Прокляну тебя своим именем

Не спалось. Нет, спалось конечно, но пить хотелось сильнее сна. Учитывая, что и сон оказался паршивым кошмаром. Свет на кухне никогда не зажигался им ночью, хоть и в темноте было не очень комфортно сейчас. Любовь к темноте и одновременная боязнь её — это то ещё комбо. Тихо зайдя на кухню, Торд вздрогнул, выронив телефон, что больно звякнул на пол. Из темноты прямо в душу смотрели неестественно большие черные глаза, выедая сознание. Включив свет, парень облегчённо выдохнул, увидя сидящего за столом Тома. Он... Выглядел паршиво. Усталое пустое лицо, синяки под глазами, взъерошенные волосы, мятая огромная серая кофта, на которой видны следы от неудачной попытки кастомизации, широкие пижамные шорты в чёрно-красную клетку (не путать с шахматным рисунком), в которых он никогда не выходил из комнаты, даже когда надо было срочно что-то сделать за её пределами. Он выглядел даже мило, если заклеить лицо огромным стикером с нарисованным смайликом. Потому что лицо вселяло ужас и сожаление к носителю. — Ты чего? — хриплый голос из-за стола первый прервал тишину, заставив нарушителя ночной идиллии вздрогнуть вновь. Ларсон поднял упавший телефон и спрятав в карман, внимательно осмотрел помещение, параллельно проводя ногтями по предплечью, царапая его. — Повторю вопрос. Ты чего? — взгляд с уставше-отсутствующего изменился на обеспокоенный. — Да я только после кошмара решил воды попить, и тут ты сидишь, а я ну никтофоб немного, все дела. — нервно улыбнувшись, норвежец выпалил на одном дыхании. — Ты боялся, что это фрактальный сон? — встав из-за стола, темноглазый налил воды в кружку и подал её сожителю. — Да. Спасибо. — посуда осушилась довольно быстро, после чего последовал глубокий вдох и выдох. Окончательно успокоившись, Торд взглянул на друга, который смотрел куда-то перед собой не мигая. — Ты сам-то как? — Никак, на самом деле. Тоже кошмар приснился, вот жду время, через которое можно успокоительное выпить. — прикрыв глаза, британец пожал плечами. — Всё так плохо? — Я в комнату не могу вернуться, Торд. — Хочешь, у меня посидим? — открывая холодильник, сероглазый обычно пожал плечом, словно сейчас предложил такое близкому другу. Тишина продолжалась до тех пор, пока он не развернулся к собеседнику с пачкой молока в руках, закрыв спиной дверцу. — Ты отвечать собираешься или нет? — Очень странно и страшно слышать такое предложение от тебя. Вдруг ты меня зарежешь там? — усмехнувшись, Томас прикрыл глаза и подпёр голову рукой, но через пару мгновений вздрогнул и отложил идею подремать. — Просто убивать неинтересно. Сначало надо поиграть с жертвой. — с волнением заметив неудачную попытку, Ларсон тяжело вздохнул, наливая себе молока. — Но я вообще серьёзно. Если хочешь, можешь вообще у меня остаться, можем посмотреть что-нибудь. — Что же ты задумал, комми? — Блять, не думай слишком много, Иегова. Это вредно сказывается на дальнейших возможностях мыслить рационально. — под тихий смех парни направились из кухни. — Мне нравятся твои штаны. — поставив кружку на прикроватную тумбочку, норвежец довольно уселся в своеобразном гнезде из пледов и одеяла, что были довольно беспорядочно раскинуты по кровати. — Спасибо? — осматривая комнату, гость подошёл к вчерашней находке. — Почему пешеходный переход? — Я ебу? Вообще ничего не помню. Может, подумал, что хочу себе крутой плакат Битлз в комнату? — пожав плечами, Торд включил телевизор и начал искать какой-то рандомный сериал с нетфликса. — А если его реально как плакат повесить? — Тогда ты помогаешь. — в итоге был включён плейлист с ютуба, а хозяин комнаты быстро оказался рядом с дорожным знаком. — Почему тебе это вообще нужно? — недовольно пробурчал