i just want to be your sun

— Я… — пытаясь перевести дыхание, наконец начинает Рюджин. — Я не пришла не потому, что не хотела, а потому что свалилась в обморок на несколько часов… Я правда не знаю, почему моё импульсивное желание прийти к тебе переросло в действия и вот я здесь, с забитыми лёгкими и слабостью, вызванной головокружением. — усмехается брюнетка. — Так ты… Ты всё же довела себя! — восклицает шатенка и тут же притягивает девушку внутрь. Хван жмётся так сильно, словно Рюджин может в любой момент исчезнуть, а Шин, почему-то, чувствует умиротворение. Да, в глубине души она ненавидит эту девушку за то, что та так безжалостно с ней поступила, и сердце проклинает собственного обладателя за такие глупые чувства и решения, но она ничего не может сделать с тем, что окончательно привязалась к Йеджи. — Пожалуйста, просто скажи, что ты её любишь… — шепчет брюнетка. — Скажи, что она тебе дороже всех; что ты испытываешь к ней что-то большее, чем ко мне; скажи, что готова забыть обо всём, в том числе и обо мне, когда она рядом с тобой; скажи, что её поцелуи несравнимы ни с чем земным. Скажи это, прошу… Скажи, что ты любишь Сохён как сумасшедшая, скажи, что одержима ей, дай мне хоть какую-то надежду на возможность разлюбить тебя. Дай мне повод тебя ненавидеть… — слёзы застилают глаза. — Пожалуйста, Йеджи… Хоть что-то, из-за чего я забуду о тебе… Хван медленно отстраняется, смотря в красные глаза, которые из последних сил сдерживают поток слёз. — Я люблю… — хрипло выдаёт шатенка, и сердце Рюджин делает кульбит. — Я люблю тебя. Ты дороже всех на этом свете; я испытываю к тебе то, что вряд ли испытаю к кому-то ещё; я готова забыть обо всём, когда ты рядом, потому что мне больше ничего и не надо; твои поцелуи были бы для меня лучшим лекарством. Я люблю тебя как сумасшедшая, я одержима тобой, Рюджин… Мы слишком быстро привязались друг к другу, я слишком быстро в тебя влюбилась, и от этого мне ещё больнее… И Шин какое-то время в ступоре. Она думает, что слух решил просто сыграть в её пользу и именно поэтому она услышала то, что услышала; то, что хотела бы услышать… Но осознание, всё же пришедшее к ней через пару секунд, дало понять, что это вовсе не плод её воображения. Йеджи действительно это сказала, она действительно сказала, что любит. И эти слова для брюнетки дороже всего света. Лишь ради этих слов, сказанных столь бархатным голосом, она хочет жить. — Пожалуйста, Йеддон, не играй со мной… Это грязная игра, и ты явно выйдешь победителем… — опускает голову Рюджин, пытаясь скрыть проступающие слёзы. — Почему же? — подходит ближе Хван. — Потому что я просто сдамся… — Так сдайся, Рюджин… Пожалуйста, хватит меня избегать, прекрати делать вид, будто меня не существует, мне больно от того, что ты вычеркнула меня из своей жизни. — А что мне оставалось делать? — резко вскидывает голову Шин, наконец позволяя слезам вырваться. — Скажи же мне! Что мне оставалось, когда она поцеловала тебя и я услышала слова, которые лишили меня жизни? Ты хоть знаешь, что творилось с моим сердцем все эти недели? Оно погибло и воскресло бессчётное количество раз. И сколько бы я не пыталась, оно просто не может выкинуть тебя. В нём такая дыра, что, кажется, там не должно быть места для самого сердца, но там всегда находишься ты… Там всегда живут воспоминанья о тебе, что каждый раз разрывают меня на мелкие кусочки. За что, скажи, ты так со мной? Неужели нельзя было сказать всё сразу? Зачем было так безбожно играть со мной..? — брюнетка смотрит выжидательно, пока глаза бегают по всему телу шатенки, которая, кажется, не может подобрать нужные слова. — Поверишь ли ты, если я скажу, что в моменты, проведённые с тобой, я просто забывала о ней? Что забывала обо всём, смотря лишь в твои до смерти красивые глаза. И каждый раз, приходя домой, я осознавала, какую боль тебе причиняю. Мои руки под руководством то