Никакой моры, только личное (нет)

      Маленькая уединëнная терраса у спальни — самое уютное пристанище в этот тëплый весенний вечер. Внушительный свиток с контрактом уже лежит на почëтном месте в секретном шкафчике Воли Небес, а подписавшие его стороны сидят за изящным столиком. Горячий чай остывает в маленьких чашках; пальцы рук Нин Гуан и Чжуна Ли робко переплетаются.       Впервые они позволили себе не носить перчаток друг при друге; и эта крошечная вольность породила столько упрямой нежности, что она легко могла бы высечь искры из самого твëрдого камня.       У высокой ограды террасы стоят цветы сливы в золотой вазе.       Этим вечером луна над Ли Юэ светит ярко, как никогда.

***

      — Хватит на сегодня исторических преданий, — повелительно изрекает Нин Гуан, отставляя в сторону опустевшую чашку. — Ночь слишком обманчиво длинна, мой дорогой.       — Что может быть важнее истории Ли Юэ?! — с преувеличенным возмущением восклицает несравненный эксперт в области этой самой истории.       — Что угодно?.. — парирует Воля Небес. — Например, его будущее. Или… наше настоящее.       Сделав несколько лёгких шагов, она покидает террасу, чтобы скользнуть в комнату и скрыться за плотным пологом кровати.       Гость Нефритового дворца поднимается из-за стола. Луна всё ещё высоко в небе; но столь многое нужно успеть, пока она не склонилась к древнему горизонту!..

***

      Если накануне их чувства сдерживала, по меньшей мере, необходимость обсудить все договорëнности — теперь контракт был подписан и расторжению не подлежал.       Если накануне бесконечный диалог едва не истощил все их силы, то сегодня каждое сказанное друг другу слово становилось живительным бальзамом.       Если накануне Чжун Ли был неуловим, настойчив и хитроумен, то теперь он прост и прям — а оттого уязвим.       Особенно когда его скул и висков невесомо касаются мягкие губы Воли Небес.

***

      Он здесь; он с нею; он впервые настолько близко — и его шёпот нежен, как бутоны глазурных лилий, но от самих слов у Нин Гуан временами алеют щëки.       Он целует её запястья, прижимает к сердцу тонкие крепкие руки.       Он, пьянея, вдыхает её запах — её собственный, безошибочно выделяя его среди букета изысканных благовоний.       — Чжун Ли, — с притворным удивлением произносит Нин Гуан, отодвигая ткань полога в сторону, так что их лица освещает широкая полоска лунного света. — Ты ли это?..       Действительно: он ли это? Мощное тело, прикрытое лишь шëлковым полотном, кажется сейчас совершенно беззащитным. Янтарные глаза красноречиво подëрнуты поволокой полузабытья.       — Это я, моя дорогая. Не удивляйся тому, что ты видишь. Теперь я могу предстать перед тобой без всякой брони — ведь меня защищает твоя верность.       — Верность контракту?.. — её низкий голос звучит всё ещё игриво, но, к счастью, без тени насмешки.       Нин Гуан как никто ценит подлинное доверие. Особенно в ответ на собственное.       — Надеюсь, не только контракту, — Чжун Ли прижимает её к себе, и она чувствует жар его тела сквозь тонкий шëлк. — Всем сердцем я хочу, чтобы ты была моей.       — Только если и ты будешь моим, — не спеша отвечает она, проведя ладонью по его щеке. — Мои объятия стоят самого строгого договора.       Когда её рука спускается ниже, к горлу, то он вдруг замирает; и не сразу с его уст срывается сдержанный выдох.       — Я не тороплю тебя, Чжун Ли, — напоминает Нин Гуан, в то время как её пальцы надолго задерживаются на его ключицах. — Но тебе придётся дать ответ.       — Принадлежать Воле Небес?.. — будто очнувшись, спрашивает он. — Надеюсь, условия нашего контракта позволяют мне претендовать на такую честь?       — Согласно условиям контракта, ты теперь всецело в моей власти, — с неожиданным даже для себя азартом изрекает Нин Гуан, медленно сжимая пальцы вокруг мускулистой шеи…       …чтобы с изумлением отметить, что ему это… нравится?

***

      Она обнимает его, увлекая за собой на подушки, и он прячет лицо у неё на груди.       Оба знают: это значит «да» — сказанное без слов.