британец, подавая сожителю, что стоял на не самой устойчивой конструкции из нескольких стульев, знак. — Ну раз принесли как-то, значит посчитали нужным. Я доверяюсь себе прошлому. — Этот "ты прошлый" по пьяни домогался до меня. И до тумбочки. И меня немного пугает тот факт, что неодушевленный предмет тебя интересовал больше. — тихий смех вновь разлился в воздухе, и смеющийся сейчас рисковал из-за этого свалиться на пол. — Она дала мне свой номер? — Конечно, но ты его съел со словами "моё сердце будет звонить тебе". — Серьёзно? — Ты был безбожно пьян. — А номер чей был? — Ларсон постарался осторожно спуститься, так как знак уже был повешен, но в итоге не удержался и был пойман утренним спасителем. — Я дал тебе номер дурки от её лица. — прижимая ближе к себе слегка шокированного сожителя, Риджуэлл машинально провёл рукой по чужим волосам, пока садился с ним на кровать. Ответом на это был глубокий вдох. — Тебе нравится, когда тебя гладят? — Спасибо. — сморгнув остатки шока, сероглазый постарался как можно быстрее отойти от гостя, после принимаясь за разбор стульев.— Ну, это приятно. Тут уже знаешь, играет больше тактильный голод, нежели какие-то "слабые места". — Ого, даже так. А я думал, что у тебя новая девушка каждую неделю. — устраиваясь на кровати удобнее, Риджуэлл натянул рукава на ладони. — То, что ко всем подкатываю не означает, что они все меня могут трогать. Вообще редко кого к себе подпускаю. — поставив последний стул на место, норвежец тихо зашипел, хватаясь за повреждённую руку. Только что расслабившийся Том сразу оказался рядом, подойдя из-за спины. — Иди сюда. — взяв за край широкой кофты, что висела на пострадавшем, как мешок, свисая с одного плеча, темноглазый повёл его к рабочему столу и усадив в кресло, включил настольную лампу, опуская светящуюся макушку как можно ниже. Всё было так быстро, что Торд даже отреагировать не успел. Спустя мгновение приятель по ночным кошмарам уже осторожно разбинтовывал руку, имея при себе несколько аптечек и медицинские инструменты (когда успел?). Лицезреть Томаса, стоящим перед ним на коленях, было максимально странно. Но когда он провёл пальцами возле раны, Ларсон полностью пришёл в себя. В его ладони была чужая, что осторожно сжимала её. Другая ладонь неквалифицированного медработника была облачена в одноразовую голубую перчатку и находилась сейчас возле раны. Рукава закатаны, а предплечья исписаны какими-то фразами. Прочитать не получилось, это похоже был французский. — Зачем ты меня держишь? — первое, что спросил Торд за несколько минут молчания с обеих сторон. — Твоя рука дрожит, поэтому я пытаюсь "гасить" твою "тряску" своей. Сейчас будет больно. — Том умудрялся всё делать одной рукой, но что он делал, в этом доме не знал никто. А больно действительно было. Лишь сжав в ответ чужую руку, пациент поднял голову к потолку. — Может повесить гирлянду? — Могу тебе дать несколько, если хочешь. — отпуская норвежца, парень вздохнул, снимая перчатку. — Или хочешь светодиодную ленту? — Незнаю. Гирлянда наверное уютнее будет. — опуская взгляд вниз, рука машинально сжалась, так как Риджуэлл начал обрабатывать рану. — Тебе цветную или белую? — А как ты думаешь, какая сюда больше пойдёт? — Если брать цветную, то думаю, нужно будет выбрать цвет, который глаза не напрягает. А тёплые оттенки белого, как по мне, ко всему подходят.