Мужественно

Подъем Косте дался очень тяжело. Начать стоит с того, что просыпаться в такое время он и не планировал. Только какой-то неимоверный грохот с кухни заставил его раскрыть веки, которые казались сейчас настолько тяжелыми, что с первого раза проморгаться не получилось. Как и полагается в начале нового дня: самое первоочередное - тяжелый вздох, предвкушающий сумасшедшую череду событий. Пока они с Мишей в одном доме, событий точно будет достаточно. В темноте сложно было рассмотреть, но у него получилось. Тихие, в отличие от своего владельца, часы над кроватью показывали 7 утра. Костя знает: в свой выходной Романов и носа не покажет из-под одеяла в такое время. Но вот и первое неприятное событие как раз подоспело. Можно предположить, что Нева решил побуянить, но что-то подсказывало Екатеринбургу, что дело вовсе не в коте, поэтому остается думать, что это Московский чудит ни свет ни заря. Буквально. За окном темень, даже намека на рассвет нет, а он уже портит людям сон. А судя по звукам, не только сон. Что сейчас творится на кухне Саши - огромная загадка. Если была возможность, Костя бы и не ходил туда, но спать дальше в таком шуме было невозможно. Вследствие чего пришлось привести себя в порядок и поплестись к источнику шума, шаркая тапками. По пути решил узнать погоду, чтобы прикинуть: нужен будет вечером шарф или нет? Только включив экран мобильника, Уралов сразу бросился взглядом на затерявшееся среди других уведомление от Юры. Написанное «ты где?» сразу помогло проснуться как следует. Где-то внутри что-то заискрилось, а пальцы слегка подрагивали. После нескольких дней игнора подобный вопрос звучит как минимум странно. Ну это Юра, пойди разбери, что ему там в голову ударило. Костя несколько минут думал над ответом, замерев на месте. Когда наконец логическая цепочка последующих возможных ответов Татищева сложилась, Екатеринбург открыл чат, нажимая на уведомление. Однако в чате никакого сообщения уже не было. Все предыдущие сообщения Кости были прочитаны. Прекрасно, он просто удалил его. Уралова сильно огорчил факт того, что он уснул и упустил возможность поговорить с Челябинском, тем более с его инициативы. Ему, конечно, хотелось спросить, зачем же понадобилось сносить сообщение, и почему Юру вдруг заинтересовало его местоположение, но понимал, что, скорее всего, снова останется без ответа. Да и грохот на кухне так и не прекратился, так что он подумает над сообщением после того, как решит эту проблему. Когда Костя уже зашел на кухню, перед ним предстала ну очень интересная картина. Нева сидел на плите и вылизывал свою лапу, пока Москва натягивал прихватку на расцарапанную руку. Вокруг творился полный бардак: сковородка лежала на столешнице в перевернутом виде, крышка от нее где-то на другом конце кухни, всяческие лопатки и ложки для готовки валялись где только можно. Светлая бровь Уралова невольно поднялась, слегка изгибаясь. Все стало ясно, Миша просто воюет с котом. Детский сад, штаны на лямках. - Михаил Юрьевич, Вы зачем кота мучаете? - внезапный голос за спиной заставил Московского резко повернуть голову на говорящего. На лице его, кстати, тоже красовалась смачная отметина от кошачьей пощечины. Уже стало очевидно, что мучают тут не кота, а Москву, но Екатеринбургу было как-то все равно, котика пожалеть явно приятнее, чем какого-то богофила. - Я его мучаю? Он не слезает с плиты, мне готовить надо. И ты чего встал вообще? Успел выспаться? - разумеется, Миша прекрасно понимал, что нихрена он не выспался. И даже знает, кому за это сказать спасибо. Но благодарить свое отражение в зеркале он будет позже. Сейчас же он просто слегка ухмыльнулся, параллельно пытаясь схватить кота кухонной прихваткой. Громкое шипение вынудило Московского прекратить попытку. Кто знает, что этому котику в голову взбредет, глядишь, опять кинется на лицо. - Вы? Готовить? Нам бы пожить еще. А встал я из-за того, что Вы на весь дом тут гремите. И нет, я не выспался, - Уралов открыл холодильник, доставая из него кошачье лакомство. Нева повернул голову, наблюдая за передвижением пакета с вкусняшкой. А когда оно оказалось в его миске, то любезно покинул поверхность плиты и приступил к еде. Москва мысленно хлопнул себя по лбу за то, что не догадался раньше устроить ловушку с