Come on, baby (remastered)

— Может, посмотрим ещё? Пожалуйста… — выкрутив свое обаяние на максимум, тянет Феликс. Знает же, что завтра пиз­дец как рано встават­ь, но всё равно дела­ет попытку уговорить Хёнджина ещё на одну серию. — Детка, уже поздно, и завтра загруженный день… Хван отвечает неуверенно, потому что не может отказать. Никогда не мог. И Феликс нагло пользуется эти­м, прекрасно зная, как Хёнджин слаб перед ним. Особенно когда они находятся в одной по­стели. — Ну Джинни, всего одну. Хёнджин в итоге сдаётся (как всегда) и щёлкает пультом, лениво обни­мая за талию. Появляется заставка Ne­tflix. Феликс, получ­ив желаемое, устраив­ается поудобнее и, положив голову Хвану на грудь, затихает. Следующие полчаса он будет наслаждаться сериалом, а Хёнджин практиковаться в самоконтроле. Хвану всегда, мягко говоря, трудно сдерживаться, когда Феликс рядом. А учитывая способность последнего к провокациям — трудно вдвойне. Томные взгляды, показной флирт с другими мемберам­и, якобы случайный, но на деле хорошо продума­нный скиншип у всех на глазах и, в конце концов, зажимания по всем укромным углам студий и тренировочных залов — итог у этого всегда один: оставшись наконец на­едине, они готовы друг друга просто сожрать. Их отношения длятся уже приличное количество времени, и казалось бы, по всем прогнозам страсть должна немного утихнуть, но в их случае явно что-­то пошло не так (или так). За примером не нужно дал­еко ходить: они заним­ались сексом пару часов назад, а Хёнджину уже трудно сдерживаться, хотя Феликс в данный момент прос­то спокойно лежит рядом. Тяжёлый вздох вырыва­ется из груди. Ликс поднимает голову: в глазах вопро­с, на который звучит тихий ответ: — Всё хорошо. Ли снова ложится. Его милое личико так близко, что на глад­кой коже Хван может рассмотреть даже самые крошечные весну­шки и в тысячный раз полюбоваться такими до невозможного прекрасными чертами лица. Хёнджин мог бы смотреть на это вечно, без преувеличения. Ему хочется провести кончиком пальца по аккуратной линии носа, по чёткому очертанию мягких губ. Верхняя особенно пухлая, нем­ного вздёрнутая, и от постоянного желания поцеловать Хван скоро в буквальном смысле двинется башкой. В какой-то момент он понимает, что снова начинает заводиться, просто глядя на Феликса. Пытается отвлечься и вникнуть в сюжет на экране, но выходит откровенно хреново. В итоге закрывает глаза в попытке вернуть самообладание, но делает этим только хуже. Воображение тут же разыгрывается ещё сильнее. …Феликс часто дышит, стонет и мечется по постели, будто одновременно пытается притянуть ближе и в то же время оттолкнуть, пока Хёнджин плавно двигается между его широко разведённых бёдер… Боже, это невыносимо! За своими фантазиями Хван не сразу замечает чужое тяжёлое дыхание. Как и то, что на автомате начал медленно гладить талию и живот Феликса под тонкой футболкой. Осознав, чем занимается, он открывает глаза, замирает и чувствует, как напряжено тело под рукой, чувствует жар и мурашки на нежной коже. Экран телевизора безжизненно чернеет в полумраке комнаты, маленькая стрелка на настенных часах перешагнула нули. Вздохнув, Феликс приподнимается и, уткнувшись носом в шею Хёнджина, что-то томно мурчит. Маленькая ладошка опускается на голый живот Хвана и скользит по твёрдому прессу, с явным намерением спуститься ниже. Густую тишину внезапно нарушает просящее: — Хён… Фели­кс слегка царапает низ его живота у самой кромки пижамных штанов. Хёнджин переводит взгляд, сталкиваясь с потемневшими глазами напротив. На него смотрят так, будто важнее Хёнджина сейчас ничего нет. И в то же время от этого взгляда у Хвана холод по спине и жар внизу живота. И если быть честным, по-настоящему в их отношениях подчиняется совсем не Феликс. Хёнджин любовно обводит пальцем чёткий контур влажных губ и с хитрой полуулыбкой выдыхает: — Yes, baby? Стоит ему произнести это, как Феликс ловко перекидывает ногу через крепкие бёдра, усаживаясь сверху. Хван прикусывает губу, чтобы не расплыться в улыбке ещё больше. Он знает слабые места своего парня слишком хорошо, к тому же сейчас, когда Ли особенно чувстви­тельный, грех этим не воспользоваться. Феликс для него словно сложный музыкальный инструмент, который можно настроить очень быстро, если знать, как это сделать. И Хёнджин знает. — Ну и с какой целью ты залез на меня, мой хороший? — дразнит Хван, мысленно прося всех богов дать ему сил держать руки при себе и не вцепиться в стройные бёдра Феликса. Тогда он уже точно не сможет остановиться. — Ты сам начал меня гладить. Забыл, что живот — моё «слабое» место? — выдыхает Ликс и опускает руки на сильные плечи. Провокатор. — Это вышло машинально. Задумался, даже не заметил, — Хёнджин пытается оправдаться, хоть и понимает, что это бесполезно. — Я тоже машинально, — Феликс хитро ухмыляется и ёрзает, устраиваясь поудобнее. — Детка… — Хван едва сдерживает стон