ли сердца, то ли разума, так и норовили написать тебе, признаться во всём, сказать, что я не люблю её… Я ничего не чувствовала к ней чуть ли не с того момента, как мы начали встречаться. Я сомневалась ещё когда говорила ей «да». Это просто не стоило даже начинать… А сейчас я просто не могу её бросить, ты её не знаешь, Рю, ты даже не представляешь, что она способна сотворить с собой, если я захочу с ней расстаться. Это было идиотско-глупое проявление жалости, которое не довело ни до чего хорошего. Я должна была понять это ещё ровно в тот момент, когда она предложила стать её девушкой… Рюддон, — сплетает ладони Хван, — Я готова сейчас же с ней встретиться и сказать, что всё кончено. И даже если ты не попросишь, даже если уйдёшь сейчас и скажешь, что больше не хочешь меня видеть, я это сделаю. Потому что у меня уже не хватает сил находиться рядом с ней. Я постоянно думаю о тебе. Мне хочется, чтобы вместо неё меня обнимала ты, чтобы ты целовала меня вместо неё, чтобы ты была моей девушкой вместо неё… И дыхание Рюджин замедляется, позже и вовсе прекращаясь. Она видит в кошачьих глазах самые искренние эмоции и просто не может усомниться в их подлинности. Она так её любит… Она так хочет быть рядом, несмотря ни на что. Шин изо дня в день и физически, и морально себя убивала, пытаясь всеми способами забыть эту девушку, но у неё никогда не получится, что бы она не предприняла. Йеджи — её мотивация жить. И без неё она вряд ли сможет когда-то себя контролировать, ибо её постоянные порывы к тренировкам из-за желания выкинуть из головы кого-то очень надоедливого, никогда не приведут ни к чему хорошему. Она прижимается так крепко к груди Хван, что их тела вот-вот сольются воедино. Йеджи утыкается носом в макушку, вдыхая приятный аромат, приносящий спокойствие. — Пожалуйста, будь рядом… Позволь мне всё исправить, Рю… Я не хочу думать о том, что ты снова начнёшь меня избегать. — Правда думаешь, что я смогла бы от тебя отказаться? — всхлипывает Шин. — Ты освещаешь мои мрачные дни, Йеджи; ты та, с которой я чувствую себя настоящей; ты та, с которой я просто хочу быть рядом… — Тогда позволь мне быть ближе к тебе. Я просто хочу быть твоим солнцем. И Рюджин позволит. Она готова отказаться от карьеры спортсмена, готова бросить баскетбол, готова забросить учёбу, готова на всё, лишь бы больше не испытывать подобного, лишь бы Йеджи просто была с ней и не причиняла смертельную для Шин боль. Брюнетка отстраняется, смотря прямо в глаза, желая убедиться в серьёзных намерениях Хван. Глаза бегают по всему телу и невольно цепляются за уже изученный кулон. — Откуда он у тебя? — тихо спрашивает Рю. — Сохён подарила… — не желая больше врать, отвечает шатенка. — Лучше бы не спрашивала… — Мне нравится этот мишка. Правда. — Но мысль о том… — Если он тебе дорог или просто кажется красивым, я не в праве запрещать его носить. — Я не думаю о том, что его подарила она, он правда мне просто нравится. — Я бы могла купить тебе такой же. — как-то грустно усмехается Шин. — Если ты это сделаешь, я лишь с огромным удовольствием… — она запнулась, — Хотя с ним связано столько воспоминаний… — Всё в порядке. Честно. Он и правда милый. И понравился не только мне. — последнее она добавляет как-то отвращённо. — Правда? И кому же ещё? — нарочно дразнит Йеджи. — Твоей ненаглядной мисс Ким. — Ты всё ещё ревнуешь меня к ней? — Я не могу забыть тот факт, что она тебе нравилась, а может и нравится до сих пор. Ты мне каждый божий день мозги промывала о том, какая она красивая и… — девушку целуют в щёку. — Замолчи уже. В неё влюблена почти вся школа. — И ты в том числе. — вновь усмехается Шин. — Я в тебя, идиотка. — Йеджи смотрит с серьёзностью, от которой сердце Рюджин начинает как-то учащённо биться. — То, как она за него притянула… — еле слышно выдаёт Шин, — Я бы хотела сделать то же самое. — Надеюсь, ты притянешь