едой. Костя лишь слегка ехидно глянул на Мишу, выбрасывая упаковку от лакомства. - Я и не тебе готовлю, так что можешь расслабиться. Тут вторая конфорка свободна, делай что хочешь, - сковорода, которая ранее была отброшена на другой конец кухни, снова вернулась на плиту. Кулинарное шоу Миши Московского начинается прямо сейчас, и все это выглядело достаточно серьезно. Екатеринбург даже в какой-то момент поверил, что все получится не так уж и плохо, и Саше не придется все переделывать. Но недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Пышный омлет не предполагает использование масла на сковороде, но откуда ж Мише знать такие тонкости. В рецепте, открытом на его телефоне, ничего про это сказано не было. Там вообще ни слова не было про масло, что подразумевало его отсутствие. Ну, каждый понимает все по-своему. И по этой причине он искренне удивился, когда его пышный омлет поплыл по всей сковородке и превратился в что-то похожее на блин без муки. Костя же спокойно резал себе колбаску на бутерброд, наблюдая краем глаза за кулинарным провалом. - Говно, а не рецепт, - процедил про себя Миша, откладывая свою неудачную попытку в сторону. - С рецептом все в порядке. Масло на сковородку лить не надо было. И с молоком Вы переборщили, как он должен был подняться, если сразу же расплылся? - на "ценные" указания Уралова Москва лишь недовольно цыкнул, начиная замешивать новую смесь. - Писать надо о таких вещах. А ты прям уральский Андрей Шмаков, - еще бы Костя знал, о ком идет речь, но посчитал это за комплимент. Его бутерброды уже были готовы, как и кружка кофе, которая давно стояла на столе в ожидании своего часа. И все бы хорошо, но какой же срач тут творился... Саша точно не оценит то, что тут натворили на его кухне. Московский слишком занят своим безупречным блюдом, чтобы успевать еще убирать за собой бардак. Поэтому Екатеринбург решил избавить Романова от страданий, немного прибрав валяющуюся повсеместно кухонную утварь. В конце концов, Миша старался для Петербурга. Надо отдать должное, Косте это показалось довольно милым способом проявления любви. - Кофе сделать, шеф? - Москва немного удивился подобному жесту, но это было сказано с легкой усмешкой, поэтому ничего нового. Пусть хоть делом займется, общественно полезным. - Давай. И посмотри, на этот раз нормально молока или опять все поплывет? Я не хочу третий раз замешивать, так и яйца кончатся, - Уралов запустил кофеварку и подошел к миске, в которой уже лежали яйца с молоком. На удивление, молока было как раз столько, сколько и нужно. Видимо, у этого горе-шефа еще не все потеряно. - Нормально. Солили? - Солил. Блять, не дай бог этому омлету снова не получиться. В какой-то момент на кухню зашел Саша, сонно потирая глаза. И на секунду ему показалось, что он словил сонный паралич или перепутал обезбол для спины с витаминками. Увидеть, как эти двое стоят и жарят омлет, попивая кофе, для него казалось чем-то из ряда вон. Неужели Петербург дожил до момента, когда вокруг них не летает все, что можно было запустить в оппонента. Воистину невероятное зрелище. Сонливость моментально испарилась, будто ее и не было. - Значит вы только при мне притворяетесь, что друг друга не перевариваете? - оба машинально развернулись на голос, а Романов ехидно улыбался. Спалились, ребятки. - Мы все еще друг друга не перевариваем, тут просто это... выйди, - Питер изогнул бровь на такое заявление Москвы. Из собственной кухни выгоняют, прекрасно. - Это еще почему? - Саша, это сюрприз. Зайди через 5 минут. И ты чего так рано встал? - не сказать, что Петербург обожал сюрпризы. Одним из таких однажды была новость о постройке Лахта Центра, так что ничего удивительного. Но нетрудно было догадаться, что омлет предназначался ему. И было довольно приятно, что они из-за него все же умудрились хоть как-то поладить. - Я встал, потому что вкусно запахло. Ладно, если вы так хотите, но ровно через 5 минут я вернусь, - Романов довольно улыбался, покидая кухню. А кулинарные гении вернулись к готовке. Костю припахали порезать помидорки и петрушку, чтобы украсить омлет, пока Миша пытался максимально осторожно переместить его на тарелку. И как раз к приходу Саши на столе уже красовалось сие творение. Выглядело действительно аппетитно. На вкус еще лучше.