— бинт коснулся кожи, мягко, но плотно ложась слоями. — А вообще, как ты загнал в руку иголку? — Я её потерял. Но видимо, она нашлась максимально странным способом. По телевизору шёл какой-то непонятный фильм, найденный на тех же просторах ютуба, которому Торд вообще не уделял внимания. Интереснее было следить за Томасом, что лежал на спине головой к телевизору и свесил её с кровати. Руки. Его руки сейчас не дрожали. Но время от времени крупно дёргались. Было ли это лучше, норвежец не знал, но сейчас как-то всё равно. Подсев ближе, тёплые пальцы закатали рукав чужой кофты в одно движение, осторожно беря предплечье. — Ты чего? — подняв голову, британец всё же привстал на локте. — Что тут написано? — В основном твой пьяный бред. — Серьёзно? Я же не знаю французский. — Переводчик. Тут есть где-то и на норвежском. — в доказательство Том повернул руку ладонью вниз. — Но мне он не помог, ты слишком неразборчиво писал. — И почему ты позволил на себе писать? — Потому что ты сел на меня. Я тогда уже просто смирился и ждал, когда меня отпустят. На другой ребята писали. — Ого, даже так... Сильно мы тебя достали тогда? — Да. — усмехнувшись, британец решил изменить своё положение на кровати. Теперь он лежал перпендикулярно её хозяину, практически выстраиваясь в параллель с телевизором. Такие изменения Торд одобрил, ведь теперь проще осматривать свои творения. — Скажешь, что тут написано? — Только если сначала разберёшь свои норвежские каракули. — Чёрт, ладно. Томас невольно улыбнулся, наблюдая за тем, как меняются выражения лица вчерашнего именниника со сосредоточенного до смущённого. — Неужели всё так плохо? — он повернул голову так, чтобы она опиралась лбом о чужое колено. Сидящий же в позе йоги Ларсон глубоко вздохнул, отпуская чужую руку. — Это бред. Полнейший беспросветный бред. Я не могу понять, зачем звал утку замуж. Чем она лучше той тумбы, которую я клеил? — упав на одеяла, он вздохнул ещё раз. Это была не утка. На руке была фраза "vil du være mannen min?". Он предлагал стать Тому его мужем. Следовательно, он мог наговорить всякой хуйни и выдать личную информацию. Что вообще было в его голове? Послышался чужой смех. — Теперь понятно, почему у нас в доме на 42 утёнка больше. Ты же их ещё в самые странные места прятал. — Я серьёзно ограбил утиный банк? — теперь уже норвежец приподнялся на локте, забинтованной рукой зарываясь в волосы. Парень вновь засмеялся, прикрывая лицо ладонью. — Утиный банк, придумаешь же. Я тебя переименую так в контактах. — завершающе глубоко вздохнув, Риджуэлл успокоился, но всё ещё широко улыбаясь. — Можно и так сказать. Ему идёт улыбка. — Hvorfor ender? — задумчиво протянул Торд, после встречаясь с непонимающим взглядом. — Что? — Почему утки? — переведя свой вопрос, он вернулся в сидячее положение, вновь беря руку Риджуэлла в свои ладони. — Там были ещё другие игрушки, но тебе уточки больше понравились. — парень слегка дрогнул, когда его рука опять оказалась в заложниках. — Почему осьминоги сосут... Что вообще происходило? — Они тебе особенно не понравились. Поэтому ты купил одного, чтобы кинуть им в меня. — Звучит мило. — И больно. — Ты меня тут материл? — мягко проводя пальцем по французской надписи, Ларсон лениво улыбнулся, медленно моргая. — Ты знал, что на кота похож? — Неужели? — На наглого, хитрого рыжего кота. — словно для подтверждения Том высвободил руку из чужой хватки и мягко провёл по его волосам, осторожно гладя медленно расслабляющегося Торда между рожек. — Вылитый Гарфилд. — Даже не знаю, это комплимент или оскорбление. — плавно опускаясь всё ниже, чтобы другу было удобнее его гладить, норвежец вскоре чуть ли не касался чужой груди своим лбом. — Это правда. — Кстати об этом. Что означала та надпись? — Если укажешь на неё, может переведу. — последний раз проведя ладонью по волосам, оглаживая после шею, парень поднял руку и подправив рукав, положил её на живот. — Укажу. — выпрямляясь, норвежец осторожно провёл пальцами по предплечью, останавливаясь у одной надписи. — Вот эта. Томас