ближе? — неожиданно для обеих интересуется шатенка. — Намного… — и Рюджин тянется к украшению, вскоре сокращая расстояние, пока губы не соприкасаются в медленном и долгожданном поцелуе. Брюнетка так давно жаждала поцеловать её, что я просто не в состоянии описать переполняющие её чувства. Внутри разыгрался настоящий шторм, от которого рана на сердце начинает постепенно затягиваться, собирая в этом небольшом органе целый мир, называемый Йеджи. В разуме такое помутнение, что она с трудом может отличить явь ото сна. Девушки пятятся назад, собирая все углы. Но ведь это совсем не повод отрываться друг от друга. Оказавшись на диване, Йеджи медленно запускает руки под рубашку, блуждая по всему телу. Рюджин случайно кусает губу, после чего раздаётся тихое шипение. — Больно? — обеспокоенно смотрит Шин, видя слегка выступающую каплю крови. Хван отрицательно качает головой, улыбаясь, и тот страстный пыл брюнетки куда-то испарился. — Почему ты так смотришь? — меняет эмоцию Йеджи. — Как? Влюблённо? И шатенка слегка краснеет. — Сегодня было такое красивое небо… — переводит тему девушка, — Вечно бы смотрела на это солнце. — Тебе оно так нравится? — не отрывая взгляда, интересуется Рюджин, и Хван кивает. — Я помню, что ты особенно любишь закаты, потому что тебя завораживает, как солнце медленно спускается за горизонт, окрашивая небо в самые разные цвета. И именно безграничная палитра вечернего и утреннего неба так сильно тебе нравится. — на одном дыхании произносит Рю. — Ты помнишь… — Я всё помню, малыш. — Шин аккуратно касается нежных губ, и шатенка неосознанно тихо стонет. — Ты так восхищаешься солнцем, Йеддон… — делает паузу Рюджин, — Но ведь я тоже могу спуститься вниз. — как ни в чём не бывало произносит Рюджин. Она произносит это так спокойно, что на лице не различимы никакие эмоции, пока лицо Йеджи стремительно краснеет, заставляя опустить взгляд. Внизу живота приятно стягивает, и Хван слегка ёрзает. — Так не терпится? Не дожидаясь ответа, Шин вновь прижимается к уже покрасневшим губам, целует так жадно, будто желая наверстать все упущенные возможности поцеловать возлюбленную. Руки машинально тянутся вниз, отгибая плотную ткань джинсов. Хрупкая ладонь скользит по шёлковому нижнему белью, вырывая из уст Йеджи сдавленные стоны. Мешающие Рюджин воплотить все свои фантазии вещи быстро оказываются где-то на полу просторной комнаты. Брюнетка целует в лоб, затем в щёку, в губы, в шею, прикусывает мягкую кожу, оставляя красные пятна. Со стонами из Хван вырываются все переполняющие её чувства, о которых она так мечтала рассказать. И Господи, как же она благодарна Богу, что пошла в тот день на несчастный урок физкультуры, ибо именно то, что привело её туда, оказало влияние на ситуацию, в которой сейчас находятся обе и от которой возможно получить лишь удовольствие. — Я… Встречусь...- отрывисто говорит шатенка, — Встречусь с Сохён завтра и скажу… — темп лишь ускоряется, будто Шин злится при упоминании нежеланного для неё имени, — Скажу, что люблю тебя… Что хочу быть с тобой… — Неужто ли? — язвит Рюджин. — И даже тот парень, что писал тебе недавно, не представляет для меня конкуренции? — Хван норовит сорвать горло. — Малыш, ты пользуешься спросом… — шепчет Шин, наконец вырывая из Йеджи последний стон. Рюджин нежно целует, слыша полусонную фразу «я люблю тебя» и садится напротив уже засыпающей шатенки. Она гладит затылок, с нежностью наблюдая за миловидным лицом, затем, чуть касаясь, проводит вдоль позвоночника, вызывая у тела дрожь и мурашки. Брюнетка укрывает одеялом, вновь устремляя взгляд на тёмное звёздное небо. — Ты стала моим солнцем, Йеджи, — еле слышно шепчет Рюджин, — Тогда я буду твоей луной… — она усмехается, ложась рядом с той, которая, наконец, перестала ассоциироваться лишь с болью и чем-то безответным. Теперь она может не беспокоиться о переходе в новую школу. Ей это ни к чему.