Электричество сквозь кости.

Люстра в квартире понемногу начинала мигать. Логично было предположить, что провода повредились, после попадания в потолок пули. Однако, люстра, на удивление, продолжала стабильно работать ещё некоторое количество дней, прежде чем показать первые признаки поломки. И как некстати, денег оставалось совсем мало, чтобы починить светильник. Когда Шинсо пришел с работы с пустыми карманами, одна лампочка уже не работала. И ведь он пытался починить всё самостоятельно. Только обёрнутые в чёрную изоленту провода, отходили вместе с липкой лентой, создавая ситуацию хуже, чем до этого. — Каминари, люстра не работает. — произносит Шинсо, присаживаясь рядом с изголовьем кровати, на которой неподвижно лежал вышеназванный сосед. Денки молчит, пялясь в потолок. Мысли проносятся с неизмеримой скоростью. Люстра что висела на кухне, никогда ему не нравилась. Особенно, когда бросала свой блёклый свет на продукты, оставленные на столешнице. Шинсо постоянно готовил, оставляя немного еды для Каминари. Но так и не съеденная, она оставалась тухнуть на кухне, вызывая у Денки рвотные позывы. — Каминари, — шепчет Шинсо, усаживаясь рядом с ним на кровати. Он осторожно проводит рукой по ярким волосам, стараясь не задевать корней. В последний раз он случайно выдернул клок волос у Каминари, чему блондин был совсем не доволен. Денки приподнимается, отталкивая чужую руку последними силами. Шинсо помогает ему встать и дойти до кухни. В их квартире было всего три комнаты: гостиная объединённая с кухней, крошечная ванная, и довольно просторная спальня, в которой так и не доставало прикроватной тумбочки. Из всех комнат, Каминари ненавидит находиться в гостиной. Но к своему несчастью, Шинсо обитает только в ней, и постоянно пытается завести туда Каминари. Блондин жмурится от света, даже такого слабого, и прижимается к Шинсо, не желая двигаться дальше. — Нет, — всхлипывает он, впиваясь костями в чужие плечи. — Мне надо работать. Шинсо не принимает «нет» за ответ. Ему нужен был свет, чтобы работать. Если он продолжит писать отчёты в таком освещении, его зрение станет только хуже. Каминари снова всхлипывает, но послушно подносит руку к розетке, опускаясь на рядом стоящий диван. Он перекидывает голову через край, едва доставая ей до пола, когда рука начинает болеть от долгого нахождения в одном положении. Электричество поступало в квартиру с новой силой. Люстра заработала как новая, изредка издавая странные звуки. Использовать Каминари как источник электричества стало обыденностью. Когда на улице бесновались злодеи, то и дело убивая людей, платить за электричество стало проблемой. Зарплаты Шинсо едва хватало чтобы покрыть счета за воду, не говоря уже о покупке продуктов. Каминари первым делом предложил сократить потребление пищи. Ему, если честно, было уже всё равно. Когда он думал о еде, всё что приходило ему в голову — мерзкие ощущения слякоти. Словно черви извивались у него во рту, когда он безуспешно пытался их прожевать. От мыслей о еде Денки стало тошнить, и его вырвало на пол. Свет вновь стал слабее, а со стороны стола послышался усталый вздох Шинсо, что так и не закончил работать. — Прости, — задыхаясь от слёз произносит Денки, не в силах подняться с дивана. — Всё хорошо, — шепчет Шинсо, сдерживая собственные слёзы. Вместо плача он моет пол, тщательно проходясь тряпкой под диваном. Он очень устал. — Прости, — не переставая плакать, повторяет Каминари, случайно активируя причуду, тем самым задев Шинсо. Шинсо сидит рядом, оперевшись спиной о диван, и схватившись рукой за правое запястье. Конечность дёргалась от удара электричеством, и парень уже не мог сдерживаться, беззвучно рыдая. — Всё хорошо, — повторяет Хитоши, пытаясь убедить в этом самого себя. Но Каминари на малую долю секунды ему верит, и действительно думает, что всё хорошо. Его разум затуманивался при этой фразе. Денки даже кажется, что неподвижные мышцы лица шевельнулись, давая ему улыбнуться. Киришима всегда верил что всё будет хорошо. Точно. Лучше слушать Киришиму. Он всегда знает правильный ответ. Особенно когда Каминари было страшно, Киришима поддерживал его, говоря эту чудесную фразу. И тогда всё действительно становилось хорошо, а на поле боя они выходили уже вместе, с боевым настроем. — Киришима, — Шинсо вздрагивает, слыша это обращение к нему от Каминари. — Давай завтра пропустим тренировку. Шинсо нужно успокоиться. Он ведь делал это уже ни раз. Ради Каминари. Только ради него. Поэтому Шинсо сглатывает свои слёзы, и произносит, до пугающего наигранно-радостным голосом: — Это будет совсем не по мужски! Давай лучше потом поиграем у меня в приставку? Шинсо облегченно вздыхает, видя что реакция на его игру у соседа не меняется. Блондин как обычно молчит, задумавшись о чём-то своём. И Шинсо уже хотел было подняться, чтобы обработать ожог на руке, как услышал смех. Ноги подкосились, и Шинсо упал, не веря своим ушам. Каминари смеялся. Последний раз когда Шинсо слышал смех Каминари, стерся из его памяти. — Конечно, так даже лучше. — тихо, но радостно, отвечает Денки, прежде чем затихнуть. Шинсо хотелось кричать от несправедливости. Хотелось, чтобы весь мир знал, как он всё ненавидит. Руки чесались вырвать себе все волосы, лишь бы заглушить пугающие мысли в голове. Дотянуться до горла, чтобы себя придушить. Но вместо этого, Шинсо лишь просит Каминари дать немного электричества, чтобы он мог продолжить работать. И Каминари дал. Закричав от боли так, что едва ли не выбил своим криком целые стёкла из окон.