слегка приподнялся, после укладываясь обратно. Не очень аккуратно выведенная фраза "J'aime Tord mais je ne devrais pas" чёрной ручкой уже успела слегка стереться в начале, так что незнание французского со стороны норвежца играло на руку. Переводчик тут не поможет. — Да, тут я тебя материл. — мягко усмехнувшись, британец легонько пнул своей головой чужое колено. — Ведь ты покушался на мою Сьюзан. — Серьёзно? Чёрт, прости за вчерашнее, я наверное столько хуйни сотворил. — убирая свои руки от его предплечья, сероглазый укутался в свою кофту, пряча их как можно глубже в рукава. — Да ладно, понимаю. По крайней мере, ты никому не сделал плохо. Ну, кроме себя и водителей. — А что с ними? — Вы украли светофор. — Что? — испуганно прокричав шёпотом, Ларсон вздрогнул, словно в него кинули гадюку. — Как и где он блять вообще? — Как не знаю, я тогда в аптеку на пару минут зашёл. Вышел, вы трое стоите с ним, спорите, кому он пойдёт в комнату. Выиграл Эдд. — тихо рассмеявшись, Том положил ладонь на колено возле головы, мягко гладя. — Ну тише, не волнуйся. За знак я заплатил, Эдда заставил оплатить светофор сегодня вечером. — И не жалко? — Если вам было весело, то нет. В конце концов у вас теперь есть своя изюминка в комнатах. — тихо засмеявшись, Риджуэлл резко затих. Лицо стало пустым, брови слегка хмурились. Рука, что была на чужом колене остановилась, а мышцы предплечья напряглись. — Том? — Пожалуйста, переключи. — еле слышный шёпот сначала удивил. Что переключить? Что случилось? Почему такая реакция? Но Торд не глупый мальчик, до него быстро дошло, что речь про забытый им телевизор. Фильм давно закончился и уже примерно минут 20 играл какой-то длинный плейлист с припиской dreamcore в названии. Он под такие плейлисты обычно спал или убирался. Точно. Одно из подобных видео он всегда игнорировал, переключая как можно быстрее. Травмирующие воспоминания любят ассоциироваться с песнями. Чёрт. Секундное раздумие и уже игра на фортепиано заменяет предыдущее видео, а снизу слышен судорожный выдох. Том. — Том, ты как? — осторожно заглядывая в тёмные глаза, что поглощали весь видимый свет, Ларсон аккуратно взял его за руку. — Д-да, жить можно, просто... — глубоко вздохнув, он зажмурил глаза, после прикрывая их свободной рукой. — Дай мне немного времени. Почему мы друг друга ненавидели? — Хорошо. — норвежец не отпуская руку британца повернулся и лёг рядом, кладя свою голову на чужое плечо. — Я рядом. Я буду рядом столько, сколько тебе нужно. Почти каждый конфликт начинался не с его стороны. Холодная дрожащая ладонь уходит из тёплых рук. Через мгновение они смыкаются на спине сероглазого, а в макушке чувствуется не очень ровное дыхание. Торд закрыл глаза и обнял британца в ответ. Он будет рядом. — Спасибо. Почему Торд вёл себя как мудак? Через некоторое время тело рядом перестало трясти, и грудь вздымалась равномерно. Руки на спине ослабли и уже лежали спокойно, не передавая больше прежнего напряжения. В воздухе чувствовалась усталость, от которой они избавились до того злосчастного плейлиста. Надо записать название мелодии, чтобы выключать её на общих тусовках. — Спишь? — сероглазый ткнулся носом в ключицу, устраиваясь комфортнее. Чёрт, объятия это приятно. — Нет. — словно в подтверждение рука на спине мягко скользнула вверх, вновь зарываясь в чужие волосы. — Ты как? — Не лучше всех, но терпимо. — Ещё полежим или пойдём покурим? — Пошли. — парни не задвигались. Они продолжили так лежать друг на друге, синхронизовавшись вплоть до дыхания. Предложивший пальцем что-то выписывал по-норвежски на плече согласившегося, пока тот перебирал волосы первого и опустошал свой разум. — Jeg beklager at du har såret så mye. — Je suis désolé