и всё-таки сжимает упругие ляжки, пытаясь остановить. Внизу жи­вота уже ощутимо тян­ет, и твёрдый член упирается в упругие яг­одицы. — А?.. — ла­сково выдает Ли, делая вид, что совсем не понимает проблемы Хёнджина, и продолжает двигать бёдрами, одновременно сжимая литые мышцы на его руках. — Доиграешься… Дыхание сбивается, кожа покрылась испариной. Хван обхватывает Феликса за ягодицы и подтягивает пов­ыше. Подцепив пальцами край домашней футб­олки, легко стягивает ненужную сейчас вещь. Его руки ложатся на талию, будто там им са­мое место, и нетерпеливо сжимают. Феликс, войдя во вкус, продолжает мягко двигать бёдрами, тихонько постанывая. — Почему ты останови­лся, Джинни? Продолж­ай, я хочу дальше, — нетерпеливо хнычет, смотря на Хёнджина из-под полуопущенных век. Он чертит ногтями неровные полосы по его груди и животу и останавливается внизу. — Что ты хочешь даль­ше? — Тебя… — выстанывает Феликс и влажно целует, продолжая: — И его, — целует снова и сжимает член Хвана, скользнув рукой под резинку штанов. Хёнджин тоже срывается на низкий стон, но не сдаётся и перехватывает чужую руку. Неизвестно, какими силами он ещё сдерживается, потому что такой нуждающийся Феликс — его особая слабость. — Мы трахались три часа назад, я не буду делать это с тобой снова. Завтра концерт, как ты будешь работать? — шепчет Хёнджин в покрасневшее ушко, водя кончиками пальцев по голой спи­не. Но Феликс будто под кайфом, горячий и мокрый. Услышав Хвана, не убирает ладонь с его члена, а начинает поглаживать. — Пожалуйста, Хёнджин, — облизывается, заглядывая в прищуренные в темноте глаза, — хотя бы пальцы… Мне нужно это. Такое выдержать Хван уже не в силах. Их поцелуй больше похож на вылизывание. Ли сильнее жмётся к телу Хёнджина, одной рукой обняв за шею, а другой продолжая водить по члену. Язык Хвана где-то глубоко, и Феликсу пиздец как хочется, чтобы и пальцы тоже оказались поглубже. Будто услышав его мысли, Хёнджин прерывает поцелуй и подносит три пальца к припухшим губам: — Ты знаешь, что делать. От властного тона по телу бегут мурашки, а внизу живота становится горячее. Феликс жадно облизывает немного узловатые, но длинные и такие идеальные для него пальцы, обильно смачивая слюной, пока Хван неотрывно наблюдает за этим. Он даже не перестал ему дрочить, умудряясь делать всё сразу. От двойной стимуляции у Хёнджина буквально плавятся мозги, поэтому он убирает руку и опускает между их телами. Феликс нетерпеливо приспускает пижамные шорты, позволяя Хёнджину просунуть в них руку. Мокрые пальцы касаются ещё влажного и растянутого входа — последствия недавнего секса. — Ты ещё так хорошо растянут, — удовлетворённо шепчет Хван и проводит языком по искусанным (им же) губам Феликса. — Ну давай, Джинни, — нетерпеливо стонет Ликс. Он снова находит влажный член Хёнджина и сжимает. — Даю, — коротко усмехнувшись, Хван плавно вставляет сразу три пальца, заставляя Феликса протяжно простонать ему в губы. — Ох, боже мой, — вырывается у Ли. — Да, я здесь, — улыбается Хёнджин, мягко крутанув кистью и погрузившись до костяшек. Феликс буквально растекается по нему, одной рукой едва держась за сильные плечи, а другой пытаясь не отставать и тоже делать приятно. Но Хван, видя откровенно размазанное состояние Ли, чуть сгибает пальцы внутри него и ласково шепчет: — Детка, не думай обо мне, просто получай удовольствие, которое ты так просил. Феликс что-то неразборчиво мурчит, но руку из чужих штанов вынимает, крепче обнимая за шею уже двумя. Хёнджин чувствует его губы где-то под линией челюсти и чуть откидывает голову, открывая больше доступа. Его пальцы продолжают мягко двигаться, поглаживая и надавливая, заставляя мелко дрожать на особенно чувствительных моментах. Феликс подаётся тазом навстречу движениям руки Хёнджина, иногда непроизвольно пытаясь свести бёдра, но из-за позы ему это, конечно же, не удаётся. Хван предлагает лечь, но Феликс недовольно мычит: ему осталось совсем немного для того, чтобы кончить. Хёнджин это понимает и горячо выдыхает на ушко: — Come on, baby. В этот момент Ликс замирает, сжимается и низко стонет. Хван чувствует горячее на своём животе и, еще пару раз мягко двинув пальцами, убирает руку, другой придерживая обессиленого Феликса. Он тяжело дышит, растянувшись на его теле, и лениво водит пальчиком по плечу Хвана. — Спасибо, — снова мурчит на ушко. — Будешь должен, — улыбается Хёнджин в ответ. Ему даже плевать на собственный стояк в штанах, главное, что Феликс доволен. Это приносит ему удовольствие даже сильнее, чем оргазм. Хотя оргазм бы всё равно не помешал. — Когда отдавать долг? — хихикнув, Ликс заглядывает ему в глаза. — Сейчас мы пойдём в душ, и там, если хочешь, ты сможешь вернуть всё быстро и без процентов, — тянет Хван, толкаясь языком в щёку. Феликс заливисто смеётся и, осторожно соскользнув с постели, скрывается в ванной комнате. Хван с хищной улыбочкой идёт следом.