Нин Гуан давно не видела таких ярких снов. Годы и заботы не щадили её: как бы она ни украшала свои дни прирастающей властью, а свои покои — изысканностью вещей, — по ночам Воля Небес всегда проваливалась в тяжёлый сон без сновидений.
Только не в этот раз.
Рассвет застал её спящей. Весь Ли Юэ скорбел по своему повелителю; лишь веки первой из Цисин озаряло неяркое и безмятежное утреннее солнце.
Её сердце билось сильно и медленно. Лучи света, сумевшие проникнуть сквозь толстые шторы, оттеняли чешую дракона, которого Нин Гуан видела во сне — того самого, что она не раз встречала наяву.
Она не слышала слов, но отчëтливо понимала всё, что он мог бы сказать ей.
Что он не умер, а лишь решил освободить смертных от излишней надежды на божественные пророчества.
Что на сей раз его вера в людей оказалась сильнее, нежели вера людей в него.
Что он доверяет ей, прозванной Волей Небес, — настолько, что снизошёл именно до неё, чтобы поведать столь потрясающую воображение тайну…
Из-под смеженных век выкатились две прозрачных слезы.
***
Если бы я только смела говорить сейчас!..
Я напомнила бы тебе о том, как под твоим водительством прежние поколения Цисин искусно создавали сеть контрактов, которая стала называться торговлей.
Я непременно заверила бы тебя, что Цисин, пусть и смертны, но чтят контракты не менее свято. Каждое наше поколение передаёт немало ценного тем, кто приходит после нас.
Однако я не в силах вымолвить ни слова; мне остаётся лишь созерцать твоё величие, пока самый яркий утренний луч не пробудит меня ото сна.
…Мне столь многое нужно тебе рассказать, Повелитель Камня.
И отчего-то я верю, что это ещё возможно.