que vous l'ayez vu. Парни удивлённо взглянули друг на друга. Ужас, синхронизовались до одновременного шёпота на своих языках. Если им хватило одного вечера для такого результата, то что было бы, если бы они не враждовали? — Ладно, пошли покурим наконец. — выныривая из уже полюбившихся (он не признается) объятий, Торд лениво потянулся, после беря со стола свою пачку. Тихий чирк зажигалки и небольшое пламя нарушает ночной покой. Вскоре оно потухнет, заменяя собой два тлеющих пятнышка, коими являются кончики сигарет. Эти двое — единственные в ближайших километрах, кто не спит. Их история продолжает развиваться, за что они поплатятся синяками под глазами. Но это будет утром. Сейчас это не важно. Важно лишь уютное молчание, ночное небо и нахождение человека рядом. — Ты проходишь терапию или только медикаментозное лечение? — тихий голос нежно влился в тишину, обращая на себя не больше внимания, чем песни сверчков. — Прохожу. — взгляд бездонных глаз плавно перешёл с травы на собеседника. — Ребята знают? — Нет. — Почему мне сказал? — Потому что ты спросил. — Аргумент. — парни тихо засмеялись, после синхронно затягиваясь. — Почему мы постоянно ругаемся? — норвежец поднимает глаза в небо, пока другая пара глаз опять смотрит вниз. — Потому что ты ведёшь себя как мудак. — британец зарылся свободной рукой в свои волосы, пытаясь вспомнить, когда инициатором перепалок был не его собеседник. — Если бы ты игнорировал, мудак бы отстал. — улыбаясь, сероглазый слегка качнул головой в его сторону. — Охуеть, ну теперь буду знать. — вновь затянувшись, собеседник тушит сигарету, последний раз смотря на чистое ночное небо, что было чистым от светового шума и открывало вид на маленький кусочек безграничной вселенной. — Ты там гирлянду хотел. — Никогда бы не подумал, что у тебя есть светильник в виде кота. — рассматривая лампу, что была покрыта силиконом и имела мягкий выключатель где-то под поверхностью головы, Торд усмехнулся, поворачиваясь к хозяину комнаты, что рылся в шкафу. — Ну согласись, что он крутой. — вытаскивая пару коробок и ставя их на кровать, Томас открыл одну из них, сразу же закрывая. — Не то. — А что там? — подходя к нему со спины, парень положил свою голову на плечо. — Памятная коробка. Со школы осталась. — неопределённо махнув рукой, Риджуэлл принялся за разбор другой коробки, которая уже оказалась нужной. — Белая, да? — О, можно посмотреть? — мимолётно глянув на устройство последовательной цепи, он вернул свой взгляд на коробку. — Белая. — Смотри. — пронаблюдав, как собеседник устраивается на кровати, темноглазый продолжил перебирать коробку, выкладывая все белые гирлянды. — Это... Пуля? — не веря своим глазам, Торд рассматривал маленький зип-пакетик с металлическим содержанием. — Да. Та самая, которую ты случайно всадил в мою руку, когда показывал первое оружие. — устроив голову на чужих коленях, парень не очень заинтересованно взглянул на предмет в его руках, после возвращаясь к починке сломанных гирлянд. — Напомни, почему ты постоянно страдаешь от других криворуких? — Самокритично. — Зато правда. Зачем ты её сохранил? — кладя находку на место, норвежец мягко улыбнулся, опуская взгляд на друга. — Ну кто-то сохраняет воспоминания о первых свиданиях, поцелуях, походах куда-нибудь. Я решил сохранить первое воспоминание о том, как тебя впервые осуждали все в нашей компании. — Ты жесток. — тихо рассмеявшись, он опустил руку в чужие волосы. — Почему именно такое сравнение? — Я тебе не великий писатель, чтобы быстро подбирать лучшие сравнения. — А жаль. Попросил бы тебя написать поэму о своих чувствах ко мне, как великие писатели... — театрально прикрыв глаза тыльной частью ладони, театрально-слезливо