Дело рук самих утопающих

Лея Органа (интересно, она все еще Органа, ну, легально, или уже нет? Наверное, нет. Не отвлекайся, Лея, в самом деле!) любит учиться. Ну, в принципе. Вообще. Но вот быстренько выучить новый язык программирования, сидя в технической нише в потолке «сверхсекретной» бандитской базы — это немножко слишком. Она все-таки человек, люди так не функционируют. Хорошо хоть, что это всего лишь старый язык старых скриптов, она уже учила и его предка, и его потомков, и сейчас нужно только уточнить детали грамматики… Но все равно. Сила, как она ненавидит контракты на освобождение заложников. Контракт на уничтожение конкурирующей мафиозной группировки куда лучше. Никаких ограничений на неподдельное насилие. А тут — тут нужно вывести заложников в целости, а заложники не отличаются рациональностью. Их можно понять, но работать в таких условиях тяжко. Система безопасности базы наконец-то сжирает имитацию под апгрейд — формата, устаревшего уже лет на сто, — и Лея получает администраторский доступ в систему. Как раз вовремя, чтобы аннулировать приказ уничтожения заложников, запереть транспорты бандитов с целью их немедленного техосмотра и запустить этот самый немедленный техосмотр. База бандитов отлично оборудована — по стандартам прошлого века, — ремонтники стационарны и закреплены на потолке, и из их щупалец так просто не выберешься. На ее визор приходит пинг, и у пинга не может быть эмоциональной окраски, но не в этом случае. Это очень, очень раздраженный пинг. «Да, НК, ты можешь приступать к насилию», — пишет Лея и начинает слезать с потолка. «Облегченное восклицание: наконец-то!» Лея ухмыляется. Заложники в прозрачной клетке смотрят на нее с ужасом. И чего такого в ее экипировке-то, чтобы так смотреть? Ну экзоскелет, ну шесть рук — две настоящие, четыре механические, ну оружие, комбез и глухой шлем. Еще бы она по контрактам прыгала без глухого шлема и вокодера, кто бы ее всерьез-то принимал — девчонку пятнадцати лет? Почти пятнадцати. Или уже? Да какая разница. — Я — Принцесса, — говорит Лея. Она уже и не помнит, о чем думала, выбирая позывной для работы — наверное, об обиде. Но обида сдохла, а позывной — остался. Как напоминание о том, что закончилось навсегда. В общем-то, не худший оказался выбор. — У меня контракт на ваше освобождение. Я сейчас открою клетку, выходить без паники и шума. Всех, кто будет паниковать, шуметь и бегать, я пристрелю лично. Все понятно? Заложники затыкаются. Им понятно. Ну вот и хорошо.

***

Их корабль называется «Эбеновый Ястреб» потому что так захотел НК. Даже дроиды-убийцы иногда бывают сентиментальны. Впрочем, возможно, дело не в сентиментальности: дроид совершенно уверен — Реван вернется. А когда вернется, у него же должна быть возможность НК отыскать, совершенно логичная позиция. Лея не спорит. Во-первых, дроид может быть прав. Кто Ревана знает, мало ли. Вселенная — очень странное и очень большое место, бессмертные (или воскресающие) лорды ситхов Лею ну вообще не удивят. Во-вторых, даже если дроид не прав, не ей судить. Она после своего похищения и собственноручного чудесного спасения полгода чинила дроидов и прочую хрень, отказываясь от контрактов, где могли случиться убийства разумных, чтобы вернуться домой почти той же Леей, чтобы папочка не смотрел на нее с ужасом — только чтобы выяснить, накопив уже денег на звонок на Альдераан, что принцессу Лею никто никуда никогда не похищал. Голозаписи приемов в помощь. И ее звонок по личному номеру лично прямо отцу не был принят. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. А когда Лея таки отправила сообщение — просто сообщение, что принцесса жива и ее местоположение известно, и с ней можно связаться, если вице-король пожелает, то получила в ответ: «Принцесса находится на Альдераане, мы не понимаем, о чем вы говорите». И служба безопасности не пыталась связаться с ней по оставленному номеру. Никто не пытался. Никто. — Констатация: система безопасности Альдераана смехотворна, — сказал тогда НК. — Предложение: приступить к карательному насилию. — Спасибо, НК, — ответила Лея. — Но, наверное, нет. Давай убьем каких-нибудь работорговцев, что ли? — Восклицание: хозяйка, наконец-то! Так оно дальше и пошло. И Лея решила, что не будет жалеть совершенно ни о чем. И не жалела. Почти. Но почти — не считается. (Конечно, она плакала. И кричала ночью в темноту звукоизолированной комнатки, будто в этой темноте кто-то мог ее услышать, утешить и сделать так, чтобы мир вновь стал понятен и правилен, чтобы ее жизнь вернулась — та, правильная, настоящая, казавшаяся неизменной жизнь. Никто, конечно, не услышал. Звукоизоляция не подвела.)

