение, не могла не восхищать. А ещё он был близким другом Кая, поэтому Мавина всегда терпела его.       — Как Кай?       — А почему бы тебе не спросить у него? — вскинул брови Герман.       — Он со мной не разговаривает.       — Вот значит что. Я тут запасной вариант твоего парня?       — Он не мой парень и вообще…       — Да-да, слышал это сто раз. Не мой парень, не моя девушка. И всё такое. Ладно, я как понимаю, ты позвала меня не чтобы совета по отношениям просить?       Луч света мимолётом скользнул по лицу девушки, и Герман заметил, что она при своей бледной коже казалась почти прозрачной, даже веснушки на носу смотрелись не такой яркой россыпью, как обычно, а волосы потеряли свой привычный блеск. Она выглядела словно прямо сейчас чем-то болела, однако Герман догадывался, что причина далеко в другом.       — Так что случилось? Зачем позвала? — уже более мягко спросил он, и Мавина была рада отвлечься.       — Я была на одном совещании. Точнее, не должна была там быть. В общем, подслушала случайно кое-что. Маги ищут один предмет, артефакт. Орудие Покровителя, так они его называют. Они намерены начать контролировать рынок Внутреннего Города, я имею ввиду то, чем занимаются Кай и Далан.       — Обломки и всякий мусор? И что они будут делать? Обыскивать и забирать всё, что похоже на это самое Орудие.       — Не знаю, — замотала головой Мавина, — это они не обсуждали. Но они говорили, что этот артефакт ни в коем случае не должен достаться диморфам, иначе случиться что-то ужасное.       — Что, например?       — Я не…       — И это ты не знаешь? Так в чём смысл от твоей информации? Что диморфы что-то ищут, мы и так знали, и это название нам ничего не даёт!       — Не ори на меня! — перешла на визг девушка. Она, конечно, расстроена ситуацией с Каем, но не настолько, чтобы позволять Герману вытирать об неё ноги и обесценивать её труд.       — Извини, — нехотя буркнул Герман, — ну, так как оно выглядит?       — Вот, я попыталась нарисовать по описанию из картотеки артефактов в Мостовой, — она протянула смятый пергамент с изображением меча и сносками относительно некоторых его частей. — Это самое главное, — она указала на рукоятку на рисунке, — она какая-то особенная. Не указано, в чём её особенность, но я уверена, что будет понятно, когда найдёте.       — Понял, посмотрю, — запихнул парень пергамент за пазуху своей грязной куртки, — слушай, раз ты почти образованный человек через семь дней пребывания в Университете, — усмехнулся Герман, — скажи мне, что такого в книге «История Покровителя» или как-то так она называется       — Ничего связанного с артефактом уж точно, — задумалась Мавина, — это вообще другой раздел. В истории лишь всякая духовная хрень про поклонение, старые жертвоприношения, приход Покровителя в Мир.       Герман посмотрел на Мавину с изумлением. Он нащупал в кармане пергамент с рисунком и тут его осенило.       — Невероятно…       — Только не говори, что ты решил, что где-то по Пакспонтиону бегает старец-маг и ищет свой меч?       — Сама подумай! Ведь артефакт не зря называют Орудие Покровителя и зачем диморфам красть историю, неужто решили удариться в нашу религию? Приход в Мир, Мавина! Они хотели узнать, как это происходит! А этот свет. Помнишь, что было тогда?       — Герман, это могло быть что угодно.       — Да? И как часто ты такое видела за свою жизнь?       — Мавина не нашла, что на это ответить.       — Вот почему маги ищут артефакт. Наверняка, чтобы выслужиться перед стариком. А то он разозлится и превратит их в булыжники и правильно сделает. Уверен, что они должны были хранить его у себя, а они его потеряли. Верховные облажались, Мавина! Казалось, энтузиазм Германа уже ничем не унять. Он радовался своей догадке, как ребёнок, и уже даже начал фантазировать, как он рассказывает об этом на собрании, а после ему разрешают привести Ро в Союз и, та восторгается его талантом к дипломатии. Герман так глубоко ушёл в свои мысли, что напрочь забыл про Мавину, которая всё ещё была здесь.       — Ты передашь? Герман?       — Что прости?       — Передай Каю, пожалуйста, что я скучаю очень. Прошу, не забудь.       