произнёс Ларсон, после добавляя: —Какого года там Андерсен? — Русалочка была написана в 1836. Но если бы я писал её для тебя, то всё закончилось бы тем, что юная леди попросила бы ведьму забрать в морскую пучину того, кого спасла. Ведь спасённый – ужасный человек. — отложив гирлянду, Том сел, после легонько щёлкая сероглазого по носу. — Как мило. — фыркнув от щелчка, норвежец слегка тряхнул головой, после возвращаясь к исследованию коробки. — Ты оставил у себя сломанный стилус Эдда? — Конечно. Помнишь, как Мэтт стрелял в тебя из самодельного арбалета всем, что попадалось под руку? Глянешь гирлянды? — Давай. — откладывая бедную коробку подальше, норвежец подсел ближе к достающему удлинитель парню. — Конечно помню. Я тогда его пастой ночью обмазал. — Может стоит опять устроить пижамную вечеринку? Сейчас это будет сделать проще. — включая гирлянды, парень перестроил их в "постоянный" режим, чтобы не мигали. — Выбирай. Все они по длине больше периметра твоей комнаты. — Ага, а не уснут ли они в первые 20 минут? Давай среднюю, она теплее остальных. — Я больше удивлён, что ты ещё не хочешь спать. Сейчас примерно... — британец взглянул на запястье, словно там есть часы. — 3:49. Тебя ещё не рубит? — Как ты... — проверяя время на телефоне, норвежец удивлённо поднял брови. — Как ты узнал? Вообще постепенно спать начинает хотеться. — У тебя за спиной часы. — пряча ненужные гирлянды, Риджуэлл забрал и памятную коробку, после унося всё в шкаф. — Так не интересно. Я уже подумал, что ты волшебник. — падая спиной на кровать, Ларсон потянулся. Спать хотелось сильно. Но это какой-то дурной тон. Засыпать у ещё вчерашнего врага в комнате. Нет, так нельзя. Кстати, про нельзя... — Стой, я действительно приставал к тебе вчера? — Что? — удивлённо выглядывая из шкафа, темноглазый случайно стукнулся головой о полку. — Да, было дело. Как до тебя медленно доходит информация, на тебя не похоже. Ты нормально себя чувствуешь? — Может, это из-за того, что слишком долго бодорствую? — после протяжно зевнув, прикрывая лицо обоими руками, после обратно садясь. — Что именно я делал? — Ну, пытался ко мне подкатить, подкупить, купить. — Том начал загибать пальцы, перечисляя. — Повалил меня на пол, пытался поцеловать. Спасибо, что дальше не зашло, ведь это было всё в течении пяти минут. Потом ты увидел ту тумбочку и кадрил её полчаса. — Какой ужас... Блять, Иегова, прости. Это действительно как-то низко. — заливаясь краской, Ларсон спрятал своё лицо в коленях. — Я уже понял, что тебя ни за что нельзя звать с собой на вечеринки с алкоголем. — закрывая дверцы шкафа, темноглазый усмехнулся. — Ты кстати хотел ребёнка от мужика из телепередачи какой-то. — Уже знаю. Эдд и его любовь к преувеличениям чуть до инфаркта меня не довела. — слабо улыбаясь, норвежец поднял голову. — Ох, это же Эдд. Он художник, у него больше власти. — устраиваясь рядом с собеседником, Томас взял с пола ноутбук. — Глянем что-нибудь? — Помню, однажды забрал последний бекон. Он вместо того, чтобы начать со мной драться, нарисовал меня в виде одной из персонажек хентая, которого я ему кидал. — подсаживаясь ближе, он не решился положить голову на плечо. И так сегодня слишком много тактильности. Наверное, это смущает друга. — Давай. Только сам выбирай, мне уже как-то без разницы. — Тогда я найду твой старый канал. — Я передумал. Давай летсплеера какого-нибудь. — Правильное решение. — улыбнувшись, Том хотел уже поставить устройство на кровать, как опустил крышку и вернул на пол. — Но сначала поедим. Что думаешь на счёт пиццы в кружке? — И на несколько минут в микроволновку. — запуская таймер, британец опёрся о столешницу, наблюдая, как собеседник, вспомнив про полуночное