***

Иногда она берет имперские контракты. Не на поиск сбежавших от «правосудия» инакомыслящих, нет. Но кто-то там наверху в их системе власти — судя по предоставляемым данным и оплате, весьма наверху, может даже в СИБ, — сильно не любит работорговцев и готов платить очень хорошие деньги за то, чтобы даже те, которых официально невозможно призвать к ответу — в основном потому, что они либо хатты, либо отлично отмазываются, — расплату таки получили. Доказательная база по таким контрактам — просто ужас что такое, клиент всегда требует полной уверенности в виновности, требует перепроверки собственных данных, но оплата того стоит. Да и удовлетворение от работы — тоже. Иногда они переписываются с клиентом прямо в теле контракта, это всегда забавно и щекочет нервы. Опасно, конечно, в принципе-то, но если СИБ задастся целью их с НК найти, они их найдут, как бы НК и Лея ни шифровали каналы. Возможности несоизмеримы. Так что — не стоит особого беспокойства. Зачем волноваться о том, что нельзя предотвратить? Идиотами не надо быть, это да, но остальное… Будет, что будет. И если остальные клиенты хотят результаты вчера, этот имперец — или несколько имперцев, но в ее голове он один, Этот Имперец, — готов ждать сколько нужно ради качественного результата. Результат, разумеется, должен быть действительно качественным, но Лея и НК других и не признают. Обычно она не затягивает с выполнением. И потому один из имперских контрактов так ее бесит: она не может выполнить его полтора года, и то, что вообще-то, формально, его выполнение вообще не должно быть делом наемника, как-то не утешает. К ним обратились из-за их репутации: они всегда умудряются находить ненаходимых, убивать тех, кого и сфотографировать-то сложно, а тут — какой-то серийный убийца, какой-то маньяк, и все никак. — Гипотеза: он ситх, — сказал как-то НК, когда они, в очередной раз упустив маньяка, предавались унынию — и занимались техосмотром заодно, так как техосмотр — самое правильное занятие, когда не хочется ничего делать, ибо все бессмысленно. Даже малейшее улучшение технических характеристик оборудования выправляет восприятие. — Цели у него мелковаты как-то, для ситха, — сказала тогда Лея, но гипотеза о том, что маньяк — одаренный и дурит людям головы, и чувствует будущую опасность даже без предпосылок, запала ей в мысли. Но как вообще побороть человека, который чувствует будущее? …С другой стороны, хорошо отлаженные автоматические системы наблюдения с точки зрения обычных людей выглядят неотличимо от этой мистической Силы. Умная система вполне способна «предсказать будущее» по предпосылкам, которые еще даже близко не осознаны. Органический мозг фильтрует стимулы — причем сам, основываясь на паттернах, из-за порога восприятия, у систем же таких проблем вовсе нет, их порог восприятия неизмеримо выше. И эти системы Лея вполне себе вскрывала. При всех талантах, одаренный все же органик, у него точно есть порог восприятия. И его систему безопасности, пусть она и работает на Силе, а не на электронике, точно можно сбить с толку, нет систем, которые нельзя. А уж если он считает эту свою Силу чем-то мистическим, то и вовсе. Согласно их анализу, маньяк примерно сейчас должен совсем потерять берега и попробовать внедриться в какой-то из центральных миров. Благополучный, богатый, спокойный и расслабленный. Маньяк считает себя мессией с целью улучшить мир. Все его убийства — это сложнейшие ритуалы-ловушки, все его жертвы — обязательно взрослые, обязательно богаты, влиятельны или из влиятельной семьи, красивы, и обязательно взяли из его рук что-то, что брать были не должны. Что угодно, от нелегальной аморальной услуги до торта перед ужином, и Лея была бы рада утрировать про торт, но увы. Внешность свою и ДНК он маскирует практически идеально, даже НК едва смог собрать его приблизительный портрет, и это спустя пять эпизодов и вышелушив все системы наблюдения. Эту работу, вообще-то, должна была делать полиция — ну или Имперская безопасность, но… Но работает маньяк в зоне моффа Таркина и СИБ так и не смог получить все данные легально. Лее ныне плевать на политику, но все знают о конфликте Таркина и куратора СИБ. Таркин рвется на самый верх, у него наверняка как минимум заговор против того же Вейдера, ему гораздо важнее видимая стабильность региона, чем какие-то там немногочисленные трупы невнятной элиты из захолустья. Маньяки рано или поздно заканчиваются, а доступ Безопасности в системы — никогда. Лея понимает логику моффа Таркина. Но если они вдруг получат контракт на его убийство, она не станет отказываться. …Она перечитывает досье маньяка в очередной раз, когда в систему приходит два сообщения: от программы-шпиона, одной из многих, отслеживающих маньяка, и от мониторинга изменений на Альдераане. Лея читает их и леденеет. Контрабандист, перевозящий очень своеобразные наркотики с лимитированным сроком годности, собрался на Альдераан — официально с грузом крайне экзотических и редких цветов. Он уже работал на маньяка, этого, разумеется, не зная, заказы шли через анонимную биржу — и когда они его нашли, НК поставил на его корабль рутину-шпиона. На всякий случай. А на Альдераане королевская чета устраивает огромный и богатый благотворительный бал-маскарад в «старых традициях», только для взрослых, — в первый раз за тридцать лет. — Предположение, — говорит НК, прочитав все это, — будет много трупов. Лея, увы, с ним совершенно согласна.

