i just want to be your sun

«Малыш». Рюджин думала, что только она может обращаться так к Йеджи. И чувство, будто у неё что-то украли, не смело её покидать. Она закрылась в комнате, уставившись в одну точку и качаясь из стороны в сторону. Всё закрутилось слишком быстро. Шин мало к кому привязывалась за свою жизнь и думала, что период бесконечных влюблённостей наконец прошёл. Однако Йеджи стала исключением. Она одно чёртово сплошное исключение. И что-то внутри намекает, что любовь к этой девушке не пройдёт бесследно. Либо она оставит незатягивающиеся шрамы расставания, либо перерастёт во что-то настолько чистое и светлое, что я пока не способна описать это словами. Но сейчас ей больно. Больно так, что хочется забыть о Хван хотя бы на долю секунды, дав лёгким глоток свежего воздуха. Но мысли спирают дыхание, и воздуха катастрофически мало. Мозг не способен думать о чём-то ещё, будто задавшись определённой целью: пока не добьёт Рюджин, не даст ей покоя. — Как можно было в неё влюбиться, идиотка? Тебе совсем что ли на себя наплевать? Почему ты каждый раз выбираешь не тех людей? Неужели тебя на них тянет? Да что с тобой, Рюджин… Она зарывается в волосы, пока риторические вопросы сменяют друг друга, эхом отдаваясь в пустой и тёмной комнате. Звук уведомлений настолько раздражал, что она просто выключила телефон, прекрасно понимая, кто был так настойчив. Мать работает врачом, а потому Шин удаётся выпросить больничный на две недели, чтобы хоть немного прийти в себя. Ей пишут, звонят, даже приходят, но она закрылась от всех; сердце уже ни за кого не держится, оно никого в себе не таит, оно никому не принадлежит, потому что пробитое в нём отверстие не позволяет кому-то задерживаться надолго. Но кто же знал, что даже раненое, оно будет помнить ту самую девушку, что нагло обманула и растоптала орган, словно ненужную и не представляющую ценность вещь? Когда дело касается Йеджи, то рана затягивается, позволяя всем воспоминаниям скопиться в сердце, которое позже вновь разрывается. В такие моменты Рюджин хочется его вынуть, чтобы не ощущать эту боль, но увы, она не способна на это. День за днём она лежала, не в состоянии даже приподняться с кровати, но больничный не вечный и завтра девушке необходимо вновь вернутся в школу и вновь столкнуться с той, которую так старательно пыталась забыть все эти дни. На утро голова болит так, будто вот-вот расколется на части. Неохотно поднявшись с постели, Рюджин осознаёт всю неотвратимость предстоящих событий и с непонятным отвращением собирается в школу. Перед дверью класса она останавливается на пару секунд, моля всех Богов, чтобы Йеджи ещё не пришла. Шин заходит в кабинет, сию же минуту сталкиваясь с кошачьим взглядом столь любимых и одновременно ненавистных глаз. Хван на мгновение замирает, и вместе с ней останавливается время, превращая весь мир вокруг в застывшее изваяние. Брюнетка долгое время смотрит, словно заглядывая в самые потаённые уголки души, пытаясь найти в них утешительные ответы, но увы, она не может понять ни единого чувства, которое пытается проявить Йеджи. А ведь та буквально кричит, что любит совсем не Сохён, что всё это лишь глупое недопонимание, что будь у неё шанс, она тут же бы всё объяснила; она хочет разорваться от переполняющего внутри крика, который Рюджин, к сожалению, не в состоянии услышать. Шин проходит мимо шатенки, одаривая всё тем же ароматом духов, что и в первый день, а на глазах Хван появляются еле заметные слёзы. Ей богу, она похожа на маленького обиженного котёнка, которого никто не может утешить. И брюнетка даже при таких обстоятельствах хочет прижать её к себе, просто крепко обнять, пока та будет нещадно плакать в рубашку, но ей не позволяет ни сердце, ни гордость, ни разум. Все злосчастные минуты урока шатенка чувствовала на себе острый взгляд, который прожигал до сердца, желая в чём-то убедиться. И после завершающего школьный день урока она не выдержала. — Рюджин, нам нужно поговорить. — преграждает путь Йеджи. Та молча пытается пройти мимо, но ей упорно не дают вырваться. — Рюджин, пожалуйста… — Пожалуйста, оставь меня в покое, у тебя есть с кем вести диалоги. — равнодушно произносит девушка. — Рюддон… «Твою же мать…» — Йеджи, я тороплюсь. — она смотрит тем самым взглядом, от которого бегут мурашки и хочется убежать куда подальше. Но Хван продолжает стоять, смотря с сожалением и мольбой. — Пожалуйста, дай мне минуту! — скулит шатенка. — Я правда не могу сейчас говорить. И Хван бросает попытку вымолить прощение. Она молча кивает, давая Рюджин возможность покинуть кабинет. Настроение настолько плохое, что Йеджи готова разрыдаться из-за любой мелочи. Она так хочет всё объяснить, но Шин, по-видимому, этого вовсе не желает. Мысли так переполняют голову, что девушка не в силах совладать с ними. Она молча выходит из дома, направляясь к парку. Это место напоминает ей о прогулках с Рюджин. Ей так нравилось проводить с ней время, и сейчас она лишилась этой возможности. Возможности видеть прекрасные глаза, в которых раньше читала любовь и в которых сейчас видит лишь презрение. Громко выдохнув, Хван села на скамью, пытаясь привести мысли в порядок. Получается плохо. Свежий воздух мало помогает. Единственное, что сможет помочь, это Рюджин. Но увы, Йеджи потеряла шанс прибегать к брюнетке и, зарываясь в её объятия, просто лежать и иногда что-то увлечённо рассказывать. От этого больно. Она просто встаёт, понимая, что плакать лучше в тёплой постели, а не в парке посреди ночи. В доме уютно. Это её безопасное место, где она может спрятаться от своих проблем. И, откидывая пальто куда-то в угол, девушка просто ложиться на диван, массируя пульсирующие виски. Как же хочется заснуть и, проснувшись, понять, что это просто сон. Кошмар, который никогда не сбудется. Но это реальность. Реальность, которая всегда пугала шатенку. Любовь к Рюджин делает её слабой. Она перестала увлекаться игрой на гитаре, рисованием, чтением, потому что главным увлечением стала Шин. Она потеряла интерес к жизни, в которой теперь брюнетка её ненавидит. — Йеджи, ты совсем слуха лишилась? — с раздражением спрашивает зашедшая сестра. — Твой телефон буквально разрывается. Хван резко встаёт, всей душой уповая, что отправителем смс является Рюджин. И что она видит. Рюджин — Я видела тебя в парке — Ты почти плакала — Я пишу первая, хах — Да, я уже не могу терпеть это, Йеджи — Пожалуйста, просто скажи уже то, что я хоть и не готова услышать, но что является более чем очевидным — Просто дай мне возможность отпустить тебя Слёзы вновь появляются на глазах. Сердце начинает быстро биться, когда Йеджи видит последние сообщения. Рюджин — Я скоро буду у тебя — Я не хочу больше ждать — И почему я чёрт возьми так унижаюсь… Хван была явна не готова к скорому прибытию девушки. Но скоро она и не появится.