Они быстро попрощались и по очереди вышли из переулка. Мавина своей летящей походкой направилась через Квартал Легионеров в Университет, а Герман чуть ли не бегом помчался домой. Ему не терпелось поделиться с другом своим открытием.       Кай не разделил трепета и радости Германа, напротив, после рассказа он даже погрустнел, а когда увидел рисунок Мавины, то и вовсе побледнел под стать стенам в своей комнате. Герман был абсолютно опустошён, он рассчитывал на похвалу или восторг. Кай всегда питал особую страсть к загадкам и ребусам, ему нравилось всё непонятное и над чем надо подумать, но в это раз Герман разочаровался в нём. Неужели всему виной несчастная любовь? А ещё через каждое предложение он спрашивал, почему Герман с ней встречался и почему ничего не рассказал ему, Каю. В итоге он полностью испортил заготовленный Германом рассказ, и тот плюнул и смирился с вечными перебиваниями. Было видно, что Кай злится и он огорчён и почему-то не смотрит другу в глаза. И когда тот, наконец, кое-как закончил свою историю, стараясь красочно описать, как он додумался до самого главного, то Кай произнёс лишь:       — Как она?       — Кто? — не сразу понял Герман. — А, Мавина. Знаешь, она выглядит отменно, по-прежнему не в моём вкусе, но мне кажется, она похорошела, да! Такая весёлая, улыбчивая. Университет пошёл ей на пользу, ты зря бесился, — с каждым словом Кай становился всё хмурнее и хмурнее.       — А она… спрашивала про меня?       — Прости, друг, — Герман положил руку Каю на плечо и старался не сжать его от переполнившей его злости, — но, похоже, ты её сейчас волнуешь меньше всего.       Кай ничего не ответил и лишь опустил глаза на картинку, которую так аккуратно вырисовывала тоненькая ручка Мавины. Он почти мог представить, как она это делала. Он словно впервые увидел пометки, оставленные её мелким почерком, он, конечно же, сразу узнал клинок, а надпись «Необычная рукоятка!» лишь подтвердила его теорию, но он обратил внимание на знак у основания рукояти, прямо на лезвии.       — Странно, я уже где-то видел это, — показал он Герману.       — Похоже на какую-то руну. Правда, я таких ни разу не встречал.       — Я тоже. Но глупо ведь думать, что руны не менялись всё время существования Мира. Наверное, она очень древняя, — медленно проговорил Кай, усиленно пытаясь вспомнить, где он мог её встретить.       — Может, ты находил что-то подобное на раскопках? — высказал предположение Герман.       — Не, там в основном всё нашего времени, — Кай не отрывал глаз от перекрёстного знака из шести треугольников, соединённых воедино. Если напрячь фантазию, то это даже можно было назвать цветком. И Кай был готов поклясться, что на мече, который мирно покоиться у него под кроватью в нише, такого знака нет. Он уж постарался изучить его сверху донизу, и на крутящейся рукоятке ни одна из рун так не выглядела. Так откуда же он мог знать её.       Когда Кай, наконец, смог отвлечься от мыслей о Мавине, то друзья провели почти весь вечер в догадках о том, где сейчас может скрываться Покровитель, и знает ли он, где найти свой артефакт, и какая вообще цель у этого клинка, зачем он диморфам и накажет ли Покровитель Верховных за то, что они такие козлы.       Перед самым сном Кай пожалел, что выпил остаток настойки неделю назад, он долго ворочался и мучился от головной боли, которая не покидала его. Наконец, вымотанный, он провалился в сон, но и там его мучения не закончились. Чувство беспокойства стало его вечным спутником во снах, а ещё эти голубые глаза, которые не давали ему покоя. Ему снились белые, ранее незнакомые места. Он видел белоснежный свет, который слепил его, и нечёткий силуэт. Неизвестная фигура находилась рядом, и Каю становилось легче. Это было похоже на давно забытое воспоминание, ничего конкретного, лишь образы.       Кай проснулся в холодном поту, он тяжело дышал и выглядел растерянным. Перед глазами чётко была эта руна, изображение которой он видел на картинке от Мавины. Только сейчас он был уверен, что мимолётом видел этот «цветок» из треугольников на запястье размытой фигуры из сна. Глубокое чувство, которое исходило откуда-то от сердца или органа пониже, подсказывало ему, что это запястье было женское и принадлежала голубоглазой незнакомке.