***

Ей нужно во дворец, причем не на бал, на балу будет уже поздно. Маньяк где-то рядом с королевской семьей, причем они уже согласились на то, на что не должны были, чем бы оно ни было — и этот бал будет ритуалом, который — наверняка — убьет всех участников. Система безопасности Альдераана, кажется, стала хуже. Или это Лея подучилась за прошедшее время и теперь видит больше. Скорее всего, второе. Наверное. Или же они нашли дыры, оставленные для кого-то еще — что не отменяет общего идиотизма тех, кто дыры оставил. — Восклицание: вот теперь все понятно, хозяйка! — заявляет вдруг НК и сует ей список гостей прямо в визор. В числе гостей имперская администрация сектора и мофф Таркин собственной персоной. А характеристики транспорта, который ожидают на Альдераане, подходят под транспорты интереснейшей группировки — идентификационные коды некоторых гостей явно подделаны, не совпадают с биометрией в имперских базах… — Они хотят устроить покушение на Таркина, — ошарашенно говорит Лея. — Бейл с ума сошел? — Укоризненное замечание: хозяйка, обычно вы умнее. — Да, разумеется, маньяк его убедил в том, что все пройдет гладко и другой возможности не будет. Альдераан настолько нейтрален, что это уже почти измена, и об этом знают вообще все, кому надо, но дело-то в другом. Бейл же не дурак, и Бреха не дура. Ну вот совсем. Иначе бы там давно форма правления сменилась на прямой протекторат. Почему, почему он поверил? Она не говорит «мама и папа». Не говорит. И не скажет. И думать не будет. Это ведь уже неправда. Но… Но. Ну и ладно. Ладно. — Осторожное предположение: маньяк их старый друг. Лея вздыхает. Они висят на орбите торговой станции в одном прыжке до Альдераана, им нужно придумать, как пробраться во дворец, а они строят безумные предположения… — Старого друга я бы знала. Да и не стали бы они так доверять даже другу… И тут ее осеняет. — …Если только он не джедай. Бейл много сказок рассказывал про джедаев. Я помню. Я правда ждала, что придет джедай и меня спасет. — Уязвленное восклицание: ха! — Ты куда лучше любого джедая, НК. — Удовлетворенное замечание: разумеется. …Если он представляется джедаем, если он представляется известным джедаем, то он живет во дворце. Разумеется. Система безопасности во дворце не настолько дырявая, чтобы позволить прямое подключение ко внутренним камерам не пойми откуда, но у Леи есть бот, сидящий в этой системе и собирающий информацию, и потихоньку сливающий закриптованные данные под видом личной порнографии во внешнее облако. Последние данные там — за прошлый месяц, бот нерегулярен, он цепляется к реальным действиям и реальным видео реальных людей, чтобы не заметили. …Была бы она на месте безопасности, выгнала бы нафиг всех этих реальных людей ака доверенных слуг. Сплошная внутренняя угроза и никакой пользы. — Допустим, он представляется джедаем. Бейл мне рассказывал про великого джедая Кеноби, может быть, маньяк представляется им. Одаренные вроде умеют отводить глаза и всякое такое. — Констатация: Оби-Ван Кеноби находится в розыскном списке. Предположение: этим можно объяснить изменения во внешности. — Отлично, — говорит Лея и трет лицо руками. — Ну просто замечательно. Теперь ей предстоит просмотреть часы видео, чтобы найти того, кого там быть не должно. …Нет, Лея, нет, ты тупеешь от стресса. Пиши утилиту, пусть утилита смотрит архив и делает список, и распознает речь, тебе не до рутинных процессов. Как пробраться в этот идиотский дворец раньше этого идиотского бала и идиотских боевиков идиотского Альянса? И стоит ли спасать Таркина? Она повторяет последнее вслух и НК мигает на нее алыми глазами. — Укоризненное замечание: хозяйка, нам не заплатили за охрану моффа Таркина. — Ты прав, ты прав, — вздыхает Лея. Если его охрана не ожидает покушения — ну, сам виноват. Взваливать на себя чужие проблемы бесплатно — очень, очень глупо. Она уже была глупой и доверчивой, хватит. Гранд-мофф — взрослый мальчик и сам разберется. Имперцы пускай сами разбираются, но как ей попасть на Альдераан? …В дом, который ее предал, где ее заменили и уже давно не ждут, который она не видела так давно, так скучала, хотя это так глупо… — Констатация: соленая вода вредна для человеческого покрытия. Лея согласно всхлипывает, фыркает, утыкается в металлическое плечо и обнимает руку НК, а тот не вырывается. Проклятый пубертат, слезы льются по любому поводу. …Ну хорошо, не по любому. Но все равно. — Констатация: у хозяйки дисбаланс эмоционального модуля. — Угу. — Запрос: время калибровки? — Пять минут. — Ответ: принято, приемлемо. И пока она «калибрует эмоциональный модуль», НК просматривает видео наблюдений, комментируя увиденное вслух. НК не нравятся люди Альдераана и сам Альдераан, он считает глупым нарочитую богатую скромность, комбинацию вежливой и показательной демократичности в общении со слугами и абсолютное игнорирование тех же самых слуг, когда время быть демократичным заканчивается, и Лея хихикает сквозь слезы. Она помнит свое детство во дворце очень счастливым, но, одновременно, — раздражение, даже гнев, беспочвенные, как ей тогда казалось, и побеги от этой неправильной агрессии в учебу, в кибертехнику. Па… Бейл боялся ее — теперь она это понимает. Бейл боялся любого отклонения от образа прелестной и сильной демократической принцессы, доброй, вежливой, милой, интересующейся только благом окружающих и ни в коем случае — грязными ремеслами. Будто он мог быть настоящим, такой образ. Лея уверена, что ее настоящая, биологическая мама тоже такой не была, что бы там Бейл себе ни думал, иначе бы Леи у нее не получилось: даже если у нее характер неведомого биологического отца, сошлась же с ним мама, верно? Лея точно не плод насилия, мама ее любила и не избегала, уж чужие эмоции-то Лея всегда чувствовала и эту любовь она помнит. Как жаль, что мама умерла. «Она тяжело болела», — сказали тогда Лее, будто Лея не знала, что это неправда. «От тоски», — сказал тогда Бейл, и Лея ему поверила. Сейчас ей кажется, что маму убили — пусть у нее и нет никаких доказательств. Но дворец — сказочный добрый дворец ее детства никогда не существовал, а настоящий — та еще помойка, и это оскорбление помойки. Так что все возможно. Хорошо бы она ошибалась. Но уже без разницы, верно же? Правды все равно не узнать — да и ладно. — Констатация: прошло десять минут, хозяйка. Ой. Лея отстраняется от НК, вытирает лицо ладонью. — Извини. — Запрос: статус эмоционального модуля? — Ниже нормы, — отвечает Лея. — Но тенденция к улучшению. На производительность больше не повлияет. И у меня есть идея. — Скептическое утверждение: хм. — Да ладно, — улыбается Лея, — это хорошая идея, правда. Они наняли новую телохранительницу принцессы, видишь? Телохранительницу-двойника. Которая должна прибыть вот-вот. Которую явно готовили те, кто будет покушаться на Таркина. А это значит, что ее никто не знает в лицо, никто не знает в ДНК, и вся безопасность будет закрывать глаза на ее поведение, потому что им так приказали с самого верха. И, скорее всего, именно эта телохранительница и должна Таркина убить, то есть она — боевик, от нее будет ощущаться опасность, и маньяк решит, что так и надо. Идеальный вариант. НК задумывается, а потом выводит на экраны всю информацию, которую они добыли по Альянсу. Лея аж удивляется, так ее много. С пресловутым Альянсом они сталкиваются более-менее регулярно, а уж ликвидация Со Герреры и его террористов вообще принесла им кучу данных (и очень неплохие деньги за, на самом деле, легкий контракт: легко убивать самоуверенных идиотов), но Лею Альянс не интересовал до этого момента вовсе. Она даже данные Со Герреры не просматривала всерьез. (Потому что Бейл явно в Альянсе замешан, и ее саму готовил к участию в нем, это постфактум совершенно очевидно, и Лее противно было туда смотреть. Зря и глупо, но люди очень нелогичны, это, как говорит НК, особенность их технологии, убрать нельзя, только брать поправки). НК нелогичностью не страдает, поэтому лица всего Альянса сейчас у нее на экране. Если кто-то и скрылся от поиска НК — то только те, кто вообще не попал ни в какие базы в связи хоть с кем-то с Альянсом аффилированным, даже косвенно. Девушек, похожих на «принцессу Лею с Альдераана» и одного с ней роста, среди этих лиц семеро. Но подходит только одна: она одна — боевик, и хотя и старше лет на десять, выглядит как раз на возраст Леи в допустимой и корректируемой погрешности. Будь у Бейла больше времени, ему бы, конечно, подобрали профессионала получше, и лицо бы этому профи бы сделали, это не так сложно. Но маньяк торопится, успешность покушения его вовсе не волнует, так что работать Бейл будет с тем, что уже есть. То есть с этой вот. И где она сейчас? …Когда выясняется, что она только несколько минут назад состыковалась со станцией, над которой сейчас висит «Ястреб», Лея смеется. Если это не воля Силы, то что тогда?

