Шахерезада

      Изуку дрожит, когда перед ним распахиваются двери в покои короля-захватчика. Когда-то они принадлежали прежнему правителю — тому, голова которого теперь торчит прямо на главной площади в назидание тем, кто решит усомниться в том, как Бакуго и его люди обращаются с теми, кто решается бросить им вызов. И если король-варвар поступает таким образом с теми, кто был облечен властью, то Изуку страшно подумать, что станет с ним.       Потому что он слышал слухи — о тех рабах, которых захватчики забирали в покои своего короля. Никто из них никогда не смог вернуться, чтобы рассказать о том, что случилось, но люди шепотом передавали друг другу такие страшные истории, что кровь начинала стыть в жилах.       Мужчина, с ярко-красными волосами и острыми зубами, который привел его сюда, правая рука Бакуго, кивает внутрь и слегка толкает Изуку к дверям: — Иди, — коротко приказывает он с очень сильным акцентом. — Слушаться его во всем, что тебе ни скажут. Понимать? Бакуго говорит прыгай — ты делаешь. Просит вставать на эти… колени и залаять — подчиняешься. Вперед!       Запинаясь, Изуку выходит в комнату, и дверь захлопывается за его спиной, как крышка гроба над покойником — по крайней мере, им он себя и чувствует. Внутри темно, тусклые свечи освещают богато обставленные покои, центральное место в которых занимает огромная кровать с балдахином, на которой вольготно раскинулся крупный светловолосый мужчина с обнаженным торсом и удобных для сна брюках, который наблюдает за ним с кривой ухмылкой. Знаменитый красный плащ с меховым воротником лежит, небрежно отброшенный на одном из кресел.       У него глаза цвета крови, думает Изуку, а тело, несмотря на обманчивое спокойствие, кажется готовым броситься в действие в любую секунду. Даже сейчас, в спальне, он похож скорее на притаившегося хищника, чем на отдыхающего вельможу.       Изуку становится не по себе, когда он понимает, что видит короля собственной персоной. На руках этого человека столько крови, а о его несдержанном характере ходят легенды. Жизнь Изуку для него ничего не стоит, и ему достаточно одного неосторожного взгляда, и Бакуго может лично лишить его жизни.       В животе Изуку формируется узел, и он торопливо опускает взгляд в пол. — И что они прислали мне на этот раз? — доносится до него недовольный презрительный, на удивление разборчивый голос. — Ты действительно лучшее, что у них было?       Замечание неприятно задевает его, вызывая стыд и смущение, которые пробиваются даже через животный страх. Изуку не хочет быть желанным, но не может не реагировать на пренебрежение в словах этого человека.       До того, как началась война, Изуку был скромным хранителем обширной библиотеки, но теперь он превратился в раба, да еще и не самого востребованного: он не был ни привлекательным, ни сильным, а его обширные знания теперь мало кому могли показаться полезными. В конце концов, даже его любимая библиотека была разграблена, а все самые ценные книги вывезены. Он почти уверен, что те, кто привел его сюда, выбрали его, потому что в мире не осталось никого, кто мог бы скучать по Изуку, когда его не станет. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю! — звучит слегка раздраженный голос, и Изуку слишком резко поднимает голову, впиваясь в правителя возмущенным взглядом.       Ему кажется, что он ловит вспышку удивления и интереса, которые быстро исчезают, в то время как улыбка короля становится чуть заметнее. Сам Изуку к тому моменту осознает, какую глупость совершает и старается придать себе как можно более скромный вид. — Я-я-я… М-м-мидория Из-з-зуку, ваше вели… хоз… господин, — он пытается найти правильные слова, уже чувствуя, что совершает ошибку, но, в конце концов, он лишь совсем недавно превратился в раба — годы свободной жизни не могут так просто исчезнуть. — Это твой родной язык и ты даже не можешь говорить на нем как следует, — хмыкает король, цокая языком, и Изуку с досадой поджимает губы.       Он не может позволить себе провалиться. В конце концов, от этого зависит не только его жизнь! Там, среди рабов, у него появилось много новых друзей и знакомых, и если Изуку убьют, то они будут следующими. Он должен найти какой-то выход! — Я… на самом деле очень хорош, просто… никогда не оказывался перед лицом кого-то настолько могущественного, — извиняется он, стараясь контролировать голос, и судя по удовлетворенному ворчанию со стороны кровати, похвала была очень уместной. — На самом деле, меня напротив, даже часто хвалили за истории, которые я умею рассказывать. Люди говорят, что от них нельзя оторваться.       Король ничего не говорит, разглядывая его со своего места. Молчание затягивается, и нервы Изуку натянуты до предела. С каждой секундой ему кажется, будто его жизнь сокращается на несколько лет. — Что ж… давай посмотрим, так ли ты хорош. Не разочаруй меня, маленький раб, — тянет Бакуго, и угрозу в его голосе не спутать ни с чем.       