***

Московский расслабленно лежал на кровати в то время, как Питер ходил туда-сюда по комнате. Екатеринбург уже уехал домой, но Романов никак не мог перестать думать о проблеме, тревожащую его друга детства. Особенно, когда у того на лице было написано «Сос, я уже не вывожу все это дерьмо». - Я серьезно, он как будто потерянный сидел, неужели не заметил? Я даже не успел ничего спросить перед тем, как он уехал, - замечать малейшие детали в настроении Уралова уже вошло в привычку. Была мысль, что он беспокоится все по той же причине, что и вчера. Но что-то подсказывало, что кое-кто ему с утра успел нагадить своими выходками. - Я его не разглядывал. Если бы он захотел, он бы тебе сказал, не наводи панику, - уже вечер, не хочется думать о всякой лишней фигне. Но это же Романов, не думать о всякой лишней фигне он просто не умеет. Тем более все, что касалось Кости, таковым он не считал. - Этот Юрий игнорирует его уже не знаю сколько. Ну как так можно, Миш? Сам натворил дел и исчез. Зла не хватает, вот правда. - А что ты предлагаешь? Позвонить ему и сказать, что он мудила? Саша, хватит ходить, сядь уже, - Петербург усаживать Московскому пришлось самостоятельно, но так он хотя бы не втопчет несчастный ковер в пол. - А вот позвоню и скажу. Давно пора. Костя ему ничего не говорит никогда, а надо бы. И пусть он не любит, когда вмешиваются в его дела, но смотреть на это безобразие уже невозможно, - рука Питера уже потянулась за телефоном, как ее накрыла теплая ладонь Москвы. Саша сам не был до конца уверен в правильности своих действий, поэтому Миша подобным жестом дал еще время все обдумать. - Не пожалеешь потом? - Не знаю. Но я буду жалеть еще больше, если ничего не сделаю, - Московский пожал плечами и уткнулся в подушку. Как хорошо, что это все его не касается. Романова, вообще-то, тоже, но раз так хочет, то флаг в руки. А сейчас Мишка с удовольствием хорошенько поспит. Петербург взял свой мобильник и удалился на кухню. Не хотелось отвлекать Москву от блаженного сна. Интуиция подсказывала, что этот разговор не кончится ничем хорошим, от чего еще около 5 минут Саша смотрел на экран телефона, обдумывая, что он вообще собирается сказать. Кнопка вызова, гудки, трубку сняли довольно быстро. - Вечер добрый, Александр Петрович. Не ожидал от Вас звонка, - по голосу Юры можно было сделать вывод, что на разговоры он сейчас совершенно не настроен. Уж слишком уставшим звучал, мрачным. От этого как-то и злости у Романова поубавилось. Нет, наезжать с первых секунд – стратегия провальная. - И Вам добрый вечер, Юрий. Не беспокою? – с той стороны линии слышался шум ветра. Наверное, опять на балконе курит. - В целом…нет. Только давайте сразу к делу, ладно? - Хорошо. Меня беспокоит то, что происходит у вас с Костей, - ответом была минутная пауза. За эту минуту Питер уже успел было подумать, что звонок сбросили. Но нет, Татищев просто молчал. А что тут сказать? Его тоже конкретно так беспокоило то, что у них с Костей происходит. Желание повесить трубку было, но не упускать же возможность узнать, что по этому поводу думает сам Уралов, при этом не спрашивая его. А раз Романов ему позвонил, то там совсем все плохо. - Извиняюсь, мозговал инфу. Даже не знаю, что и сказать. Меня тоже, хах, - он уже понял, что Саша в курсе всех дел. Иначе и звонить бы не стал. От мысли, что Питер знает про ТУ ситуацию, становилось как-то очень некомфортно. Ну а что еще он ожидал? Подружки. - Как-то не похоже, что Вас это беспокоит. Игнорированием проблему не решить, если что, - чья бы мычала, Саня. Но сейчас речь не о нем. Челябинск и сам прекрасно понимал, что никак не способствует решению, но что ему остается? О чем ему говорить с Костей? Как он может дать ему ответы на его вопросы, если он не может ответить на свои же? Все это время Юру жестко плющило от бесконечного самоанализа. Не готов он сейчас идти с Екатеринбургом на контакт, совершенно не готов. - Слухайте, я не заказывал услуги психолога. Да и денег у меня нет, так что может Вы это… спать пойдете? – опять за свое. Петербург ожидал, что будут попытки