***

Контракт Лея хочет вообще-то перекупить, это вполне допустимая практика, убивать оперативницу нет никакого резона, но та нападает на них с НК сама и сразу, хотя они всего лишь подошли к ее кораблю и даже не скрывались, и НК решает проблему кардинально. …Власти станции не замечают перестрелку вовсе, а ведь они, вообще-то, в центральных регионах, более того, в очень мирном и цивилизованном Альдераанском секторе. Кошмар, думает Лея, куда мы катимся. Хотя, скорее всего, начальство этой станции закрывает глаза на все с Альянсом связанное, чтобы не поиметь неприятностей от правящего дома сектора. И это, вообще-то, еще хуже, чем простая деградация властных структур. Это значит, что до открытого бунта в секторе осталось всего ничего — и Лее должно быть все равно, но это почему-то не так. Ей не хочется, чтобы Имперский флот раскатал Альдеру в пыль. А в том, что флот и может, и сделает, у нее нет никаких сомнений. Откуда они у Бейла и Брехи, хотелось бы знать. Даже если им кто-то чего-то пообещал, нельзя же быть такими… любителями! — Удовлетворенная констатация: теперь у нас два корабля, — говорит НК довольно. Корабль у оперативницы Альянса — так себе корабль. Летает и ладно. В консоли все разрешения на посадку в Альдере, и голо с биометрией «принцессы», на которую следует быть похожей. Принцесса похожа на Лею настолько, что ей, кем бы она ни была, наверняка делали пластику. — Интересно, — говорит Лея, — знаю ли я ее… Наверняка же она из моих телохранительниц, кто еще? Но у нас были хорошие отношения… Или я так просто думаю… — Философское замечание: лучше иметь хорошие отношения с бластером, чем с наемными телохранителями, которым платишь не ты. Он прав. То, что она считала их подругами — это ее проблемы и ее иллюзии. И тот факт, что у нее во дворце друзей — кроме них — вовсе не было. — Лучше всего иметь хорошие отношения с тобой, НК, — говорит Лея. — Удовлетворенное заявление: разумеется!

