переменные слагаемые.

дилюк в свадебном костюме смотрится так прекрасно, что перехватывает дыхание. у кэйи блестят глаза и самую малость свербит в носу. а ещё он очень надеется, что рагнвиндр не начнёт активно двигаться, потому что ну уж очень много времени мужчина потратил, чтобы чужие волосы были собранны в безупречно ровный высокий хвост. на свадьбе собрался весь мондштад, вокруг рассыпаны сотни лепестков белых и алых роз, в воздухе парят семена одуванчиков, благословлённые барбатосом, который, по подозрению альбериха, ещё и разогнал тучи, чтобы сейчас кроваво-красные волосы дилюка становились ещё более похожими на пламя в свете солнца. лёгкий ветерок, словно прочитав его мысли, ласковым потоком залетает под чёрный пиджак, чуть распахивая его. кэйа мягко улыбается, и снова переводит взгляд на названного брата. дилюк не показывает, но почти незаметные постукивания большого пальца по костяшкам сложенных рук выдают его нервозность с головой. альберих хотел бы переплести с ним пальцы, почувствовать грубые мозоли от оружия на подушечках, а потом забыть о времени, потраченном на чужую причёску, и опустить ладонь на затылок, притягивая ближе.. кэйа резко дёргается, пресекая мысли, обрубая их так резко, что между висками простреливает слабая боль. «не смей, нельзя. только не здесь и не сейчас, ты не имеешь права.» улыбка слегка гаснет, но тут же становится шире, приклеиваясь к лицу намертво. до ушей долетает мелодия лиры, капитан кавалерии бросает взгляд на неожиданно появившегося венти. дилюк вытягивается по струнке, замирая, и кэйа неосознанно копирует его движения. священник подходит к алтарю, объявляя начало церемонии. по воздуху летят парашютики одуванчиков, гости поднимаются с мест. альберих пытается оторвать взгляд от жениха, вырезая в мозгу образ, кажущийся просто незаконно красивым. вздохи восхищения толпы заставляют таки посмотреть в другую сторону. кэйа теряет дар речи. джинн ступает так легко, словно движется по воздуху, а не идёт. слабые порывы ветра подхватывают невесомые одеяния, заставляя их буквально летать. модельеру надо отдать должное, платье выглядит просто невероятно. самый изысканный белый шёлк ли юэ с россыпью маленьких драгоценных камней разлома, принесённые ноэль после экспедиции, серёжки из инадзумы, которые лиза достала для невесты неведомым чудом, и букет из лучших сумеровских роз, бережно доставленный лично коллеи. от мондштада же в нём сама джинн и вплетённая силами альбедо в ткань магия ветра. кэйа не без улыбки вспоминает смущённый восторг магистра, когда из всех концов тейвата к ней приходили подарки и благодарные люди. девушка останавливается у алтаря и вновь краснеет, смотря на будущего мужа. взгляд дилюка младший увидеть с места шафера не может, но что-то ему подсказывает, что брат сейчас не менее красный и счастливый. священник венчает молодожёнов, и кэйа запоминает каждое слово клятвы господина и госпожи рагнвиндр. «в болезни и здравии, в беде и счастье, в богатстве и бедности, в неволе и свободе, в настоящем и будущем, до конца наших дней.» альберих малость хочет, чтобы наступил вечер. толпа взрывается овациями и криками, супруги обмениваются кольцами, а после слов «можете поцеловать невесту» кэйа отводит взгляд, не в силах смотреть. лиза, непривычно выглядящая в сиреневом платье подружки невесты, ловит с ним зрительный контакт. капитан кавалерии видит нечто неуловимо знакомое на дне её изумрудных глаз, а когда сильнее взглядывается, то понимает и думает, что хочет напиться. собутыльника он себе уже точно нашёл. в воздух летят цветы, люди ликуют, молодожёны сияют, затмевая своим светом солнце, кэйа борется с желанием опустошить все бокалы с алкоголем в приделах досягаемости. джинн отходит к рыцарям, чтобы