соскочить, поэтому заранее приготовился их пресекать. Фокус не пройдет, Юрочка. - Я сейчас говорю абсолютно серьезно. Давайте без этого. Разберитесь с ним уже, сколько можно тянуть? - Да, да, конечно, - Татищеву хотелось как можно скорее закончить эту бессмысленную беседу. Очевидно, что они с Сашей не настолько близки, чтобы начинать тут изливать ему душу. Излить, конечно, очень хотелось. Невозможно держать все эти мысли в голове, когда они крутятся 24/7 в хаотичном порядке, не давая возможности заниматься даже ежедневными делами. Но внутренние установки просто не позволяли ему сказать хоть что-либо от чистого сердца. Одно слово и его понесет. Понесет в бесконечном потоке искренних, болезненных слов, что засели глубоко в душе. Он сейчас готов согласиться с чем угодно, лишь бы его оставили в покое. Но действительно ли Юра сейчас так хочет оставаться в покое? Чтобы снова погрузиться в самокопание? Сейчас бы поговорить с Костей. Он смог бы с этим разобраться. Успокоить, дать совет, помочь. Ему было бы нестрашно открыться. Никогда не было страшно. Но не в этом случае. Слишком много недосказанностей, от которых и создавалась это внезапное ощущение отдаленности от него. Татищев уже на эмоциях попытался выйти на контакт, написав то самое «ты где?». И удалил он его не из-за того, что ответа долго не было, а просто засомневался, передумал. Понял, что не сможет сказать ничего дельного. Раньше с Ураловым было просто. Было легко и свободно. У Челябинска и в мыслях не было раздумывать над тем, стоит ли что-то говорить или нет. Сейчас же все пошло по пизде. И вот надо было ему лезть с этим сраным поцелуем… - Пожалуйста, поговорите с ним. Ему тяжело, - эти слова словно по голове ударили. Ему тяжело. Татищев настолько залез в себя, что даже не задумался, что сейчас испытывает Екатеринбург. Какого черта он все это время думал только о своей собственной заднице? Желание увидеть его, поговорить, успокоить настолько резко его окатило, что в ту же секунду Юра сбросил звонок с Питером, тут же набирая Костю. Ему уже насрать, что не готов. Насрать, что нечего сказать. Ничего, слова сами пойдут, стоит услышать его голос. Хаотичность и безрассудство всегда присутствовали у Татищева, но сейчас они им буквально управляли. Эмоции настолько сложная вещь, что порой с ума сходишь. Как бы ни хотелось все сделать правильно, спокойно, сделать так, чтобы все было под твоим контролем, почему-то зачастую мы поступаем так, как велят нам наши чувства и эмоции. Не всегда это плохо. Уметь слышать себя, уметь понять себя. Вот что действительно поможет поступить правильно. И не стоит их бояться, их стоит принимать. Если бы кто-то смог донести это Челябинску, то всего этого и не случилось. Сердце бешено колотилось, пока Юра слушал гудки. Все мысли, что крутились в голове с того момента, всплывали с бешенной скоростью. Но одна единственная фраза перманентно засела перед глазами, куда бы он их не направил. «Ему тяжело». Он бы так хотел просто ощутить Уралова рядом сейчас. Он бы так хотел рассказать ему все, что так давно гнетет. Он бы заплакал, прячась от всего мира в успокаивающих объятиях. Но это все не по-мужски. Да к черту. Сейчас ему меньше всего хотелось думать о том, насколько мужественно и сурово он выглядит. Гудки шли, казалось, уже слишком долго. - Юра? – и все. Его понесло. Затрясло, словно на улице -40. Что сказать? Как сказать? Имеет ли он право вообще что-то говорить после того, как игнорировал? Как, блять, поступить? Нет времени думать. Бери свои яйца в кулак и просто скажи то, что хотел сказать все это время. - Ты где? – от накатившей паники не хватало воздуха. Хриплое, сбивчивое дыхание доносилось вместе со словами. Юра так быстро протараторил, будто где-то сзади ему приставили пистолет к виску и заставили прощаться с родными перед смертью. - Домой еду. Что с тобой? У тебя все в порядке? - Нет. Встретимся у тебя дома, - Екатеринбург опешил даже от самого факта звонка, а от этой фразы и вовсе впал в ступор. Волнение потихоньку подкрадывалось и к нему. - Хорошо. Но что случилось? - Я хочу тебя увидеть, Катюш.