***

НК остается на «Ястребе». Он привезет его в Альдеру чуть позже, протокольному дроиду пройти во дворец проще простого, там таких дроидов будет как минимум десяток. Последняя мода — это дроиды, покрытые платиной, с инкрустацией, Лея уже даже не задается вопросом зачем. …И она садится в Альдере, в порту дворца, без каких-либо препон. Лея медлит, прежде чем выйти: дворец совсем не изменился. Она даже узнала голоса безопасности — а вот они ее не узнали вовсе, и это прекрасно, но кажется… странным. Все кажется странным. Белые стены дворца, и синее небо, и чистый, вылизанный космопорт. Лея, оказывается, совершенно отвыкла от «неброской роскоши» дворца, и эта самая роскошь режет ей глаза. Даже в форме безопасников. Особенно в форме безопасников: они не в доспехах, а в каких-то отлично пригнанных костюмах с нашивками, и раньше ее это вовсе не удивляло, а теперь она не может не думать, что ткань этих костюмов безмерно дорогая, и что настоящего нападения здесь вовсе не ждут. И бластеры у них выглядят впечатляюще, но она помнит эту модель, они в руке лежат так себе: слишком несуразно тяжелые. И ее ведут представлять вице-королю и «принцессе». Лея держит лицо как следует профессионалу, она и есть профессионал, но не может не узнавать коридоры, ничуть не изменившиеся с тех пор, когда это — вот это вот все вокруг — было «дом». Было — безопасность, защищенность, радость. Умные взрослые вокруг, на которых нужно произвести впечатление — потому что они же твои будущие подданные, дорогая, они должны тебя уважать… Сейчас она видит только хорошо подобранную, лишенную индивидуальности роскошь и ненастоящих людей, и ей кажется, что ее обманули. Ее приводят в официальный кабинет Бейла, такой же помпезный, как и все остальное (а ей он помнится огромным и уютным, и таким интересным, и надежда помнится — что вот папочка посмотрит на нее и улыбнется, и все станет просто замечательно…) …Стоящий у окна Бейл равнодушно смотрит на нее. «Принцесса» в белом платье и с высокой прической вежливо улыбается. Лея не узнает ее вовсе, а ведь она никогда не забывает — не лиц, как они с НК выяснили, нет, скорее… душ? Свои ощущения от людей, с чем бы они ни были связаны. С этой «принцессой» они не встречались никогда, надо же. — Вы должны будете заменить мою дочь на балу через три дня, — говорит Бейл равнодушно. — Сегодня вы будете ее основным телохранителем. Лея молча кланяется. Что ж тут говорить, все ясно. Так, Лея, соберись. Ты тут не для ностальгии и сожалений. Ты тут, чтобы… Чтобы защитить принцессу и убить Таркина, вот ты тут зачем. Вот это вот и думай — и проецируй. Чтобы некоторые маньяки не сбежали раньше времени. Принцесса устраивает ее в комнате рядом со своими покоями. Лея только бросает туда сумку, забегает в душ и переодевается в дурацкую униформу телохранителя, и после приклеивается к принцессе как тень, как подобает профессионалу. И смотрит вокруг — ей же положено смотреть вокруг. Вдруг кто-то в этом прекрасном дворце на принцессу нападет? Практически все в этом прекрасном дворце принцессу презирают, но вида не показывают. Принцесса обедает, едет в город, открывает какую-то выставку странных картин, посещает больницу — чистую, с улыбающимися больными в чистых палатах (Лея даже задумывается было, не поставили ли там актеров специально для картинки, но потом решает, что нет). И возвращается к вечернему чаю с Бейлом, Брехой и их давним другом семьи. Чай сервирован в оранжерее, среди цветущих мандаринов и орхидей, на круглом милом столике. Правящая семья и их друг сидят в плетеных креслах и разговаривают об искусстве — о том художнике, выставку которого открывала принцесса. Потом разговор перетекает на искусство вообще, на тенденции, на литературу… Вокруг нет камер, но Лее кажется, будто правящая семья про это забыла, и ведет себя мило и фотогенично из чистой привычки. (Это неправда, конечно же. Никогда нельзя быть уверенным, что камер рядом нет, все во дворце это знают). Друг семьи благостен, одет в странный многослойный халат, улыбается принцессе — и ощущается не человеком, а вибропилой. Абсолютно нечеловеческим хищником. Это потому, что он джедай, благостно думает Лея, замерев за спиной принцессы. Друг семьи скользит по ней взглядом, но нейтрально, и она не чувствует никакой концентрации внимания на лично себе. Конечно, не чувствует, они же союзники, она же здесь, чтобы убить Таркина, низачем больше. — Оби-Ван, — говорит Бейл, и она выцепляет имя походя и забывает сразу же, — дорогой друг… Беседа об искусстве кажется Лее полной бессмыслицей, и слишком долгой, к тому же. Она не слушает слова вовсе, она осматривает залу — мало ли, вдруг какой репортер запустил камеру в деревья, и краем глаза наблюдает за правящей семьей. В конце концов, ей изображать принцессу, она же должна будет вести себя естественно! Бейл очень тепло относится к принцессе, Бреха же холодна и отстраненна. Дорогой друг семьи отстранен еще более, но разговор ему явно приятен. Устал, наверное, скрываться, наслаждается открытым общением. После чая у принцессы уроки языков, потом ужин — а потом Лея сдает пост следующему телохранителю (и ее она тоже не знает, Бейл заменил их всех? Что ж, логично… И так ведь куда удобнее, Лея, право!), идет ужинать сама в столовую для персонала — и в отведенную комнату. Поздно уже… На ее коммуникатор-браслет приходит пинг. Ну наконец-то!