молоко, делает себе какао. — Звучит несъедобно. — На вкус вкусно, живот не жаловался. Мэтту не особо понравилось, остальные были довольны. — Ты псих. — От психа слышу. — Мы, выходит, идеальная пара? — Получается так. — Только Эдду не говори. Кухня заполнилась тихим смехом. — Как скажешь, любимый. — театрально протянув руку норвежцу, он довольно сладко протянул последнее слово. Насколько уместным будет продолжить эту шутку? Учитывая все вчерашние события? Ладно, была не была. В лицо получить не страшно. — Ох, мой милый, я так счастлив, что у нас гармония и взаимопонимание. — перенимая дурашливый театральный настрой, Торд подошёл к своему другу, кладя руки на его грудь, наклоняясь как можно ближе, практически уже в губы шепча. — Это ведь главное в отношениях. Взгляды встретились. Читать человека по глазам это скорее про отслеживание мышц лица, что контролируют веки, брови и всё остальное в верхней части лица. Максимум сюда можно добавить отслеживание зрачка: спокойно он смотрит на цель или метается в панике, ища другую. Торд видел приятное спокойствие, а Том скрытое усмешкой напряжение. Пришла пора веселиться второму. Слегка огрубевшие от игры на гитаре, но всё ещё нежные пальцы мягко идут по линии подбородка, пока он становился ближе. Непозволительно близко. — Ты прав, min kjærlighet. — мягкий шёпот, который можно было физически ощущать на своих губах, вызвал у норвежца табун мурашек. Томас теперь наблюдал интересную смесь удивления и непонимания. — la meg kysse deg. — сероглазый, не отводя взгляда, мягко положил свою ладонь на чужое плечо, которое невольно вздрогнуло от этого действия. — Вот теперь я нихуя не понял, дорогой. — пару секунд и оба парня заливаются тихим смехом, слегка сгибаясь и прикрывая рты, чтобы не было громко. Запищала микроволновка. — Это бред. — размешивая Иегова творение, Торд недовольно фыркнул. — Возможно. Но ты не просил переключить. — отпивая чай, британец поставил на паузу, потому что если тот хочет попиздеть, то пожалуйста, не во время просмотра, интересно же слушать. — А если я попрошу тебя помочь мне захватить Норвегию, ты согласишься? — Даже язык выучу. — Ох, как мило. — усмехаясь, норвежец зачерпнул ложкой немного той пиццы. — Кстати про язык. Ты на кухне на моём сказал "моя любовь". Что это было и почему? Собеседник тихо рассмеялся, прикрывая лицо рукой. — Первое. Надо было поддержать шутку, не наезжай. Второе. Ты написал это на задней стенке той несчастной тумбочки, а я посмотрел перевод. Ты её действительно очень сильно полюбил. — И всё ещё люблю. Где моя прекрасная стоит? — На чердаке где-то. — Том вернулся к чаю, слегка прикрывая глаза. Надо бы всё обдумать. — Что? Почему она там? — всё-таки попробовав адское, по мнению самого Ларсона, блюдо, он одобрительно хмыкнул. — Ладно, недурно. — Ты отправил её в свою комнату за непослушание, но так как у неё нет своей комнаты, ты отправил на чердак. Сам и заносил. Как — не знаю, для меня это тоже загадка. — Прошедшие сутки у меня вызывают больше вопросов, чем физика школе. — Ты сдал её на отлично. — Том поставил кружку на пол, после усаживаясь поудобнее. — Только потому что у тебя списал. Под тихий смех парни всё же включили несчастное видео, сюжет которого сероглазый уже успел забыть. Кружка аккуратно вынимается из чужих рук и ставится на пол, где рядом покоится пустая кружка из-под чая. Осторожные и плавные движения, если не зная чьи, то даже можно подумать, что они полны любви и заботы. Плед ложится на плечи, ноутбук закрывается и присоединяется к посуде. На часах почти утро. Он не уходит, ведь тогда разбудит спящего. Тихий щелчок бокса наушников, пару движений и музыка приятно обволакивает разум. Спокойной ночи.