Лжец

Альдо приказал ублюдкам обойти территорию близ их лагеря. Утивича и Донни направили на северо-запад. Обойдя большую часть, Донни предложил: — Слушай, остался только этот долбаный прилесок, давай быстро и пойдем уже. — Хорошо, встретимся тут же, как все закончим. — Не скучай, крошка. Утивич фыркнул и пошел по неровной местности, аккуратно переступая корни и стараясь не подскальзываться на влажном мху. Скоро это надоело и он задумался, как они удачно замочили парочку нерадивых фрицев и забрали у них все хоть что-то стоящие вещи, еду и аптечку. Совсем замечтавшись, натолкнутся лицом к лицу с парнем его возраста. Парень был так же удивлен встречей, как и Утивич. Мгновение и он метнулся в глубь леса. Утивич погнался за ним. Юноша ловко прыгал с кочки на кочку и огибал деревья. Утивич знал, что есть фора и это приводило его в отчаяние, кажется, он даже заблудился. Услышав шорох, он обернулся и, не глядя, выстрелил. Тело рухнуло в овраг. Держа расстояние, Утивич выстрелил еще раз и, подойдя, выстрелил в голову. Однако, это был не тот парень. Утивич пошел по памяти в сторону где может находиться фриц. Его нигде не было. Окончательно измотав себя поисками, он направился в сторону лагеря. Резко его ногу охватила боль и, вскрикнув, он упал, ударившись головой о корень. Его замутило, прикрыв глаза, он пережидал тошноту. Рядом что-то шевельнулось, повернув голову, он увидел того самого парня. Он был чернявым и с кудрями. Когда они встретились взглядом, парень резко присел и стал душить Утивича. Под глазами кружили разноцветные пятна, сил на сопротивление не осталось. Тело обмякло. Когда хватка ослабла, Утивич осторожно вздохнул. Парень явно не терял времени зря и воспользовался пока еще теплым телом. Он опирался руками о грудь и, обхватил бедрами, терся об Утивича. Слегка приоткрыв глаза, Утивич рассматривал оккупанта. Он не был похож на типичного немецкого солдата, на нем не было формы и оружия. Неужели фрицы так обмельчали? Ускоряясь, мужчина стал бормотать, Утивич сквозь звон в ушах пытался разобрать акцент. Внезапно он понял. Это привело его в такой ужас, что он вздохнул. Их взгляды пересеклись. Обхватив под нижней челюстью голову, мужчина стал долбить голову об корягу. Утивич одним движением вытащил нож из голенища сапога свободной ноги и воткнул в бедро, сразу же вынув. Кровь прыснула струей. Замахнувшись, он нацелился в голову, попав в лоб. Он повел ножом вниз, усиливая нажим, пока не воткнул полностью. Раздался нечеловеческий вопль. Мужчина изо всех сил стал сворачивать шею, Утивич вытащил нож, вбил под ключицу и резко дернул руку назад. Наконец, мужчина захлебнулся кровью и упал сверху плашмя. — Если умру здесь, это будет расплатой за то что я натворил, — подумал Утивич и стал ждать. На грани дремы он услышал небрежные шаги. Кто-то опустился в овраг и стащил с него остывшее тело. — Боже мой, Ути! — У меня нога в капкане. Донни озирается и замечает ловушку, закрепленную в земле. Открывает ножом. Подав руку, тянет товарища, но Утивич не удерживается на ногах и начинает косить в сторону. Дернув на себя, Донни прижимает Утивича за талию. — Идти ты не в состоянии, — бормочет он и ловко подхватывает Утивича, поднимая как жених невесту. Утивичу ничего не остается как положить руку на плечи. Ухмыляясь, Донни заявляет: — Должен признать, не ожидал, что птенец выпорхнет из гнезда так рано. Ах, как быстро ты вырос. — Да пошел ты. — Ты не в том состоянии, герой, — смеется Донни, явно флиртуя, неся в сторону лагеря. — Нет других? — Я все пять раз обошел, пока тебя ждал. Никого нет, а тебе повезло… Сразу двух поймал. — Почему их так мало? — Да дезертиры, что с них взять. Когда они добрались до остальных, он рассказал всем невероятную историю, как Утивич одолел фашистских мразей так, что даже Донни не пришлось помогать. Утивич так и не решился сказать, что убил двух французских партизанов.