***

Никогда нельзя быть уверенным, что вокруг нет камер. На чаепитии камера была как минимум одна: на Лее. Ей пришлось выбрить череп, приклеить камеры и микрофон, закрыть экранированием от сканеров и поверх надеть парик с правильной прической. Иначе что-то либо торчало, либо выглядело неестественно. Ничего, бритая голова ей даже идет. Она поправляет парик. Влезает в тонкий облегающий комбинезон, протащенный в дне сумки — броню так не пронесешь, а вот ткань с направляющими силовых полей вполне. Да, аккумулятора хватит на пять минут полной защиты, но это намного лучше, чем ничего. Надевает длинный, до щиколоток, очень скромный халат и тапочки, и выходит в коридор. По дворцу совершенно нормально шляться в таком виде ночью. Если кто-то спросит, то она идет выпить чаю, но никто, разумеется, не спрашивает. А вот когда она поворачивает к покоям «Друга семьи», то немного напрягается. Нет, она же боевик-наемница из Альянса, она просто хочет поговорить с легендарным джедаем, ну хотя бы попробовать, в этом нет ничего криминального, но все же как-то вот… ломиться к мужчине ночью… Но все встреченные в коридоре — такие же, то в халатах, то в ярких одеждах, — ничего ей не говорят, только хихикают и отворачиваются. К «Другу семьи», стало быть, совершенно нормально приходить ночами. Лея только надеется, что в ней сейчас не видят принцессу. Потому что… Принцессе же пятнадцать! Фу. Да нет, весь профиль маньяка утверждает, что склонных к подобному извращению он прирежет сам. Лея добирается до нужной двери, открывает ее — она отперта, будто ее там ждали, — и входит внутрь. «Друг семьи» сидит в кресле у окна и тупо смотрит на букет белых лилий, рассыпанный на своих коленях. Рядом стоит сверкающий посыльный — протокольный дроид модного золото-розового окраса. — Статус, — запрашивает Лея. Снимает парик, пихает его в карман халата, и натягивает капюшон комбинезона на лицо. И перчатки на руки. Теперь она — черная клякса в махровом розовом халатике и тапочках с помпонами. — Раздраженное замечание: этот цвет мне не идет. Констатация: клиент в рассеянном состоянии сознания. Оценка длительности: пять минут. — Прекрасно, — говорит Лея. — Включай запись. И встает перед маньяком. На него сейчас действует его же собственное изобретение: вариант сыворотки правды, в аэрозольном виде. Аэрозоль распылился, когда маньяк взял букет в руки. Распадается сыворотка быстро — воздух уже чист. А работает минут десять, но он же одаренный, точно будет меньше… Ей нужно вытащить из него идентификацию и хоть одно признание. — Как вас зовут? — спрашивает она мягко. — Кто вы? — Кай Рио, — говорит маньяк, улыбаясь. — Я художник. — Да, — Лея кивает, — вы хороший художник… — Я гений! — Несомненно. Каким произведением вы гордитесь больше всего? — Это интервью?.. — Вы будете прославлены, — только правду! — Так каким же? — Инсталляцией на Лиране, — говорит маньяк. — У меня были произведения масштабнее, но это было самым изящным. — Были ли технические сложности? — Ну