Изуку кланяется и присаживается на кресло у самой двери, прежде чем собраться с мыслями и начать рассказывать одну из самых любимых историй, которую он успел вычитать из книг — о знаменитом герое, который спасал всех с улыбкой, и его битве с величайшим злодеем. Король поначалу кажется недовольным и скептическим, но Изуку вскоре замечает, что рассказ его увлекает и растягивает его как можно дольше, чтобы не закончить за один раз. Когда начинает светать, Бакуго кажется раздраженным тем, что не узнает конец истории, поэтому отсылает его, приказывая заглянувшему «Киришиме», тому самому красноволосому мужчине, который сопроводил Изуку, привести раба на следующую ночь.       Следующей ночью Изуку успевает довести историю до конца, к явному удовольствию короля, но он тут же начинает новую, и Кацуки вновь слушает его почти всю ночь до самого рассвета.       Так происходит и следующей ночью. И еще одной. И еще — до тех пор, пока не становится почти рутиной. Изуку в конце концов даже забирают из общих бараков, в которых он жил вместе с другими рабами, и дают комнату на том же этаже, где находятся покои короля — чтобы каждую ночь его могли доставить к правителю как можно быстрее.       И каждый раз Изуку входит в эту комнату, освещенную множеством свечей, садится у дверей и начинает говорить. Чаще всего он рассказывает те многочисленные истории, которые успел прочитать — о великих героях, путешествиях, о Всемогущем, версии сказок о котором, как говорит к его удивлению Бакуго, есть и у варваров. Иногда по просьбе короля рассказывает о своей жизни. Неизменно лишь одно — он никогда не забывает вести повествование так, чтобы к утру оно оборвалось на самом интересном месте, а взгляд короля, пристальный и заинтересованный, всегда следит за ним и каждым его движением.       Однако в одну из ночей он почему-то находит короля чем-то очень недовольным. Даже не глядя в его сторону, Изуку чувствует, как Бакуго сидит, прислонившись к множеству подушек за спиной и буравит его тяжелым взглядом. Внезапно он требует, чтобы Изуку замолчал, и тот с ужасом подчиняется, ожидая, что это будет конец и сейчас Бакуго заставит его раздеться и принудит к чему-нибудь или сразу позовет стражу, которой прикажет отрубить ему голову.       Вместо этого король просто… хлопает ладонью по кровати. Изуку смотрит на него непонимающим взглядом, и Бакуго нетерпеливо цокает языком. — Иди сюда, Изуку, — говорит он раздраженно с заметным акцентом, который обычно, как уже успел выяснить Изуку, появляется у него только в моменты волнения. — Мне надоело слушать тебя с другого конца комнаты. И побыстрее.       Изуку сглатывает и осторожно приближается. Под пристальным взглядом он забирается на постель и перемещается к королю, стараясь не задеть его случайно, но Кацуки хватает его и перемещает ближе, так их теперь едва ли разделяет десяток сантиментов. Его широкая тяжелая рука так и остается на талии Изуку. — Так-то лучше, — говорит король. — Продолжай. И что в таком случае сделал этот ушлый торговец дальше? — спрашивает он заинтересованно.       Изуку подчиняется, продолжая свой рассказ, и слова вновь начинают послушно срываться с его губ, но он едва не сбивается, когда чувствует, как пальцы короля начинают перебирать его волосы. По его спине бегут мурашки, но Изуку не знает, от страха это… или от чего-то другого.       Он всегда осознавал, что король был красивым мужчиной: высокий, статный воин со множеством шрамов, с острыми шипами волос цвета расплавленного золота, с хищными, но умными красными глазами, которые словно видели каждого насквозь. Но прежде это никогда не влияло на Изуку — сложно оценить привлекательность человека, который словно держит занесенный топор над твоей шеей. Но сейчас лицо Бакуго кажется спокойным, расслабленным, каким Изуку никогда не видел его прежде. Что-то подсказывает ему, что, возможно, в мире вообще найдутся единицы, которые видели короля таким, и это оставляет приятное теплое чувство у него внутри.       Он думает о том, что в иных обстоятельствах он мог бы даже влюбиться в этого человека, но напоминает себе не обманываться и не тешить себя надеждами. В лучшем случае, большее кем он станет для Бакуго — наложником, согревающим его постель. И это не говоря о том, как легко его голова может слететь с плеч, если он невольно разозлит вспыльчивого короля.       Мозолистые пальцы оказываются на его щеках, и на этот раз Изуку вздрагивает и сбивается. Он испуганно закрывает глаза и шепчет извинения, но, к счастью, Бакуго не кажется разозленным этим. — Успокойся, просто продолжай говорить. И если уж ты в моей постели, то называй меня по имени, — бормочет он, прежде чем слегка усмехнуться и добавить что-то на родном языке. — Куян кебек. Өркәк. Ничек син шундый матур, кадерлем…       Изуку не понимает смысла сказанного, хотя тон короля кажется грубовато-насмешливым. Бакуго, вероятно, смеется над ним, решает он, стараясь не слишком расстраиваться этого и пытаясь убедить себя в том, чем менее привлекательным находит его король, тем лучше.       Может быть тогда он просто устанет от Изуку и отошлет его подальше.