***

Донни втайне гордился, что маленький ублюдок смог одолеть двух фашистов самостоятельно. Этот мальчишка всегда казался ему смышленым. Он обходил всех, проверяя все ли нормально. Воздух был свеж, звезды светили особенно ярко и даже полнолуние не скрывалось в облаках. Наконец, он подошел к Утивичу, чтобы похвалить его еще раз. Тот явно заслужил. Парень бормотал и трясся в спальном мешке. — Хей, Ути, — наклонившись, он прислушался. — Немецкие женщины рождают мертвых младенцев и накрывают шалью. Они думают, что… Холодок пробежал по спине Донни, он положил ладонь на лоб и обжегся. — Донни? — разлепив воспаленные глаза, позвал парень. — Да, Ути. — Мне больно и холодно. — Что болит? — осторожно уточнил Донни. — Нога, мне кажется я умираю. Не уходи, не бросай меня, — юноша потянул руки к собеседнику. Донни забрался в спальный мешок, прижал голову больного к груди. Тот захныкал и Донни почувствовал слезы. — Шшш, — он гладил влажные волосы, — мой хороший, — В ответ раздался скулеж. — От куда ты? — пытался отвлечь от боли Донни. — Пригород Нью-Джерси. — Ну и дыра. Сколько тебе лет? — Девятнадцать, — Донни охает, — мне только исполнилось восемнадцать когда я вступил в ублюдков. — Боже, храни это дитя, — шепчет в шоке Донни. — Что? Что? — сипит Утивич. — Держись, лапочка. Я тебе помогу, слышишь? — в ответ он мычит, — Эй, Омар. — Иди ты к черту. — А ну живо поднял зад! — Есть, сэр. — К Донни подошел сонный ублюдок. — Сообщи Альдо, что у Ути раневая инфекция. Сейчас. — Понял, — когда парень ушел искать лейтенанта, Донни стал покачиваться, чтобы успокоить солдата. — Спи.

***

— Ну как себя чувствует мой герой? — ухмыляется Донни, подходя к Утивичу. Парень кое-как сел, опираясь на руку. Неловко улыбаясь, он пожал плечами. — Я принес тебе печенье, — Утивич хмыкнул, — Что ты на меня так смотришь? Набирайся сил. Прислонив юношу к себе, он сунул заначку в руки. Утивич разорвал упаковку и медленно съел всю пачку. Донни взъерошил волосы в награду. Развернувшись, Утивич обнял за талию спасителя. — Спасибо. Донни прижал его в ответ.

***

После того случая, Утивич старался не навязываться Донни, но он не мог сдерживать обожающие взгляды и благодарность. Когда никто не смотрел, Донни подмигивал в ответ. От этого парень чувствовал головокружение. Когда же Донни пошел за ним вглубь леса, у Смитсона затрепетало сердце. Отойдя на достаточное расстояние от лагеря, он резко обернулся, Донни на него налетел. Чтобы не упасть, они вцепились друг в друга. Утивич прижался к груди, ему провели в ответ по спине ладонью. Чмокнув в шею, Смитсон сжал талию Донни и потянулся, чтобы поцеловать в губы. Когда Донни ответил, он погладил сквозь грубую ткань штанин промежность и получил стон. Аккуратно оттолкнув, Донни вытер рот и строго посмотрел на Утивича. — Ути, если ты сам этого не хочешь, то не надо. — Я хочу, — заверил Утивич, Донни засосал его, прижав к стволу дерева. Когда Донни драл его сзади, Утивич жалел, что не делал это раньше. Хоть чувство наполненности было болезненным, оно стоило того. Колени подгибались, но его крепко держали. Когда Донни кончил, он додрочил Утивичу. Натягивая штаны, Утивич почувствовал как вытекает сперма. Вздохнув, он пошел к лагерю.

***

Утивич знает, что Хуго Штиглиц считает его «падшим созданием», он подслушал разговор Вики и немца. Почему-то это задевает больше, чем должно. Весь день он молчит, вспоминая все моменты, когда ублюдки говорили о педиках. Он игнорирует Донни и всех, кроме Альдо. Ночью он встал, чтобы покурить и подумать. К своему удивлению, он находит живописное болото с лягушками и присаживается на обвалившемся дереве. — Может быть, надо было позволить себя задушить тогда, — думает Смитсон, прикуривая вторую сигарету и кидая окурок в воду. — Ути, — окликают его, но не делает ничего, чтобы отозваться. Донни все равно находит его, — ты так далеко ушел. Смитсон не оборачивается. — Поговори со мной, — присаживаясь рядом, Донни не рискует трогать его. Вздохнув, он выпаливает, — я сделал что-то не так? — Я нравлюсь тебе? — спрашивает Утивич и, не дожидаясь ответа, засасывает Донни. Мужчина стонет, пока ширинку расстегивают. Утивич без всяких промедлений берет в рот, чувствуя цепкую хватку на волосах. Однако он не дает Донни кончить, а снимает с себя штаны, готовит насухую пальцами. — Ах, черт возьми, Ути, — захлебывается сержант, поражаясь такому напору. — Давай, Донновиц, вставь мне как следует, — поддакивает Смитсон. Когда его нагибают над этим же поваленным деревом, Утивич чувствует удовлетворение. Он не был шлюхой, он был хуже и пусть его плата будет такой. Должна же в мире существовать справедливость.