дать указания о борьбе с объявившимися из ниоткуда магами бездны, слушая возмущения лизы и эмбер о том, что «у тебя свадьба, какая работа?», и дилюк, поцеловав жену на недолгое прощание, идёт к шатру «доли ангелов» за виноградным соком, умирая от жары. кэйю, сидящего за стойкой и допивающего уже второй бокал, он находит мгновенно. альберих его тоже замечает, приветливо кивает, и, подхватив два стакана забродившего в разной степени напитка, движется к брату. мужчины отходят подальше от чужих ушей, улыбка младшего перестаёт быть искусственной, и наполняется чем-то, что дилюку напоминает его собственное выражение лица, когда он думает о счастливых моментах с отцом в прошлом. нежная тоска поселилась в глубине чужих зрачков. кэйа позволяет им обоим несколько секунд помолчать, как раньше, когда всё было чуточку проще, и просто говорит: — поздравляю, — искренне, тепло, слишком привычно, и от того жутко неправильно. рагнвиндр может только кивнуть, слегка улыбнувшись. люди их не особо замечают, а если и видят, то предпочитают держаться подальше. это как никогда на руку сейчас. старший защитным жестом складывает руки на груди и смотрит в самую глубину синего омута, уже давно перестав бояться в нём утонуть. — кэйа, то, что было между нами.. — не надо, — мужчина обрывает его мягко, почти успокаивающе, не опускает взгляд, в котором дилюк видит крошечные искорки и утренний туман, за коим прячется что-то, что он не может понять. альберих вновь улыбается. — я знал итог и просто наслаждался тобой, пока у нас было время. старший несколько раз моргает, осознавая услышанное, и поджимает губы. кэйа видит отражения обрывков воспоминаний в рубине чужой радужки, заставляя себя не думать о том, какие на вкус эти самые губы. — я рад за тебя и джинн. я не слепой, разве что наполовину, — коротко смеётся. — то, как ты на неё смотришь.. ты любишь её, это видно. дилюк, я знал всё с самого начала. и я надеюсь, что с ней ты будешь счастлив. кэйа не удерживается, кладёт ладонь на чужое плечо, слабо сжимая. брат еле ощутимо вздрагивает. они почти никогда не касались друг друга просто так. рагнвиндр быстро переваривает и усваивает информацию. благодарно кивает, похлопывая кэйю по плечу в ответ. — спасибо. — беги, джинн тебя уже заждалась, — кивает в сторону девушки, с трудом отрывая руку от чужого тела. когда дилюк разворачивается и делает первый шаг, в след ему прилетает последняя реплика: — передавай ей мои поздравления тоже. красноволосый коротко кивает, не спрашивая, почему брат не сделает этого сам. он слишком хорошо его знает. на счастье, озаряющее чужое лицо, когда мужчина притягивает жену к себе, у кэйи нет сил смотреть. «то, как ты на неё смотришь..» альберих не соврал. в алых глазах действительно плескалась и до сих пор плещется любовь, когда они ловят в поле зрения магистра ордо фавониус. но когда дилюк смотрел на него, то кэйа чувствовал себя так, словно он — единственное, что существует в этом мире. по крайней мере, он хотел в это верить. мужчина возвращается к лавке, без особого удивления находя лизу за стойкой. они вглядываются друг в друга несколько долгих секунд, после чего понимающе ухмыляются, и кэйа, по-джентельменски оплатив несколько бутылок вина многолетней выдержки, почти под руку ведёт девушку к себе домой. *** — джинн испугалась, — бесцветно тянет лиза, смотря стеклянными от алкоголя и невыплаканных слёз глазами в открытое окно, выдыхая сигаретный дым в сторону ночного неба. магистр была необычайно хрупкой в её руках. неуверенной, дрожащей, честной. минчи помнит её судорожный вдох, когда джинн оказалась прижата спиной к одной из многочисленных книжных полок, обнаружила женские губы на своих, и неожиданно для себя ответила на поцелуй через несколько