***

      И тем не менее проходит время, а признаки того, что Изуку надоел королю, всё никак не появляются. Напротив, он всё чаще обнаруживает себя сопровождающим короля даже в дневные часы.       Особо примечательными становятся случаи, когда в выделенные ему комнаты начинает ломиться Киришима — Изуку уже знает, чего ему ждать и с готовностью следует за ним, чтобы в итоге оказаться перед лицом как правило чертовски разъяренного короля.       Теперь это уже почти обыденность, но когда такое случилось впервые, Изуку не на шутку перепугался. Эйджиро тогда почти влетел к нему в комнату, торопливо объясняя что-то, но, к сожалению, в отличии от Кацуки его язык был не настолько ясным и разборчивым — Изуку понял только то, что Бакуго срочно хочет его видеть. Киришима привел его прямо к залу переговоров, за дверью которого грохотал яростный голос короля, который, кажется, был вне себя от злости. Изуку было заколебался, но прежде чем он успел что-то сказать, огромные двери распахнулись и Эйджиро втолкнул его внутрь — туда, где за огромным столом сжимались люди в дорогих одеждах, а во главе которого сидел король, взгляд которого вонзился в человека, который осмелился прервать его речь.       Тем не менее, стоило ему узнать Изуку, как он мгновенно смягчился. Жестом он подозвал к себе переминающегося с ноги на ногу Изуку, а когда тот подошел к нему, схватил за руку и потянул вниз, к себе на колени. Пальцы уже привычным образом нашли своё место на талии Изуку, а лицо Бакуго прижалось к его кудрям, делая глубокий вдох. Он заметил, как Кацуки на мгновение прикрыл глаза, а когда вновь открыл их, король казался уже куда спокойнее и сдержаннее. — Чертов Киришима, — проворчал он. — Лезет не в своё дело…       Не зная что делать, Изуку успокаивающе коснулся ладонью его груди, которая тут же оказалась перехвачена рукой Кацуки. К его удивлению, король быстро прижался губами к его костяшкам, а потом скользнул рукой по талии, прижимая Изуку ближе к своему торсу. — Но раз уж ты здесь, то побудь пока так, — проворчал он, вновь обращая внимание на собрание.       Изуку тем временем оставалось только устроиться поудобнее, стараясь, насколько это возможно, выглядеть как можно более маленьким, сидя на самом видном месте, но Кацуки, кажется, это и не волновало и вовсе. Изуку по-прежнему не понимал смысла сказанного, но мог слышать, что речь короля теперь звучала спокойнее и размереннее, и на протяжении всего мероприятия мозолистые руки не прекращали небрежно поглаживать и двигаться вверх-вниз по его талии. Время от времени Изуку замечал на себе любопытные, местами благодарные взгляды собравшихся людей, и он не мог не задаваться вопросом, что они думают о нем и отношении к нему короля.       Достаточно еще нескольких таких случаев, чтобы подобное вошло почти в традицию: стоит Бакуго разбушеваться, как кто-нибудь из его ближайшего окружения, чаще всего Киришима или Каминари, уже разыскивали Изуку, чтобы буквально вручить его в руки короля.       Еще более удивительно то, насколько подобная близость становилась естественной для него самого, простого раба — теперь он уже фактически жил в покоях короля, каждую ночь забираясь в его ожидающие объятия, чтобы начать рассказывать очередную историю, изредка прерываемую комментариями Бакуго… нет, Кацуки. Чаще всего он просто молчал, лениво перебирая пальцами волосы Изуку, временами бормоча тихие непонятные слова на собственном языке, значение которых Изуку никогда не получалось узнать ни у кого из ближайшего окружения короля.       Киришима, к примеру, когда Изуку просил объяснить, что значат слова вроде: «кечкенә куяным», «йөрәгем», «алтыным», «иркәм», «гашыгым», которые он слышал чаще всего и которые ему удалось разобрать, но это почему-то вызывало у Эйджиро только смущенно-изумленную улыбку. Как правило он ограничивался только тем, что бормотал, будто они означают высокую… очень высокую похвалу, но, учитывая, как он всегда при этом как-то странно отводил глаза, Изуку был почти уверен, что ему что-то не договаривают.       Не редкостью были и случаи, когда король засыпал прямо во время его рассказов, но его руки по-прежнему крепко сжимались вокруг Изуку, так что у него никогда не было возможности покинуть его во сне, чтобы вернуться в выделенную ему комнату.       Изуку не знал, что с этим делать — его бедное тревожное сердце всё больше и больше тянулось к королю, порой заставляя его забыть о разнице в их положениях. В конце концов, в последнее время люди, среди которых он находился, относились к нему так, будто он был одним из них, так что ему всё время приходилось напоминать себе о том, где его место.       В конце концов, король и его свита, как только будут улажены все формальности с присоединением захваченного города к королевству Бакуго, уедут из этого города навсегда, а Изуку так и останется здесь, продолжая служить тому, кого правитель поставит управлять этим городом.       Даже если ему и кажется, что угроза его жизни позади, это не значит, что Изуку может расслабиться и позволить себе влюбиться в человека, который едва ли даже вспомнит о нем после того, как покинет этот город.       Потому что… разве может быть иначе?