***

У Донни снесло крышу. Об не слишком вменяемом состоянии сержанта было известно с первого дня службы, но Утивичу везло не чувствовать это прямиком на себе. Донни постоянно хотел находиться рядом, когда не выполнял своих обязанностей. Трогал его. Это не обязательно были сексуальные жесты. Донни просто проведет по руке или похлопает по плечу, всегда смотря проникновенно в глаза. Утивич не понимал, что нужно этому жид-медведю. Они и так трахались каждый день. После секса Утивич чувствовал себя выжатым и не мог заниматься физическим трудом, зато Донни сиял. Через пару недель такого внимания, он начал прятаться от навязчивого ухажера, часто прося товарищей прикрыть его, сказать, что он в другом месте. Не то чтобы это помогало. После очередного занятия плотской любовью, Доновиц просто не отпустил его, схватив за руку. — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? — Отвали, — Утивич вырвал руку, — в чем твоя проблема? — Ты бегаешь от меня как фашист, но как трахаться… — Еще блядью меня назови. Да пошел ты! Утивич чуть ли не бегом ушел от Донновица, чувствуя на себе тяжелый взгляд. Чувствуя себя униженным, Утивич злился и демонстративно обращался к Донни: Сэр и Сержант. Донни пялился и каждый раз находил причины прикоснуться так, что у Смитсона не было причины злиться. Но он был уверен, что Донни действует ему на нервы. Утивич хотел придушить придурка во сне. С Омаром они ладили с самого начала, но теперь Утивич трусливо искал свидетеля, при котором сержант не будет его донимать. Своеобразную стену. Омар явно ему сочувствовал. Мужчина был добрым и даже не требовал ничего за то, что им так явно прикрываются. У Смитсона скрипели зубы. Доновиц стал все время ставить себя в пару с Омаром. Наверно, он не хотел, чтобы Утивич смел чувствовать себя нормально, а скучал делая все в одиночку или с Хуго Штиглицем, который бросал сальные взгляды. Альдо послал его позвать скорее Донни, чтобы они решили свои вопросы как раз во время такого дежурства. Подойдя ближе, Утивич увидел как Донни навис над бедным Омаром и угрожающе шипит, держа в руках биту. — Сержант! — Донни обернулся с таким видом, будто его застукали за недостойным, — Вас зовет лейтенант. Прямо сейчас, сэр. Донни кивнул, бросил предупреждающий взгляд на Омара и скрылся. — Что это было? — Он говорил, что вскроет мне череп, если я не отвалю. Знаешь, Утивич, я тебя очень уважаю, — Омар вздохнул и закатил глаза, — и только поэтому терплю эту хрень. Он постоянно дергает меня, давая тупые приказы, меняя их по пять раз на дню. Вчера он сказал, что сожжет меня с фашисткой мразью. — Охренеть. Омар, я поговорю с ним. — Не знаю уж, что он на тебя так взъелся, но если он тебя покалечит… Скажи мне. — Хорошо. Извини, что ты под раздачу попал. Омар сочувственно посмотрел и продолжил работу.

***

Сидя у тлеющего костра, Утивич ждал когда вернется сержант с обхода. Когда Доновиц растолкал сменщика и собирался ложиться, тот кивнул на место рядом с собой. У Донни расширились глаза и он облизнулся. Присев рядом, он прижал парня к себе, гладя бедра, и засунул язык в рот. Утивич его оттолкнул. — Если ты не хочешь здесь, пойдем отойдем. — Я хочу поговорить, Донни. Если мы отойдем, ты будешь орать и махать руками. Донни прижался губами к шее Утивича. — Я бы никогда тебя не обидел. Я балдею от тебя, ты такой… У меня ни с кем так не было. — Ты достаешь Омара. — Он лезет к тебе, — Утивич фыркнул и еще раз отпихнул Донни. — Я не твоя вещь! — прошипел он. — Я тебя уважаю, Ути, — он взял в ладони лицо и чмокнул, — просто я не знаю, — Доновиц замялся, — как мне быть. — Объясни. — Ути, я знаю, что ты не женщина, но я бы хотел, хотел, — Донни замолчал, подбирая слова, — ухаживать за тобой. Утивич захихикал и не мог остановиться, с трудом не делая это в голос. — Перестань, — шлепнул его по руке Донни и хотел встать, но его потянули за одежду обратно. — Донни, послушай. — Да, — с готовностью отозвался мужчина. — Я буду с тобой, если ты пообещаешь мне, — не дожидаясь продолжения, мужчина закивал, — ты будешь относиться ко мне как Смитсону Утивичу, а не как к рядовому или ублюдку, которого нагнули выше по званию. — Я буду тебя ценить тебя, беречь, — Утивич заткнул его поцелуем и Донни стал, не стесняясь возможных свидетелей, лапать в ответ. Подрочив Донни, Утивич встал. — Ты не хочешь? — растеряно ляпнул Донни. — Пойдем, — пробормотал Утивич и затащил его к себе в спальник. Доновиц прижал к себе парня и погладил по волосам. — Ты стеснялся меня, да? — У меня никогда не было отношений с мужчинами, от куда мне знать, почему ты в меня так вцепился. Донни крепче обнял парня и поцеловал в лоб. Утивич обхватил за талию и, положа голову на грудь, слушал биение сердца. Возможно, он сможет принять внимание конкретно этого мужчины к себе.