секунд. — не смогла принять чувства и сбежала к подростковой любви, которая, видимо, до сих пор не угасла. с улицы всё ещё доносятся песни и звуки празднования. мондштад давно не видел таких свадеб. кэйа выпускает никотин из лёгких, чуть кашляя с непривычки. даже слабые женские сигареты для него, никогда не курившего, слегка перебор, но он не останавливается, туша уже четвёртый окурок в блюдце, заменяющем пепельницу. — как долго вы были в этих.. отношениях? связи? как лучше назвать? — мужчина подходит ближе, упираясь ладонями в широкий подоконник, где сидит библиотекарь, и тоже заглядывает в чёрную синеву. складывает мысленно горящие точки в созвездия, стараясь не вспоминать, как рисовал их на чужой спине, бегая кончиками пальцев по шрамам и почти незаметным блеклым веснушкам, что становились брызками золота в солнечных лучах рассвета, пока дилюк ещё спал. — пара лет? — задумчиво отвечает девушка. — наверное, чуть больше. она не сразу позволила мне приблизиться, а потом долго избегала. кэйа слегка посмеивается. — дилюк разбил мне нос после первого поцелуя. теперь смеются оба. — давно это было? — лиза выкидывает фильтр в окно, в полёте испепеляя его электричеством, и заглядывает в мужское лицо с слегка размытыми чертами в её восприятии. три пустые бутылки вина покоятся на полу около ножки стола. у альбериха сжимается грудная клетка от одновременно тёплых и болезненных воспоминаний. — нам было по шестнадцать. лиза негромко присвистывает. кэйа окидывает её взглядом, где-то на подсознании отмечая, что она выглядит слишком непривычно в одном топе и его собственных шортах, которые без малейшего стеснения попросила, как только переступила порог чужой обители, стаскивая праздничное платье, потому что «сейчас умру от перегрева, если в нём останусь». девушка ловит с ним зрительный контакт. воздух почти неощутимо потрескивает из-за лёгких, неконтролируемых под действием алкоголя стихий, вызывая слабую реакцию свехпроводника. они играют в гляделки несколько минут перед тем, как лиза наконец произносит: — знаешь, по традиции подружка невесты и шафер должны переспать. кэйа не удивляется от слова совсем, спокойно кивая и делая небольшой шаг ближе, пока девушка меняет положение так, что он теперь стоит между её коленей. происходящее замирает на отметке между правильностью и идиотизмом. — будешь смеяться, если скажу, что у меня не было опыта с девушками? лиза снисходительно усмехается, чуть приподнимая подбородок, чтобы смотреть в чужие глаза прямо. альберих видит в ней лишь манящую безысходность. — моя работа заключается в том, чтобы давать новые знания, — держит паузу, позволяя кэйе улыбнуться. — и получать их. мужчину пробивает на тихий смех. они словно вышли из неудачного анекдота. безответно влюблённые гей и лесбиянка, чёртова шутка юмора. — это так поразительно глупо. возможность выбора между страданием и исцелением, даже если последнее на деле является инструментом убегания от реальности. альберих жалеет о своих словах почти сразу, потому что в грудной клетке очередным фейерверком взрывается новая порция боли, и он точно знает, что у лизы внутри происходит то же самое. — ну, мондштад всё-таки город свободы. мы можем выбирать свой путь по праву рождения. мужчина смотрит на неё, видя себя в отражении зелёных глаз. девушка не двигается с места, просто ожидая момента, когда он будет готов. свой выбор она уже сделала. молодые люди опускают веки, где на сетчатке выжжены образы совершенно иных людей. тех, кто нужен, кто необходим. тех, кого сейчас осознанно заменяют в абсолютно других. кэйа притягивает её к себе, целуя. лиза отвечает ему сразу, с полной отдачей. и они оба прекрасно понимают, что никогда не получат друг от друга того, чего действительно хотят.