Бакудеку
12 ноября 2025 г., 17:32
Сожаление. Неприятное и давящее сожаление. Даже сейчас, спустя столько времени, Бакуго не мог простить сам себя за то, как обращался с Мидорией всю их жизнь. Война окончена. Они живут вместе уже почти год. Но сожаление...никуда не исчезло.
Оно въелось в кожу, проникло в кости и органы, мешая нормально функционировать.
Мидория каждый раз говорит, что все в порядке, что он давно забыл и его это не тревожит. Но Кацуки так не может.
Он слышит «все в порядке», а перед глазами всплывают воспоминания. Мидория, маленький и перепуганный, от его очередного взрыва. Он видит как издевался, оскорблял, бил, портил жизнь тому, кого безумно любит.
Рука скользит по зеленым, пушистым волосам, вплетаясь и массажируя. Мидория заснул ещё пару часов назад. А Бакуго... Не может. Он снова думает об этом. Каждый божий день эти мысли гложут его. Более невыносимо лишь то, что даже сейчас он, хоть и изредка, но взрывается на Изуку. И больше всего на свете он боится снова увидеть тот перепуганный взгляд, обращенный на него.
Громко, почти обреченно вздохнув, Кацуки убрал руку с волос и откинулся на свою часть постели. Взгляд устремился в потолок, а тыльная сторона ладони упала на лоб.
Какой же он все-таки мудак.
Поток негативных мыслей прервало мягкое касание чужой руки к его плечу. Кацуки повернул голову. Глаза Изуку были сонные, чуть слипались.
— Ты ворочаешься много, — сразу объяснил Изуку причину своего пробуждения, и тихо вздохнув, прильнул к его плечу, — снова думаешь об...этом?
Кацуки издал что-то между хмыканьем и фыркальем, что расценивалось как «да». Изуку вздохнул. Он искренне хотел, чтобы Кацуки уже отпустил эту тему. Она тянет вниз, мешает нормальному развитию их отношений. Изуку ведь и правда давно его простил.
— Кац-чан, — негромко начал он, подбирая слова, — правда все хорошо. Не надо так убиваться...из-за ерунды.
Бакуго резко перевернул его, оказавшись сверху. Его взгляд выражал бурю эмоций. Особенно - сожаление.
— Я не могу, понимаешь? — его голос был громким, но он не кричал, — я не могу перестать думать о твоем лице в те годы, не могу перестать думать о том, как постоянно пинал тебя... Делал больно... — его голос стал тише и голова упала на плечо Мидории, прячась в нем, — мой дерьмовый характер тебе всю школьную жизнь испортил, — тихо пробубнил он куда-то в шею, чувствуя как рука Мидории аккуратно легла ему на голову, — Прости... Изуку.
Мидория лишь выдохнул, обхватывая плечи партнера и прижимая к себе, к своей груди, позволяя слышать стук сердца. Горячие слёзы, которые словно прорвались сквозь плотину, впитывались в футболку Изуку.
Он позволил им выйти. Позволил себе просто быть. Позволил пальцами Мидории перебирать свои волосы, пока он ревет.