конечно же, вы представляете себе, насколько сложно сделать так, чтобы все за столом умерли одновременно, хотя приняли разный яд в разное время?! …И она ощущает изменение в его взгляде, прежде чем видит. И успевает включить защиту, прежде чем маньяк, вообще не изменившись в лице, стреляет в нее и НК из… ладоней? У него не протезы, у него имплантированное оружие. С ума сойти. (Она на мгновение хочет себе такое же, но риск потерять подвижность рук, если что-то пойдет не так, того не стоит. Но… но!) Защита срабатывает, Лея бросается на пол и НК аккуратно простреливает маньяку голову. И так же аккуратно берет образцы биологического материала — их нужно будет отослать заказчику вместе с записями. Раз уж вытащить отсюда тело будет не слишком возможно. Лея поднимается на ноги и отряхивает халатик. Прошло пять минут. У нее есть еще как минимум полчаса. Они даже не нашумели. Звукоизоляция во дворце всегда была на высоте… — Отходим, — говорит она. — У него должен быть второй выход отсюда. — Торжествующее восклицание: ха! И действительно: у ложного Оби-Вана Кеноби не какой-то там второй выход — у него выход на личную стоянку с личным транспортом. Причем — оснащенным гипердрайвом транспортом. Друг Бейл сделал все, чтобы обезопасить «друга», случись что. Ну что ж, им же проще. Да и труп можно захватить, как удобно устроено! Лея думает мельком, стоит ли предупредить правящую семью о том, что готовилось — и о том, что покушение на Таркина точно предусматривало не одного исполнителя, и что это ничем хорошим не кончится, но решает, что действия или бездействия правящей семьи Альдераана — исключительно их проблемы.

***

НК дает «Ястребу» приказ на взлет дистанционно, они уходят из Альдераана как можно быстрее — и их никто совсем не останавливает. Даже не интересуется причиной спешки. — Констатация: у этой планеты отвратительная система безопасности. — Согласна, — говорит Лея. — Но НК! У нас получилось закрыть контракт! Мы молодцы! — Удовлетворенное заявление: хозяйка — хорошая напарница. Лея улыбается. Впереди ее ждет ужасающей длины отчет Этому Имперцу, но даже подобная перспектива не в состоянии омрачить ее настроение. Ей кажется, с ее плеч упал какой-то груз, и ей так легко, что хочется танцевать. …И все же она посылает анонимное предупреждение службе безопасности Альдераана по поводу ядов на грядущем балу. Маньяк мертв — но мало ли. И выбрасывает Альдераан из головы.

***

Большой бал на Альдераане проходит по расписанию. На этом балу по расписанию же происходит покушение проникших на бал агентов Альянса на гранд моффа Таркина — причем успешное. Альдераан переходит под прямой протекторат короны, но бывшая королевская семья остается в живых — согласно слухам, только потому, что лорд Вейдер очень доволен исчезновением старого врага. Лея об этих событиях узнает с месячным запозданием. И, узнав, только пожимает плечами. Альдераан ее совсем не касается. Этот Имперец намекает на личную встречу — и вот это проблема куда серьезнее.