---

Рюджин отправляет сообщения, которые мозг яростно просил не печатать. Но руки не слушались. Не Шин должна была писать. Но ей невыносимо это терпеть. Она просто хочет всё прояснить, хочет услышать болезненное «я тебя не люблю» и наконец забыть Йеджи (что, конечно же, невозможно). Она заходит в комнату, чувствуя, как сердце сжимается, из-за чего дышать становится трудно, и девушка останавливается, опираясь на стену, пока в глазах медленно темнеет. Бессонные ночи, отсутствие нормального питания и изнуряющие тренировки однозначно скоро её доведут. Она доходит до кровати, обессиленно падая на неё, желая хоть немного дать организму отдохнуть, и она не замечает, как проваливается в сон. По крайней мере она думала, что дошла до кровати. Открыв глаза, Шин понимает, что времени прошло достаточно. Рука машинально тянется к телефону, и Рюджин с ужасом видит на часах 23.07. Она тут же подрывается, из-за чего голову пронзает резкая боль, заставляющая схватиться за неё. — Пожалуйста, лежи… — слышится голос матери. — Какого чёрта ты довела себя до такого состояния, Рю… — Что случилось? Я же просто заснула, мам. — Заснула? Ты потеряла сознание, как только подошла к кровати, Рюджин. Всё это время ты вовсе не спала. — Я… Думала, что… Йеджи! — будто осеняет её. — Я должна была встретиться с ней! — С ума сошла? Ты как минимум на неделю остаёшься дома, пока я буду приводить твой организм в порядок. — Мам, пожалуйста, мне очень нужно с ней встретиться… — Рюджин, нет. Не хватало, чтобы я тебя без сознания потом из какого-нибудь парка забирала. На уговоры женщина не поддавалась и была абсолютно непреклонна. И Шин раз 20 так точно пыталась позвонить абоненту, который был не доступен. — Почему я вообще это делаю? Разве не она разбила мне сердце и разве не она должна сейчас мне звонить? Да что с тобой, Шин, почему ты перестаёшь уважать себя как только дело касается этой девушки… — еле слышным шёпотом рассуждает она. Брюнетка долгое время просто сидит, уставившись в одну точку, пока в голову не приходит идея. Мама уже спит, совсем не подозревая о безумных мыслях своей дочери. Рюджин неслышно покидает комнату, направляясь к выходу из квартиры. Захлопнувшаяся дверь слишком громко дала о себе знать. И Шин на всех парах убегает как можно быстрее, лишь бы за ней никто не отправился вдогонку. Она прекрасно помнит адрес Хван, и ей плевать, что пешком до неё минут 20. Она бежит, хотя сердце по-прежнему сжимается, а в голове кровь пульсирует так, что череп норовит расколоться. В глазах непроизвольно темнеет, но она уже видит знакомый дом. Двухэтажное здание выполнено в таком прекрасном стиле, что Шин мысленно восхваляет архитекторов. Она неуверенно, но громко стучится, ожидая характерного щелчка. Он слышится совсем скоро. Слегка потрёпанная шатенка с заплаканными опухшими глазами, в домашней белой футболке до колен встречает запыхавшуюся Рюджин. — Рюддон..? — хрипло произносит Йеджи. Она думала, что брюнетка не придёт, что обманула, написав о визите. Но сейчас она видит её перед собой. У Шин нездоровый вид и глаза, переполненные кучей надоедливых эмоций. Они смотрят друга на друга, не решаясь что-либо сказать. Шин ещё скажет спасибо за свои безумные мысли.